актер кто так строит
Актер кто так строит
Выскажу свою точку зрения.
Два приложенных к опросу видео рассказывают об отношении людей к строительству. И хотя объекты строительства разные: МСЗ и Конституция, вопрос заключается в том, кто больше вызывает уважение?
Для меня Полицеймако говорит очень убедительно и искренне в отстаивании своих требований. Однозначно — уважуха!
Показать полностью.
Группа Газманов, Безруков, Машков, Мацуев совсем не убедили, и более того, они вообще потеряли уважение. Вроде бы люди искусства, но несмотря на внешний лоск, отведенную им роль сыграли плохо. Такое чувство, что их просто использовали, и они даже не знают, что и как сказать, пытаясь из чего-то частного убедить людей в общем. Никто не заикнулся о главном предназначении поправок. То есть, они кого-то вроде любят, но сознаться в этом боятся и юлят как незнамо кто.
Газманов связал поправки и глумление над могилами предков.
Безруков похоже снимался во время спектакля и постеснялся громким голосом спугнуть артистов, а возможно, что даже сам боялся своих слов. Но его его твитттер показал, что люди все прекрасно услышали и поняли. Там самое мягкое высказывание: ”Можно сыграть 1000 замечательных ролей и один раз сагитировать за поправки в конституцию”.
Машков рассказывает про вековые традиции и одновременно про поправки. По моему мнению — традиции, это где Конституция незыблема, а не где ее меняют под различные нужды.
Мацуев напомнил про долг государства — обеспечить развитие нашей культуры и какой-то культурный код. Это надо было рассматривать при утверждении бюджета, а не Конституции.
Владимир Кехман знает, кто может объединить два МХАТа
Ваше назначение вызвало волны самых разных откликов. Один из ключевых: нельзя строить художественную политику на идее умиротворения великой актрисы. Вы же возвращаете Татьяну Доронину в театр.
Так в чем же ваша программа?
Фонд «Синергия» входил в попечительский совет МХАТа, и он недавно отказался от работы с театром.
Финансовое благополучие в театре, особенно сейчас в пандемию, играет чуть ли не главную роль. Как МХАТ может заработать? Повысить цены на билеты?
Сейчас вдруг заговорили об объединении МХТ им. Чехова и МХАТа им. Горького. Как вы к этому относитесь?
У актеров МХАТа им. Горького зарплата зависит от числа выходов на сцену? Будете пересматривать систему? Добавите ли какие-то выплаты? Например, в МХТ им. Чехова были «табаковские» детские выплаты, которыми в театре гордились.
Владимир Кехман: Олег Павлович был гением в этом вопросе. Я не согласен с его творческой позицией, но на позиции директора ему нет равных. Зарплаты актерам буду повышать: средняя зарплата должна быть 120-130 тыс. Потому что в Михайловском 115 тыс., а там работает в четыре раза больше людей. Актеры должны получать ставку плюс доплата за выход на сцену. Не все. Будет много градаций.
Владимир Кехман: Нет. Критерий успешности в моем понимании только зритель. Как говорит Белла Купсина, знаменитый продюсер Александра Розенбаума: «Встретимся у кассы!»
Официально
Министр культуры РФ Ольга Любимова встретилась с новым директором МХАТ имени М. Горького Владимиром Кехманом. Они обсудили капитальный ремонт здания, формирование попечительского совета и возвращение в репертуар спектаклей, выпущенных при прежнем худруке Татьяне Дорониной.
Из какого фильма фраза: «Ну кто так строит, кто так строит?»?
«Ну, кто так строит? Кто так строит?», в отчаянии, со слезами на глазах, восклицал герой Семёна Фарады, когда бродил по бесконечным, запутанным коридорам института под названием «НУИНУ». Все эти события происходили в фильме «Чародеи».
Эта фраза из фильма «Чародеи». Её в отчаянии произносит персонаж,заблудившийся в лабиринтах института. Играет его Семён Фарада.
Эта фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», мнимый Иоанн Грозный в лице подвыпившего Бунши (Яковлев)говорил эту фразу своей жене (актриса Наталья Крачковская)после возвращения из царских палат в современную реальность.
Эта фраза прозвучала в известном ( даже очень ) фильме Эльдара Рязанова, снятый им в 1977 году под названием » Служебный роман «.
Людмила Прокофьевна Калугина » мымра » ) произнесла эту фразу в самом начале фильма,а именно тогда, когда вызвала в свой кабинет Анатолия Ефимовича Новосельцева ( » вялого и безынициативного » работника статистического учреждения ) по поводу сданного им отчёта, в котором обнаружила ряд неточностей, а именно указала на непроверенные им данные. Полностью эта фраза звучит так :
**Делом надо заниматься серьезно, или не заниматься им вообще.
Статистика – это наука, она не терпит приблизительности.**
Дополнение к посту «Ну кто так строит»
Действие происходит в бывшем г.Железнодорожном, нынче г.Балашиха, ЖК «Город Героев».
Занятно, что данный ЖК активно рекламируется на нашем любимом Пикабу, но не могут же модераторы выполнять помимо своей работы функции технического надзора, вместо компании застройщика Главстрой. А могли бы, у застройщика видимо некому.
Итак, промышленный альпинист скорее всего занят замазкой швов и возможно чисткой фасада,параллельно угорает над качеством работы кладчиков и демонстрирует это на видео. Казалось бы, заметил, поделился с друзьями, а те со своими и вот ты в телевизоре.Но, как это всегда бывает, герой видео получил не только лайки и репосты, но и следом увольнение, так утверждает в чате представитель застройщика(возможно один из менеджеров по продаже квартир).
Итог:
Это не стена, а фасад.
Все ради хайпа.
Виновный наказан, нормальные ровные пацаны все сделали в лучшем виде.
Застройщик, он же заказчик, не виноват, все камни кидать в подрядчика.
Вспомнилась пословица «Врать не устать, было б кому слушать.», но это не имеет отношение к скриншотам выше, вспомнилось просто.
Серьезно, а тот факт что связка облицовки и стены делается в момент кладки, а на видео уже видна выложенная облицовка их не смущает? И каким образом виноват конкретно этот рабочий? Вот пиздаболы.
Спасибо парню. Хотели ехать смотреть,рассматривали как вариант покупки. Как бабушка отшептала. Денег огромных просят. Но цена не соответствует качеству. Огромное спасибо парню. Застройщик кидала. Если работника уволили вместо того что бы исправить и поощрить то что с дольщиками будет. Не мой застройщик. Благо сейчас выбор есть.
Это все напоминает мне, как долго время назад начали 131.8 УК РФ крепить каждому, кто заказывает очки с камерой из Китая. Несмотря на то, что для велосипедистов и туристов, не желающих вешать себе на шлем не очень бюджетные GoPro, это в основном как видеорегистратор. Это ж вдруг чел снимет какую-то срамоту, а вдруг потом ее еще и вскроет для общественности.
Надеюсь в той компании после этого «инцидента» не ввели правило, запрещающее иметь телефоны с камерами на рабочем месте)
Главное херню сморозить, чем менее она правдоподобна, тем больше шансов что поверят. Пару лет назад в Ижевске такой же косяк видели. Так же видос снял, показал прорабу, как-то исправили, а может и нет. Но есть мнение, и не только мое, что там весь дом так сделан.
Ну это же Главстрой, камон, про этих бестолочей и так понятно, к ним в копилку ПИК, ФСК и прочие Лидеры.
Деградация или инновации?
Да и ЖК Столичный, где строители Главстроя устроили банальный пустырь-свалку с нулевой инфраструктурой.
Ответы этого менеджера напоминают мне разговоры бойцов на ютубе, которые я невольно слушаю потому, что мой сосед смотрит эту хуету. Там тоже все друг на друга орут, что все они делают ради хайпа, у них все ради хайпа, выучили одно слово и как долбоебы его повторяют.
Снял видео в процессе работ для раскрутки тик тока. Стройнадзор уже все проверил, там при монтаже окна повредили гибкие связи между внутренней и наружной верстой. Юсуф собственно и занимался восстановлением и укреплением облицовки. Вот его следующее видео на эту тему:
Люстра
— Подпишите, пожалуйста, акт выполненных работ, — дрожащей от усталости рукой Миша протянул бумаги.
— А ты что, уже всё сделал? — с вызовом спросил хозяин квартиры —здоровый как тот зеркальный шкаф, что Миша двигал по комнате в одиночку.
— Да. Провода уложены, к автоматам подключены, штробы зашпаклеваны, — он ещё раз бегло оглядел комнату и коридор, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Проводка была в стенах, все автоматы подключены и подписаны, розетки и выключатели — на отмеченных местах.
— А люстра? — указал взглядом клиент на большую коробку, лежащую в углу.
— Люстра в стоимость оплаченных услуг не входит.
— В смысле «не входит»? — голосовые вибрации клиента были такими сильными, что стеклопакеты занялись дрожью.
Обливающийся потом Миша достал из внутреннего кармана бумажку с заказом клиента и начал зачитывать перечень работ.
— Ты эту бумажку можешь себе в задницу засунуть. Пока люстру не повесишь, я тебе ничего не подпишу!
Миша сделал протяжный вздох, колени его предательски задрожали, а во рту появилась такая сухость, что голос стал тихим и совершенно бесцветным.
— Сборка, монтаж и подключение люстры — это отдельная услуга. Эта работа требует времени. В счёте её нет. Вы будете её оплачивать?
— Ты хочешь сказать, что просто уйдёшь и оставишь меня без света?! — напряжение в словах клиента нарастало, голос приобретал физическую форму, превращался в хлыст, от которого щуплому, обессилевшему от работы, Мише хотелось забиться в угол.
— Я ни хрена тебе оплачивать не буду! А люстру ты повесишь.
Миша украдкой глянул на свой телефон с треснутым экраном. На часах было десять вечера, на дворе суббота. Делать нечего. Если клиент не подпишет бумаги, работа не будет считаться принятой, контора не заплатит Мише деньги. Начнутся долгие разбирательства, а у него кредит, сына в школу собирать, оплачивать коммуналку. Он опустил на пол чемодан с перфоратором внутри, достал из лежащей на полу сумки отвёртки, подошёл к коробке с люстрой и распаковал её.
Внутри лежало что-то жутко дорогое и совершенно не поддающееся пониманию — как картины Босха. Инструкция представляла собой небольшой томик на английском, шведском и китайском языках.
Миша сделал первое, в чём был совершенно уверен: просверлил дырку в потолке и вкрутил анкерный болт. Дальше начались танцы с бубном, молитвы и невидимые слёзы, которые капали внутри мастера. Он молча собирал люстру три часа и всё это время в его голове звучала одна и та же мысль: «ненавижу эту работу, будь проклята эта люстра, ненавижу эту работу, будь проклята эта люстра, ненавижу…».
В конечном итоге композиция выглядела очень красиво и современно, правда, светила как-то тускло.
— А чего света так мало? — удивился клиент.
— Понятия не имею. Это же ваша люстра, — еле слышно произнёс Миша, собирая инструмент.
— Может провода слабые? Электричества мало выдают? Вы, наверняка, покупаете самые дешёвые, а всучиваете как дорогие, — выплевывал клиент слова, пропитанные презрением.
Миша умоляюще посмотрел на него.
Акты были подписаны в половине третьего ночи, когда хозяин проверил каждую розетку, каждый автомат и каждый выключатель по три раза. Перед уходом Миша случайно наступил ему на ногу.
— Ц, — досадливо цыкнул клиент, глядя на белый след, оставленный на начищенных до блеска туфлях.
— Извините, — устало буркнул Миша.
В этот момент люстра как будто стала гореть чуточку ярче.
— Вали уже, — указал хозяин квартиры на дверь, и Миша свалил.
Семья придирчивого клиента въехала в квартиру через неделю. Молодая жена первым делом оценила люстру. Она была вишенкой на этом торте, испечённом из современного ремонта и дорогой мебели.
— Нравится? — гордо улыбаясь, спросил мужчина.
Затем она походила по комнате, зашла на кухню и в санузел. На протяжении всего обхода девушка не снимала пальто.
— Слушай, а когда тут отопление дадут? — спросила она между делом.
— Так дали же, неделю назад, — он подошёл к батарее и, дотронувшись рукой, резко отдернул её, обжёгшись.
— Да? А так холодно, я аж дрожу, — она потёрла свои плечи.
— Это просто от шока, — улыбнулся мужчина.
В квартире было в этот момент очень светло. Люстра, кажется, начала работать на полную мощь.
Через неделю он и сам почувствовал, что климат в квартире далёк от комфортного и решил нанести визит в управляющую компанию. Те проверили показатели, сделали расчёт по метражу квартиры и заявили, что температура должна достигать тридцати градусов.
— Впору окна открывать, — отшутился председатель, после того как лично пришёл с термометром для проверки.
Хозяин скрипнул зубами, но не смог больше ничего предъявить, лишь на прощание что-то буркнул о бардаке.
Постепенно жильцы привыкли ходить дома в шерстяных носках и кофтах. Жена, правда, постоянно находилась в состоянии какого-то недуга: то зубы у неё разболятся, то температура под вечер пробьёт отметку в тридцать восемь, то волосы начнут выпадать, забивая слив в ванной. Муж тоже чувствовал дискомфорт: внезапно вылез геморрой, по ночам стал мучить гастрит, да и зрение, кажется, начало подводить. Но он держал это всё в себе.
Со временем он стал замечать, что в момент какой-либо неприятности их квартира буквально сияла, словно залитая солнцем, и это жутко раздражало. Люстра горела так ярко, что глаза начинали болеть. Приходилось её выключать и сидеть в темноте. Он даже сменил лампочки на более тусклые, но и это не помогало.
Как-то днём из-за плохого самочувствия он работал из дома. Это был день важной сделки, и мужчина занимался ею по телефону. В пиковый момент, когда всё начало идти не по плану, и заказчик стал «включать заднюю», лампочки на люстре ярко вспыхнули. Хозяин, продолжая разговор, подошёл к выключателю и несколько раз щёлкнул им, но люстра продолжала сиять.
Чем больше заказчик в телефоне «закручивал гайки», тем ярче становился свет в квартире, словно он управлял им с той стороны линии. В решающий момент, когда сделка окончательно срывалась, словно рекордный окунь с крючка, энергосберегающие лампочки начали взрываться как новогодние хлопушки и осыпаться на пол горячим стеклом. Мужчина отпрыгнул в угол испуганной кошкой и сидел там около сорока минут в полной темноте, пока с работы не пришла его супруга.
― Может нам выкинуть эту люстру? ― спросила она у мужа на кухне.
― Да она стоит, как половина мебели!
― Ты видел, какие счета пришли за электричества?! Словно мы целую улицу освещаем. Мне не по себе от неё. Какое-то чувство, словно она вытягивает из меня жизненные силы и удачу, ― женщина говорила, а её голос дрожал. Мужчина смотрел в её глаза, обведённые чёрными кругами, трогал взглядом новые морщинки на молодом лице жены и понимал, что сам чувствует то же самое.
― Я поставлю самые дорогие лампочки и всё будет нормально.
Она тяжело вздохнула:
― Тогда я приглашу сюда этого урода, что вешал нам её, и спрошу, что он думает по этому поводу! Наверняка он что-то подкрутил в щитке.
Она пожала плечами и ушла из дома. Она теперь старалась приходить лишь ближе к ночи, находя предлоги задержаться на работе.
― Алло! Ваша фирма мне электрику делала, ― он назвал адрес, ― пришлите мастера, который здесь работал.
― А он уволился, ― сообщил менеджер.
― Как уволился? Дайте его номер.
В итоге, ничего не добившись, мужчина пригласил электрика из управляющей компании. Тот проверил всю квартиру, но лишь развёл руками ― всё в порядке.
Прошло полгода. Жена исхудала, стала чаще оставаться у тёщи. Сам мужчина закрыл бизнес, устроился руководителем в какую-то шарашкину контору, где постоянно задерживали зарплату и нагружали работой. Дома всегда стоял холод, белые стены удручали, казались решётками камеры.
В какой-то момент всё стало невыносимым, особенно этот раздражающий яркий свет. Однажды, когда мужчина обнаружил, что потерял кошелек со всей снятой с банковской карты наличкой, а люстра издевательски сияла, как новогодняя ёлка, он сорвал её с потолка и швырнул в стену, но она продолжала сиять. Тогда он раздавил ногами все лампочки, но в ответ загорелся каркас. Он начал кричать и ломать конструкцию. Чем сильней он выходил из себя, тем ярче становилось в комнате. В какой-то момент сами стены начали излучать свет. Тогда мужчина впервые схватил в руки молоток и принялся разбивать их, разыскивая замурованные провода. Он вырвал их все до одного, но квартира продолжала сверкать.
Обессиленный, он схватил дрожащим руками телефон и начал искать номер того мастера, что делал ему проводку. Он обзвонил десятки номеров прежде, чем нашел нужный.
― Приди, прошу, сделай что-нибудь, ― мычал он в трубку.
― Я больше там не работаю, ― легко ответил Миша.
― Плевать! Я заплачу любые деньги. Только сделай так, чтобы свет перестал гореть!
Электрик помолчал некоторое время, а потом удивленно ответил:
Когда он пришёл по знакомом адресу и застал совершенно разбитую квартиру и точно такого же разбитого хозяина, то был немного шокирован. Клиент с заплаканными глазами буквально совал деньги электрику, чтобы тот начал работать. Миша заменил все провода, розетки и выключатели и за отдельную плату, как на том настоял хозяин, повесил всего одну лампочку — прямо так, на проводе.
― Ничего-ничего. Пусть будет.
Перед уходом мастер услышал тихое искреннее: «Спасибо».
― Вам спасибо, ― усмехнулся он, засовывая деньги в бумажник, ― если бы не ваш заказ тогда, я бы никогда не уволился с этой чёртовой работы. Теперь работаю на себя, беру предоплату. Если чувствую, что клиент неадекватный, разворачиваюсь ещё в момент подписания договора.
― Ясно! Надеюсь, что теперь всё будет хорошо. И простите меня за прошлый раз.
Миша вышел в коридор, абсолютно поражённый произошедшим. Он, разумеется, не поверил рассказу мужчины о люстре и решил, что тот просто тронулся рассудком после потери бизнеса. На всякий случай он подошёл к щитку на этаже, из которого шёл вводной кабель в квартиру и удивился еще больше: всё это время рычажок главного автомата был опущен. Он забыл его поднять в прошлый раз, да так и ушёл. В квартиру всё это время не подавался ток.
Кто так строит?
Времена, когда мы гордились нашей архитектурой, прошли. Ажурные деревянные церкви, изящные дома эпохи модерна, лаконичные постройки конструктивистов, наконец, московские высотки. Казалось бы, строительный бум последних лет дал шанс развитию отечественного зодчества. Тем не менее, облик российских городов с безликими спальными районами и «стекляшками», соседствующими с якобы старинными особняками, год от года все больше отдает дурновкусием. Как же получилось, что у нас нет оригинальной современной архитектуры?
В России сложилась необычная ситуация: имена многих художников, скульпторов, фотографов публике известны. А вот архитекторов словно и не существует. Возникает вопрос: насколько глубокий кризис переживает отечественная архитектура и стоит ли ждать появления новых мельниковых и жолтовских?
— У нас регулярно проходят конкурсы и фестивали. Самые известные — «Золотое сечение» и «Зодчество», — рассказывает президент Союза московских архитекторов Николай Шумаков. — Однако интересные произведения можно пересчитать по пальцам.
Возьмем ситуацию, сложившуюся вокруг Парламентского центра, который должен появиться на окраине столицы. В сентябре на суд сенаторов представили три макета. Все проекты признали требующими доработки: по деликатному замечанию председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко, надо учитывать, что здание строится на века. В итоге пришлось назначить новый конкурс.
Российские архитекторы во многом подражают иностранным, стараются быть в «тренде».
— Мы шею свернули, разглядывая то, что происходит на Западе, — сокрушается Шумаков.
Модернистские здания — будь то небоскребы или бизнес-центры, которыми заставлены российские города, почти не отличаются от своих зарубежных собратьев. Причем копирование часто выглядит неумелым.
— У нас не получаются оригинальные, интересные дома в стиле хай-тек, — говорит профессор МАРХИ Елена Овсянникова. — К сожалению, все они вторичны.
— Силуэты мегаполисов совершенно одинаковы — будь то Нью-Йорк или Гонконг, — отмечает известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов. — Их основная черта — это отсутствие пропорций и масштаба. Из-за подобных построек центры исторических городов теряют свой облик. Недаром современные здания хвалят следующим образом — надо же, его совсем не заметно.
Нельзя сказать, что общество молчаливо одобряет подобное творчество. К примеру, новая сцена Мариинского театра, возведенная на набережной Крюкова канала в Петербурге, вызвала неприятие как у профессионалов, так и у простых жителей. Здание, спроектированное канадским бюро Diamond Schmitt Architects, напоминает очередной безликий торговый центр.
Кто виноват в том, что российская современная архитектура переживает не лучшие дни? Есть ли у нас квалифицированные кадры и как их готовят в вузах? Для образования, в том числе архитектурного, 90-е стали серьезным испытанием: целое поколение зодчих вымыло из профессии. А ведь советская архитектурная школа держалась на преемственности поколений: многие великие практики охотно делились опытом.
— Мы учились у замечательных мастеров 1920-х годов, — рассказывает Елена Овсянникова. — Нам, к примеру, преподавал Геннадий Мовчан, классик промышленной и театральной архитектуры. Впоследствии звезды исчезли — наступило безвременье.
Сегодня ситуация несколько улучшилась. В вузы возвращаются успешные архитекторы вроде Юрия Григоряна. По словам Елены Борисовны, им интересно выращивать перспективные кадры.
Впрочем, некоторые настроены не столь оптимистично. Как считает один из наиболее востребованных зодчих, эксперт Архсовета при Москомархитектуре Сергей Чобан, одинаково успешно работающий в России и в Германии, образование следует ориентировать на практику:
— Студентам нужно не только давать основы профессии, но и учить формировать идеи и защищать их. В идеале начинающий архитектор должен выходить из вуза с небольшим практическим опытом, чтобы повышать квалификацию, а не получать ее с нуля.
Зато фундаментальным вещам, по общему признанию, у нас пока еще учат.
— С огромными усилиями удается сохранить школу в Москве и Петербурге, — говорит ректор МАРХИ Дмитрий Швидковский. — Очень сложная ситуация в регионах: там архитектурно-строительные университеты сливают с политехническими. Чисто архитектурным на всю страну остался один МАРХИ.
По словам Овсянниковой, в Москве параллельно существует множество школ и курсов, но в плане образования они уступают ведущему вузу — хотя и предлагают порой новомодные программы. При этом все понимают: образование должно меняться и отвечать запросам времени.
— Готовим новые стандарты, будем вводить специальности, — рассказывает Швидковский. — К примеру, планируем создать направление, посвященное церковному зодчеству.
При этом, как утверждает ректор, большинство студентов собираются остаться в профессии, а значит, ситуация не так уж безнадежна. Как свидетельствуют действующие архитекторы, немногие уходят в другие области. Многие занимаются дизайном интерьеров, сценографией, урбанизмом, преподают. Но, к сожалению, проектируют и строят — единицы.
В целом наша школа, хотя и находящаяся не в лучшем состоянии, пока поддерживает воспроизводство кадров. В чем же тогда причина засилья неудачных построек? Нельзя однозначно утверждать, что виной всему несовершенные законы. Специалисты признают — нормативные акты в России в части охраны памятников сравнимы по строгости с европейскими. Однако на практике они не всегда соблюдаются. Достаточно вспомнить скандал с «Охта-центром», когда огромный небоскреб, несмотря на протесты Росохранкультуры, собирались возвести недалеко от Смольного.
— К счастью, вмешалась общественность, — отмечает Елена Овсянникова.
Проекты зданий — будь то новые театры или бизнес-центры — утверждают местные власти. Например, в Петербурге существует Комитет по градостроительству и архитектуре. А в столице при Комитете по архитектуре и градостроительству действует Архитектурный совет.
— В него входят наиболее признанные мастера, — объясняет куратор международного фестиваля «Зодчество» Андрей Асадов. — Они лично изучают самые важные проекты: дают рекомендации авторам, те вносят корректировки. Менее знаковые постройки согласует рабочая группа при главном архитекторе Москвы и выдает свидетельство об утверждении архитектурно-градостроительного решения.
По мнению специалистов, несовершенство законодательства проявляется в другом — в том, как проводятся конкурсы. Точнее, последние повсеместно оказались вытеснены тендерами. И значит, для победы важны не художественные качества проекта, а дешевизна.
— В итоге выбирают самую низкую стоимость, которая никак не отвечает нужной квалификации, — говорит Овсянникова. — И это касается даже уникальных реставрационных работ.
— Все решают деньги, а не красота здания, — подтверждает Дмитрий Швидковский. — А хорошую архитектуру невозможно судить по критерию выгоды. Ведь дело не в том, сколько денег было потрачено на собор Парижской Богоматери, Парфенон или Московский Кремль.
— Кроме того, у архитекторов отобрали право на подпись при приемке здания, — добавляет Андрей Асадов. — Это тоже плохо влияет на качество. Мы не имеем рычагов воздействия на строительство.
Тендеры — лишь верхушка экономических реалий.
— Начиная с 1960-х годов, архитектура постепенно подминалась под нужды строительного комплекса, — объясняет Асадов. — В итоге к началу нынешнего века сложилась ситуация, когда многим стало непонятно: зачем вообще нужны зодчие, ведь работа проектировщиков в строительных компаниях стоит гораздо дешевле. Архитекторы утратили роль организаторов среды обитания и превратились в декораторов фасадов. При этом большинство современных сооружений несопоставимо по качеству и внешнему виду со зданиями середины XX века, не говоря уже про предыдущие столетия.
По мнению большинства специалистов, подобное отношение в корне неправильно.
— Архитектура, особенно столичная, не предмет рынка, — считает Михаил Филиппов. — Есть много нерыночных вещей: оборона, образование, медицина и градостроительство.
Многие наши собеседники считают, что девелопер — лишняя персона, по сути просто спекулянт. Правда, в нынешней непростой ситуации, по мнению Асадова, есть и вина самих архитекторов — нужно уметь отстаивать мнение перед заказчиком:
— Мы наблюдаем мягкую, «обреченную» позицию. Необходимо аргументированно убеждать девелоперов использовать качественные решения и материалы. Объяснять, что это чуть более затратно на начальном этапе, но в итоге повышает ценность объекта. И, конечно, важен авторский надзор. На Западе к архитекторам относятся более почтительно, воспринимают как профессионалов. Нужно добиваться подобного и в России. Но это уже зависит от позиционирования и компетентности нас самих.
Решением многих проблем отечественной архитектуры могла бы стать активная роль государства. В первую очередь госзаказ. Пока его объемы выглядят более чем скромно на фоне частных инвестиций, однако если бы правительство взялось строить активнее и качественнее, это бы послужило хорошим примером.
— В госзаказе больше свободы выражения, — говорит Асадов. — Обычно девелоперы максимально экономят. А здесь менее жесткий контроль, и можно добиться интересных решений.
И, конечно, необходимо разработать более внятную стратегию градостроительства. По словам Швидковского, работа в этом направлении идет:
— В декабре прошлого года приняты Основы государственной культурной политики. Там прописаны «повышение эстетической ценности архитектурной среды российских городов, государственная поддержка архитектурного творчества, признание архитектуры социально значимым видом искусства». Но пока всему этому лишь предстоит воплотиться в жизнь.