артистка блин продолжение вильмонт читать
Танцы с Варежкой, стр. 2
— Но музыки ведь нет! — чуть не плача, проговорил Толик.
— Музыку сфер надо слышать, дубина ты стоеросовая! Вот Бася слышит, она научилась! Бася, сердце мое, в наше время почти никто не умеет порхать! Как я ненавижу, когда актеры, и в особенности актрисы, укладывают шпалы на сцене! Театр — это счастье, радость, воспарение! Толик, ты понял?
— И вот еще что. Завтра к нам присоединится не кто-нибудь, а сама Мария Францевна Толль!
— Ни фига себе! — присвистнул Толик.
— Вот кто умеет порхать, несмотря на свои сто килограммов! Вот кто моя любимая артистка! Жаль, мы с ней разминулись во времени и она будет играть твою тещу, Толик!
— Ни фига себе, — повторил Толик.
Варя возликовала! Мария Францевна Толль была питерской легендой. В силу разных обстоятельств она давно ушла со сцены. Лишь иногда снималась в сериалах. В свое время она была среди педагогов на Варином курсе и всегда отмечала ее.
— Как здорово! — воскликнула Варя. — Я же у нее училась!
— Mapия Францевна мне говорила, что ты в некотором роде ее ученица. Я этому весьма рад! Ладно, на сегодня все! Толик, постарайся на следующей репетиции продемонстрировать нам, что ты вынес из всего сегодня сказанного! Аривидерчи, господа!
— Варвара, можно тебя на минутку? — не без робости спросил Толик.
— Ты хочешь спросить, что все это значит, да?
— Сама это проходила, — засмеялась Варя. — Мне Бурмистров объяснил. Просто играй легче, без нажима, и все будет нормально!
— Это у него фишка такая?
— Но почему нельзя просто объяснить!
— Я тогда задала тот же вопрос, и Дима мне ответил: «Если просто, то никто не скажет, что он гений!»
— Значит, он вовсе не гений?
— Гений, в том-то и штука! Как он чувствует артиста, как выстраивает мизансцены. И несет вроде бы полную хрень, а какие спектакли получаются! Вот увидишь, он сперва задурит тебе голову, а потом начнет репетировать совершенно нормально, и все получится.
— Ты же знаешь, гений — парадоксов друг!
Она растерялась. Ее затрясло. Что же делать? Тут открылась дверь соседней квартиры, выглянула пожилая женщина.
— Вы из этой квартиры? Да?
— Не знаю! Сама пришла, увидала этот ужас. Соседей спрашивала. Никто ничего не видел. Милицию надо бы. Хотя что милиция.
Тут открылась дверь третьей квартиры, на площадке их было всего три. Оттуда вышел мужчина лет пятидесяти в старом тренировочном костюме.
— Вы чего тут расшумелись? Ночь уже! Между прочим, раньше у нас тут такого не случалось. Ну чего пялишься? Ничего с твоим добром не сделалось, ну дверь хулиганы пожгли, ничего, новую поставишь, звезда!
— Девушка, не обращайте на него внимания, пойдемте ко мне, я вас хоть чаем напою. А скоро сын мой вернется, он с вами в квартиру зайдет, вам небось боязно?
Она потянула Варю за рукав. Та подчинилась.
— Ох, этот Васька, злыдень еще тот! На весь мир бесится.
— Так, может, он и поджег?
— Да ты что! Он же трус, каких свет не видывал. Садись, милая, чаю тебе сделаю. Есть хочешь?
По лицу Вари катились слезы.
— Ладно тебе, не плачь. Подумаешь, ну покрасишь дверь.
— Надо все же милицию вызвать.
— И, милая! Наша милиция ничем не поможет, только нервы все измотает. Я тут на прошлой неделе не спала, встала часа в два ночи, к окну подошла, гляжу — внизу какие-то парни машины курочат. Две сразу! Я милицию вызвала! Приехали очень быстро, парней повязали, так веришь, их через день выпустили, а мне и жильцам нашим, у которых машины попортили, все нервы измотали! Меня часа четыре в ментуре промурыжили. Почему ночью не спали, как с шестого этажа разглядели, и все в таком роде. Я себе слово дала: еще что увижу, ни в жисть больше в милицию не позвоню! Какой смысл? У одного из этих парней дядька родной в нашем отделении милиции работает.
— Да, вы, наверное, правы.
Варя вдруг почувствовала себя такой несчастной, одинокой. Так захотелось домой, к маме и сыну. И Шилевичей, как назло, нет в Москве, и Дима на гастролях. Мелькнула даже шальная мысль — не позвонить ли Стасу? Он примчится. Но ведь дальше все начнется сначала, а я так больше не хочу. Позвонить Кате? Но Катя сейчас в Египте, жарится на солнце. Не ночевать же в самом деле у совершенно чужих людей. Лучше поехать в гостиницу! Да, это мысль! Подумать о том, чтобы зайти в квартиру, она не могла. Пока не поменяют дверь, поживу в гостинице.
Она выпила чашку чаю, просто из вежливости, сердечно поблагодарила соседку.
— К подруге. У меня машина внизу.
— Ну что ж, мне тебя жалко, но положить просто некуда, скоро сын с невесткой явятся.
— Да что вы, я так вам благодарна. Ох, простите, я даже не знаю, как вас зовут. Я Варвара.
— Надо ж! И я Варвара, Варвара Владимировна, тетя Варя! Ладно, езжай к подружке. Вот телефончик мой запиши и, если что, звони, тезка!
Варя оставила милой соседке номер своего мобильного и спустилась вниз. Уже в дверях подъезда она заметила, что у нее спущено заднее колесо. Только этого не хватало! Но ничего, я быстро его поменяю, слава богу, это я умею! Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что спущены все четыре колеса! Кто-то их проколол. И вот тут она ощутила такое бессилие, такое отчаяние! Вся скопившаяся усталость, вся нервотрепка последних полутора лет буквально свалили ее с ног. Она села на край тротуара. Позвоню Стасу, и будь что будет! Я не могу здесь без него. Я вообще не могу без него. Но телефон Стаса был выключен. Варвара, возьми себя в руки, сказала она себе. Сейчас ты поймаешь машину, поедешь в какую-нибудь гостиницу. В конце концов, все это одолимо! Дверь можно поменять, колеса тоже. Она достала из сумочки зеркало, вытерла зареванное лицо. И пошла ловить машину. К счастью, ей это удалось, и уже через десять минут она входила в гостиницу.
— Простите, мне нужен номер!
Девушка за стойкой спросила:
— Вот ключ. Второй этаж.
— Спасибо. Скажите, в номере есть минибар или хотя бы бутылка воды?
— Вы же артистка, да? Вы играли Марту?
— Ой, как же вы мне нравитесь. Вы такая. У вас что-то случилось? Вы плакали? Да?
— Нет, что вы. Просто глаза от юпитеров устали.
— А вы мне автограф дадите?
— Пожалуйста, с удовольствием.
Варя расписалась на листке из записной книжки.
— Простите, Светлана, там есть вода?
— Там нет, но я сейчас. Вы без вещей?
— Да. У меня в квартире потоп. Соседи сверху залили. Я на сутки.
— Вот, тут вода, а еще шоколадка, это от меня.
— Огромное спасибо, — растрогалась Варя.
Он молниеносно и очень тихо оделся, в одних носках выскочил на площадку, обулся и побежал вниз по лестнице. В последнее время он стал бояться лифтов.
…И слова страшного «люблю»
Что может быть уютнее заснеженного альпийского городка?Остатки рождественского убранства придают всему особую волнующую прелесть, многочисленныекафешки и бары так и манят зайти, согреться чашкой вкуснейшего кофе илистаканом глинтвейна.
— Какая ты умница, Надька, что вытащила менясюда! — признался вдруг Семен Романович жене.
— Что это с тобой, Сенечка? До сих пор ты тольковорчал.
— Да ничего, просто я вдруг понял, что уже отдохнул.Отоспался, отъелся, да и вообще… привел в порядок душу и мысли. Все‑такикак хорошо иметь жену, которая знает тебя лучше, чем ты сам!
— Что верно, то верно.
— Сколько нам еще тут осталось?
— Три дня. А что, уезжать неохота?
— Неохота! — тяжело вздохнул СеменРоманович. — Может, поменяем билеты и останемся еще на недельку?
— Нет, Сеня, ты через три дня взвоешь!
— Не взвою! Здесь так чудесно…
— Не смеши меня! И, главное, слушайся, тогда все будетотлично!
— Да, кажется, ты, как всегда, права, — засмеялсяон. — Ну, какие на сегодня планы?
— Какие планы? Пойдем гулять, заглянем в магазинчики,пообедаем.
— Надюш, а давай пообедаем там же, где вчера.
— Давай, сама хотела тебе предложить. Там так готовятседло косули! Пальчики оближешь.
— Ты обожаешь седло косули!
— Спорить не стану, но тебя я обожаю куда сильнее. Онобнял жену.
Они бродили по улицам, накупили какой‑то дребедени,выпили кофе, потом опять бродили, а потом вдруг решили вспомнить детство —пошли кататься на санках с горы. Восторгу обоих не было предела, и СеменРоманович, словно чеховский герой, каждый раз шептал жене на ухо:
— Я люблю вас, Наденька!
Надежда Михайловна была очень довольна.
— А я не помню, как звали ту девушку! — со смехомсказала она, когда они влезли в подъемник.
— Я тоже точно не помню, но, кажется, все‑такиименно Наденька! — засмеялся муж.
После пятого спуска Надежда Михайловна решительно сказала:
— Все, хватит! Хорошенького понемножку!
— Согласен, но завтра опять сюда придем, дураки, тридня потеряли! Надо наверстывать! Все, идем обедать, я голоден как волк!
— Хорошо, только зайдем переодеться, у меня снег всапоги набился и брюки мокрые.
— Описалась со страху?
— Еще чего! — засмеялась она. И подумала: надо егопочаще куда‑нибудь вытаскивать, за три дня в этом альпийском раю он сталпохож на себя прежнего, молодого.
Через час они входили в тот же ресторан, где обедали вчера.
— Я хочу пива! — заявила вдруг Надежда Михайловна.
— Вот так новость! Ты же не любишь?
— С меня Татьяна взяла слово, что я попробую темноепиво.
— Прекрасно! Наконец‑то и я выпью пива.
— А ты чего воздерживался?
— Так я тоже не большой любитель.
Пиво им подали очень быстро.
— Ох, как вкусно! — простонала Надежда Михайловна,отхлебнув пива. — Мягкое, бархатное просто.
— Да, недурно… Ой, ты глянь, что на улице творится!
За окнами валил снег.
— Ничего себе! — ахнула Надежда Михайловна. —А нас тут не завалит?
— Ерунда, выгребут! — как‑то радостнозасмеялся Семен Романович.
В этот момент дверь открылась и вбежала женщина с мальчикомлет семи. Они смеялись, отряхивая друг с друга снег. К ним поспешил молоденькийкельнер. Они весело заговорили по‑немецки, видимо, женщину здесь знали.Кельнер помог ей и мальчику раздеться. Они прошли к дальнему столику.
Семен Романович сидел спиной к ним.
— Погоди! — отмахнулась от мужа НадеждаМихайловна.
— Да что ты там увидела? — он оглянулся. — Тычто, знаешь эту бабенку?
— Нет. Я ее не знаю. Но вот если бы найти актрису с такимлицом… Это был бы идеальный вариант. Просто вылитая наша Марта!
— Ну, милая… Так повезло только однажды Басову, когдаон нашел юного Янковского в гостиничном ресторане.
— Да понимаю… Но, главное, я точно знаю теперь, что намнадо искать!
— Я хочу тоже посмотреть. Давай поменяемся местами.
Семен Романович долго смотрел на незнакомую женщину.Вьющиеся каштановые волосы, нежное, чуть скуластое лицо, слегка раскосые глаза,чувственный рот…
— Она, в сущности, некрасивая.
— Она лучше, чем красивая. У нее лицо, от которого глазне оторвать. В ней есть загадка. И для Марты это лучше, чем красота. Красивых,в конце концов, полно.
— Пожалуй, ты права. В ней действительно чтото есть. Иона грустная…
— Это же прекрасно! Образ будет неоднозначным. Кто нашаМарта? Суперагент. И некоторая грусть очень даже пригодится…
— Все это очень мило, но не можем же мы сниматьнемецкую домохозяйку.
— Разумеется, нет, но по крайней мере понятно, что намследует искать.
В этот момент откуда‑то появился огромный ярко‑рыжийкот. Он с важностью оглядел зал и довольно решительно направился к дверям.
— Боже, какой красавец! — воскликнула НадеждаМихайловна. — Кис‑кис‑кис!
Кот не обратил на нее ни малейшего внимания.
Мальчик, сын незнакомки, бросился к коту, чтобы открыть емудверь.
— Никита! — крикнула женщина. — Не надо, тамже метет!
Семен Романович ахнул.
— Ну и что? Она же не актриса!
— А я не уверен. У нее поставленный голос!
— Ерунда, ты не мог определить это по одной фразе.
Семен Романович был бледен, и у него дергалось веко. Явныйпризнак сильного воодушевления.
— Надя, ты сейчас же подойдешь к ней и спросишь.
— С ума сошел, почему я?
— Потому что я мужчина, она может не так понять! Надя,я тебя умоляю!
Прочитали книгу? Предлагаем вам поделится своим отзывом от прочитанного(прослушанного)! Ваш отзыв будет полезен читателям, которые еще только собираются познакомиться с произведением.
Уважаемые читатели, слушатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.
Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор knigkindom.ru.
В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена…
Корр.: Добрый день, Варвара!
Корр.: Варвара, прежде всего позвольте вас поздравить с оглушительным успехом вашего сериала «Марта».
Корр.: Вы сейчас опять снимаетесь у режиссера Шилевича в его новом фильме, но уже для кино?
В.Л.: Да, только съемки давно закончились.
Корр.: Когда мы его увидим?
В.Л.: Я не могу сказать, но предположительно осенью.
Корр.: Варвара, а почему вы расстались с Симбирцевым?
В.Л.: Знаете, это касается только нас двоих.
Корр.: Но публика жаждет знать…
В.Л.: Я уже все сказала!
Корр.: Говорят, он вас бил?
Корр.: Все знают, что Стас человек невыдержанный… Не стесняйтесь, Варвара, скажите!
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Но ведь это была такая любовь!
В.Л.: Без комментариев!
В.Л.: Послушайте, я не хочу говорить на эту тему, скажу только одно — Стас Симбирцев потрясающий артист, добрейшей души человек, а вовсе не пьяница и дебошир, каким вы любите его представлять! Это все!
Корр.: Но если он такой ангел, почему же вы расстались?
В.Л.: Потому что я не ангел!
Корр.: То есть в разрыве виноваты вы?
Корр.: Это был любовный треугольник?
ВЛ.: Какой к черту треугольник? Я вообще отказываюсь от интервью! Мне сказали, что речь пойдет о моих ролях, а не о личной жизни.
Корр.: Ну что ж, поговорим о ролях! Ваш спектакль «Песни шмеля» пользуется большим успехом, билетов не достать… Как вам работалось с Рубаном? Он, говорят, сложный человек?
В.Л.: Мне и было сложно, но когда у тебя такой партнер, как Дмитрий Бурмистров…
Корр.: Вот, кстати, Бурмистров был вашим партнером и в «Марте»?
Корр.: Он тоже человек непростой.
В.Л.: А мне вообще интересны только непростые люди, особенно в работе.
Корр.: Симбирцев оказался слишком прост для вас?
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Варвара, а не Бурмистров ли послужил причиной вашего развода?
В.Л.: Развода не было, поскольку мы не были женаты. И мы закрываем эту тему!
Корр.: Ну хорошо! Тогда о другом. Ваше появление на кино- и театральном небосклоне оказалось подобно комете!
В.Л.: Надеюсь все-таки, что комета не мой космический объект.
В.Л.: Ну, комета пролетает быстро, а мне хочется задержаться на этом небосклоне.
Корр.: В качестве звезды?
В.Л.: Я этого не говорила.
Корр.: Варвара, а почему вы живете одна?
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Нет, я имел в виду другое! Почему ваши сын и мама живут в Германии?
В.Л.: Потому что там экологические условия значительно лучше, чем в Москве.
Корр.: А у вас есть еще предложения сниматься?
Корр.: Вы на чем-то остановили свой выбор?
В.Л.: Да, но говорить об этом еще рано.
Корр.: А в театре вы собираетесь что-то еще играть, ведь ваш театральный дебют был так же высоко оценен критикой?
В.Л.: Да, я уже репетирую все с тем же Рубаном.
Корр.: Все были крайне удивлены той невероятно высокой оценкой, которую вам дал Филипп Рубан. Он сказал: «В этой актрисе поразительным образом сочетается трепетность Одри Хепберн и мощь Бэтт Дэвис! Казалось бы, эти актрисы полярны, а госпожа Лакшина оказалась как бы в центре, на экваторе, и потому представляет собой нечто уникальное и новое для нашего времени, как в свое время обе эти великие актрисы!»
В.Л.: Филипп Юлианович человек очень импульсивный…
Корр.: Но он вовсе не щедр на похвалы, и это всем известно.
В.Л.: Я, разумеется, чрезвычайно польщена таким отзывом, но ни в коем случае не принимаю его на свой счет. Филипп Юлианович был, вероятно, воодушевлен успехом спектакля.
Корр.: Но тем не менее отзыв прозвучал и наверняка возбудил зависть ваших коллег… Вы это уже ощутили?
В.Л.: Знаете, у меня сейчас столько работы, что мне просто некогда об этом думать. Кстати, я уже опаздываю на репетицию.
Корр.: Благодарю вас, Варвара, хоть вы были не слишком откровенны.
Варя хотела сказать, что откровенничать с журналистами и впредь не собирается, но сочла за благо промолчать. Сказала только:
— Прошу вас, скиньте мне на мэйл готовую статью, я ведь предупреждала, что без моей визы…
— Ну разумеется, разумеется! Дальнейших вам успехов, Варвара!
Варя пулей выскочила из кафе, где давала интервью, плюхнулась на раскалившееся от солнца сиденье своего «опеля» и поспешила включить кондиционер. Она и вправду опаздывала на репетицию. А после репетиции надо еще попасть в Останкино, где снимается какое-то дурацкое ток-шоу. Она терпеть не могла ток-шоу, где все орут как резаные, не слыша друг друга, но ее агент Катя Вершинина, с которой Варя подружилась, настаивала:
— Варь, что за дела! Надо значит надо! Ты сейчас нарасхват, надо этим пользоваться! Поверь, пригодится! Ты пока засветилась только в «Марте», спектакль Филиппа, каким бы гениальным он ни был, не многие знают, это не аудитория! Ты обязана мелькать на экране, тебя должны узнавать! И интервью давать нужно! Ты поздно начала, правда, сразу прогремела, но одной роли мало! Поверь мне, я знаю, что говорю!
— Но вот Дима же не таскается по всем этим ток-шоу?
— Сравнила куцего и зайца! Димка уже может себе это позволить, заслужил, а когда-то тоже таскался. Правда, его больше таскала эта его, прости господи, жена… тьфу на нее! Впрочем, неважно.
И Варя покорно делала все, что говорила ей Катя. Тем более что эта почти круглосуточная карусель помогала заглушить мучительную боль от разрыва со Стасом.
— Бася, душа моя, ты понимаешь, что мы играем?
— Твоя ценность в том, что ты синтетическая актриса, ты могла бы быть звездой у Таирова!
— Ничего я не загнул! Коонен играла все! И высочайшую трагедию, и водевиль! И, кстати, русскую драму… Островского… А ты мне тут устраиваешь Мосфильм! Это надо забыть как страшный сон! Сейчас мы играем водевиль! Пойми, водевиль в моей постановке — это уже само по себе сенсация, и ты должна выглядеть сенсационно! Ты же поешь, танцуешь, это спектакль на тебя! Значит, ты должна понимать… — Филиппа опять унесло в космические дали.
Это продолжение книги «Артистка, блин!». Варю закрутило в вихре дел и событий, но главным для нее остается любовь, хотя здесь все очень непросто…
Танцы с Варежкой читать онлайн бесплатно
В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена.
Корр.: Добрый день, Варвара!
Корр.: Варвара, прежде всего позвольте вас поздравить с оглушительным успехом вашего сериала «Марта».
Корр.: Вы сейчас опять снимаетесь у режиссера Шилевича в его новом фильме, но уже для кино?
В.Л.: Да, только съемки давно закончились.
Корр.: Когда мы его увидим?
В.Л.: Я не могу сказать, но предположительно осенью.
Корр.: Варвара, а почему вы расстались с Симбирцевым?
В.Л.: Знаете, это касается только нас двоих.
Корр.: Но публика жаждет знать.
В.Л.: Я уже все сказала!
Корр.: Говорят, он вас бил?
Корр.: Все знают, что Стас человек невыдержанный. Не стесняйтесь, Варвара, скажите!
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Но ведь это была такая любовь!
В.Л.: Без комментариев!
В.Л.: Послушайте, я не хочу говорить на эту тему, скажу только одно — Стас Симбирцев потрясающий артист, добрейшей души человек, а вовсе не пьяница и дебошир, каким вы любите его представлять! Это все!
Корр.: Но если он такой ангел, почему же вы расстались?
В.Л.: Потому что я не ангел!
Корр.: То есть в разрыве виноваты вы?
Корр.: Это был любовный треугольник?
ВЛ.: Какой к черту треугольник? Я вообще отказываюсь от интервью! Мне сказали, что речь пойдет о моих ролях, а не о личной жизни.
Корр.: Ну что ж, поговорим о ролях! Ваш спектакль «Песни шмеля» пользуется большим успехом, билетов не достать. Как вам работалось с Рубаном? Он, говорят, сложный человек?
В.Л.: Мне и было сложно, но когда у тебя такой партнер, как Дмитрий Бурмистров.
Корр.: Вот, кстати, Бурмистров был вашим партнером и в «Марте»?
Корр.: Он тоже человек непростой.
В.Л.: А мне вообще интересны только непростые люди, особенно в работе.
Корр.: Симбирцев оказался слишком прост для вас?
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Варвара, а не Бурмистров ли послужил причиной вашего развода?
В.Л.: Развода не было, поскольку мы не были женаты. И мы закрываем эту тему!
Корр.: Ну хорошо! Тогда о другом. Ваше появление на кино- и театральном небосклоне оказалось подобно комете!
В.Л.: Надеюсь все-таки, что комета не мой космический объект.
В.Л.: Ну, комета пролетает быстро, а мне хочется задержаться на этом небосклоне.
Корр.: В качестве звезды?
В.Л.: Я этого не говорила.
Корр.: Варвара, а почему вы живете одна?
В.Л.: Без комментариев!
Корр.: Нет, я имел в виду другое! Почему ваши сын и мама живут в Германии?
В.Л.: Потому что там экологические условия значительно лучше, чем в Москве.
Корр.: А у вас есть еще предложения сниматься?
Корр.: Вы на чем-то остановили свой выбор?
В.Л.: Да, но говорить об этом еще рано.
Корр.: А в театре вы собираетесь что-то еще играть, ведь ваш театральный дебют был так же высоко оценен критикой?
В.Л.: Да, я уже репетирую все с тем же Рубаном.
Корр.: Все были крайне удивлены той невероятно высокой оценкой, которую вам дал Филипп Рубан. Он сказал: «В этой актрисе поразительным образом сочетается трепетность Одри Хепберн и мощь Бэтт Дэвис! Казалось бы, эти актрисы полярны, а госпожа Лакшина оказалась как бы в центре, на экваторе, и потому представляет собой нечто уникальное и новое для нашего времени, как в свое время обе эти великие актрисы!»
В.Л.: Филипп Юлианович человек очень импульсивный.
Корр.: Но он вовсе не щедр на похвалы, и это всем известно.
В.Л.: Я, разумеется, чрезвычайно польщена таким отзывом, но ни в коем случае не принимаю его на свой счет. Филипп Юлианович был, вероятно, воодушевлен успехом спектакля.
Корр.: Но тем не менее отзыв прозвучал и наверняка возбудил зависть ваших коллег. Вы это уже ощутили?
В.Л.: Знаете, у меня сейчас столько работы, что мне просто некогда об этом думать. Кстати, я уже опаздываю на репетицию.
Корр.: Благодарю вас, Варвара, хоть вы были не слишком откровенны.
Варя хотела сказать, что откровенничать с журналистами и впредь не собирается, но сочла за благо промолчать. Сказала только:
— Прошу вас, скиньте мне на мэйл готовую статью, я ведь предупреждала, что без моей визы.
— Ну разумеется, разумеется! Дальнейших вам успехов, Варвара!
Варя пулей выскочила из кафе, где давала интервью, плюхнулась на раскалившееся от солнца сиденье своего «опеля» и поспешила включить кондиционер. Она и вправду опаздывала на репетицию. А после репетиции надо еще попасть в Останкино, где снимается какое-то дурацкое ток-шоу. Она терпеть не могла ток-шоу, где все орут как резаные, не слыша друг друга, но ее агент Катя Вершинина, с которой Варя подружилась, настаивала:
— Варь, что за дела! Надо значит надо! Ты сейчас нарасхват, надо этим пользоваться! Поверь, пригодится! Ты пока засветилась только в «Марте», спектакль Филиппа, каким бы гениальным он ни был, не многие знают, это не аудитория! Ты обязана мелькать на экране, тебя должны узнавать! И интервью давать нужно! Ты поздно начала, правда, сразу прогремела, но одной роли мало! Поверь мне, я знаю, что говорю!
— Но вот Дима же не таскается по всем этим ток-шоу?
— Сравнила куцего и зайца! Димка уже может себе это позволить, заслужил, а когда-то тоже таскался. Правда, его больше таскала эта его, прости господи, жена. тьфу на нее! Впрочем, неважно.
И Варя покорно делала все, что говорила ей Катя. Тем более что эта почти круглосуточная карусель помогала заглушить мучительную боль от разрыва со Стасом.
— Бася, душа моя, ты понимаешь, что мы играем?
— Твоя ценность в том, что ты синтетическая актриса, ты могла бы быть звездой у Таирова!
— Ничего я не загнул! Коонен играла все! И высочайшую трагедию, и водевиль! И, кстати, русскую драму. Островского. А ты мне тут устраиваешь Мосфильм! Это надо забыть как страшный сон! Сейчас мы играем водевиль! Пойми, водевиль в моей постановке — это уже само по себе сенсация, и ты должна выглядеть сенсационно! Ты же поешь, танцуешь, это спектакль на тебя! Значит, ты должна понимать. — Филиппа опять унесло в космические дали.
У Вари мутилось в голове, а Димы рядом не было, чтобы перевести с языка Рубана на русский. У нее был чудесный партнер, молодой артист из «Табакерки» с хорошим голосом, отменной пластикой, но помочь Варе он был не в состоянии, так как и сам мало что понимал.
— Толик, ты когда-нибудь любил?
— А как же, Филипп Юлианыч!
— Ну, однокурсницу свою. — смутился Толик.
— Она тебя долго мучила?
— О боже! Не давала долго?
— Практически сразу дала.
— О времена! О нравы! Значит, эти муки тебе не знакомы. Но вообразить себе их ты в состоянии? — уже начинал накаляться режиссер.
— Вот и играй муки неразделенной любви, но помни, это водевиль! Французский водевиль! Но не вздумай играть Мольера, это будет кощунство! Слушай музыку, музыку, улавливай ее всеми своими антеннами, настрой их, черт бы тебя взял!