Нездоровый интерес Митьки Коршунова к его сестре и нездоровый интерес Владимира Санина к его сестре.
«Санин», гл. VII, с. 71-72
«Тихий Дон», часть вторая, глава 16; ТДДРР, с. 281; ФЭБ, с. 62
И далее в поступках Митьки Коршунова отражаются поступки Санина. Санин овладевает Зиной Карсавиной после совместного катания на лодке, и Митька овладевает Лизой Моховой после возвращения с рыбалки на лодке («Санин», с. 299-300; «Тихий Дон», глава II второй части).
Купеческая дочь Лиза Трегулова в романе «У последней черты» и купеческая дочь Лиза Мохова в «Тихом доне».
«У последней черты», часть I, глава XXIV, с. 493
..близость ее здорового свежего тела, закрытого только легкой, почти прозрачной материей, волновала его. Близко перед глазами была ее голая крепкая стройная шея с легким загаром, а там, где кончался вырез платья, виднелась и таинственно скрывалась белая полоска незагорелого здорового тела. Глаз невольно скользил по этой маленькой наготе и томился, что не видно дальше, там, где все тело, упругое и свежее, скрыто в своей молодой прелести. Когда Лиза двигалась, видно было, как под платьем мягко ходили изгибы спины, мягкой талии и круглых плеч.
«Тихий Дон», часть первая, «вставная глава»; ТДДРР, с. 39; ФЭБ, с. 11
lex/td/?pid=012121&oid=01212, оказывается тройственной после присоединения к ней двух фрагментов текста Арцыбашева, один из которых идет сразу за описанием переживаний Лиды и Владимира Саниных (см. выше).
«Санин», гл. VII с. 73 Все ее молодое сильное тело властно говорило о том, что она имеет право брать от жизни все, что интересно, приятно, нужно ей, и что она имеет право делать все, что хочет, со своим, ей одной принадлежащим, прекрасным, сильным, живым телом
«У последней черты», часть I, гл. VIII с. 380
живи так, чтобы вся кровь кипела, чтобы ни одна минута даром не пропала, чтобы потом не пожалеть: вот, мол, мог взять от жизни и не взял
«Тихий Дон», часть третья, гл. 22, ТДДРР, с. 526; ФЭБ, с. 112
поднялся на террасу дома, засмеялся радостно, довольно. Его подмывало бодрящее веселье Я обворовал ближнего. но ведь там, на фронте, я рисковал жизнью. Надо с жадностью жить каждый миг.
Ф. Крюков, «Зыбь», гл. III
Радостное чувство молодого самодовольства отдавалось беспокойной игрой в сердце. Хотелось крикнуть гулко и резко, засмеяться, запеть. Пусть догадаются, что идет он от чужой жены и весь охвачен ликующим ощущением великолепной жизни. Так весело, так хорошо было жить в весеннюю светлую ночь, не задумываясь брать от жизни сладкий мед ее цветов, вдыхать их пьяный аромат и не вспоминать о бесчисленных удручающих ее закоулках
Правда у Крюкова в сжатом виде этот мотив есть уже в ранней повести «Казачка» (1896): «Мы сами себе иногда создаем муки, вместо того, чтобы брать от жизни, не задумываясь, все светлое и радостное, что она дает.»
Художник Михайлов и Михаил Кошевой.
Весь мир наполнен их сладострастными прекрасными телами, вся земля опутана сетью их ласкающих нежных голых рук. Не видеть их, отказаться навсегда, всю жизнь слить с одной, почему-то выбранной из всех, было бы глупо и скучно
«Тихий Дон»,часть четвертая, гл.21, ТДДРР, с. 715; ФЭБ, с. 122
«Тихий Дон», часть первая, глава 10; ТДДРР, с. 59; ФЭБ, с. 30
Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел; оттого, что на душе вот такой-же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.
Умирающий ребенок в романе «У последней черты» и умирающая дочка Аксиньи и Григория. Подробности мы опустим, отсылая читателя к обоим романам (с. 364 у Арцыбашева и гл. XXII третьей части ТД).
Пожарный двор у Арцыбашева и пожарный сарай в «Тихом доне» как будто бы не оставляют сомнения в заимствовании.
«У последней черты», с. 342
В открытое окно ему был виден обширный пожарный двор. Оттуда душно пахло разопрелым навозом и пыльным сеном. Под длинным навесом стояли бочки с беспомощно задранными оглоблями и, казалось, тоже изнывали от жары.
«Тихий Дон», часть первая, «вставная глава»; ТДДРР, с. 38; ФЭБ, с. 10
Взвизгивающая сабля (шашка). «У последней черты» (с. 542): «поручик Тоцкий быстро выхватил взвизгнувшую саблю». ТД (часть первая, гл. 1, ТДДРР, с. 31, ФЭБ, с. 3): «Пластая над головой визг мерцающей стали, Прокофий. » По первой публикации, «Октябрь, 1928, № 1, с. 80: «Пластая над головой мерцающий визг шашки, Прокофий. «. В издании 1933 г. (и поныне): «Кружа над головой мерцающую, взвизгивающую шашку, Прокофий. » В » Корпусе русского языка» по состоянию к 1927 г. аналогов нет.
Лицо, высеченное из камня. «У последней черты» (с. 427): » Но лицо молодой беременной женщины не тронулось, точно оно было высечено из камня». ТД: (часть четвертая, гл. 14, ТДДРР, с. 675, ФЭБ, с. 93): «Какое лицо! Как высеченное из самородного камня.» В «Корпусе. » единственный дополнительный пример у Б. Савинкова, «То, чего не было» (1918).
Попытка женщины уклониться от объятий.
«У последней черты», с. 557
Его руки охватили ее талию, перегнули назад все тело и прижали к сильной твердой груди. Близко-близко они видели глаза друг друга, и эти глаза смотрели, подстерегая каждое движение, как будто они были враги, схватившиеся в смертельной схватке. Но она не давалась. Перегнувшись назад, бледная, с затуманенным взглядом, она упиралась руками ему в грудь и молчала.
«Тихий Дон», часть первая, глава 20; ТДДРР, с. 101; ФЭБ, с. 72 Григорий нерешительно притянул ее к себе, хотел поцеловать полураскрытые губы, но она с силой уперлась ему в грудь руками, гибко перегнулась назад и со страхом метнула глазами на окна дома.
Нездоровый интерес Митьки Коршунова к его сестре и нездоровый интерес Владимира Санина к его сестре.
«Санин», гл. VII, с. 71-72
«Тихий Дон», часть вторая, глава 16; ТДДРР, с. 281; ФЭБ, с. 62
И далее в поступках Митьки Коршунова отражаются поступки Санина. Санин овладевает Зиной Карсавиной после совместного катания на лодке, и Митька овладевает Лизой Моховой после возвращения с рыбалки на лодке («Санин», с. 299-300; «Тихий Дон», глава II второй части).
Купеческая дочь Лиза Трегулова в романе «У последней черты» и купеческая дочь Лиза Мохова в «Тихом доне».
«У последней черты», часть I, глава XXIV, с. 493
«Тихий Дон», часть первая, «вставная глава»; ТДДРР, с. 39; ФЭБ, с. 11
lex/td/?pid=012121&oid=01212, оказывается тройственной после присоединения к ней двух фрагментов текста Арцыбашева, один из которых идет сразу за описанием переживаний Лиды и Владимира Саниных (см. выше).
«Тихий Дон», часть третья, гл. 22, ТДДРР, с. 526; ФЭБ, с. 112
Ф. Крюков, «Зыбь», гл. III
«У последней черты», часть I, гл. VIII с. 380
живи так, чтобы вся кровь кипела, чтобы ни одна минута даром не пропала, чтобы потом не пожалеть: вот, мол, мог взять от жизни и не взял
Правда у Крюкова в сжатом виде этот мотив есть уже в ранней повести «Казачка» (1896): «Мы сами себе иногда создаем муки, вместо того, чтобы брать от жизни, не задумываясь, все светлое и радостное, что она дает.»
Художник Михайлов и Михаил Кошевой.
«Тихий Дон»,часть четвертая, гл.21, ТДДРР, с. 715; ФЭБ, с. 122
Весь мир наполнен их сладострастными прекрасными телами, вся земля опутана сетью их ласкающих нежных голых рук. Не видеть их, отказаться навсегда, всю жизнь слить с одной, почему-то выбранной из всех, было бы глупо и скучно
«Тихий Дон», часть первая, глава 10; ТДДРР, с. 59; ФЭБ, с. 30
Умирающий ребенок в романе «У последней черты» и умирающая дочка Аксиньи и Григория. Подробности мы опустим, отсылая читателя к обоим романам (с. 364 у Арцыбашева и гл. XXII третьей части ТД).
Пожарный двор у Арцыбашева и пожарный сарай в «Тихом доне» как будто бы не оставляют сомнения в заимствовании.
«У последней черты», с. 342
«Тихий Дон», часть первая, «вставная глава»; ТДДРР, с. 38; ФЭБ, с. 10
Попытка женщины уклониться от объятий.
«У последней черты», с. 557
«Тихий Дон», часть первая, глава 20; ТДДРР, с. 101; ФЭБ, с. 72
Михаи́л Петро́вич Арцыба́шев (24 октября (5 ноября) 1878, хутор Доброславовка Ахтырского уезда Харьковской губернии — 3 марта 1927, Варшава) — русский писатель, драматург, публицист.
Содержание
Биография
Происходит из поместного дворянства, отец был уездным начальником полиции. Учился в Ахтырской гимназии, в харьковской Школе рисования и живописи (1897—1898). С 1894 сотрудничал в провинциальных газетах (харьковская газета «Южный край»), публикуя заметки, репортажи, рассказы. В 1898 переехал в Санкт-Петербург. Публиковал обзоры выставок, карикатуры, юмористические рассказы в «Петербургской газете», «Петербургском листке», журнале «Шут». В 1899 году в Харькове у Михаила Арцыбашева родился сын Борис, впоследствии ставший известным американским иллюстратором.
Творчество
Первой значительной публикацией был рассказ «Встреча» в «Журнале для всех» (1901). Лучшим своим произведением считал повесть «Смерть Ланде» («Журнал для всех», 1904; после её успеха Арцыбашев отказался от карьеры художника). Первая книга — сборник «Рассказы» (т. 1—2, Петербург, 1905—1906). Автор романа «У последней черты» (1910—1912), повести «Миллионы» (1908), «Рабочий Шевырёв» (1909), драм «Ревность» (1913) и «Закон дикаря» (1915). Сборник размышлений «Вечный мираж», написанный в 1919, издан в 1922 в Берлине.
Роман «Санин»
Молодёжь увлеченно читала произведение, организовывала общества «санинцев». Роман был переведен на многие языки и опубликован в Германии, Италии, Бельгии, Франции, Дании, Болгарии, Венгрии и Японии.
Драматург и киносценарист
Пьеса «Ревность», вышедшая в 1913 году имела огромный успех у зрителей России, а позже — на сценах Европы. Ею заинтересовалось также кино. В 1914 году состоялась премьера фильма «Ревность», снятого режиссёром А. Ханжонковым.
В 1914 году Арцыбашев написав пьесу «Война», а в 1916, полемизируя с Горьким — «Враги»,
Драму «Закон дикаря» Арцыбашев написал в ответ на пьесу Андреева «Анфиса». Писатель сам написал сценарий, и появилась кинемодрама «Муж». Фильм, запрещенный цензурой, собирал полные залы зрителей. Киножурнал начинался стихами:
Из глубины седых времён
В двадцатый век принёс мужчина
Свой унизительный закон
Раба, скота и властелина.
До Октябрьской революции 1917 года в России по киносценариям Арцыбашева вышли фильмы: «Позор разврата», «Дневник соблазнённой» («Трагедия соблазнённой»), «Мститель». Был экранизирован и роман «У последней черты». Экранизированные произведения автора не сохранились.
Своё последнее произведение — четырёхактную драму «Дьявол» (1925) — Арцыбашев назвал «трагическим фарсом», героями которого стали социалисты, рабочие, представители интеллигенции и т. д. Общая идея пьесы — осуждение революции с её методами и последствиями.
Эмиграция
Под предлогом лечения за границей, в 1923 году Арцыбашев выехал в Польшу. Там получил польское гражданство, поскольку мать была полькой по происхождению. Свою дальнейшую жизнь в СССР считал невозможной, свой переезд за границу объяснял тем, что своеволие большевиков терпеть стало невозможно. «Что такое эмигранты?… Это люди, которые не могли примириться с большевицкой тиранией и тяжкую свободу изгнания предпочли существованию под бичами кремлёвских палачей. Честь им и хвала. », — пишет автор в статье «Эмигрантская вобла».
В Польше Арцыбашев стал одним из руководителей и постоянным автором газеты «За Свободу!», в которой, в частности, печатал обозрения преимущественно общественно-политического содержания под общим заглавием «Записки писателя». Здесь, в период с 1923 по 1927 год Арцыбашев опубликовал около сотни статей, снискав славу первого зарубежного российского публициста. Основной темой этих материалов является разоблачение большевизма. Также автор пишет о революции, касается тем эмиграции, социальной жизни общества, критики СМИ в СССР, литературной жизни России и т. д. (статьи: «Показания по делу Конради», «Или-или», «Суд», «Пощечина», «Завоевания революции», «Смерть Ленина», «Наш третий клад», «Последний царь», «Жгучий вопрос», «Соблазн», «Слово о русской литературе», «Ответ на письма г-жи Н.» и др.).
В Варшаве изданы сборник «Под солнцем» (1924), пьеса в стихах «Дьявол: Трагический фарс» (Варшава, 1925). Статьи из газеты «За Свободу!» собраны в книгу «Записки писателя» (Варшава, 1925).
Смерть
Посмертно вышла книга «Черёмуха» (Варшава, 1927). Для русской эмиграции в Польше был образцом непримиримости к большевистскому режиму; годовщины его смерти отмечались собраниями и траурными митингами. В СССР произведения Арцыбашева до конца 1980-х гг. не переиздавались и творчество его в школах и вузах не изучалось.
Отзывы современников о публицистической деятельности Арцыбашева
П. Коган: «Он враг бессилия и певец силы. Он клеймит презрением неуверенность и отчаяние, наносит беспощадные удары пошлости и инертности. Он — серьезный и объективный, а потому тем более опасный обличитель обанкротившегося общества»;
А. Куприн (о «Записках писателя»): «Эти записки насквозь пронизаны знакомыми чертами: ума, характера и большого таланта Арцыбашева; беспощадной правдивостью, безоглядной смелостью, цепкой логикой… И вот теперь все, что ни пишет Арцыбашев, полно мужественной скорбью о России, неутомимой ненавистью к её случайным — да! Случайным! — поработителям…»;
П. Пильский: «В нем вообще жил дух противоречия и борьбы. Он любил не соглашаться. Ему нравилось быть одному, в стороне, при своем собственном особом мнении»;
З. Гиппиус: «Да, Арцыбашев „единственный“ из писателей; если и есть у других такая же беспримесная, чистая ненависть к убийцам России, такая же готовность на всякую борьбу, на всякую жертву ради воскресения родины, — эти чувства — увы — слишком часто соединяются с тоской о России прошлой, невозвратимой и ненужной».
Когда писатель Михаил Арцыбашев (1878-1927) умер, на родной сторонушке его вспомнил лишь журнал «Огонек», проводив в последний путь словами: «За границей умер М. П. Арцыбашев. Вряд ли кто-нибудь из русской читающей публики горевал о смерти этого столь знаменитого в свое время русского беллетриста. »
К тому моменту Арцыбашев был прочно забыт, и даже странным казалось поколению новых читателей, что когда-то из-за него ломались критические копья, устраивались диспуты, организовывались общества «санинцев».
Мы уже упоминали этого писателя, говоря об Анатолии Каменском (КАК ЗАКОНЧИЛ СВОИ ДНИ АВТОР, СДЕЛАВШИЙ КАРЬЕРУ НА ПРИЗЫВАХ К ЖЕНЩИНАМ РАЗДЕТЬСЯ), Арцыбашев проходил в критике по тому же разряду «порнографов», «ниспровергателей общественных мнений», «воспевателей сверхчеловека».
Арцыбашев был посложнее своего эпигона Каменского. Он искренне (на первых порах) искал смысл жизни и не найдя его решился на самоубийство. Один из свидетелей юношеского максимализма Арцыбашева вспоминал, что «покушение произошло на почве тяжелой семейной драмы, положение стрелявшегося тяжелое, почти безнадежное, в рану вошло и белье, опасаются заражения крови. ».
Нельзя сказать, чтобы ничего не предвещало. Уже первый рассказ шестнадцатилетнего юноши, опубликованный в газетке «Южный край», повествовал о суициде.
Что касается «тяжелой семейной драмы» сам Арцыбашев будет впоследствии (может и рисуясь) рассказывать как его, напоив обманом до невменоза, обвенчали с нелюбимой женщиной. После брачной ночи он ее покинул и больше никогда не видал, хотя она родила ему сына.
Оклемавшись, парень уехал учиться в харьковскую школу рисования, где пробыл всего сезон. Как и провинциала Каменского, его манили питерские набережные.
Популярности «Санина» способствовала конфискация второго издания, он приобрел еще и сладость запретного плода.
Что Арцыбашев точно чувствовал так это необходимость подогревать интерес к литературе методами не литературными. Он постоянно искал повод попасть на первые страницы газет, учиняя скандалы в ресторанах, вызывая на дуэль критика Чуковского за статью о «Санине» метко названной «Геометрический роман». Прозвище «Писатель-хулиган» приклеилось к нему когда в Балаклаве, не получив заранее заказанного места в первом театральном ряду (плохой слух, да), Арцыбашев выбросил в море столик кассирши со всей выручкой и не проданными билетами, после чего уплатил полный сбор и удалился. Объясняя Сергееву-Ценскому свой поступок, Арцыбашев ликовал: «…всего только полтораста рублей стоит, а сколько написали и в скольких газетах! Ни об одном романе моем, даже о «Санине» так дружно не писали!»
Читатель воспринял философию Арцыбашева всерьез, отождествив автора с Саниным. Меж тем, как не было ничего более далекого от физической силы и половой распущенности, нежели Арцыбашев.
Писатель Скиталец вспоминал:
«По внешности это был маленького роста чахоточный молодой человек, которому на почве туберкулеза когда-то была сделана трепанация черепа, наделившая его большим физическим недостатком – неизлечимой глухотой и неприятно звучавшим, несколько гнусавым голосом.
Правда, лицом он был недурен, но лицу своему с холеной, подстриженной бородкой и с подкрученными маленькими усиками, желая хоть отчасти походить на «автора Санина», он старался придавать фатоватый оттенок, что, однако, ему мало удавалось, потому что на самом деле Арцыбашев совсем не был фатом. Ходил всегда в коротенькой студенческой косоворотке, студенческих форменных рейтузах и смазных сапогах, хотя никогда студентом не был, а учился в училище живописи, намереваясь сделаться художником».
После «Санина» Арцыбашев схватился за тему суицида. Роман «У последней черты» так и тянет переименовать в «Клуб самоубийств». Арцыбашев описал семерых суицидников из интеллигенции. Снова вспыхнула полемика, посыпались тиражи, но выхлоп был заметно тише, нежели в случае с «Саниным».
Литература вообще давала денег меньше, чем драматургия, потому следующий успех Арцыбашев начал искать в театре. Пьесы «Ревность» и «Закон дикаря» снова вывели его в топ писателей. Они ставились по всей России, были экранизированы.
Революцию 1917 года Арцыбашев не принял. Его перестали издавать, отбрасывая в реликты прошлого.
Как ни странно, у Арцыбашева были шансы на второе дыхание. С НЭПом проблема пола вновь начала русское общество волновать, появились советские «порнографы» и «воспеватели самоубийств» вроде (забытого ныне более прочно, чем Арцыбашев) писателя Сергея Малашкина. Но Арцыбашев к тому времени переместился в Польшу, где занял непримиримую позицию врага СССР. В этом качестве он вполне ожидаемо удостоился похвал до этого саркастично к нему настроенных Гиппиус, Куприна и прочих белоэмигрантов. Симптоматично, однако, что переиздать скандальные свои произведения Арцыбашев не мог не только в СССР, за границей тоже. Интерес к ним был потерян.
Умер писатель в Варшаве.
Как отреагировали на хулимой им Родине, я уже сказал выше.
Уважаемые читатели! Предлагая Вашему вниманию очерк о творчестве Михаила Арцыбашева, обращаю Ваше внимание, прежде всего на то, что надо по новому взглянуть на творчество этого самобытного русского писателя, незаслуженно вычеркнутого из поля зрения читающей и думающей публики.
Приближается сотая годовщина со дня октябрьского переворота 1917 года. Это повод для того, чтобы прочитать произведения многих русских писателей не только эмигрировавших из России, но и писателей 20-х годов, творивших в первые годы советской власти. Это особая литература, в корне отличающаяся от литературы последующих годов.
Организаторов сайта Проза.ру, прошу поддержать эту инициативу, если вдруг возникнет вокруг этой проблемы какая либо дискуссия. Владимир ГОЛДИН
О ТВОРЧЕСТВЕ МИХАИЛА АРЦЫБАШЕВА, или к 110-летию появления на литературном поле Владимира Петровича Санина.
Кто такой Санин и откуда он взялся? Это не праздный вопрос. Действительно, откуда? Если «Приехал он к вечеру и так спокойно вошёл в комнату, как будто вышел из неё пять минут тому назад». При этом в поле зрения читателя он представлен как человек уже со сложившимся характером, который «под влиянием первых столкновений с людьми и природой слагается», то есть Владимир Санин сформировался, как личность «вне семьи».
Интрига в романе Арцыбашева «Санин» заложена с первой страницы. Этой интригой, как бациллой, уже заражен читатель и самые близкие родственники героя: мать, Мария Ивановна и сестра Лида. Восторженность восприятия героя после первых признаний Санина близким людям начинает гаснуть, затем переходит в настороженность и, наконец, в разочарование.
Перед читателем вырисовывается человек неопределённых занятий с неопределёнными установками на перспективу жизни. Выражаясь современным языком Санин – это бомж, ленивый человек, стремящийся жить за чужой счёт. На протяжении всего романа он только дважды был замечен в том, что «с самого утра возился над клумбами».
Сестра Лида после беседы с братом приходит к выводу, что «общей идеи в его жизни не было, никого он не ненавидел и ни за кого не страдал». Так может быть Санин такой позёр только в кругу своей семьи? Однако – нет. Он с таким же апломбом ерничает в разговоре со своим гимназическим товарищем Новиковым, с офицерами: Зарудиным и Тинаровым.
Возникает вопрос: «Зачем же приехал Санин после длительного отсутствия, в родные пенаты?» Отдохнуть от бродяжничества? – пожить сытой жизнью в кругу семьи? – побороться за наследство с сестрой после кончины стареющей матери. Зачем же он всё-таки приехал в этот утопающий в зелени уездный городок, где обитатели его страдают постоянно от скуки.
Но вот в зелёный уютный городок приезжает ещё один литературный герой романа Арцыбашева – Юрий Николаевич Сварожич. Этого литературного персонажа в городке и в семье уже ожидали. Он не свалился, как снег на голову. И его приезд вполне понятен, как родителям, так и читателям романа. Причина приезда в городок Юрия Сварожича вполне банальна для времени, когда создавался роман.
Далее фабула романа разворачивается вокруг этих двух главных героев: Владимира Санина и Юрия Сварожича и соответственно сопровождающих по страницам романа их лиц.
У обоих героев романа есть общие факты биографии, оба они занимались политической борьбой, состояли в партиях. Но если Санин бросил политику, поскольку она ему надоела, то Сварожич в этой политической борьбе, с его слов, достиг определённых успехов и даже входил в число вождей, но по каким-то причинам был отлучён от этой деятельности.
Общим для этих литературных героев было ещё то, что оба они имели сестер. Девиц молодых, красивых, с легким девичьим станом, которым девушки ловко пользовались для привлечения к своим особам внимания окружающих их молодых людей мужского пола.
Вокруг сестры Санина – Лидии Петровны вращаются безответно влюблённый Новиков и офицеры, с одним из них Зарудиным, Лида откровенно флиртует. Сестра Юрия Сварожича – Людмила, которую все в городе звали Лялей, влюблена в Рязанцева, здесь любовь на первый взгляд, кажется, взаимной.
Все литературные герои Арцыбашева, за исключением некоторых, физически, подчёркиваем физически, молоды, красивы, привлекательны.
После поездки молодых людей на природу события в романе начинают приобретать узлы симпатий и противостояний, а у некоторых героев романа даже произошел полный переворот в жизненном курсе.
Лида Санина не смогла сдержать природных внутренних сил и пала в «бездну любопытного желания», и, почувствовав после этого свою зависимость от этого глупого и пустого офицера Зарудина, храбрилась перед собой и успокаивала себя, что «Все это пустяки. Захотела и отдалась. ». Храбрилась до тех пор, пока не почувствовала, что беременна.
Владимир Санин, который постоянно за всеми внимательно следил и был в курсе всех происходящих событий, словами и жестами давал понять сестре, что он не прочь с ней переспать.
Юрий Сварожич начал метаться в мыслях между привлёкшей его внимание и сердце Зинаидой Карсавиной и воспоминаниями о своей прошлой партийной деятельности. Его одновременно обуревала «жестокая жажда лишить её чистоты и невинности» и «ехать в Петербург, возобновить сношения с партией и броситься очертя голову на смерть». Но Юрий, как представитель русской интеллигенции средней руки во всем был непоследователен, его мысли были всегда скорей мыслями о намерениях, которые на поверхности поступков заканчивались колебаниями и отступлениями от прекрасно выстроенных в голове планов.
Санина также привлекла высокая полная грудь Карсавиной, но Санин не страдал о Карсавиной, а продолжал смеяться над всеми и сошёлся на почве цинизма и водки с Ивановым, который угощал ей нового товарища.
Однако молодые люди не только отдыхают, но стремятся быть полезными обществу, пекутся о благе народа, для чего устраивают плохо подготовленные и нудные громкие чтения в городском училище.
На этом фоне опыт революционной деятельности и даже, как члена партийного комитета, Сварожича, приобретает особое значение в глазах местной молодежи. На этой почве ещё глубже укрепляются зарождающиеся любовные отношения между Сварожичем и Карсавиной.
В это время, когда компания молодых людей играет в революцию, влюбляется и увлекается сама собой, образ Санина как бы уходит на второй план, и все события в основном вращаются вокруг Сварожича.
Но вот кружок молодых людей, который сложился во время загородной прогулки, начинает рассыпаться. Умирает Семенов, тяжело болевший, неизлечимой в те годы чахоткой. Сотоварищи Семенова по-разному переживают этот факт. Это событие становится темой разговора в компании, собравшейся за столом, накрытым водкой и несложными закусками, с целью помянуть усопшего. В ходе беседы автор романа мелкими штрихами раскрывает внутренне психологическое состояние героев, отношения их друг к другу, это не возможно коротко передать в статье, это нужно внимательно читать с карандашом в руках.
Естественно главное внимание отведено Санину и Сварожичу. Речь зашла о жизни и смерти. Сварожич приходит к выводу: «Умру и я… умру, и по мне так же будут ходить и думать то же, что я думаю теперь… Да, надо, пока ещё не поздно, жить и жить. Хорошо жить, так жить, чтобы не пропадал даром ни один момент моей жизни… А как это сделать?»
Сварожич хочет прожить жизнь достойно, но только не знает, как это сделать. Но разве в русской литературе подобный вопрос не поднимал никто до Арцыбашева? Конечно, поднимали и Горький, и Леонид Андреев, Чехов, Бунин и многие другие, не говоря уж о Герцене и Тургеневе. Особенно категорично заявил о цели жизни продолжатель дела Сварожича Павел Корчагин, но это уже литература другого политического строя и автора другой эпохи.
Философия Санина, как индивида, действительно верна: человек, потерявший желания, теряет жизнь. Но с позиций жизни индивида в обществе, философия Санина неприемлема, опасна многими трагическими последствиями для отдельного индивида и общества в целом.
Вот такими, независимыми от общества взглядами отличаются литературные герои писателя Арцыбашева, от взглядов его коллег по перу, как современников, так и предшественников. Один из них, Санин, откровенно придерживается взглядов эгоистических сиюминутных желаний. Второй, Сварожич, человек половинчатых поступков и взглядов. Он одновременно носитель, сложившихся в обществе предыдущих поколений морали, которые он отрицает, но оторваться от них не может и сторонник новых веяний жизни. Этот дуализм в мыслях и поступках был присущ многим представителям социал-демократии начала двадцатого века.
Вторым пунктом, усилившим сюжет романа, была мужская встреча в доме офицера Зарудина. Мужчины пили водку, играли в карты, вели беседы о женщинах. Каждого из присутствующих одолевали мысли соответствующие их пониманию жизни и женщины, при этом Новиков страстно ненавидел и ревновал Зарудина к Лизе Саниной. Одновременно каждый из присутствующих в кампании почему-то считал себя более умным, чем его собеседник.
Разговор на повышенных тонах между Зарудиным и Саниной, конечно, закончился тем, что женщина обвинила мужчину во всех тяжких грехах её «интересного положения».
Всю эту сцену подслушивал и наблюдал Владимир Санин. Санин предотвращает самоубийство сестры, наставляет её на путь истинный, согласно своей теории «желаний». Примиряет её с Новиковым, заранее зная, что в отношениях между Новиковым и Саниной не может быть глубоких искренних отношений. Но так живут многие.
В это время «Юрий Сварожич, вместе с Шафровым, занимались политикой, кружками самообразования и чтением новейших книг, воображал, что именно в этом его настоящая жизнь и в этом – разрешение и успокоение всех его тревог и сомнений».
Но сколько бы он ни читал, в его жизни не было огня, до тех пор пока он не чувствовал, что влюблен в женщину. Сварожич продолжал разжигать огонь любви в своей душе и одновременно гасил его, называя поцелуи пошлостью. В этом самоанализе Сварожич искал идеал и людей, ради которых можно было бы пожертвовать своей жизнью. Но не находил ни людей, ни идеал и сделал первую неудачную попытку самоубийства.
Миросозерцание не теория жизни, а только настроение отдельной человеческой личности, и при том до тех пор изменяющееся, пока у человека ещё жива душа»… События в романе развиваются стремительно. Зарудин, по-видимому, не совсем осознал своё положение в отношениях с Лизой Саниной после того как она дала ему полных отказ и назвала его «скотиной», но офицерская бравада, стремление показать себя на фоне прекрасной Саниной петербургскому ловеласу затмили его рассудок.
Естественно, появление в доме Саниных Зарудина и его сопровождающего Волошина было встречено негативно. Но воспитание требовало вежливого обращения с гостями со стороны хозяев дома. Не сдержанный и поступающий во всех случаях Санин, в конце концов, не выдержал и соответственно своим понятиям прервал эту лживую встречу и самым решительным образом потребовал Зарудина и его сопровождающего покинуть дом Саниных.
Зарудин воспринял поступок Санина, как оскорбление офицерской чести. Прислал секундантов к нему с вызовом на дуэль. Однако Санин не хотел убивать Зарудина и не хотел рисковать своей жизнью. Санин отказался от дуэли, и одновременно через парламентёров просил передать офицеру, что он «дурак». Конфликт получил развитие, и быстро нашел своё продолжение.
В этот же вечер, после драки Савин посетил уединенное жилище Соловейчика. Человека неустоявшейся психики, ищущего смысл жизни то в организации революционных кружков, то в христианстве. Соловейчика постоянно мучил вопрос: «Для чего же живёт человек?» Санин не пытается успокоить Соловейчика, и не пытается разъяснить ему смысл жизни. Напротив, он говорит ему: «Жить надо только тому, кто в самой жизни видит уже приятное. А страдающим – лучше умереть».
Контраст характеров и отношений к жизни Санина и Сварожича особенно ярко прорисованы Арцыбашевым в заключительных главах романа.
Сварожич так и не решился на связь с любимой женщиной Зинаидой Карсавиной. Сомнения и надежды разрывали его разжиженные мозги между революцией и женщиной. Он так и не решил для себя эту проблему, измучившись в конец в мыслях о революции и женщине, Сварожич решился ещё раз на самоубийство, но на этот раз русская рулетка отказала ему, прозвучал настоящий выстрел. Крики Сварожича о помощи были запоздалыми.
Санину судьба подарила встречу с Карсавиной в тёплую летнюю ночь. В лодке посреди реки соприкоснулись два молодых полных сексуальных сил и желаний тела, два симпатизирующих друг другу человека слились в поцелуе и не любя друг друга переплелись в желании.
Этим заканчивается роман. Санин покидает цветущий, но уже покрывшийся осенним многоцветным увяданием уютный городок. Зачем и откуда он приезжал сюда, автор так и не раскрыл перед читателем этой тайны. Зачем я так подробно остановился на содержании романа?
Во-первых, потому, что так легче рассуждать о достоинствах и загадках романа с читателем в дальнейшем. Во-вторых, многие не читали романа, т.к. он долгие годы был запрещен. В-третьих, для многих читателей старшего поколения одно упоминание имени Санина вызывало страх. Боязнь нарушить советский цензурный запрет, страх перед наказанием за идеологическую не последовательность перед партийным бюро любого уровня. Может быть, эта рецензия поможет им отказаться от застоявшихся стереотипов.
«Санина» восторженно приняла молодежь, имя Арцыбашева стало более популярным, чем имя Максима Горького, Леонида Андреева, потерявших к этому времени значительный интерес среди читающей публики.
Роман Арцыбашева «Санин» практически стал программой для всего последующего творческого пути писателя. В романе были фактически подняты все проблемы, которые в последующей его литературной деятельности нашли свое более глубокое развитие. По меткому выражению литературного критика В. Львова-Рогачевского «В 1907 и 1908 годах Санин заслонил М. Арцыбашева. Казалось, не М. Арцыбашев написал Санина, а Санин написал Арцыбашева, Санин сотворил автора по образу своему и подобью».
О «Санине» писали книги, статьи, заметки, имя автора повторялось по случаю и без. Писали все: признанные литературные авторитеты, профессиональные литературные критики, читатели. Одни писали о моральной стороне характера Санина, другие о здоровом индивидуализме, о смысле жизни, то есть о том, чего касался автор романа, что его интересовало. Четвертые искали истоки среды, откуда мог появиться Санин.
Но объединяло все эти рецензии, отзывы и отклики всеобщее осуждение главного героя романа, а попутно и самого автора.
Критика романа «Санин» и его автора была настолько плотной и густой, а отношение среди читающей публики к автору такое негативное, в дореволюционное и особенно после революции 1917 года, что одно упоминание фамилии писателя сразу ассоциировалось с сгустком всей этой литературной критики и вместило в себя какое-то не понятное, ничем не обоснованное страшное слово – «арцыбашевщина».
Когда я однажды предложил на одном литературном собрании выступить с сообщением о творчестве писателя Арцыбашева, то получил отказ: «Ну, ты даёшь, нам ещё не хватало «арцыбашевщины». На мой уточняющий вопрос: «А собственно в чем причина такого негативного отношения к известному русскому писателю?» Последовал ответ: «А что говорить, и так всё ясно». На этом интерес у литераторов к творчеству интересного коллеги был исчерпан. Старшее поколение из советского периода живет стереотипами прошлого. Молодое поколение мало читает, особенно крупные произведения.
Зинаида Гиппиус и Вацлав Воровский писали, что Санин вырос из Тургеневского Базарова. Воровский даже утверждал, что Базаров списан Тургеневым с конкретного лица, в то время как Санин – это надуманный Арцыбашевым реально никогда не существовавший литературный герой: «Санин социально иррационален и относится к типу ненужных, лишних людей».
Вот так рассуждали литературные критики начала 20-х годов XX столетия. Ну, а если задуматься, откуда мог Арцыбашев почерпнуть мысли для своего главного героя романа, об устаревшей морали, индивидуализме и неограниченных желаниях? И здесь мысль сразу натыкается на Маркиза де Сада, его герой Дольмансе заявляет: «Стыд – это дряхлая добродетель». Но знающий историю литературы читатель воскликнет, позвольте: «Маркиз был запрещен к изданию более двухсот лет, и его «Диалоги священника с умирающим» впервые были, опубликовали в 1926 году, то есть почти после смерти Арцыбашева. Арцыбашев не мог читать Маркиза де Сада, он мог быть о нем лишь наслышан. Значит, характер Санина Арцыбашев списывал с кого-то другого, его теоретические установки явно витали в тогдашнем обществе. Однако многое, что было присуще Санину надо искать и в биографии самого автора.
Многие современники писателя удивлялись, почему он так много писал о самоубийствах и убийствах («Санин», «У последней черты», «Подпрапорщик Гололобов»), о взаимоотношениях мужчины и женщины («Женщина, стоящая посреди»), где истоки созданных героев в этих и других произведениях?
Скиталец писал: «Молодежь увлекалась Арцыбашевым, этой новой тогда знаменитостью: думали, что в «Санине» решается вопрос об «освобождении женщины», что автор вывел там самого себя, как нового «героя нашего времени», рокового красавца и победителя сердец. На самом же деле Арцыбашев только мечтал походить на своего героя, но никогда не был им в жизни.
По внешности это был маленького роста чахоточный молодой человек, которому на почве туберкулеза когда-то была сделана трепанация черепа, наделившая его большим физическим недостатком – неизлечимой глухотой и неприятно звучавшим, несколько гнусавым голосом. Физически обиженный природой и вместе одарённый духовно, болезненно самолюбивый и несчастливый в личной жизни, он, вероятно, уже вследствие своих природных данных был всегда склонен к пессимизму… Таков был в «жизни» известный в своё время писатель Арцыбашев, автор «Санина», больной и несчастный человек».
Оставим эту оценку на совести Скитальца, но она нам в какой-то степени помогла понять взгляды Арцыбашева на убийства, самоубийства (Арцыбашев сам стрелялся и ему знакомы все перипетии переживаний самострела), отношений между мужчиной и женщиной. Поэтому не случайно В. Львов-Рогаческий утверждал, что «Санин» родился из Гололобова.
То есть Горький признает определённый тип людей, который сложился в послереволюционный период в России и это признание делает роман Арцыбашева действительно литературным событием, а автора ставит в ряд, который сумел обобщить и показать именно тип людей определенного периода. Это интересный факт.
Но, с другой стороны, Горький не показывает, откуда, как и почему появился этот тип людей, кто подготовил, взрастил этот тип, а значит, не показал корней возникновения Санина. В те годы никто не мог этого раскрыть, так как после революции прошло очень мало времени (лицом к лицу, лица не увидать…), а с другой стороны многим было невыгодно вскрывать истинных героев поражения революции. Горький сам был адептом этого движения, перечислял суммы из литературных гонораров в пользу партии большевиков и был делегатом седьмого Лондонского съезда РСДРП (б).
В статье «Беседа с молодыми ударниками, вошедшими в литературу», опубликованной в 1931 году, Горький уже не может ничего сказать положительного об Арцыбашеве, поскольку всё его творчество запрещено в СССР, а сам Горький превращен в икону «пролетарского писателя», поэтому его высказывание практически остается неизменным: «После первой революции этот человек, очень шумный, крикливый, принимавший участие в революции, превратился в Санина (герой Арцыбашева), человека внутренне пустого, голого, который живет только чувственными эмоциями. Это уже крайняя степень такого индивидуализма, который превратился в полный анархизм, когда человек стал почти животным».
Но вопрос, откуда взялся Санин? – остается открытым. Тем более интрига усиливается тем, что «не долго думая, Санин сошел на подножку поезда и, махнув рукой на свой пустой чемодан, спрыгнул на землю. С грохотом и свистом промелькнул мимо поезд, земля выскочила из-под ног, и Санин упал на мокрый песок насыпи. Красный задний фонарь был уже далеко, когда Санин поднялся, смеясь сам себе».
Но вот мнение Викентия Вересаева высказанное в его «Воспоминаниях» заставляет задуматься: «Любимым «гвоздем» для них был Арцыбашев (поклонникам Санина), порнографические романы его были полны самого разнузданного оплевания жизни и революции».
Те же отдыхающие молодые люди в кругу своих семей, потребляющие родительскую пищу, пользующиеся трудом прислуги, и рассуждающие при этом о «благе народа» и революции (см. мой очерк о творчестве Вересаева).
Но на этом заканчивается сходство и начинается разный подход к революции и революционерам в творчестве Арцыбашева и Вересаева.
У Арцыбашева, рассматривается начальный период зарождения революционных кружков («Санин»), непреднамеренный вход в революцию закрученного стихией дежурного станции Анисимова («Кровавое пятно»), или учителя Людвига Андерсена («Революционер»).
Революционеры Арцыбашева живые люди, жаждущие действия, сомневающиеся в жизни и в своих поступках. Много думающие о смысле жизни, революционной борьбе о её целях, задачах и смысле. Герои Арцыбашева видят тупики этой революционной борьбы, разочаровываются в ней и не могут выйти из неё. Жизнь революционеров теряет смысл, они не видят выхода из неё. Борьба для них становится фетишем: борьба ради борьбы, как для деятелей культуры: искусство для искусства.
Здесь необходимо обратить внимание на некоторые исторические факты, которые, по-видимому, не были известны Арцыбашеву в силу его антипартийной настроенности. Вся российская партийно-революционная деятельность начиналась с всевозможных кружков по изучению марксистской теории. Основоположниками таких кружков были выходцы из средних слоёв русской интеллигенции. Однако к 1905 году правящая верхушка социал-демократии повела дело на раскол этой партии. Появились, так называемые меньшевики и большевики, которые в большинстве в такой громадной стране, как Россия никогда не были. Большевики взяли курс опоры на пролетариат, как малограмотную, легко поддающуюся пропаганде, способную к жестким методам борьбы, часть российского общества. Повсеместно в местных партийных организациях проводилась политика вытеснения таких революционных деятелей как арцыбашевский Юрий Сварожич. Борьба внутри партии была жестокая и непримиримая, суть которой многие в провинциальных комитетах не понимали и не принимали. Всё это проходило и в момент подготовки революции 1905 года и в ходе её. Многие члены социал-демократии фракции большевиков покинули её, перешли в ряды меньшевиков, эсеров, анархистов. Вот где скрывалась одна из причин такого разочарования интеллигенции в революции 1905 года. Об этом в нашей художественной и исторической литературе до сегодняшнего дня не говорят открыто.
Об этом писал Арцыбашев в романе «Санин» и в последующих рассказах, посвященных проблемам революции. Арцыбашев, освещал деятельность своих героев-революционеров, можно сказать, как сторонний наблюдатель.
Вересаев же изучал и знал революционную жизнь из первых рук. Настоящая фамилия Вересаева – Смидович. Одна из родственных ветвей Вересаева-Смидович была тесно связана с самим Ульяновым-Лениным.
Вересаев знал из первых рук все направления развития политической стратегии большевиков, поэтому у него главный герой-революционер – рабочий. Вересаев и Арцыбашев отличались от других писателей честностью в описании происходящих общественных процессов, об этом они заявляли сами, об этом говорили их современники.
Людское общество многолико, а не однообразно, как нас приучали его воспринимать. Это общество и события, происходящие в нем, донесли до читателей современников и нас, как читателей будущего эти великие авторы. Но каждый со своих позиций.
Один из них – Арцыбашев, не принял революцию 1905 года, как и последующую, он видел иррациональную сторону революции и показывал её негативные стороны. Вересаев – принял революцию, но продолжал писать правду о революции и революционерах. Доказательство тому – романы «В тупике» и «Сёстры».
В 20-х годах романы Вересаева и всё творчество Арцыбашева запретили к изданию. Они вернулись к читателю только в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ столетия.
Так откуда же появился этот загадочный Санин? После прочтения многих произведений Арцыбашева, их анализа можно с уверенностью утверждать, что такие герои как Санин и Сварожич появились не случайно и ниоткуда. Эти герои порождение меняющейся экономической, политической и общественной жизни России, это герои, порожденные революционным движением, партийной дисциплиной и необузданной всё пожирающей классовой борьбой.
Не мог в такой обстановке затеряться в степях такой человек как Санин, он появился в условиях новой революции. Одним из первых заметил появление таких героев Александр Блок в поэме «Двенадцать». Леонид Андреев в своих статьях и рассказах, а дальше образовался целый литературный поток о переродившемся Санине в большевика.
Разве могли большевики оставить такого противника без внимания? Для них он навсегда остался порнографическим, антисоветским писателем эмигрантом, особенно после публикации такого футуристического предсказательного рассказа «Под Солнцем». Где Арцыбашев писал: «Восстал, наконец, могучий, охваченный энтузиазмом пролетариат всего мира. Ему нечего было терять, кроме своих цепей, а впереди перед ним лежал весь мир, переполненный богатствами, накопленными в течение столетий жадной и трудолюбивой буржуазией». Как это напоминает первые годы советской власти, и что мы видим каждый день по телевизору с Киевского майдана.
С годами к творчеству Арцыбашева стало меняться отношение и среди его бывших коллег. Со временем и Максим Горький изменил мнение к Арцыбашеву, но он уже не мог ничего сделать для восстановления его громкого, когда имени. Меняются времена, меняются взгляды. Одно из таких мнений хотелось бы привести в этой статье. Зинаида Гиппиус в статье «По Арцыбашеву», опубликованной в 1925 году, пришла к выводу: «… Следует дать совет, добрый, хороший: живите не по Санину и, Боже сохрани, не по Горькому: живите по Арцыбашеву!»
Как жить? – каждый выбирает свой путь.
Но хотелось бы обратить внимание читателей ещё на одну сторону в творчество писателя Арцыбашева – это был великий лирик, поэт-пейзажист. Почти любая глава в романе «Санин», как и многие абзацы в рассказах начинались и заканчивались пейзажными зарисовками. Многие не любят читать о природе, но задумайтесь, ведь все времена нашей жизни свершаются во времена года. Разве можно не любить природу после таких слов: «Лес молчал, и светляки тихо светились в траве, и было тяжело дышать от счастливого, проникающего все тело, бесконечно сладкого напряжения».
