ах так нараспев сказал офицер вот и отлично нам
§ 90. Прямая речь
1. Прямая речь выделяется кавычками.
2. Если слова автора стоят перед прямой речью, то после них ставится двоеточие, а первое слово прямой речи пишется с большой буквы: И дни ходит Марко, и ночи в лесу над рекою Дунаем, всё ищет, всё стонет: «Где фея?» Но волны смеются: «Не знаем». Но он закричал им: «Вы лжёте! Вы сами играете с нею!» (М. Г.)
3. Если прямая речь стоит перед словами автора, то после неё ставится запятая и тире; если же в прямой речи содержится вопрос или восклицание, то после неё ставится вопросительный, восклицательный знак или многоточие и тире. Слова автора во всех случаях начинаются с маленькой буквы: 1) «Искать друзей в будущем — удел одиночества», — сказал Кульков. (Леон.); 2) «Приехали. » — вяло подумал Литовченко. (Леон.); 3) «Какое число у нас сегодня?» — воскликнул он вдруг, не обращаясь ни к кому. (Леон.); 4) «Узнала!» — подумал он [Нехлюдов]. (Л. Т.)
Примечание. Бывают случаи (довольно редкие), когда прямая речь разрывает слова автора. Тогда перед прямой речью ставится двоеточие (см. п. 2), а после неё — запятая (вопросительный или восклицательный знак) и тире (см. п. 3), например: 1) Он произнёс: «Мне что-то нездоровится сегодня», — и умолк; 2) И только когда он шептал: «Мама! Мама!» — ему становилось как будто легче. (Ч.); 3) На вопрос мой: «Жив ли старый смотритель?» — никто не мог дать мне удовлетворительного ответа. (П.)
4. Когда слова автора находятся в середине прямой речи, то возможны следующие случаи.
а) Если на месте разрыва прямой речи не должно было быть никакого знака или должна была стоять запятая, точка с запятой, двоеточие или тире, то слова автора с обеих сторон выделяются запятыми и тире. Слова автора и первое слово второй части прямой речи пишутся с маленькой буквы, например: 1) «Не пой, — мама улыбнулась, — простудишь горло». (Зайц.) (Без слов автора было бы: «Не пой, простудишь горло».) 2) «Рад, — сказал он, — благополучному возвращению вашему из трудного плавания». (Пауст.) (Без слов автора было бы: «Рад благополучному возвращению вашему из трудного плавания».)
б) Если на месте разрыва прямой речи должна была стоять точка, то после прямой речи перед словами автора ставится запятая и тире, а после слов автора — точка и тире. Вторая часть прямой речи начинается с большой буквы, например: «Наше присутствие на местах в такой напряжённый момент необходимо, — закончил Барташев. — Я выезжаю завтра». (Н. О.) (Без слов автора было бы: «Наше присутствие на местах в такой напряжённый момент необходимо. Я выезжаю завтра».)
в) Если на месте разрыва прямой речи должен был стоять вопросительный или восклицательный знак, то перед словами автора ставится этот знак и тире, а после слов автора — точка и тире. Вторая часть прямой речи начинается с большой буквы, например: 1) «Почему в шесть? — спросил Павел. — Ведь сменяются в семь». (Н. О.) (Без слов автора было бы: «Почему в шесть? Ведь сменяются в семь».); 2) «Ах, так! — нараспев сказал офицер.— Вот и отлично. Нам как раз и нужно пустынное море». (Пауст.) (Без слов автора было бы: «Ах, так! Вот и отлично. Нам как раз и нужно пустынное море».)
Примечание. Если одна часть слов автора относится к первой половине прямой речи, а другая — ко второй, то после слов автора ставится двоеточие и тире (перед словами автора знаки ставятся в соответствии с правилами, изложенными в п. 4, «б» и «в»), например: 1) «Не сердись, — повторил он и шёпотом на ухо добавил: — Плакать тоже не надо». (М. Г.); 2) «Пол-тысячи? — недоверчиво протянул Гаврила, но сейчас же испугался и быстро спросил, толкая ногой тюки в лодке: — А это что же будет за вещь?» (М. Г.)
5. При передаче диалога каждая реплика обычно (особенно в печати) начинается с новой строки, перед репликой ставится тире, а кавычки не используются, например:
— А вы, Максим Максимыч, разве не едете?
— Да я ещё коменданта не видел. (JI.)
Примечание. Диалог может оформляться и по-другому: реплики пишутся подряд, в подбор, каждая из них берётся в кавычки и отделяется от другой тире, например: Бывало спросишь её: «О чём ты вздохнула, Бэла? Ты печальна?» — «Нет!» — «Тебе чего-нибудь хочется?» — «Нет!» — «Ты тоскуешь по родным?» — «У меня нет родных». (Л.)
Образец. «Завтра будет славная погода», — сказал я. (Л.) «П», — а.
Она взглянула и воскликнула: «Это Казбич!» (Л.) А: «П!»
«Я говорил вам, — воскликнул он, — что нынче будет погода». (Л.) «П, — а, — п».
1) А где мой товарищ || промолвил Олег [| скажите где конь мой ретивый || (П.) 2) А что же вы понимаете в этом разрешите спросить || сказал он голосом показавшимся противным ему самому || что вы находите в этой мазне || (Пауст.) 3) Да. || сказал он и резко повернулся ко мне || да. ну что ж посмотрим || (Пауст.) 4) Вы знаете || перебил хозяин взволнованно || я из-за него сижу на полу Вот-с полюбуйтесь ну что он понимает в журналистике || хозяин ухватил Короткова за пуговицу || будьте добры скажите что он понимает || (Булг.) 5) Что же, ты рад || спрашивала Наташа || Я так теперь спокойна счастлива || Очень рад || отвечал Николай || Он отличный человек || (Л. Т.) 6) Подождика малость Сергей || окликнул он мальчика || никак там люди шевелятся вот так история || (Купр.) 7) Вы дядюшка не подумайте что мы помешаем кому-нибудь || сказала Наташа || Мы станем на своём месте и не пошевелимся || (Л. Т.) 8) Ромашов насторожился и глядя не на Петерсона а на председателя ответил грубовато || Да бывал но я не понимаю какое это отношение имеет к делу || (Купр.) 9) И говорю ей || как вы милы || но мыслю || как тебя люблю || (П.) 10) Какая крикливая книга || говорил он и морщился || в ней люди невыносимо орут спорят плачут нет сил разобраться в этом вопле || (Пауст.) 11) Ночь уже достаточно темна || сказал он || чтобы смотреть античные статуи || (Пауст.) 12) Пустился мой хитрец в переговоры и начал так || Друзья К чему весь этот шум Я ваш старинный сват и кум пришёл мириться к вам совсем не ради ссоры || (Кр.)
487. Спишите диалоги, расставляя недостающие знаки препинания.
1) Тут явилась на валу Василиса Егоровна и с нею Маша не хотевшая отстать от неё Ну что сказала комендантша каково идёт баталия Где же неприятель Недалече отвечал Иван Кузьмич 2) Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и, наконец, сняв шапку оборотился ко мне и сказал Барин не прикажешь ли воротиться Это зачем Время ненадёжное ветер слегка подымается вишь как он сметает порошу Что же за беда А видишь там что ямщик указал кнутом на восток Я ничего не вижу кроме белой степи да ясного неба. А вон это облачко.
§ 90. Прямая речь
1. Прямая речь выделяется кавычками.
2. Если слова автора стоят перед прямой речью, то после них ставится двоеточие, а первое слово прямой речи пишется с большой буквы: И дни ходит Марко, и ночи в лесу над рекою Дунаем, всё ищет, всё стонет: «Где фея?» Но волны смеются: «Не знаем». Но он закричал им: «Вы лжёте! Вы сами играете с нею!» (М. Г.)
3. Если прямая речь стоит перед словами автора, то после неё ставится запятая и тире; если же в прямой речи содержится вопрос или восклицание, то после неё ставится вопросительный, восклицательный знак или многоточие и тире. Слова автора во всех случаях начинаются с маленькой буквы: 1) «Искать друзей в будущем — удел одиночества», — сказал Кульков. (Леон.); 2) «Приехали. » — вяло подумал Литовченко. (Леон.); 3) «Какое число у нас сегодня?» — воскликнул он вдруг, не обращаясь ни к кому. (Леон.); 4) «Узнала!» — подумал он [Нехлюдов]. (Л. Т.)
Примечание. Бывают случаи (довольно редкие), когда прямая речь разрывает слова автора. Тогда перед прямой речью ставится двоеточие (см. п. 2), а после неё — запятая (вопросительный или восклицательный знак) и тире (см. п. 3), например: 1) Он произнёс: «Мне что-то нездоровится сегодня», — и умолк; 2) И только когда он шептал: «Мама! Мама!» — ему становилось как будто легче. (Ч.); 3) На вопрос мой: «Жив ли старый смотритель?» — никто не мог дать мне удовлетворительного ответа. (П.)
4. Когда слова автора находятся в середине прямой речи, то возможны следующие случаи.
а) Если на месте разрыва прямой речи не должно было быть никакого знака или должна была стоять запятая, точка с запятой, двоеточие или тире, то слова автора с обеих сторон выделяются запятыми и тире. Слова автора и первое слово второй части прямой речи пишутся с маленькой буквы, например: 1) «Не пой, — мама улыбнулась, — простудишь горло». (Зайц.) (Без слов автора было бы: «Не пой, простудишь горло».) 2) «Рад, — сказал он, — благополучному возвращению вашему из трудного плавания». (Пауст.) (Без слов автора было бы: «Рад благополучному возвращению вашему из трудного плавания».)
б) Если на месте разрыва прямой речи должна была стоять точка, то после прямой речи перед словами автора ставится запятая и тире, а после слов автора — точка и тире. Вторая часть прямой речи начинается с большой буквы, например: «Наше присутствие на местах в такой напряжённый момент необходимо, — закончил Барташев. — Я выезжаю завтра». (Н. О.) (Без слов автора было бы: «Наше присутствие на местах в такой напряжённый момент необходимо. Я выезжаю завтра».)
в) Если на месте разрыва прямой речи должен был стоять вопросительный или восклицательный знак, то перед словами автора ставится этот знак и тире, а после слов автора — точка и тире. Вторая часть прямой речи начинается с большой буквы, например: 1) «Почему в шесть? — спросил Павел. — Ведь сменяются в семь». (Н. О.) (Без слов автора было бы: «Почему в шесть? Ведь сменяются в семь».); 2) «Ах, так! — нараспев сказал офицер.— Вот и отлично. Нам как раз и нужно пустынное море». (Пауст.) (Без слов автора было бы: «Ах, так! Вот и отлично. Нам как раз и нужно пустынное море».)
Примечание. Если одна часть слов автора относится к первой половине прямой речи, а другая — ко второй, то после слов автора ставится двоеточие и тире (перед словами автора знаки ставятся в соответствии с правилами, изложенными в п. 4, «б» и «в»), например: 1) «Не сердись, — повторил он и шёпотом на ухо добавил: — Плакать тоже не надо». (М. Г.); 2) «Пол-тысячи? — недоверчиво протянул Гаврила, но сейчас же испугался и быстро спросил, толкая ногой тюки в лодке: — А это что же будет за вещь?» (М. Г.)
5. При передаче диалога каждая реплика обычно (особенно в печати) начинается с новой строки, перед репликой ставится тире, а кавычки не используются, например:
— А вы, Максим Максимыч, разве не едете?
— Да я ещё коменданта не видел. (JI.)
Примечание. Диалог может оформляться и по-другому: реплики пишутся подряд, в подбор, каждая из них берётся в кавычки и отделяется от другой тире, например: Бывало спросишь её: «О чём ты вздохнула, Бэла? Ты печальна?» — «Нет!» — «Тебе чего-нибудь хочется?» — «Нет!» — «Ты тоскуешь по родным?» — «У меня нет родных». (Л.)
Образец. «Завтра будет славная погода», — сказал я. (Л.) «П», — а.
Она взглянула и воскликнула: «Это Казбич!» (Л.) А: «П!»
«Я говорил вам, — воскликнул он, — что нынче будет погода». (Л.) «П, — а, — п».
1) А где мой товарищ || промолвил Олег [| скажите где конь мой ретивый || (П.) 2) А что же вы понимаете в этом разрешите спросить || сказал он голосом показавшимся противным ему самому || что вы находите в этой мазне || (Пауст.) 3) Да. || сказал он и резко повернулся ко мне || да. ну что ж посмотрим || (Пауст.) 4) Вы знаете || перебил хозяин взволнованно || я из-за него сижу на полу Вот-с полюбуйтесь ну что он понимает в журналистике || хозяин ухватил Короткова за пуговицу || будьте добры скажите что он понимает || (Булг.) 5) Что же, ты рад || спрашивала Наташа || Я так теперь спокойна счастлива || Очень рад || отвечал Николай || Он отличный человек || (Л. Т.) 6) Подождика малость Сергей || окликнул он мальчика || никак там люди шевелятся вот так история || (Купр.) 7) Вы дядюшка не подумайте что мы помешаем кому-нибудь || сказала Наташа || Мы станем на своём месте и не пошевелимся || (Л. Т.) 8) Ромашов насторожился и глядя не на Петерсона а на председателя ответил грубовато || Да бывал но я не понимаю какое это отношение имеет к делу || (Купр.) 9) И говорю ей || как вы милы || но мыслю || как тебя люблю || (П.) 10) Какая крикливая книга || говорил он и морщился || в ней люди невыносимо орут спорят плачут нет сил разобраться в этом вопле || (Пауст.) 11) Ночь уже достаточно темна || сказал он || чтобы смотреть античные статуи || (Пауст.) 12) Пустился мой хитрец в переговоры и начал так || Друзья К чему весь этот шум Я ваш старинный сват и кум пришёл мириться к вам совсем не ради ссоры || (Кр.)
487. Спишите диалоги, расставляя недостающие знаки препинания.
1) Тут явилась на валу Василиса Егоровна и с нею Маша не хотевшая отстать от неё Ну что сказала комендантша каково идёт баталия Где же неприятель Недалече отвечал Иван Кузьмич 2) Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и, наконец, сняв шапку оборотился ко мне и сказал Барин не прикажешь ли воротиться Это зачем Время ненадёжное ветер слегка подымается вишь как он сметает порошу Что же за беда А видишь там что ямщик указал кнутом на восток Я ничего не вижу кроме белой степи да ясного неба. А вон это облачко.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Том 1. Романтики. Блистающие облака
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Константин Георгиевич Паустовский
Собрание сочинений в восьми томах
Том 1. Романтики. Блистающие облака
Несколько отрывочных мыслей
Обычно писатель знает себя лучше, чем критики и литературоведы. Вот почему я согласился на предложение издательства написать краткое предисловие к своему Собранию сочинений.
Но, с другой стороны, возможность говорить о себе у писателя ограниченна. Он связан многими трудностями, в первую очередь — неловкость давать оценку собственным книгам.
Кроме того, ждать от автора объяснения собственных вещей — дело бесполезное. Чехов в таких случаях говорил: «Читайте мои книги, у меня же там все написано». Я с охотой могу повторить эти чеховские слова.
Поэтому я выскажу лишь некоторые соображения относительно своего творчества и вкратце передам свою биографию. Подробно рассказывать ее нет смысла. Вся моя жизнь с раннего детства до начала тридцатых годов описана в шести книгах автобиографической «Повести о жизни», которая включена в это собрание. Работу над «Повестью о жизни» я продолжаю и сейчас.
Родился я в Москве 31 мая 1892 года в Гранатном переулке, в семье железнодорожного статистика.
Отец мой происходит из запорожских казаков, переселившихся после разгрома Сечи на берега реки Рось, около Белой Церкви. Там жили мой дед — бывший николаевский солдат — и бабка-турчанка.
Несмотря на профессию статистика, требующую трезвого взгляда на вещи, отец был неисправимым мечтателем и протестантом. Из-за этих своих качеств он не засиживался подолгу на одном месте. После Москвы служил в Вильно, Пскове и, наконец, осел, более или менее прочно, в Киеве.
Моя мать — дочь служащего на сахарном заводе — была женщиной властной и суровой.
Семья наша была большая и разнообразная, склонная к занятиям искусством. В семье много пели, играли на рояле, спорили, благоговейно любили театр.
Учился я в 1-й киевской классической гимназии.
Когда я был в шестом классе, семья наша распалась. С тех пор я сам должен был зарабатывать себе на жизнь и учение. Перебивался я довольно тяжелым трудом — так называемым репетиторством.
В последнем классе гимназии я написал первый рассказ и напечатал его в киевском литературном журнале «Огни». Это было, насколько я помню, в 1911 году.
После окончания гимназии я два года пробыл в Киевском университете, а затем перевелся в Московский университет и переехал в Москву.
В начале мировой войны я работал вожатым и кондуктором на московском трамвае, потом — санитаром на тыловом и полевом санитарных поездах.
Осенью 1915 года я перешел с поезда в полевой санитарный отряд и прошел с ним длинный путь отступления от Люблина в Польше до городка Несвижа в Белоруссии.
В отряде из попавшегося мне обрывка газеты я узнал, что в один и тот же день убиты на разных фронтах оба мои брата. Я вернулся к матери — она в то время жила в Москве, но долго высидеть на месте не смог и снова начал свою скитальческую жизнь: уехал в Екатеринослав и работал там на металлургическом заводе Брянского общества, потом переехал в Юзовку на Новороссийский завод, а оттуда в Таганрог на котельный завод Нев-Вильдэ. Осенью 1916 года ушел с котельного завода в рыбачью артель на Азовском море.
В свободное время я начал писать в Таганроге свой первый роман — «Романтики».
Потом переехал в Москву, где меня застала Февральская революция, и начал работать журналистом.
Мое становление человека и писателя происходило при Советской власти и определило весь мой дальнейший жизненный путь.
В Москве я пережил Октябрьскую революцию, стал свидетелем многих событий 1917–1919 годов, несколько раз слышал Ленина и жил напряженной жизнью газетных редакций.
Но вскоре меня «завертело». Я уехал к матери (она снова перебралась на Украину), пережил в Киеве несколько переворотов, из Киева уехал в Одессу. Там я впервые попал в среду молодых писателей — Ильфа, Бабеля, Багрицкого, Шенгели, Льва Славина.
Но мне не давала покоя «муза дальних странствий», и я, пробыв два года в Одессе, переехал в Сухум, потом — в Батум и Тифлис. Из Тифлиса я ездил в Армению и даже попал в Cеверную Персию.
В 1923 году вернулся в Москву, где несколько лет проработал редактором РОСТА. В то время я уже начал печататься.
Первой моей «настоящей» книгой был сборник рассказов «Встречные корабли» (1928).
Летом 1932 года я начал работать над книгой «Кара-Бугаз». История написания «Кара-Бугаза» и некоторых других книг изложена довольно подробно в повести «Золотая роза». Поэтому здесь я на этом останавливаться не буду.
После выхода в свет «Кара-Бугаза» я оставил службу, и с тех пор писательство стало моей единственной, всепоглощающей, порой мучительной, но всегда любимой работой.
Ездил я по-прежнему много, даже больше, чем раньше. За годы своей писательской жизни я был на Кольском полуострове, жил в Мещёре, изъездил Кавказ и Украину, Волгу, Каму, Дон, Днепр, Оку и Десну, Ладожское и Онежское озера, был в Средней Азии, в Крыму, на Алтае, в Сибири, на чудесном нашем северо-западе — в Пскове, Новгороде, Витебске, в пушкинском Михайловском.
Во время Великой Отечественной войны я работал военным корреспондентом на Южном фронте и тоже изъездил множество мест. После окончания войны я опять много путешествовал. В течение 50-х и в начале 60-х годов я посетил Чехословакию, жил в Болгарии в совершенно сказочных рыбачьих городках Несебре (Мессемерия) и Созополе, объехал Польшу от Кракова до Гданьска, плавал вокруг Европы, побывал в Стамбуле, Афинах, Роттердаме, Стокгольме, в Италии (Рим, Турин, Милан, Неаполь, Итальянские Альпы), повидал Францию, в частности Прованс, Англию, где был в Оксфорде и шекспировском Страдфорде. В 1965 году из-за своей упорной астмы я довольно долго прожил на острове Капри — огромной скале, сплошь заросшей душистыми травами, смолистой средиземноморской сосной — пинией и водопадами (вернее, цветопадами) алой тропической бугенвилии, — на Капри, погруженном в теплую и прозрачную воду Средиземного моря.
Впечатления от этих многочисленных поездок, от встреч с самыми разными и — в каждом отдельном случае — по-своему интересными людьми легли в основу многих моих рассказов и путевых очерков («Живописная Болгария», «Амфора», «Третья встреча», «Толпа на набережной», «Итальянские встречи», «Мимолетный Париж», «Огни Ла-Манша» и др.), которые читатель тоже найдет в этом Собрании сочинений.
Написал я за свою жизнь немало, но меня не покидает ощущение, что мне нужно сделать еще очень много и что глубоко постигать некоторые стороны и явления жизни и говорить о них писатель научается только в зрелом возрасте.
В юности я пережил увлечение экзотикой.
Желание необыкновенного преследовало меня с детства.
В скучной киевской квартире, где прошло это детство, вокруг меня постоянно шумел ветер необычайного. Я вызывал его силой собственного мальчишеского воображения.
Ветер этот приносил запах тисовых лесов, пену атлантического прибоя, раскаты тропической грозы, звон эоловой арфы.
Но пестрый мир экзотики существовал только в моей фантазии. Я никогда не видел ни темных тисовых лесов (за исключением нескольких тисовых деревьев в Никитском ботаническом саду), ни Атлантического
Кара-Бугаз :: Паустовский Константин
— В воду, в трюмы! Доплавались под николаевским флагом, дошли до ручки. Живой груз повезем, как быков на убой. Эх, вы.
Он хотел еще что-то прибавить, но осекся: в дверях стоял офицер с выпуклыми глазами.
— Голубчик капитан,- он галантно переступил через высокий порог рубки,- распорядитесь открыть трюмы. Сейчас приведут заключенных.
Трюмы были открыты, но заключенных привели только в полночь, когда от нефтяных складов уже горохом сыпалась ружейная перестрелка.
Заключенных привели очень тихо. Вахтенный считал их, стоя на мостике.
— Больше ста человек,- сказал он капитану, когда последняя черная тень, подгоняемая прикладами, медленно полезла в трюм. Из трюма несло холодом и запахом гнилой кожи.
«Николай» обогнул мол, затрещал, вскрикнул и высоко вздернул нос. Ледяные горы воды подкатывали под его ветхое днище. В кают-компании посыпались со столов стаканы.
Деникинцы сбились у поручней. Они смотрели на берег, где тускло и часто вспыхивали огни рвущихся снарядов. Официант смотрел вместе с ними. Ветер поднимал его редкие волосы. В борт чугунными билами молотила каспийская волна.
Перед отвалом на пароход вошел старый офицер с седой подстриженной бородкой. Тонкие его ноги были в шелковых черных обмотках, редкие волосы разделены тщательным пробором. Он потребовал в кают-компанию чаю, велел позвать капитана, медленно развернул на столе карту и положил на нее маленькие руки.
Капитан вошел, красный от ветра, и угрюмо остановился у двери.
— Подойдите поближе.- Офицер сухо улыбнулся. Улыбка эта испугала капитана: так обычно улыбаются в присутствии обреченных людей.
— Слушаю.- Капитан подошел к карте.
Офицер вынул красный карандаш, не торопясь очинил его лезвием безопасной бритвы, закурил, прищурился и, выискав что-то на карте, поставил жирный крест. Потом, примерившись, провел через все море ровную линию от Петровска до отмеченного места.
— Держитесь вот этого курса,- сказал он.
Капитан взглянул на карту.
— Нельзя,- глухо сказал капитан.
— То есть как это нельзя?
— Около острова нет якорных стоянок. При этом курсе шторм бьет в борт, а мы идем без груза. Считаю такое направление опасным.
— Но ведь шторм как будто стихает,- вкрадчиво проговорил офицер.
— Вообще плавание у берегов Кара-Бугаза зимой невозможно. Там нет огней, множество рифов. Я не вправе подвергать риску ни людей, ни судно. Море в тех местах пустынное.
Капитан вышел. В штурвальной рубке он заметил часового.
Ах так нараспев сказал офицер вот и отлично нам
Капитан вошел в штурманскую рубку и дрожащими руками долго расстегивал набрякший плащ. Вахтенный уныло смотрел на него и ждал.
Наконец капитан достал медный погнутый портсигар и закурил.
Он хотел еще что-то прибавить, но осекся: в дверях стоял офицер с выпуклыми глазами.
— Голубчик капитан,- он галантно переступил через высокий порог рубки,- распорядитесь открыть трюмы. Сейчас приведут заключенных.
Трюмы были открыты, но заключенных привели только в полночь, когда от нефтяных складов уже горохом сыпалась ружейная перестрелка.
Заключенных привели очень тихо. Вахтенный считал их, стоя на мостике.
— Больше ста человек,- сказал он капитану, когда последняя черная тень, подгоняемая прикладами, медленно полезла в трюм. Из трюма несло холодом и запахом гнилой кожи.
«Николай» обогнул мол, затрещал, вскрикнул и высоко вздернул нос. Ледяные горы воды подкатывали под его ветхое днище. В кают-компании посыпались со столов стаканы.
Деникинцы сбились у поручней. Они смотрели на берег, где тускло и часто вспыхивали огни рвущихся снарядов. Официант смотрел вместе с ними. Ветер поднимал его редкие волосы. В борт чугунными билами молотила каспийская волна.
Перед отвалом на пароход вошел старый офицер с седой подстриженной бородкой. Тонкие его ноги были в шелковых черных обмотках, редкие волосы разделены тщательным пробором. Он потребовал в кают-компанию чаю, велел позвать капитана, медленно развернул на столе карту и положил на нее маленькие руки.
Капитан вошел, красный от ветра, и угрюмо остановился у двери.
— Подойдите поближе.- Офицер сухо улыбнулся. Улыбка эта испугала капитана: так обычно улыбаются в присутствии обреченных людей.
— Слушаю.- Капитан подошел к карте.
Офицер вынул красный карандаш, не торопясь очинил его лезвием безопасной бритвы, закурил, прищурился и, выискав что-то на карте, поставил жирный крест. Потом, примерившись, провел через все море ровную линию от Петровска до отмеченного места.
— Держитесь вот этого курса,- сказал он.
Капитан взглянул на карту.
— Нельзя,- глухо сказал капитан.
— То есть как это нельзя?
— Около острова нет якорных стоянок. При этом курсе шторм бьет в борт, а мы идем без груза. Считаю такое направление опасным.
— Но ведь шторм как будто стихает,- вкрадчиво проговорил офицер.
— Вообще плавание у берегов Кара-Бугаза зимой невозможно. Там нет огней, множество рифов. Я не вправе подвергать риску ни людей, ни судно. Море в тех местах пустынное.
Капитан вышел. В штурвальной рубке он заметил часового. Часовой стоял рядом с матросом и смотрел на картушку компаса, сверяя что-то по бумажке.
Прекрасно знал это и геолог Шацкий, попавший в число заключенных случайно. Он не был большевиком. Он пытался пробраться из Петровска в Астрахань. Его заподозрили в шпионаже, арестовали и три раза водили в Петровске на расстрел, но не расстреляли. Водили ночью. Забирали из камер по пятидесяти заключенных и выводили на свалку, где жили разжиревшие от мертвечины псы.
В Петровск Шацкий попал с полуострова Мангышлак. После разведки каменного угля и фосфоритов в горах Кара-Тау он хотел пройти к Кара-Бугазу, но киргизы-проводники наотрез отказались вести его. Был разгар лета, и по пути к Кара-Бугазу, в песках Карын-Ярык, не стало ни капли воды. Пришлось вернуться через дикое плоскогорье Удюк обратно в форт Александровс-кий. В форте Шацкий прожил три месяца. Ему даже понравилось уныние этого серого городка, где не было тогда никакой власти. В форте он написал отчет об экспедиции и интересную работу о запасах воды на сухом, как проклятие, Мангышлаке.