аристономия что это значит
«Аристономия», Борис Акунин, Григорий Чхартишвили
Иногда бывает, что отношение к писателю меняет одна-единственная книга, которая удивительным образом разнится со всем, что до этого момента предлагал нам литератор. Переход от пестрой и многостраничной «фандорианы» до массивного романа в простой серой обложке – это событие как раз такого рода. Сам Чхартишвили назвал «Аристономию» и «романом идей», и «первым своим серьезным романом», и «книгой, написанной для себя»: достаточно, чтобы привлечь внимание интеллектуальной публики, ранее не без оснований брезговавшей жанром ретро-детективов.
– Это устье Сестры. У нас там была дача…. Теперь это демаркационная линия. Мы за границей, мы в Финляндии!
Дама вдруг прижалась к груди Антона и заплакала. Не поймешь – от облегчения или из-за расставания с родиной.
Антон равнодушно смотрел на смутно видневшуюся серую полосу. Облегчения он не чувствовал, потому что идти оставалось еще долго. А насчет родины…. К черту такую родину.
Аристоном должен стремиться к развитию, он обладает самоуважением, ответственностью, выдержкой и мужеством, относится к другим людям с уважением и сопереживает им – такую в прямом смысле формулу предлагает автор. Эти люди воспитывают всю человеческую общность, подобно тому, как русский народ требовалось воспитать перед чередой революционных потрясений, в которые он вошел великаном с интеллектом ребенка. Клобуков, который с детства одержим поиском Великого предназначения, оправдывающего его существование на этом свете – утопический образец аристонома, никак, впрочем, на эпоху, когда стержнем всей государственной конструкции становится тайная полиция, а не мыслители, повлиять не могущего. И здесь художественный план книги вступает в явное противоречие с философским.
… истинная борьба в России издавна, по меньшей мере с начала европейского периода ее истории, происходит не между верхами и низами, монархистами и республиканцами, западниками и почвенниками, а меж двумя коренными, изначальными силами, каждая из которых тянет общество в свою сторону. Одну из этих мощных сил Брандт называл «арестократией», то есть властью, которая держится на тюрьме и запугивании; даже элиту эта власть стремится превратить в плебс и охлос. Вторую силу он именовал «аристократией», поясняя, что дело тут не в родословии; эта идеалистическая партия стремится к улучшению человеческой породы – к тому, чтобы даже плебеи ощущали себя аристократами…
..В феврале «аристократия» наголову разбила своего давнего врага, впервые в истории получив возможность безраздельно властвовать. И что же? Наступили торжество разума и справедливости, пир духа? Ничуть не бывало. Оказалось, что тот самый народ, молчаливое большинство, которое «аристократы» столько лет мечтали осчастливить, вовсе не желает улучшать свою породу и уважает лишь силу, горой стоит за «арестократический» способ правления.
Недостатки обеих частей романа при всех его достоинствах, к сожалению, слишком весомы, чтобы предрекать ему славу важной литературной вехи для нашего времени. Будучи беллетристом, даже в своем первом «серьезном» романе Акунин не может избежать перекличек с другими авторами и лаконичной поверхностности в изображении рефлексий персонажей – самые важные мысли излагаются с резонерской ясностью по схеме «акция-реакция», герои, за исключением Клобукова, статичны в своем развитии и не живут за пределами отведенных на них абзацев текста. Теоретическая часть помимо уже упомянутой нехватки практических аргументов, в итоге запутывается сама в себе, превращаясь в очередную блаженную утопию – последовательно опровергая религиозную, прогрессистскую и капиталистическую теории, Чхартишвили оставляет вполне предсказуемый знак вопроса на том месте, где потребность ответа становится ключевой.
Дурную шутку сыграло с писателем и желание объяснить все в солидном предисловии к роману – вдруг кто не поймет или поймет не верно. Загнанный в прокрустово ложе ведущей в никуда авторской точки зрения и изрядно уставший от полунамеков на события сегодняшних дней, читатель просто обязан в итоге воспринять книгу или как метафорический памфлет, или как очередной, особо ничем не примечательный исторический роман. Вряд ли этого добивался автор, будь он хоть философом Чхартишвили, хоть беллетристом Акуниным.
Аристономия — концепция человеческого достоинства
Качество
Именно это трудноопределяемое Качество, которому я медлю дать название, и является темой исследования протяженностью всю мою жизнь. Некоторым, очень немногим людям оно достается от рождения. Мне посчастливилось встретить и близко знать таких самородков. Они попадаются во всех народах и в самых разных социальных слоях. Но большинство индивидов с сильно выраженным Качеством получились такими в ходе становления и развития личности, под воздействием воспитания и внутренней работы…
Человек, обладающий хорошо развитым Качеством (пока по-прежнему оставляю его без названия), сразу виден. В таком обществе, каким является моя страна, в течение долгих лет подвергающаяся тяжким испытаниям, он даже бросается в глаза, как дерево посреди голой пустыни…
А между тем стадия развития общества напрямую зависит от того, сколько в нем людей, обладающих Качеством. Обычно оно появляется и укрепляется внутри какой-то отдельной группы или сословия, где в силу исторически сложившихся обстоятельств возникает особая питательная среда. Когда таких особей становится много – не большинство, а хотя бы некое значительное количество, они начинают задавать тон поведения и влекут за собой все общество в целом, потому что в этих людях есть притягательность, род магии, привлекательной для окружающих. Человеку с качеством хочется подражать, хочется стать таким же, как он. В этом великая сила Качества…
Итак, по моему убеждению, назначение человеческой жизни в том, чтобы прожить ее сполна, достичь полного раскрытия бутона, который носит в себе всякий человек (следуя ботанической метафоре, назову этот результат «Расцветом»). Достижению Расцвета помогает Качество…
[Когда я впервые читал этот текст, то не мог избавится от того, что слово «Качество» равноценно тому, что мы называем Стройностью. Не могу отказаться от этого сопоставления и сейчас. Но пойдем дальше за рассуждением автора.]
Чтобы завершить вступление, мне осталось сделать только одно: дать название Качеству, этому драгоценному свойству, которое медленно и трудно накапливается человечеством в ходе эволюции. Я ввожу этот новый термин, вполне понимая его неопределенность. К сожалению, ничего более корректного придумать я не сумел. Как ни странно, слово, в точности соответствующее этому мне понятию, отсутствует во всех знакомых мне языках.
Качество, от которого, как я убежден, зависит судьба человечества, я назвал «аристономией»…
Я выделил два «несущих» элемента Качества… Вторым компонентом, конечно же, должен стать «закон», «принцип» в его обычно употребляемой у нас латинизированной форме… «-номия».
Не возникло трудностей и с первой половиной. Для нее проще всего воспользоваться понятием «арете», которых греки, определяли все хорошее, качественное, достохвальное. Одно из ранних значений арете – «прожить качественную жизнь», то есть именно то, что я искал…
Чтобы передать идею развития, то есть движения от хорошего к лучшему, мне показалось логичным воспользоваться однокоренным с арете словом аристос, означающим «наилучший». Меня не смущает то, что производное от аристос понятие аристократии в историческом смысле сильно скомпроментировано. Несмотря на это, понятие аристократизма для многих сохраняет обаятельность, во всяком случае, когда речь идет не о барстве и сословном чванстве, а о хороших манерах и внутреннем благородстве натуры.
Выведение формулы
Как только возник термин, сделалось очевидно, что пора дать интересующему меня понятию точное опрделение. Я, конечно, и без этого представлял себе, что имею ввиду под аристономией, но описательности и приблизительности недостаточно, если хочешь проанализировать явление и сделать его удобным для измерения…
Итак, из каких же компонентов складывается аристоном… «аристономическая личность»)? Эти характеристики делятся на две группы: первая определяет отношение к себе, вторая – к окружающим.
Согласно моему определению лучшего, первым и притом основополагающим признаком такого человека является нацеленность на развитие, на самосовершенствование, то есть осознание цели своей жизни, стремление к Расцвету. Это качество может проявляться в служении некой миссии или просто в увлеченности своей профессии… Не так редко можно встретить людей, подчас очень простых и даже малограмотных (столяр, сапожник, садовник), которые держаться с достоинством, знают себе цену уже потому только, что хорошо владеют своим ремеслом и постоянно в нем совершенствуются.
Во-вторых, аристоном всегда обладает развитым самоуважением. Это чувство сильнее животных инстинктов, в том числе инстинкта самосохранения, и основывается на признании того факта, что на свете есть вещи более существенные, чем выживание. Как я уже писал, именно эта характеристика таит в себе главную опасность для аристонома, оказавшегося в аристофобном окружении.
Третий элемент – чувство ответственности за свои поступки. Оно базируется не на стыде (то есть страхе жалко выглядеть в глазах окружающих), а на самоуважении (то есть страхе оказаться жалким в собственных глазах), поэтому действия аристонома не зависят от присутствия или отсутствия свидетей.
Далее следует умение владеть собой, способность к самоконтролю. Аристотель считал умеренность и сдержанность (то есть, собственно, способность к самоконтролю) главным элементом арете в личности. В самом деле, невозможно представить аристономического человека, который заламывает руки, устраивает истерики или трясется от ужаса. Аристоном, конечно, может испытывать страх, сильное волнение и т.п., но не далжен давать волю подобной слабости даже наедине с собой – опять-таки, чтобы не потерять самоуважение. Мне могут возразить, что нет-де ничего странного, если хороший человек излишне эмоционален, однако слишком часто приходится видеть, как отсутствие выдержки влечет за собой тяжелые, а подчас и совершенно недостойные последствия.
Пятое: связанное с самообладанием, но все же особенное и очень важное качество – стойкость перед лицом испытаний… Я бы использовал термин «мужество», но в русском языке оно звучит некорректно, как бы причисляя стойкость к характеристикам, типичным для мужского пола. На самом деле, как я могу сулить по своему жизненному опыту, женщины перед лицом испытаний сплошь и рядом ведут себя «мужественней» так называемого сильного пола…
Теперь перейдем ко второй группе качеств, определяющей отношение аристонома к другим людям. Пожалуй, эта статья аристономической «конституции» состоит всего из двух пунктов.
Первый – уважение к окружающим. Кант прекрасно сформулировал смысл этого принципа: нельзя относиться к окружающим как к средствам для достижения твоей цели. Всякий человек – автономная вселенная, уже поэтому он достоин уважения и интереса. Совершенно нормально осуждать плохие поступки, противостоять им даже похвально. Но никак нельзя унижать и растаптывать. Аристоном твердо знает, что нет людей высокого и низкого сорта; тот, кто ниже тебя в чем-то одном, вполне может оказаться выше в чем-то другом.
Но одного нейтрально-отстраненного уважения, пожалуй, недостаточно. Аристоном не может оставаться равнодушным или бездеятельным, когда рядом кто-то остро нуждается в помощи. Это способность к активному состраданию у аристономического человека сочетается с великодушием по отношению к побежденному противнику, как бы виноват и как бы гадок тот ни был. Аристоном не бывает жестоким или мстительным. В современной психологии весь этот комплекс качеств получил название «эмпатия».
Если собрать всё вышеизложенное воедино, формула аристономической личности выглядит следующим образом: ЧЕЛОВЕКА МОЖНО НАЗВАТЬ АРИСТОНОМОМ, ЕСЛИ ОН СТРЕМИТСЯ К РАЗВИТИЮ, ОБЛАДАЕТ САМОУВАЖЕНИЕМ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ, ВЫДЕРЖКОЙ И МУЖЕСТВОМ, ПРИ ЭТОМ ОТНОСЯСЬ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ С УВАЖЕНИЕМ И ЭМПАТИЕЙ.
Каждая из этих характеристик является непременной. Отсутствие или недостаточная выраженность хоть одной из них означает, что человек находится на пути к аристономии, однако еще не вполне достиг ее.
Три книги о революции
Акунин-Чхартишвили. Аристономия : роман. М. : Захаров, 2012.
«Человека можно назвать аристономом, если он стремится к развитию, обладает самоуважением, ответственностью, выдержкой и мужеством, при этом относясь к другим людям с уважением и эмпатией».
Со своими вести себя нужно так:
И основное: найди в сообществе свое место, докажи полезность».
Александр Кабаков. Беглецъ : дневник неизвестного. М. : Астрель, 2009.
И в конце книги превращается в бледную тень самого себя, в существо:
«Прибежал утром совсем больной, потный, одет ужасно, в чем-то военном с чужого плеча. Будто и не в своем уме, хотя трезв. Бегал по комнате, кричал шепотом что-то несусветное. Я спросила, где его жена, что сын. Он махнул рукой и ответил, что они «там», и теперь его уже ничего не удержит, будет пробираться к ним «хотя бы пешком”. Не подумал, как мне это слышать, особенно в нынешнем положении».
Качественная стилизация, «Дама с собачкой» начала XXI века, книга вгоняет читателя в тяжелую тоску и приводит к грустным выводам.
Татьяна Щербина. Запас прочности: роман. М. : ОГИ, 2006.
Гимназистка из Баку Виола Цфат в 1917-м стала комсомольским секретарем, поехала в Омск «брать Колчака», закрутила там «революционную любовь» и родила сына, перебралась в Москву инструктором женотдела ЦК РКП(б), поехала в деревню на агитационную работу…
Чудом, с помощью матери, работавшей в Кремле, избежав партийных «чисток», вернулась в Москву, влюбилась и родила ребенка от иностранца (самого иностранца никогда больше не увидев), вышла замуж за молодого (на 10 лет моложе себя) талантливого самоучку, продолжала партийную работу, во время войны потеряла сына и спасла дочь, потом преподавала, воспитала внуков…
Она никогда не сомневалась в своей вере и в своей правоте, и силой этой веры не только победила свою эпоху, но и воспитала внучку:
До сих пор в своих эссе я свидетельствовала о Духе Божьем, действующем в личности человека, рожденного свыше. Но в августе и сентябре 2019 года, я много читала Бориса Акунина, его, как он сам определил, «серьёзную литературу». А только это меня сейчас и интересует. Один день посвятила прослушиванию на Ю-Тубе его рассуждений в разных интервью и выступлениях. Вот это меня снова охладило, так как человек-писатель не совпадал с образом мудреца-писателя, возникшего в моем воображении при чтении. Мне близко и интересно то, о чем он пишет в сериях «История Российского государства» и «Семейный альбом», а также в книге «Писатель и самоубийство».
Вот их-то и захотелось сохранить в форме компиляции со своими комментариями и поделиться с читателями ПрозаРу. Не пытаюсь оспаривать авторское мировоззрение, потому что поддерживаю его оценку истории человечества и конкретно – России. Но в отношении будущего у нас – разные прогнозы.
«К сожалению, я не религиозен – таким сформировали меня среда и воспитание. Говорю «к сожалению», потому что в жестокие времена, на которые пришлась моя жизнь, опора в виде религии была бы великим утешением, источником силы. Мне не раз доводилось испытывать острое чувство зависти к людям, которые наделены даром искренней веры». (Из Предисловия клетчатой тетради в книге «Аристономия»).
Б.Акунин считает себя агностиком; симпатизируя верующим, отвергает церковь как религиозный социальный институт. В этом я с ним солидарна, разумеется, по иной мотивации. Но сначала договоримся о смысле терминов.
Агностицизм – философское направление, подвергающее сомнению все сущее и не существующее. В том числе и существование Бога. Агностики считают, что нельзя доказать что-либо, основываясь на субъективном опыте. В мировоззрении они занимают позицию между верующими и атеистами. Атеизм и агностицизм объединились в таком направлении, как атеистический агностицизм, при котором отрицается вера в какое-либо божество, но не отрицается наличие божественного проявления в целом.
Гностицизм – это чисто религиозный термин, обозначающий тайное знание, данное в форме переживания мистического откровения. Гностицизм возник в первом веке на Ближнем Востоке как синтез различных восточных верований и греческой философии. Христианской церковью он определился как ересь.
II. На пути к термину.
«Мне понадобилось много времени, чтобы безэмоционально и объективно решить задачку о том, что такое хорошо и что такое плохо для всякого человека. Вот мой ответ: хорошо – всё, помогающее раскрыть самое ценное, что заложено в тебя природой; плохо – всё, что этому мешает. Качество, от которого, как я убежден, зависит судьба человечества, я назвал аристономией».
Автор придумал вполне приемлемое для атеистов и агностиков, название процессу духовного развития личности. Думаю, что и христианам эта идея понравится при первом прочтении. Кто же будет возражать против извечных идеалов человечества о совершенной личности?
«Ближе всего к аристономии находится понятие «достоинство». Им я вначале и пользовался, пока не почувствовал, что оно перестало меня удовлетворять, а в некоторых случаях уводит в сторону и даже сбивает с толку. Для того чтобы моя неудовлетворенность была понятна, придется рассмотреть концепцию достоинства в ее исторической перспективе и ее нынешнем состоянии».
«Чтобы передать идею развития, то есть движения от хорошего к лучшему, мне показалось логичным воспользоваться однокоренным с ;;;;; словом ;;;;;;;, означающим «наилучший». Меня не смущает то, что производное от аристос понятие аристократии, первоначально означавшее «власть лучших людей», в историческом смысле сильно скомпрометировано. Несмотря на это, понятие аристократизма для многих сохраняет обаятельность, во всяком случае, когда речь идет не о барстве или сословном чванстве, а о хороших манерах и внутреннем благородстве натуры.
«Аристономия» – это закон всего лучшего, что накапливается в душе отдельного человека или в коллективном сознании общества вследствие эволюции. К дворянскому происхождению такое Качество не имеет никакого отношения. Со временем я привык к этому термину и, как будет видно из дальнейшего, стал использовать его в различных вариациях: у меня фигурируют «аристофилы» и «аристофобы», «аристономические характеристики» и «аристобежные тенденции», «аристогенные условия» и жестокие «диктаторы-аристофаги».
III. Выведение формулы.
«Итак, из каких же компонентов складывается аристоном (термин возник у меня по аналогии с «астрономом», он означает «аристономическая личность»)? Эти характеристики делятся на две группы: первая определяет отношение к себе, вторая – к окружающим.
Во-вторых, аристоном всегда обладает развитым самоуважением. Это чувство сильнее животных инстинктов, в том числе инстинкта самосохранения, и основывается на признании того факта, что на свете есть вещи более существенные, чем выживание. Как я уже писал, именно эта характеристика таит в себе главную опасность для аристонома, оказавшегося в аристофобном окружении.
Третий элемент – чувство ответственности за свои поступки. Оно базируется не на стыде (то есть страхе жалко выглядеть в глазах окружающих), а на самоуважении (то есть страхе оказаться жалким в собственных глазах), поэтому действия аристонома не зависят от присутствия или отсутствия свидетелей.
Далее следует умение владеть собой, способность к самоконтролю. Аристотель считал умеренность и сдержанность (то есть, собственно, способность к самоконтролю) главным элементом арете в личности. В самом деле, невозможно представить аристономичного человека, который заламывает руки, устраивает истерики или трясется от ужаса. Аристоном, конечно, может испытывать страх, сильное волнение и т. п., но не должен давать волю подобной слабости даже наедине с собой – опять-таки, чтобы не потерять самоуважения.
Пятое: связанное с самообладанием, но все же особое и очень важное качество – стойкость перед лицом испытаний. Аристоном отказывается капитулировать перед обстоятельствами или врагами, даже если те гораздо сильнее. Я бы использовал термин «мужество».
2. Теперь перейдем ко второй группе качеств, определяющей отношение аристонома к другим людям.
Во-первых – уважение к окружающим. Кант прекрасно сформулировал смысл этого принципа: нельзя относиться к окружающим как к средствам для достижения твоей цели. Всякий человек – автономная вселенная, и поэтому он достоин уважения и интереса. Совершенно нормально осуждать плохие поступки, противостоять им даже похвально. Но никого нельзя унижать и растаптывать. Аристоном твердо знает, что нет людей высокого и низкого сорта; тот, кто ниже тебя в чем-то одном, вполне может оказаться выше в чем-то другом.
Формула аристономической личности выглядит следующим образом:
ЧЕЛОВЕКА МОЖНО НАЗВАТЬ АРИСТОНОМОМ, ЕСЛИ ОН СТРЕМИТСЯ К РАЗВИТИЮ,
ОБЛАДАЕТ САМОУВАЖЕНИЕМ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ, ВЫДЕРЖКОЙ И МУЖЕСТВОМ, ПРИ
ЭТОМ ОТНОСЯСЬ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ С УВАЖЕНИЕМ И ЭМПАТИЕЙ.
Каждая из этих характеристик является непременной. Отсутствие или недостаточная выраженность хоть одной из них означает, что человек находится на пути к аристономии, однако еще не вполне достиг ее».
В этой же главе автор описывает очередную философскую утопию аристономического общества.
«Для того чтобы иметь возможность полноценно помогать своим гражданам, общество не должно быть угнетено проблемами базового выживания – голодом, дефицитом жилищ, неудовлетворительным социальным обеспечением и т. п. То есть, обязательным условием аристономии государства является его экономическое процветание.
Кроме того, государство не может лишь декларировать принципы и законы, оно должно обеспечивать их соблюдение. В конце концов, люди – не автоматы, они не сделаются аристономами все разом, по команде. Нельзя забывать и о том, что (условно) «сотая доля» людей рождаются на свет социопатами, то есть нравственными инвалидами, натура которых противится аристономическим нормам. Это означает, что аристополис обязан обладать хорошо развитой правоохранительной способностью. Аристономические качества общества не позволят структурам, отвечающим за правопорядок и безопасность, расширять свое влияние за рамки непосредственных функций, как это сплошь и рядом случается сегодня.
На период, пока в мире аристополисы будут сосуществовать со странами менее высокого развития, совершенно обязательным останется еще одно условие: военная мощь. Умение давать сдачи, постоять за себя очень полезно и для индивида. Полезно и желательно, но необязательно. Многие люди безупречно аристономического склада защищать себя совсем не умеют и из-за этого гибнут. Но целое общество такого позволить себе не может. Аристополису придется до поры до времени следить за тем, чтобы его не превзошел по военному потенциалу кто-то из агрессивных соседей по планете.
АРИСТОПОЛИСОМ можно назвать страну, если она обеспечивает достойное существование и полноценное развитие своих граждан; существует в соответствии с твердыми моральными нормами и способно эти принципы охранять; обладает исторической ответственностью и политической выдержкой; зиждится на солидарности и прочности общества; относится к другим странам с уважением и эмпатией, но при этом способно защититься от агрессии.
К сожалению, в сегодняшнем мире нет, не только ни одного аристополиса – нет даже страны, которая в достаточной степени обладала бы хоть какой-то из вышеперечисленных характеристик. Разве что за исключением последней (военной), которая, повторю еще раз, является временной. «Взрослых» средь нас пока нет. Мы все похожи на гурьбу дворовых подростков, где наибольшим авторитетом пользуются бузотеры с твердыми кулаками или «богатенькие мальчики», у кого есть велосипед, кулек леденцов и футбольный мяч».
«Со времен Древней Греции существуют две концепции аристономического импульса нашей души (я уже писал, что большинство философов употребляли термин «человеческое достоинство»).
Начать нужно с этической теории Платона, верившего в Ремесленника-Демиурга, сотворившего вселенную, и в рациональную Мировую Душу. Душа человека – частица этой Мировой Души, такая же бессмертная и возвышенная, обретается в голове. Есть и другая душа, смертная, которая поделена на две части: благородную, что живет в груди, и низменную, что находится в чреве. Эволюция души – это постепенное увеличение доли «божественного» за счет подавления «человеческого», которое воспринимается как синоним всего животного, низменного. Человек не равен Богу, говорит философ, но может сделать себя богоподобным.
Этот теогенистский взгляд на развитие души никем не оспаривался и сомнению не подвергался вплоть до зрелого Ренессанса и зарождения идей гуманизма.
Вторая концепция понятием «Бог» не оперирует, а исходит из того, что чувство достоинства возникает и развивается в человеческом сознании само собой – под воздействием внутренних и внешних обстоятельств. Эту школу я назову «автаркистской», поскольку она рассматривает человека как существо, совершенно автономное».
После Платона Акунин анализирует аристономическую идею через философов: Святого Августина, Декарта, Паскаля, Канта, папу Льва XIII, Маритена, Бердяева.
«Для религиозных мыслителей «достоинство» (в аристономическом смысле понятия) – категория в первую очередь онтологическая или метафизическая, а краеугольным камнем является идея Образа Божья, воплощенного в человеке. Я же, будучи адептом дарвиновской теории, верю, что мы прошли через длинную цепочку эволюции, прежде чем научились прямохождению, использованию пальцев и прочим ухищрениям. В эволюции человеческого организма и человеческого сознания (души) я вижу параллельность и логичность. От простейших форм жизни ко всё более сложным; от примитивных инстинктов выживания к высокой аристономии – вот путь нашего рода, и привнесение в эту линию фактора божественности лично мне ничем не помогает и ничего не прибавляет.
Не то чтоб я категорически отвергал возможность Бога (как говорится, «помрем – увидим»), но более взрослой мне кажется позиция, при которой человек ни на кого кроме себя не уповает и ответственности не перекладывает. На Бога (если хочешь) надейся, а сам не плошай».
Последняя фраза-поговорка – типичный образчик лицемерия человеческого. Автор самонадеянно создает якобы собственную теорию аристономии, а фактически просто переименовывает Новозаветную идею о духовном возрождении и возрастании «в меру полного возраста Христова». (Еф.4:13). Но историческую и фактическую информацию Борис Акунин преподносит читателю щедро и талантливо.
«Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви. Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо
б е з М е н я н е о ж е т е д е л а т ь н и ч е г о. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают».
Да хранит нас ИСТИНА и ПРЕМУДРОСТЬ Всевышнего Творца от заблуждения.