асадов мне так всегда хотелось верить в бога
Мне так всегда хотелось верить в Бога!
Мне так всегда хотелось верить в Бога!
Ведь с верой легче все одолевать:
Болезни, зло, и если молвить строго,
То в смертный час и душу отдавать…
В церквах с покрытых золотом икон,
Сквозь блеск свечей и ладан благовонный
В сияньи нимба всемогущий ОН
Взирал на мир печальный и спокойный.
И вот, кого ОН сердцем погружал
В святую веру с лучезарным звоном,
Торжественно и мудро объяснял,
Что мир по Божьим движется законам.
В Его руце, как стебельки травы, —
Все наши судьбы, доли и недоли.
Недаром даже волос с головы
Упасть не может без Господней воли!
А если так, то я хочу понять
Первопричину множества событий:
Стихий, и войн, и радостных открытий,
И как приходят зло и благодать?
И в жажде знать все то, что не постиг,
Я так далёк от всякого кощунства,
Что было б, право, попросту безумство
Подумать так хотя бы и на миг.
Он создал весь наш мир. А после всех —
Адама с Евой, как венец созданья.
Но, как гласит Священное писанье,
Изгнал их вон за первородный грех.
Но если грех так тягостен Ему,
Зачем ОН сам их создал разнополыми
И поселил потом в Эдеме голыми?
Я не шучу, я просто не пойму.
А яблоко в зелено-райской куще?
Миф про него — наивней, чем дитя.
Ведь ОН же всеблагой и всемогущий,
Все знающий вперёд и вездесущий
И мог все зло предотвратить шутя.
И вновь и вновь я с жаром повторяю,
Что здесь кощунства не было и нет.
Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю
Поверить сердцем в негасимый свет.
Мне говорят: — Не рвись быть слишком умным,
Пей веру из Божественной реки. —
Но как, скажите, веровать бездумно?
И можно ль верить смыслу вопреки?
Ведь если это правда, что вокруг
Все происходит по Господней воле,
Тогда откуда в мире столько мук
И столько горя в человечьей доле?
Когда нас всех военный смерч хлестал
И люди кров и головы теряли,
И гибли дети в том жестоком шквале,
А ОН все видел? Знал и позволял?
Ведь «Волос просто так не упадёт…»
А тут-то разве мелочь? Разве волос?
Сама земля порой кричала в голос
И корчился от муки небосвод.
Слова, что это — кара за грехи,
Кого всерьёз, скажите, убедили?
Ну хорошо, пусть взрослые плохи,
Хоть и средь них есть честны и тихи,
А дети? Чем же дети нагрешили?
Кто допускал к насилью палачей?
В чью пользу было дьявольское сальдо,
Когда сжигали заживо детей
В печах Треблинки или Бухенвальда?!
И я готов, сто раз готов припасть
К ногам того мудрейшего святого,
Кто объяснит мне честно и толково,
Как понимать Божественную власть?
Любовь небес и — мука человечья.
Зло попирает грубо благодать.
Ведь тут же явно есть противоречье,
Ну как его осмыслить и понять?
Да вот хоть я. Что совершал я прежде?
Какие были у меня грехи?
Учился, дрался, сочинял стихи,
Порой курил с ребятами в подъезде.
Когда ж потом в трагическую дату
Фашизм занёс над Родиною меч,
Я честно встал, чтоб это зло пресечь,
И в этом был священный долг солдата.
А если так, и без Всевышней воли
И волос с головы не упадёт,
За что тогда в тот беспощадный год
Была дана мне вот такая доля?
Свалиться в двадцать в чёрные лишенья,
А в небе — все спокойны и глухи,
Скажите, за какие преступленья?
И за какие смертные грехи?!
Да, раз выходит, что без Высшей воли
Не упадёт и волос с головы,
То тут права одна лишь мысль, увы,
Одна из двух. Одна из двух, не боле:
ОН добр, но слаб и словно бы воздушен
И защитить не в силах никого.
Или жесток, суров и равнодушен,
И уповать нелепо на Него!
Я в Бога так уверовать мечтаю
И до сих пор надежду берегу.
Но там, где суть вещей не понимаю —
Бездумно верить просто не могу.
И если с сердца кто-то снимет гири
И обрету я мир и тишину,
Я стану самым верующим в мире
И с веры той вовеки не сверну!
Эдуард Асадов: «Мне так всегда хотелось верить в Бога»
Эдуард Асадов – честный и искренний поэт, пытающийся разобраться в религиозных вопросах. Однако богоборческие мотивы в его творчестве нередко продиктованы эмоциями. Ему немало пришлось хлебнуть горя на войне Отечественной и духовно-нравственной, но не хочется думать, что эти войны инвалидизировали его настолько, что он, наряду со слепотой физической стал слепцом духовным. Он откровенно ставит вопросы, адресуя их даже непосредственно Богу, ищет «козлов отпущения», виновных в международных драках, называемых войнами, в массовых истреблениях узников концлагерей, в том числе и детей. Подчас он спрашивает: за что ему выпал такой тяжёлый житейский крест болезни? Ведь, как будто больших грехов он не совершал… И тут же признаётся, что даже в аду он потребует, чтобы ему скостили все грехи. Так, значит, они всё-таки были? Но на каком основании поэт претендует на амнистию? На основании справки об инвалидности, полученной в боях с фашистскими захватчиками? Оказывается, нет. К нему, по его мнению, должен был явиться Ангел, который бы воочию убедил его в бытии Бога.
И коли меня хоть на год в ад
Вдруг пошлют по высшему приказу,
Я скажу: — Пусть мне грехи скостят!
Ибо ангел, хоть высок и свят,
Но ко мне он, как в забытый сад,
Так вовек и не пришел ни разу!
Но возвратимся к публицистическому стихотворению Асадова «Мне так всегда хотелось верить в Бога!»
Мне так всегда хотелось верить в Бога!
Ведь с верой легче все одолевать:
Болезни, зло, и если молвить строго,
То в смертный час и душу отдавать.
Совершенно справедливое наблюдение, подтверждённое опытом многих умирающих с верой в Бога людей. Но дальше следует изображение не живого, а иконописного Бога, как продукта фантазии художников кисти или пера. Именно этого, антропоморфного Бога, созданного уже поэтическим воображением, Асадов подвергает критике за Его, как ему кажется, не совсем логичные действия.
В церквах с покрытых золотом икон,
Сквозь блеск свечей и ладан благовонный
В сиянье нимба всемогущий Он
Взирал на мир печальный и спокойный.
И тот, кого Он сердцем погружал
В святую веру с лучезарным звоном,
Торжественно и мудро объяснял,
Что мир по Божьим движется законам.
В Его руке, как стебельки травы, —
Все наши судьбы, доли и недоли.
Недаром даже волос с головы
Упасть не может без Господней воли.
А если так, то я хочу понять
Первопричину множества событий:
Стихий, и войн, и радостных открытий,
И как приходят зло и благодать?
Выдающийся поэт «серебряного века» Александр Блок, лауреат Нобелевской премии Борис Пастернак тоже стремились «дойти до самой сути» этих вопросов, и пришли к выводу, что дела Господни в высшей степени целесообразны. Лирик Эдуард Асадов пока сомневается в этом.
И в жажде знать все то, что не постиг,
Я так далек от всякого кощунства,
Что было б, право, попросту безумство
Подумать так хотя бы и на миг.
Он создал весь наш мир. А после всех —
Адама с Евой, как венец созданья.
Но, как гласит Священное писанье,
Изгнал их вон за первородный грех.
Но если грех так тягостен Ему,
Зачем Он сам их создал разнополыми
И поселил потом в Эдеме голыми?
Я не шучу, а просто не пойму.
А яблоко в зелено-райской куще?
Миф про него — наивней, чем дитя.
Ведь Он же всеблагой и всемогущий,
Все знающий вперед и вездесущий
И мог все зло предотвратить шутя.
Не думаю, что на столь наивные вопросы следует отвечать автору в серьёзном тоне. Тем более, что пресловутый «миф о яблоке», о котором он упоминает, наводит на мысль, что с библейским первоисточником Эдуард Асадов не совсем знаком. Может быть, потому, что лично прочитать текст Библии не может, а консультанты его извратили. Если я не прав, то пусть поэт укажет то место в библейской книге Бытия, где речь идёт о яблоках. Там сказано о плодах с «дерева познания добра и зла», и, думается, поэту как никому другому не следует толковать библейский рассказ столь примитивно и буквально. Здесь нужно видеть метафору и, таким образом, уяснить суть грехопадения наших прародителей.
Однако автор стихотворения продолжает отвергать все предполагаемые обвинения в кощунстве, и категорично настаивает на своей искренности.
И вновь и вновь я с жаром повторяю,
Что здесь кощунства не было и нет.
Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю
Поверить сердцем в негасимый свет.
Мне говорят: — Не рвись быть слишком умным,
Пей веру из божественной реки.
Но как, скажите, веровать бездумно?
И можно ль верить смыслу вопреки?
Ведь если это правда, что вокруг
Все происходит по Господней воле,
Тогда откуда в мире столько мук
И столько горя в человечьей доле?
Когда нас всех военный смерч хлестал,
И люди кров и головы теряли,
И гибли дети в том жестоком шквале,
А Он все видел? Знал и позволял?
Ведь «Волос просто так не упадет. »
А тут-то разве мелочь? Разве волос?
Сама земля порой кричала в голос
И корчился от муки небосвод.
Слова, что это — кара за грехи,
Кого всерьез, скажите, убедили?
Ну хорошо, пусть взрослые плохи,
Хоть и средь них есть честны и тихи,
А дети? Чем же дети нагрешили?
Кто допускал к насилью палачей?
В чью пользу было дьявольское сальдо,
Когда сжигали заживо детей
В печах Треблинки или Бухенвальда?!
Продолжим чтение асадовского стихотворения.
И я готов, сто раз готов припасть
К ногам того мудрейшего святого,
Кто объяснит мне честно и толково,
Как понимать Божественную власть?
Любовь небес и — мука человечья.
Зло попирает грубо благодать.
Ведь тут же явно есть противоречье,
Ну, как его осмыслить и понять?
Да вот хоть я. Что совершал я прежде?
Какие были у меня грехи?
Учился, дрался, сочинял стихи,
Порой курил с ребятами в подъезде.
Свалиться в двадцать в черные лишенья,
А в небе — все спокойны и глухи,
Скажите, за какие преступленья?
И за какие смертные грехи?!
Ещё одно стихотворение Эдуарда Асадова «Хочу понять» на мировоззренческую тему снова касается его непонимания Божественного Промысла.
Вот никак не пойму: почему, зачем
Божьим силам угоден лишь раб скорбящий,
Раб, повсюду о чем-то всегда молящий,
Уступающий в страхе всегда и всем?
Отчего возвеличен был в ранг святого
Тот, кто где-нибудь схимником век влачил,
Кто постами себя изнурял сурово
И в молитвах поклоны бессчетно бил?
Он не строил домов, не мостил дороги,
Он не сеял хлебов, не растил детей
И за чьи-либо горести и тревоги
Не платился в борьбе головой своей.
Он молился. Все правильно. Но молиться
Много легче, чем молотом в кузне бить,
Плавить сталь или сосны в тайге валить.
Нет, молиться — не в поте лица трудиться?
В стихотворении «Хочу понять» Эдуард Асадов пытается уразуметь подвижнический труд святых людей. Молитва ему представляется чем-то совершенно ненужным, по его мнению, противоположным строительству домов и выращиванью хлебов. И как тогда толковать слова великого поэта Александра Пушкина: «Мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв»? Как отнестись к стихотворению Михаила Лермонтова «Молитва», которое начинается так: «В минуту жизни трудную, теснится ль в сердце грусть, одну молитву чудную твержу я наизусть»?
Но в святые возвысили не того,
Кто весь век был в труде и соленой влаге,
А того, не свершившего ничего
И всю жизнь говорившего лишь о благе.
Увы, точно так же кое-кому стихоплётство представляется излишним. Не за то ли судили Иосифа Бродского, как тунеядца? Стихи, дорастающие до молитвы, являются вершинами человеческой культуры, и подвергать осуждению труд пророка и молитвенника так же глупо, как и труд поэта.
Читаем дальше.
И никак не могу я постичь душой,
Почему и в былом, и при нашем времени
Жизнь мерзавцев, как правило, — рай земной,
А порядочным — вечно щелчки по темени?!
И коль ведомо Богу всегда о том,
Что свершится у нас на земле заране,
Почему Он не грянет святым огнем
По жулью, подлецам и по всякой дряни?!
Комментарии 13
Но в теологии автор точно не силен.
О смысле зла в каждой религии есть подробнейшие раскладки.
Да, стихи хорошие. Но, по-моему, автор находится вообще в поиске смысла религии.
Как и я 
Читала, да, стихотворения образные, пронзительные.
Лена, восточная (сильно восточная) половина человечества тут бы не согласилась. Например, дзен буддисты))
Для них вообще не характерно мышление противоположностями.
Ну так это их право! Это же никто не может доказать, поэтому кто-то в это поверит, а кто-то нет! Я же не навязываю никому свою веру, просто делюсь знаниями, вдруг кому-то пригодится?
Никогда не считала Э. Асадова ПОЭТОМ и сейчас еще раз убедилась в этом. ( Спустя несколько десятилетий. ) На мой взгляд- человек несомненно ХОРОШИЙ, но не ПОЭТ. ( «Моралист», «рифмовальщик»,»популист-ремесленник»и т.д. )
Эти я опубликовала лишь с вызовом вопроса о смысле религии. Вопрос этот меня грызёт. «Ведь с Верой легче всё преодолевать»
И где тут вы увидели популизм?
Добротный советский поэт, полностью выдержанный в своей стилистике патриотического реализма.
Так можно и Твардовского обозвать ремесленником. И Ваншенкина Симоновым.
А кто не популисты тогда? Французские декаденты?
Безверие- неточное слово.
Каждый во что то верит- в демократию и прогресс, в победу коммунизма, в атеизм или райские кущи. У людей небольшой набор базовых мифов, мифологические конструкции- основа психики.
Ответьте, если получится)
Конечно, если очень хочется, то «чудес» можно наделать, чем и занимаются экстрасенсы, люди с очень натренерованной и наэлектризованной психикой.
Без стержня в душе тяжело. Должно быть нравственное равнение, нравственные законы.
За всё время существования мира образовалось столько религий, вера в которые, к сожалению, приводит к борьбе, к жестоким войнам, убийствам.
И конца этому не видно.
Люба, а зачем Вам чудеса?
«У Бога нет религии»
Эдуард Асадов Мне так всегда хотелось верить в Бога.
Мне так всегда хотелось верить в Бога! Ведь с верой легче все одолевать: Болезни, зло, и если молвить строго, То в смертный час и душу отдавать…
В церквах с покрытых золотом икон, Сквозь блеск свечей и ладан благовонный В сияньи нимба всемогущий ОН Взирал на мир печальный и спокойный.
И вот, кого ОН сердцем погружал В святую веру с лучезарным звоном, Торжественно и мудро объяснял, Что мир по Божьим движется законам.
В Его руце, как стебельки травы, — Все наши судьбы, доли и недоли. Недаром даже волос с головы Упасть не может без Господней воли!
А если так, то я хочу понять Первопричину множества событий: Стихий, и войн, и радостных открытий, И как приходят зло и благодать?
И в жажде знать все то, что не постиг, Я так далек от всякого кощунства, Что было б, право, попросту безумство Подумать так хотя бы и на миг.
Он создал весь наш мир. А после всех — Адама с Евой, как венец созданья. Но, как гласит Священное писанье, Изгнал их вон за первородный грех.
Но если грех так тягостен Ему, Зачем ОН сам их создал разнополыми И поселил потом в Эдеме голыми? Я не шучу, я просто не пойму.
А яблоко в зелено-райской куще? Миф про него — наивней, чем дитя. Ведь ОН же всеблагой и всемогущий, Все знающий вперед и вездесущий И мог все зло предотвратить шутя.
И вновь и вновь я с жаром повторяю, Что здесь кощунства не было и нет. Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю Поверить сердцем в негасимый свет.
Мне говорят: — Не рвись быть слишком умным, Пей веру из Божественной реки. — Но как, скажите, веровать бездумно? И можно ль верить смыслу вопреки?
Ведь если это правда, что вокруг Все происходит по Господней воле, Тогда откуда в мире столько мук И столько горя в человечьей доле?
Когда нас всех военный смерч хлестал И люди кров и головы теряли, И гибли дети в том жестоком шквале, А ОН все видел? Знал и позволял?
Ведь «Волос просто так не упадет. » А тут-то разве мелочь? Разве волос? Сама земля порой кричала в голос И корчился от муки небосвод.
Слова, что это — кара за грехи, Кого всерьез, скажите, убедили? Ну хорошо, пусть взрослые плохи, Хоть и средь них есть честны и тихи, А дети? Чем же дети нагрешили?
Кто допускал к насилью палачей? В чью пользу было дьявольское сальдо, Когда сжигали заживо детей В печах Треблинки или Бухенвальда?!
И я готов, сто раз готов припасть К ногам того мудрейшего святого, Кто объяснит мне честно и толково, Как понимать Божественную власть?
Любовь небес и — мука человечья. Зло попирает грубо благодать. Ведь тут же явно есть противоречье, Ну как его осмыслить и понять?
Да вот хоть я. Что совершал я прежде? Какие были у меня грехи? Учился, дрался, сочинял стихи, Порой курил с ребятами в полъезде.
Когда ж потом в трагическую дату Фашизм занес над Родиною меч, Я честно встал, чтоб это зло пресечь, И в этом был священный долг солдата.
А если так, и без Всевышней воли И волос с головы не упадет, За что тогда в тот беспощадный год Была дана мне вот такая доля?
Свалиться в двадцать в черные лишенья, А в небе — все спокойны и глухи, Скажите, за какие преступленья? И за какие смертные грехи?!
Да, раз выходит, что без Высшей воли Не упадет и волос с головы, То тут права одна лишь мысль, увы, Одна из двух. Одна из двух, не боле:
ОН добр, но слаб и словно бы воздушен И защитить не в силах никого. Или жесток, суров и равнодушен, И уповать нелепо на Него!
Я в Бога так уверовать мечтаю И до сих пор надежду берегу. Но там, где суть вещей не понимаю — Бездумно верить просто не могу.
И если с сердца кто-то снимет гири И обрету я мир и тишину, Я стану самым верующим в мире И с веры той вовеки не сверну!
Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:
Мне так всегда хотелось верить в Бога!
МНЕ ТАК ВСЕГДА ХОТЕЛОСЬ ВЕРИТЬ В БОГА.
Эдуард Асадов:
Мне так всегда хотелось верить в Бога!
Ведь с верой легче все одолевать:
Болезни, зло, и если молвить строго,
То в смертный час и душу отдавать.
В церквах с покрытых золотом икон,
Сквозь блеск свечей и ладан благовонный
В сияньи нимба всемогущий ОН
Взирал на мир печальный и спокойный.
И вот, кого ОН сердцем погружал
В святую веру с лучезарным звоном,
Торжественно и мудро объяснял,
Что мир по Божьим движется законам.
А если так, то я хочу понять
Первопричину множества событий:
Стихий, и войн, и радостных открытий,
И как приходят зло и благодать?
И в жажде знать все то, что не постиг,
Я так далек от всякого кощунства,
Что было б, право, попросту безумство
Подумать так хотя бы и на миг.
Но если грех так тягостен Ему,
Зачем ОН сам их создал разнополыми
И поселил потом в Эдеме голыми?
Я не шучу, я просто не пойму.
И вновь и вновь я с жаром повторяю,
Что здесь кощунства не было и нет.
Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю
Поверить сердцем в негасимый свет.
Ведь если это правда, что вокруг
Все происходит по Господней воле,
Тогда откуда в мире столько мук
И столько горя в человечьей доле?
Когда нас всех военный смерч хлестал
И люди кров и головы теряли,
И гибли дети в том жестоком шквале,
А ОН все видел? Знал и позволял?
Ведь «Волос просто так не упадет. »
А тут-то разве мелочь? Разве волос?
Сама земля порой кричала в голос
И корчился от муки небосвод.
Кто допускал к насилью палачей?
В чью пользу было дьявольское сальдо,
Когда сжигали заживо детей
В печах Треблинки или Бухенвальда?!
И я готов, сто раз готов припасть
К ногам того мудрейшего святого,
Кто объяснит мне честно и толково,
Как понимать Божественную власть?
Да вот хоть я. Что совершал я прежде?
Какие были у меня грехи?
Учился, дрался, сочинял стихи,
Порой курил с ребятами в полъезде.
Когда ж потом в трагическую дату
Фашизм занес над Родиною меч,
Я честно встал, чтоб это зло пресечь,
И в этом был священный долг солдата.
А если так, и без Всевышней воли
И волос с головы не упадет,
За что тогда в тот беспощадный год
Была дана мне вот такая доля?
Да, раз выходит, что без Высшей воли
Не упадет и волос с головы,
То тут права одна лишь мысль, увы,
Одна из двух. Одна из двух, не боле:
ОН добр, но слаб и словно бы воздушен
И защитить не в силах никого.
Или жесток, суров и равнодушен,
И уповать нелепо на Него!
И если с сердца кто-то снимет гири
И обрету я мир и тишину,
Я стану самым верующим в мире
И с веры той вовеки не сверну!
Эдуард Асадов
———————————
ВЕРУЮЩИЕ ПОЧЕМУ-ТО МОЛЧАТ. МОЛЧАТ ВЕРУЮЩИЕ!