апотемнофилия что это такое
Краткая справка:
Propionibacterium freudenreichii – основной вид классических («молочных») пропионовокислых бактерий (ПКБ), которые широко используется в пищевой промышленности в качестве стартера при производстве сыров швейцарского типа, таких как Эмменталь и Маасдам. Эти бактерии необходимы для развития орехового и сладковатого вкуса, а продукция СО2 отвечает за внешний вид типичных сырных “дырочек” [1]. Примерно один миллиард живых клеток P. freudenreichii присутствует в одном грамме Эмменталя [2].
В дополнение к традиционному использованию ПКБ, исследования недавно сосредоточились на пользе для здоровья, связанной с P. freudenreichii [1]. Показано, что потребление этой бактерии модулирует микробиоту кишечника, что делает P. freudenreichii одновременно пробиотиком и пребиотиком [5].
Польза для здоровья бактерии P. freudenreichii
1) Благотворно изменяет микробиоту кишечника
2) Является противовоспалительной и может быть полезной при лечении ВЗК
4) Снимает Запор
4) Связывает Токсины
5) Борется с Раком
6) Предотвращает остеопороз
7) Противодействует ожирению и имеет антидиабетический эффект
P. freudenreichii снижает накопление жира, уменьшая ожирение независимо от того, является ли бактерия живой или убитой нагреванием, а также предотвращает повреждение печени и эффективно снижает уровень глюкозы в крови и инсулин крови натощак у мышей находившихся на высокожировой диете. В заключение, P. freudenreichii облегчает ожирение и метаболический синдром [21].
Противовоспалительные механизмы:
Безопасность
P. freudenreichii широко применяется в пищевой промышленности и считается безопасной.
Отпилите мне ноги!
или Что такое апотемнофилия?
Знаете ли вы, что такое апотемнофилия (Apotemnophilia)? Если нет, то вы счастливчики! Этот термин изобрел в 1977 году доктор Джон Мани, эксперт-сексолог из университета Джонcа Гопкинса. В прямом переводе апотемнофилия означает любовь к. ампутации! Доктор Мани считал ее редким сексуальным извращением.
Один из исследователей этого феномена Ричард Бруно из Энглвудского госпиталя в Нью-Джерси предложил разделить любовь к ампутации на три вида. Первый — это люди, которых ампутированные сексуально возбуждают. Он назвал их “преданные”. (Здесь нельзя не вспомнить знаменитое стихотворение Маяковского из парижского цикла об одноногой проститутке, возбуждающей похоть “пресыщенных”.) Второй — люди здоровые, но пользующиеся, тем не менее, ортопедическими креслами и костылями. Это “притворщики”. История знает ряд поэтов, которые прихрамывали, чтобы походить на Байрона. И, наконец, те, кто реально жаждет ампутации или уже подвергся ей. Это — “желающие”.
В 2000 году доктор Фирст опубликовал книгу о любви к ампутации. Это был не только научный, но и автобиографический труд. Дело в том, что доктор Фирст еще с детства хотел, чтобы его правая нога была ампутирована выше колена. Всю свою сознательную жизнь он с переменным успехом боролся против этого наваждения. Своего соавтора — доктора Смита Фирст нашел в Шотландии в ходе поисков хирурга, который согласился бы сделать такую операцию на вполне здоровом человеке. Смит к тому времени уже сделал две подобных операции и согласился ампутировать ногу Фирста после консультаций с консилиумом психиатров. Но, к счастью для Фирста, в этот момент Королевский госпиталь Фолкирк в Глазго, где работал Смит, принял решение запретить проведение подобных операций.
Наиболее близким аналогом любви к ампутации Фирст считает расстройство половой идентичности, то есть желание изменить свой пол. Фирст пишет: “Когда в 50-х годах стали делаться первые операции по изменению пола, они вызвали ужас у публики, как сейчас вызывают ужас люди, подвергающиеся добровольной ампутации. Хирурги спрашивали себя: “Как могу я уродовать вполне нормального человека?” Сейчас они задаются аналогичным вопросом, когда их просят ампутировать здоровые конечности”. Однако сам Фирст признает, что аналогия с операциями по изменению пола не вполне корректна. “Меняя пол, ты остаешься нормальным человеком, — говорит Фирст. — Но переход четырехконечного состояния в ампутированное выглядит проблематичным. Он не укладывается в сознание людей”.
По мнению другого специалиста, доктора Дэвида Спигеля из Стэнфордского университета, любовь к ампутации скорее можно сравнивать с анорексией, когда люди, в особенности женщины, доводят себя похудением до полного истощения. В обоих случаях, говорит доктор Спигель, люди заблуждаются в отношении состояния своего тела. Так, люди, страдающие анорексией, думают, что они полные, даже если это совсем не так. Анорексией страдала покойная принцесса Диана, этому расстройству подвержены некоторые голливудские кинозвезды.
Исходя из своего личного и врачебного опыта, доктор Фирст пришел к заключению, что больные апотемнофилией “вполне специфичны” в вопросах о том, какую конечность они хотели бы видеть ампутированной и в каком месте. Чаще всего это левая нога выше колена. Менее распространено желание ампутации пальцев рук и ног. “Люди действительно знают четкий уровень ампутации. Не просто “выше колена”, а, скажем, “четыре дюйма выше колена”. Даже малейшее отклонение от этого их не устраивает и не удовлетворяет”, — говорит доктор Фирст. Среди пациентов Фирста был человек с фиксацией на ампутацию обеих ног. С ним приключился несчастный случай. Он по неосторожности прострелил себе руку, которую ему пришлось ампутировать. Тем не менее он по-прежнему добивается ампутации обеих ног!
Корреспондент “Нью-Йорк таймс” Робин Марантц Хениг как-то интервьюировал доктора Фирста за обедом в одном из ресторанов Нью-Йорка. В ходе интервью в ресторан вошел, вернее въехал, человек в ортопедическом кресле. У него были ампутированы обе ноги. Калека назначил встречу врачу, чтобы показать, что он наконец достиг желаемого — ему ампутировали вполне здоровые ноги. Вот что сказал этот калека: “Я не столько хотел быть ампутированным, сколько считал, что у меня не должно быть ног. (Любопытный нюанс!) С ранних детских лет, когда мне было еще 3—4 года, я любил играть, пользуясь крокетными битами в качестве костылей. Я любил представлять себя безногим. Когда мы играли в ковбоев и индейцев, я всегда притворялся, что ранен в ногу”. Этот безногий утверждал, что ампутация положила конец его психическому расстройству, излечила его от душевной болезни.
Любовь к ампутации исключительно редкое психическое заболевание. В мире зафиксировано всего несколько тысяч подобных случаев. “Они, — говорит Фирст, — абсолютно вне сферы нормального поведения”. По-видимому, именно поэтому сейчас стали плодиться фильмы, спектакли, телевизионные шоу, сюжеты которых основаны на любви к ампутации. Это тоже своеобразный психоз. Любовь к ампутации уже взята на вооружение массовой культурой. В кинофильме “Целый” (“Whole”), показанном на Санданском фестивале в мае 2003 года (режиссер Мелоди Гилберт), рассказывается о человеке из Флориды, который намеренно выстрелил себе в ногу, чтобы спровоцировать ампутацию. Другой персонаж фильма из английского города Ливерпуль держал свою ногу в ведре с кубиками льда, пока не получил гангрену. Он тоже подвергся ампутации, которую назвал “пластической хирургией”. Прошлым летом на одном из Нью-йоркских театральных фестивалей главная премия была присуждена спектаклю “Безрукий”. Автор пьесы Кайл Джэрроу заявил, что его целью было “исследовать тонкую границу между большим и мистифицирующим, между смешным и мучительным”. Понимай как знаешь. В киносериале “Си-Ай-Эй: Нью-Йорк” есть эпизод, в котором человек умирает от потери крови после того, как он отпиливает себе здоровую ногу. Наконец, в феврале этого года в нью-йоркском Ист-виллидже был показан фильм Тома Кифи “Танец притворщика” о молодой балетмейстерше и ее бойфренде, которые алкали ампутации.
Доктор Спигель, принявший участие в создании фильма “Целый”, говорит с экрана: “Клятва Гиппократа предупреждает: “Не навреди!” Но, возможно, реальный вред состоит как раз в отказе от ампутации конечностей пациентов, желающих этого, в оставлении их в состоянии постоянных душевных мук. Для них ампутация — это полноценная и даже счастливая жизнь”.
Упаси нас господь от такой “счастливой жизни”!
Странные нарушения головного мозга
Часто можно услышать, что мозг является самым главным органом тела, и это, пожалуй, так и есть. Действительно, наш головной мозг представляет собой жизненно важный орган и координирующий центр всего организма, и он же является весьма чувствительной частью тела. Здоровье как самого мозга, так и всей нервной системы – основополагающее условие для благополучия всего организма и нашей полноценной деятельности.
Однако не так редко встречаются нейродегенеративные, а также психические заболевания. Последние нередко имеют нейрохимическую природу и вызываются повреждениями или дефектами физического мозга, и зачастую разграничить, где кончается нейрология и начинается чистая психиатрия, бывает сложно. Некоторые из нарушений работы мозга и нервной системы настолько же своеобразны и необычны, насколько и редки, так что о них знают немногие. О пяти таких странных и в чем-то парадоксальных расстройствах мы и хотели бы сегодня рассказать.
Давайте сначала их перечислим, а ниже рассмотрим подробнее:
Что же скрывается под этими непривычными названиями? Об этом мы и поговорим далее, но прежде предлагаем ответить на несколько вопросов, чтобы вы могли узнать, разбираетесь ли вы в теме нарушений головного мозга:
Теперь же приступим к статье.
Прозопагнозия
Прозопагнозией называется расстройство, вследствие которого человек не способен распознавать человеческие лица. Оно связано с тем, что у человека поражается правая нижне-затылочная область мозга. Нарушение имеет разные формы тяжести и может быть как врожденным, так и приобретенным. По некоторым научным данным, до 2,5% населения может рождаться с таким нарушением [T. Grüter, M. Grüter, Carbon, 2008].
Те, у кого присутствует прозопагнозия или лицевая агнозия, как она еще называется, не в состоянии различать людей одного от другого по лицу, запоминать лица и даже узнавать собственное лицо. Обычно узнавание предметов, а порой и морд животных при лицевой агнозии все же сохраняется.
Конечно же, с таким дефектом восприятия трудно жить, ведь лицо является визитной карточкой человека, а социальная жизнь и правила хорошего тона подразумевают не только своевременное распознавание окружающих, но и уместную реакцию на них, учитывающую степень родства, близости и другие параметры взаимодействия и отношений с человеком. Страдающие от прозопагнозии научаются отличать людей и узнавать своих близких по иным характеристикам – голос, телосложение, походка, прическа, одежда и т.д.
Несмотря на то, что такое своеобразное нарушение значительно усложняет жизнь, оно не мешает жить полноценной жизнью и быть успешным. К примеру, Брэд Питт имеет легкую форму прозопагнозии, в чем он публично признался несколько лет назад. Заболевание не помешало ему стать известнейшим и богатейшим актером, как и другому обладателю прозопагнозии стать довольно именитым и успешным невропсихологом и автором. Оливер Сакс страдал от данного расстройства сам, и в своей книге «Человек, который принял жену за шляпу» описал подобный случай из своей практики.
Апотемнофилия
Данное расстройство пугающе в своей изощренности – его обладатели жаждут того, чтобы какая-то часть их тела была ампутирована, чаще всего нога. При этом их конечности абсолютно здоровы, но самому человеку некомфортно ими обладать, или же он воспринимает свое тело с этой частью тела как «неправильное» и стремится убрать «дефект». Такой человек может даже испытывать сексуальное возбуждение при мысли об ампутации своей «нежелательной» части тела. И схожим образом страдающие от подобного расстройства находят привлекательными свое тело именно в ампутированном состоянии.
При апотемнофилии и ряде подобных расстройств нарушается согласованность между воспринимаемым образом своего тела и собственно физическим телом, и это называется синдромом нарушения целостности восприятия собственного тела (body integrity identity disorder). Для апотемнофилии придумали новый специальный термин, который можно перевести на русский как «дисфория целостности тела» (англ. body integrity dysphoria, BID), и с 2018 года он включен в Международную классификацию болезней (ICD-11).
Желание лишиться здоровой конечности, несмотря на всю свою дикость, не просто чистое умопомешательство. Основания у подобного состояния нейрологические – оно возникает при повреждении правой верхней париентальной доли головного мозга, а также при нарушении ее функций. В ходе одного из научных исследований было выяснено, что у обладателей подобного расстройства не наблюдалось активности в данной зоне мозга при прикасании к «нежеланной» части тела [McGeoch et al, 2009]. Верхняя париентальная доля связана с восприятием своего тела, его целостности и ментальной схемой тела.
Желание ампутировать себе здоровые конечности и восприятие собственного цельного тела как непривлекательного – явление редкое и исключительное. Тем не менее данная тема взята на вооружение массовой культурой в последние десятилетия. О том, как кинематограф уделяет повышенное внимание любви к самоампутации, наряду с некоторыми реальными историями об обладателях апотемнофилии, можно подробно прочесть в статье «Московского Комсомольца» 2005 года.
Синдром чужой руки
Другое нейрологическое нарушение, затрагивающее тело, получило название синдрома чужой руки. Как явствует из названия, при этом расстройстве у человека нарушается функция одной руки, чаще всего левой, которая начинает «жить своей собственной жизнью». Рука перестает поддаваться сознательному контролю и не подчиняется владельцу. Так, она может начать непроизвольно двигаться, хватать предметы, тереть глаза, душить своего владельца и т.п., так что человеку приходится сдерживать «очумелую ручку» рабочей рукой.
Подобные манипуляции над неслушающейся хозяина рукой популярны в комедиях и мультфильмах, и это довольно популярный троп массовой культуры. Кстати сказать, второе неофициальное название расстройства взято как раз из известного фильма Стенли Кубрика – «синдром доктора Стрейнджлава».
Синдром чужой руки может возникнуть при нарушении координации между полушариями мозга вследствие хирургического вмешательства, а также при повреждении мозолистого тела, отвечающего за связь между полушариями мозга. Кроме этого, расстройство может быть последствием инсульта, инфекции, опухолей или болезни Альцгеймера, а также некоторых других нейродегенеративных заболеваний и повреждений различных зон мозга.
Вследствие того, что рука начинает вести себя непредсказуемо, как будто принадлежит кому-то другому, страдающие от этого синдрома часто начинают относиться к ней, как к отдельному существу. Они могут придумывать для нее различные прозвища, от ласкательных до устрашающих. Лечения для этого расстройства не существует на данный момент, одним из методов смягчения симптомов является занимание пораженной руки каким-то делом, например, сжимать мячик.
Если вам хочется больше узнать о синдроме чужой руки, можете посмотреть это инфографическое видео:
Синдром Алисы в Стране чудес
Следующее нейрологическое расстройство характеризуется искажением визуального восприятия и ощущения своего тела, пространства и/или времени, и названо по аналогии с главной героиней романа Льюиса Кэрролла. Описано оно было в 1923 году психиатром Джоном Тоддом и также известно, как синдром Тодда.
Это еще одно состояние, при котором у человека нарушается схема тела, и он может ощущать, что его части тела стали непропорционально большими или маленькими. Например, человеку может казаться, что его руки стали двухметровыми или голова уменьшилась до размеров теннисного мячика. Искажения восприятия могут охватывать не только зрение, но и слух, осязание, ощущение времени. Однако же самыми распространенными являются именно искажения схемы тела – страдающие от синдрома Тодда неверно воспринимают размеры или форму своих рук, ног и т.д.
Такие «галлюцинации» сопровождаются вторичными психическими реакциями, такими как тревога, страх, беспокойство и другие. Отмечается, что синдром впервые проявляется в раннем возрасте, примерно в 5-6 лет, и дети подвержены ему, так же, как и взрослые.
Среди причин возникновения синдрома Алисы в Стране чудес называют вирус Эпштейн-Барра, особенно у детей. Кроме того, это состояние зачастую сопровождает мигрени, а также может быть вызвано приемом психотропных веществ, опухолями мозга и энцефалитами среди прочих причин.
Болезнь Крейтцфельдта-Якоба
Болезнь Крейтцфельдта-Якоба (БКЯ), пожалуй, является самой страшной из всех рассматриваемых заболеваний, если не из всех существующих вообще. Она встречается крайне редко, но неумолимо фатальна. БКЯ была описана немецкими неврологами Гансом Герхардом Крейтцфельдтом (Кройцфельдтом) и чуть позднее Альфонсом Мария Якобом, по именам которых и была названа. Эта болезнь опасна тем, что вызывает процесс разрушения мозга, заканчивается летальным исходом и не имеет лечения. Дегенерация мозговой ткани пациента случается так быстро, что от 70% и выше всех пациентов, у кого диагностируется заболевание, умирают от него в течение года.
Эта болезнь также известна как прионная болезнь, т.к. вызывается прионами – белками с аномальной структурой. Их название было придумано открывшим их Стенли Прузинером, получившим Нобелевскую премию в 1997 году. «Прион» означает «белковая инфекционная частица» (от англ. prion – proteinaceous infectious particles) и, собственно, являясь патогеном, эти частицы ведут к заражению здоровых белков и превращению их в патогенные.
Сами прионы невероятно устойчивы, в том числе и к встроенным механизмам уничтожения чужеродных патогенов, так что при поражении организм оказывается не в состоянии защититься, а развивающиеся воспалительные процессы разрушают здоровые клетки. Количество же патогенных белков-прионов растет в геометрической прогрессии, разрушая ткани мозга так, что он становится губкообразным. На фоне очень быстро прогрессирующей дегенерации мозга и нервной системы организм распадается, и человек очень быстро находит свой конец.
Чтобы еще лучше разобраться в том, что такое прионы и какие особенности они имеют, предлагаем посмотреть данное видео от доктора биологических наук Виталия Кушнирова:
Прионные болезни бывают не только у людей, но и у всех млекопитающих. Но болезнь Крейтцфельдта-Якоба свойственна только человеческому роду и имеет несколько видов, в зависимости от путей заражения.
Протекание БКЯ страшно в любом варианте, и прогрессирующее заболевание сопровождается рядом серьезных симптомов. На начальных этапах это легкие когнитивные нарушения, к примеру, ухудшение памяти или координации, а также головная боль, тревога, депрессия. В последующем пациенты теряют способность говорить, контроль мышц или двигательную способность, у них прогрессирует деменция. Мозг ускоренно разрушается, а сам пациент неминуемо гибнет от прионовой патологии.
Печальный факт: на сегодняшний день болезнь Крейтцфельдта-Якоба неизлечима. Но, к счастью, встречается она крайне редко – по официальным данным заболевает всего 1-2 человека на миллион в год. Мы мало что можем сделать, чтобы предотвратить спонтанную БКЯ (а еще меньше в случае, если ее унаследовали), однако в отношении нового варианта можно что-то предпринять. Необходимо избегать употребления сырого мяса животных, особенно опасаясь частей мозга, позвоночника и глаз. Осторожность необходима и при приеме лекарственных и биопрепаратов, полученных из животного материала, содержащего белковые молекулы определенных размеров [Бойченко, Волчкова, Пак, 2014].
Заключение
Хотя рассмотренные нами расстройства и заболевания встречаются нечасто, все они, несомненно, в серьезной степени влияют на жизнь своих обладателей. И если при физических повреждениях или же мутации нам трудно повлиять на развитие событий, то для предотвращения нейродегенеративных заболеваний у нас имеется целый арсенал эффективных действий. Поэтому важно беречь свой мозг смолоду, как говорится, чтобы сохранить его функции и здоровье до самой смерти.
Рекомендации для сохранения здоровья мозга включают ряд привычек, связанных с образом жизни, к примеру:
В нашем блоге данные темы довольно подробно освещены, но мы рекомендуем обратить внимание на статьи «7 простых способов сохранить мозги в старости» и «Полезные продукты для работы мозга».
Для поддержания своего интеллектуального здоровья полезно осваивать новые знания и навыки и обучаться на специально созданных для этого программах. К примеру, выбрав нашу онлайн-программу «Когнитивистика», вы сможете научиться 20 техникам мышления и пользоваться ими в своей жизни, при этом сохраняя мозг в рабочем состоянии. Как известно, он подобен мышцам и его тоже необходимо тренировать.
Глава 9. ОБЕЗЬЯНА С ДУШОЙ: КАК РАЗВИВАЛАСЬ ИНТРОСПЕКЦИЯ
Философию к чертям! Не философии создать Джульетту.
Джейсон Мердок находился на лечении в стационаре реабилитационного центра в Сан-Диего. Он попал в автомобильную аварию близ мексиканской границы, перенёс серьёзную травму головы, после чего впал в полубессознательное состояние бодрствующей комы (другое название акинетический мутизм). К тому моменту, когда мой коллега, доктор Субраманиам Шрирам, обследовал его, он пробыл в этом состоянии уже почти три месяца. Из-за повреждения коры передней части поясной извилины головного мозга Джейсон не мог ходить, говорить и производить действия. Он спал и бодрствовал в обычном режиме, но был прикован к постели. В бодрствующем состоянии он выглядел внимательным и здравомыслящим (если так можно выразиться слова теряют свой смысл при описании подобных состояний). Иногда он негромко «ойкал» и отстранялся, реагируя на боль, но не всегда. Он мог двигать глазами, часто провожал взглядом людей. Однако он никого не узнавал, даже своих родителей и родных братьев и сестёр. Он не мог говорить и понимать речь, так же как и не мог сколько-нибудь осмысленно взаимодействовать с людьми.
Но если его отец, мистер Мердок, звонил ему по телефону из соседней комнаты, Джейсон вдруг становился оживлённым и словоохотливым, узнавал отца и активно участвовал в беседе. Так продолжалось до тех пор, пока мистер Мердок не входил к нему в комнату. Тогда Джейсон снова впадал в полубессознательное состояние «зомби». Набор симптомов, которые мы видим у Джейсона, называется телефонным синдромом. Его можно было заставить переключаться между этими двумя состояниями, достаточно было отцу находиться рядом с ним или уйти в соседнюю комнату.
Сильное повреждение передней части поясной извилины приводит к яркой картине акинетического мутизма. В отличие от Джейсона пациент, постоянно пребывающий в сумеречном состоянии, не контактирует ни с кем ни при каких обстоятельствах. Если повреждение не столь серьёзное — например, если путь распространения зрительного сигнала к поясной извилине повреждён, в то время как слуховой путь не затронут, результатом является телефонный синдром Джейсон «включается», говоря по телефону, и снова впадает в акинетический мутизм, если отец входит в его комнату. Джейсон перестал быть личностью, если только он не говорит по телефону.
Я не случайно делаю это различие. Хотя зрительно-моторная система Джейсона может автоматически замечать и отслеживать предметы в пространстве, он не может распознавать или осознавать значение того, что видит. Только в телефонном разговоре с отцом Джейсон способен формировать полноценные осмысленные метапредставления, необходимые не только для сохранения человеческой уникальности как вида, но и для проявления человеком индивидуальной уникальности и ощущения своего «я».
Почему Джейсон является личностью, только когда говорит по телефону, но не при каких иных условиях? Ещё на очень ранней стадии эволюции мозг развил способность создавать чувственные представления первого порядка об окружающих объектах. Такие представления могут вызывать лишь весьма ограниченное число реакций. Например, мозг крысы создаёт только представление первого порядка о кошке как о пушистом движущемся предмете, которого нужно рефлекторно избегать. Однако мозг человека продвинулся далее по пути эволюции: возник «второй мозг», точнее, набор связей между нервными клетками, который в некотором смысле «паразитировал» на «первом». Этот «второй мозг» создаёт метапредставления (представления о представлениях более высокий уровень абстракции), перерабатывая информацию, полученную от «первого мозга», в более управляемые порции, на которых может быть построен более широкий спектр более сложных реакций, включая языковое мышление и мышление символами. Вот почему, вместо простого «пушистого врага», как у крысы, кошка является для нас млекопитающим, хищником, домашним животным, врагом собак и крыс, мяукающим существом с ушами, усами и длинным хвостом, она даже напоминает нам о Халли Берри в костюме из латекса. Слово «кошка» символизирует для нас целое облако ассоциаций. Короче говоря, «второй мозг» наделяет объект смысловым значением, создавая метапредставление, которое позволяет нам осознавать понятие «кошка» не так, как это делает крыса.
Метапредставления также являются необходимой предпосылкой существования наших ценностей, убеждений и приоритетов. Например, представление первого уровня о чем-то отвратительном это интуитивная реакция избегания, в то время как метапредставление включает, помимо прочего, социальную неприязнь, которую мы испытываем к чему-либо аморальному или нарушающему этикет. Мы можем манипулировать метапредставлениями высшего уровня, и это присуще только людям. Они связаны с нашим ощущением «я», позволяют нам осмыслять окружающий мир как материальный, так и социальный и самоопределяться по отношению к нему. Например, я могу сказать «Я нахожу её отношение к чистке кошачьего туалета отвратительным».
В «зрительном» Джейсоне личность, по существу, умерла, потому что подорвана его способность составлять метапредставления о том, что он видит. Но «слуховой» Джейсон жив, его метапредставления об отце, о нем самом и об их совместной жизни остались в основном невредимы, если активируются слуховыми каналами мозга. Удивительный факт: «слуховой» Джейсон временно отключается, когда его отец появляется, чтобы поговорить с сыном. Возможно, изза того, что человеческий мозг придаёт особое значение обработке зрительной информации, то есть «зрительный» Джейсон заглушает своего «слухового близнеца».
Случай Джейсона поразительная иллюстрация фрагментированного «я». Некоторые «части» Джейсона были повреждены, в то время как другие остались целы и сохранили удивительную степень функциональности. Остаётся ли Джейсон все ещё Джейсоном, если его можно разобрать на фрагменты? Мы думаем, что личность есть монолит, но из разнообразия неврологических состояний видно, что это не так. Этот вывод идёт вразрез с некоторыми наиболее укоренившимися нашими интуитивными представлениям о себе но факты есть факты. Неврология говорит нам, что личность состоит из многих компонентов, и унитарность «я» может быть лишь иллюзией.
Однажды в XXI веке науке придётся столкнуться с одной из последних великих загадок: природой личности. Этот кусок плоти в вашей черепной коробке не только рождает «объективный» отчёт об окружающем мире, но также напрямую испытывает внутренний мир богатую психическую жизнь ощущений, чувств, смыслов. Самое загадочное то, что ваш мозг обращается к самому себе для выработки вашего ощущения самосознания.
Поиск своей самости и разгадывание многочисленных её тайн занятие совсем не новое. Эта область исследований традиционно сохранялась за философами, и, говоря по правде, в целом они не далеко продвинулись (хотя усилий за две тысячи лет было приложено немало). Тем не менее философия оказалась крайне полезной для поддержания семантической и терминологической ясности. Например, мы часто употребляем слово «сознание» для обозначения двух различных понятий. Первое квалиа, моментальные эмпирические качества ощущений, такие как острота карри или краснота, а второе «я», которое испытывает эти ощущения. Квалиа, или ощущения, одинаково волнуют философов и учёных, потому что, даже хотя они явно ощутимы и, кажется, находятся в самом ядре психического опыта, физические и численные теории о функциях мозга совершенно не объясняют того, как они могли появиться и почему они существуют.
Проиллюстрирую эту проблему при помощи мысленного эксперимента. Вообразите себе интеллектуально одарённого, но не различающего цветов учёного-марсианина, который решил узнать, что люди имеют в виду, когда говорят о цветах. С помощью своей технологии уровня Star-Trek он изучает ваш мозг и выясняет до мельчайших деталей, что происходит, когда вы переживаете психический опыт, связанный с восприятием красного цвета. В конце своего исследования он может объяснить каждое физико-химическое и нейровычислительное событие, которое происходит, когда вы видите красный, думаете о красном или говорите «красный». Теперь спросите себя: охватывают ли эти объяснения все, что относится к способности видеть и думать о красном цвете? Может ли не различающий цветов марсианин теперь быть уверен, что понимает ваш инопланетный способ различения цвета, хотя его мозг не приспособлен для ответа на эти конкретные длины волн электромагнитного излучения? Большинство ответит, что нет. Большинство сказали бы, что, как бы детально и точно ни было это объективное извне описание восприятия цвета, в сердцевине этого описания будет зияющая пропасть, потому что в нем отсутствует сама сущность переживания непосредственного восприятия красного (квалиа красного). В самом деле, нет иного способа передать кому-либо невыразимые качества красного цвета, кроме как подключить ваш мозг непосредственно к мозгу этого человека.
Возможно, учёные когда-нибудь и наткнутся на неожиданный метод или модель эмпирического и рационального обращения с сущностным содержанием ощущений, но такие успехи настолько же далеки от наших сегодняшних возможностей, как далека была молекулярная генетика от жителей Средних веков. Если только где-нибудь не притаился потенциальный Эйнштейн в неврологии.
Я предположил, что «квалиа» и «я» не одно и то же. Однако невозможно понять первое, не понимая второго. Понятие квалиа без я-опыта, без интроспекции над этими ощущениями, является оксюмороном. Того же хода мыслей придерживался и Фрейд, когда утверждал, что невозможно приравнять «я» к осознанию. Наша психическая жизнь, говорил он, управляется подсознанием, бурлящим котлом воспоминаний, ассоциаций, рефлексов, мотивов и побуждений. Наша «сознательная жизнь» это доскональная, факт за фактом, рационализация поступков, которые мы в действительности совершили совсем по иным причинам. Так как технологии тогда не позволяли проводить исследования мозга, Фрейду недоставало способов вывести свои идеи за пределы кушетки, и поэтому его теории оказались заперты в тихой гавани между настоящей наукой и бесконечной риторикой.
Мог ли Фрейд быть прав? Может ли большая часть нашей личности быть бессознательной, неконтролируемой и непознаваемой? 4 Несмотря на нынешнюю, мягко говоря, непопулярность Фрейда, современная неврология обнаружила, что он был прав, утверждая, что лишь ограниченная часть нашего мозга принадлежит сознанию. Сознающее «я» не что-то типа «ядра» или особой квинтэссенции, которая восседает на специальном троне в центре нервного лабиринта, но также это и не свойство всего мозга. Напротив, похоже, что личность возникает из относительно маленькой группы областей мозга, которые связаны в удивительно мощную сеть. Определить эти участки очень важно, поскольку это поможет сузить поиск. В конце концов, мы знаем наверняка, что печень и селезёнка не имеют сознания, им обладает только мозг. Мы просто делаем шаг далее и утверждаем, что лишь некоторые части мозга обладают сознанием. Выяснить, какие именно части и что именно делают первый шаг к пониманию сознания.
Феномен зрительной слепоты особенно чётко показывает, что теория Фрейда о бессознательном может содержать зерно истины. Как вы помните, во второй главе был приведён случай зрительной слепоты, когда у больной была повреждена зона VI зрительной коры головного мозга, в результате чего она полностью ослепла. Она не испытывала никаких квалиа, связанных со зрением. Когда направляли луч света на стену перед ней, она уверенно утверждала, что ничего не видит. Однако когда её просили дотронуться до освещённого участка, она делала это со сверхъестественной точностью, хотя ей самой казалось, что она просто угадывает. Пациентка была в состоянии это сделать, так как старый путь между её сетчаткой и теменной долей головного мозга не был повреждён. Вот почему она могла прикоснуться к пятну света, хотя и не видела его. В самом деле, такие пациенты зачастую могут угадывать даже цвет и направление линии (вертикальное или горизонтальное), используя этот путь, хотя полагают, что они не могут осознать этого.
Поразительно. Получается, что ассоциирована с сознанием и связана с нашим ощущением «я» лишь та информация, которая проходит через зрительную кору. Другой же параллельный путь может функционировать, выполняя сложные вычисления, необходимые для того, чтобы рука точно находила пятно (или даже чтобы правильно отгадать цвет), причём сознание в этом процессе вообще не участвует. Почему? Оба этих пути передачи зрительной информации образованы идентичными нейронами и, на первый взгляд, выполняют одинаково сложные вычисления, но тем не менее только новый путь проливает свет сознания на зрительную информацию. Что же такого особенного в этих цепях, что они «требуют» или «порождают» сознание? Другими словами, почему не все аспекты зрения или поведения, руководимого зрением, сходные со зрительной слепотой, могут реализоваться столь же умело и аккуратно, но без осознания и переживания непосредственного восприятия? Может ли ответ на этот вопрос дать нам ключ к разрешению загадки сознания?
Пример зрительной слепоты примечателен не только тем, что поддерживает идею неосознаваемого умственного действия (или нескольких неосознаваемых умственных действий), он также показывает, как нейробиология может систематизировать свидетельства о глубинной мозговой деятельности, чтобы пробиться через залежи нерешённых вопросов о «я», которые преследуют философов и учёных на протяжении тысячелетий. Изучая пациентов с нарушениями представлений о себе и наблюдая сбои в работе определённых долеймозга, мы можем лучше понять, как рождается ощущение «я» в нормальном человеческом мозге. Каждое расстройство становится окном в специфические аспекты «я».
Для начала давайте определим эти аспекты «я», или, по крайней мере, наши интуитивные представления о них.
1. Целостность. Несмотря на богатое многообразие чувственных переживаний, которые обрушиваются на нас ежесекундно, мы ощущаем себя единой личностью. Более того, все наши разнообразные (и порой противоречивые) цели, воспоминания, эмоции, действия, убеждения и знания как будто бы согласуются между собой таким образом, что образуют единую личность.
2. Постоянство. Несмотря на великое множество отдельных событий, из которых состоит наша жизнь, нас не покидает ощущение постоянства нашей личности мгновение за мгновением, десятилетие за десятилетием. И, как заметил Эндель Тульвинг, мы можем совершить мысленное «путешествие во времени», начав с раннего детства и смотря в будущее, без проблем перемещаться по шкале времени. Эта прустовская виртуозность характерна только для людей.
3. Пребывание в теле. В своих телах мы чувствуем себя как дома, уверенно. Вам никогда не приходит в голову, что рука, которой вы только что взяли ключи от машины, может вам не принадлежать. Не грозит вам подумать и о том, что рука официанта или кассира на самом деле ваша собственная. Однако выясняется, что чувство принадлежности к своему телу на самом деле на удивление ненадёжно и изменчиво. Вы не поверите, но вас можно ввести в заблуждение с помощью оптического обмана, и вам покажется, что вы временно покинули своё тело, вы почувствуете себя в другом месте. (Когда вы видите себя на видео в реальном времени или во время карнавала разглядываете себя в зеркальном зале, до некоторой степени это и происходит.) Нанеся толстый слой гримма, чтобы изменить свою внешность, и посмотрев на себя в видеозаписи (при этом не нужно даже учитывать обращения лево-право, происходящего в зеркале), вы можете получить слабое представление о внетелесном опыте, особенно если вы двигаете различными частями тела и меняете выражение лица. Как мы видели в главе 1, образ тела, создаваемый мозгом, очень пластичный, расположение и размер его можно изменить с помощью зеркал. И как мы увидим позже в этой главе, он может быть серьёзно нарушен болезнью.
4. Личностность. Ваши ощущения, или квалиа, и ваша ментальная жизнь принадлежат только вам, они невидимы остальным. Благодаря зеркальным нейронам вы можете прочувствовать боль вашего соседа, но вы не можете буквально испытать его боль. Однако, как мы заметили в главе 4, есть обстоятельства, при которых ваш мозг генерирует ощущения прикосновения, которые точно симулируют ощущения, испытываемые другим человеком. Например, если я анестезирую вашу руку и вы посмотрите, как я дотрагиваюсь до своей собственной руки, вы начнёте чувствовать мои ощущения прикосновения. Вот и все о личностности «я».
5. Социальность. «Я» поддерживает преувеличенное чувство личностности и автономии, которое выдаёт её тесную связь с умами других людей. Случайно ли, что почти все наши эмоции обретают смысл лишь в отношении других людей? Гордость, высокомерие, тщеславие, амбициозность, любовь, страх, милосердие, ревность, гнев, надменность, гуманность, жалость, даже жалость к себе ни одно из этих чувств не имело бы никакого смысла в социальном вакууме. Способность ощущать неприязнь, благодарность, симпатию основана на случаях нашего взаимодействия с другими людьми и имеет большое значение для эволюции. Вы принимаете во внимание намерения других людей и приписываете им способность выбора или свободной воли, на этом основании вы применяете к их действиям свою богатую палитру социальных эмоций. Но мы настолько сильно привыкли приписывать действиям других людей мотивы, намерения и вину, что мы часто распространяем наши социальные эмоции на неодушевлённые, несоциальные объекты и ситуации. Вы можете «разозлиться» на ветку, которая упала на вас, или даже на автодорогу или рынок акций. Стоит отметить, что это один из основных корней религии: мы склонны наделять саму природу побуждениями, похожими на наши, желаниями и волей, и поэтому мы чувствуем необходимость просить, молиться, вступать в сделки и искать причины, по которым Бог, или карма, или какое-то другое наше представление о высших силах может нас наказать (индивидуально или коллективно) природными бедствиями или другими несчастьями. Это настойчивое стремление показывает только, насколько сильно индивидуальность нуждается в ощущении себя частью социального окружения, с которым она может взаимодействовать и говорить на одном языке.
6. Свободная воля. Мы чувствуем, что в состоянии сознательно выбирать между альтернативными вариантами действий с полным осознанием того, что могли бы выбрать иной вариант. В норме мы не чувствуем себя автоматом и не ощущаем свой разум пассивной игрушкой случая и обстоятельств хотя при некоторых «заболеваниях», таких как романтическая влюблённость, мы близки к этому. Мы пока не знаем, как работает свободная воля, но, как мы увидим далее в этой главе, по крайней мере два участка мозга ответственны за неё. Первый это надкраевая извилина левого полушария мозга, которая позволяет нам воображать и предвидеть различные возможные направления действия. Второй это поясная извилина мозга, которая заставляет вас желать (и помогает выбрать) одно из действий на основании иерархии ценностей, диктуемых префронтальной корой мозга.
7. Самосознание. Этот аспект «я» почти очевиден; «я», которое себя не осознает, оксюморон. Позже в этой главе я приведу аргументы в пользу того, что самосознание, возможно, частично зависит от рекурсивного использования мозгом зеркальных нейронов, что позволяет нам видеть самих себя со стороны (аллоцентрически).
На этих семи аспектах, словно стол на ножках, держится то, что мы называем «я». Однако, как мы уже знаем, они подвержены иллюзиям, заблуждениям и расстройствам. «Я», как и стол, может стоять и без одной из ножек, но если не хватает нескольких ножек, то устойчивость находится в серьёзной опасности.
Как появились в процессе эволюции эти многочисленные атрибуты? Какая часть мозга задействована и какие нейронные механизмы лежат в их основе? На эти вопросы не существует простого ответа конечно, никто не оспаривает простоты утверждения «потому что Бог создал нас такими», но именно потому, что ответы сложны и парадоксальны, нам не следует отказываться от поисков. Я уверен, что, исследуя некоторые синдромы на границе между психиатрией и неврологией, мы сможем подобрать бесценные ключи к тому, как создаётся «я» и как поддерживается в здоровом мозге. В этом отношении мой подход остаётся неизменным: необычные случаи из практики помогут иллюстрировать нормальную работу. Я не утверждаю, что «разрешил» проблему «я» (а хотелось бы!), но я уверен, что эти случаи представляют очень многообещающие пути к разгадке. В целом, я думаю, это неплохое начало для того, чтобы поднять проблему, которую до сих пор многие учёные даже не принимали к рассмотрению.
Несколько важных замечаний перед тем, как мы рассмотрим конкретные случаи. Первое: несмотря на странность симптомов, каждый пациент относительно нормален в других отношениях. Второе: каждый пациент абсолютно искренен и уверен в своих убеждениях, его невозможно переубедить с помощью разумных доводов (они держатся так же, как устойчивые предрассудки у людей вполне рациональных). Пациент с паническими атаками мог бы «теоретически» согласиться с вами, что его предчувствие смерти не «реально», однако при наступлении панической атаки ничто не в силах убедить его в том, что он не умирает.
И последнее. Не следует слишком доверять психиатрическим синдромам, потому что некоторые из них (надеюсь, не те, что приведены в этой книге) крайне сомнительны. Например, синдром Клерамбо, который состоит в том, что у молодой женщины развивается навязчивый бред о том, что якобы сильно превосходящий её по возрасту знаменитый мужчина без ума от неё, хотя сам он и отрицает это. Проверьте в Google, если не верите. (Забавно, но нет названия для реально существующего и распространённого бреда, при котором мужчина почтённого возраста уверен, что молоденькая красотка влюблена в него, но не подозревает об этом! Одна из причин, возможно, кроется в том, что психиатрами, которые «обнаруживали» симптомы и давали им названия, исторически были мужчины.)
Есть также синдром Коро сомнительное расстройство, поражающее мужчин-азиатов, которые жалуются, что их пенис сжимается, и думают, что в конце концов он совсем исчезнет. (Мой коллега Стюарт Анстис обратил моё внимание на существование бреда противоположного характера у некоторых пожилых жителей Кавказа якобы их пенис увеличивается, хотя в реальности этого не происходит.) Синдром Коро скорее всего был выдуман западными психиатрами, хотя не исключено, что он мог сформироваться из-за уменьшенного образа пениса в мозговом центре, отвечающем за образ тела, правой верхней теменной доле.
Не забудем и о другом замечательном изобретении, «оппозиционновызывающем расстройстве». Этот диагноз иногда ставят умным, энергичным молодым людям, которые осмеливаются ставить под сомнение авторитет старших, уважаемых всеми личностей, например психиатров. (Хотите верьте, хотите нет, но это диагноз, за который психологи действительно могут выставить счёт страховой компании пациента.) Этот синдром выдумал явно выдающийся человек, так как любую попытку пациента оспорить свой диагноз можно истолковать как свидетельство в пользу правильности этого диагноза! Его неопровержимость встроена в само определение. Другой пример надуманного заболевания, также официально признанного, «синдром хронического недостижения результата» то, что раньше называлось глупостью.
Помня об этих предостережениях, давайте попытаемся осмыслить сами синдромы и выяснить их отношение к человеческому «я» и к его уникальности.
Пребывание в теле
Начнём с рассмотрения трёх расстройств, которые позволят нам изучить механизмы возникновения чувства тела. Существование этих заболеваний доказывает, что в мозге есть врождённый образ тела, и, когда он не совпадает с сенсорными сигналами от тела, зрительными или соматическими, возникающая в результате этого дисгармония может также нарушить и ощущение человеком целостности своего «я».
Апотемнофилия: доктор, ампутируйте мне руку, пожалуйста
Жизненно важным для ощущения своего «я» является чувство, что ты находишься в собственном теле и обладаешь его частями. Хотя у кошки есть неявный образ своего тела (она же не пытается втиснуться в крысиную нору), все же она не может сесть на диету, заметив, что растолстела, или разглядывать собственную лапу, мечтая, чтобы её не было. Тем не менее именно это происходит с некоторыми пациентами, у которых развилась апотемнофилия необычное расстройство, при котором совершенно нормальные люди испытывают сильное и постоянное желание, чтобы им ампутировали руку или ногу (термин «апотемнофилия» происходит от греческого аро «от», temnein «резать» и philia «эмоциональная привязанность к чему-либо»). Пациент может описывать своё тело как «сверхукомплектованное» или свою руку как «лишнюю». Складывается ощущение, что пациент пытается донести до вас что-то невыразимое. Например, он может сказать: «Не то чтобы я чувствовал, что это не моя рука, доктор, наоборот, я слишком сильно ощущаю её присутствие». Более половины пациентов действительно доходят до того, что им ампутируют конечность.
Апотемнофилия часто считается «психологическим» отклонением. Была даже выдвинута идея, будто бы она происходит от фрейдистской фантазии о самосбывающихся желаниях, только роль большого пениса играет культя, остающаяся после ампутации конечности. Другие полагают, что подобное состояние стремление привлечь к себе внимание, но почему это стремление принимает столь странные формы и почему так много людей, страдающих этим расстройством, держат своё желание в секрете большую часть своей жизни? Ответа нет.
Честно говоря, я считаю эти психологические доводы неубедительными. Рассматриваемое состояние обычно развивается с раннего детства, и вряд ли десятилетний ребёнок мечтает об огромном пенисе (хотя ортодоксальный фрейдист не исключил бы и такой вариант). Более того, больной может точно указать определённую границу, скажем, на два сантиметра выше локтя, по которой он хотел бы ампутировать руку. Это уже не какое-то смутное желание удаления конечности, как могло бы следовать из психодинамической теории. Не может это быть и желанием привлечь внимание, какой смысл так досконально представлять, в каком именно месте следует отрезать конечность? И наконец, у пациента, как правило, нет иных сколько-нибудь серьёзных психических отклонений.
Если какая-то конкретная часть тела, рука или нога, оказалась не представлена в этом врождённом каркасе образа вашего тела, то в результате, вероятно, возникает ощущение отчуждения или даже отвращения к ней. Но почему? Почему пациент не просто безразличен к своей конечности? В конце концов, ведь пациенты с повреждением нервов, ведущих к руке, и с полной утерей чувствительности не выражают желания ампутировать руку.
Ответ на этот вопрос заключается в ключевом понятии неприятия несоответствия, что, как вы увидите, играет решающую роль во многих формах умственных расстройств. Общая идея состоит в том, что отсутствие согласованности, или несовпадение, между результатами областей мозга может вызвать неприятие, психоз, дискомфорт или паранойю. Мозг не терпит внутренних аномалий, таких как несовпадение между эмоцией и идентификацией в синдроме Капгра и часто готов зайти абсурдно далеко, чтобы только не допустить этого несовпадения или объяснить его. (Я подчёркиваю «внутренних», потому что к аномалиям во внешнем мире мозг куда более терпим. Он может даже забавляться ими: некоторые люди наслаждаются возбуждением, в которое их повергает разрешение непостижимых тайн.) Не вполне ясно, где обнаруживается это внутреннее несовпадение и возникает неудовольствие. Я предполагаю, что это происходит в островке Рейля, центральной доле мозга (особенно в центральной доле правого полушария) маленьком фрагменте ткани, который получает сигналы от S2 и отсылает сигналы к миндалевидному телу, которое, в свою очередь, рассылает ответные сигналы активации к остальным частям тела.
27 Мы не знаем, откуда берётся разногласие между S2 и SPL, но моя интуиция подсказывает, что тут задействована правая центральная доля (островок), так как увеличивается КГР (центральная доля задействована в порождении сигнала КГР). Островок, соответственно, отвечает и за тошноту, и за рвоту, происходящие вследствие разногласий между вестибулярными и зрительными ощущениями (как, например, при морской болезни).
Этим общим соображениям соответствует и то, что если даже просто предложить пациенту посмотреть на его повреждённую конечность через линзу, так, чтобы оптически уменьшить её, ощущение этой конечности делается гораздо менее неприятным, возможно за счёт уменьшения рассогласования. Для подтверждения этой гипотезы требуются эксперименты с контролем плацебо.
И наконец, в нашей лаборатории были проведены опыты со сканированием мозга четырёх пациентов с апотемнофилией и четырёх контрольных нормальных субъектов. В контрольной группе прикосновение к любой части тела активировало правую ВТД. У всех четырёх пациентов сканирование показало, что прикосновение к той конечности, которую каждый из них хотел удалить, не вызывало активности ВТД, в то время как прикосновение к другим вызывало. Если мы сможем повторить результаты этого эксперимента на большем количестве пациентов, это будет хорошим аргументом в пользу нашей теории.
Не находящим объяснения в нашей модели аспектом апотемнофилии являются сопутствующие сексуальные наклонности у некоторых пациентов: влечение к людям с ампутированными конечностями. Эти сексуальные обертоны, возможно, и заставили предложить фрейдистское толкование этого расстройства.
Давайте сделаем другое предположение. Допустим, сексуальные «эстетические предпочтения» определённой телесной морфологии партнёра диктуются отчасти формой образа тела, представленной и запечатлённой в правой ВТД и, возможно, в коре центральной доли. Это объяснило бы, почему страусы предпочитают в качестве партнёров страусов (предположительно, даже в отсутствие обонятельных сигналов) и почему свиньи предпочитают свиней своего вида, а не человеческих.
Развивая эту мысль, я предполагаю, что существует генетически определённый механизм, который позволяет шаблону образа тела (в ВТД) перейти в лимбическую цепь, тем самым определяя эстетические и зрительные предпочтения. Если я прав, то кого-то, чей образ тела наследственно оказался без рук или без ног, будут привлекать люди, у которых отсутствуют те же конечности. Согласно этому взгляду, людей, которые хотели бы, чтобы им ампутировали ногу, будут привлекать преимущественно люди с ампутированной ногой, а не рукой.