бабушка а почему у тебя такое большое эго
Красная Шапочка
Жила-была маленькая девочка. Мать любила ее без памяти, а бабушка еще больше. Ко дню рождения внучки подарила ей бабушка красную шапочку. С тех пор девочка всюду в ней ходила. Соседи так про нее и говорили:
— Вот Красная Шапочка идет!
Как-то раз испекла мама пирожок и сказала дочке:
— Сходи-ка, Красная Шапочка, к бабушке, снеси ей пирожок и горшочек масла да узнай, здорова ли она.
Собралась Красная Шапочка и пошла к бабушке.
Идет она лесом, а навстречу ей — серый Волк.
— Куда ты идешь. Красная Шапочка? — спрашивает Волк.
— Иду к бабушке и несу ей пирожок и горшочек масла.
— А далеко живет твоя бабушка?
— Далеко, — отвечает Красная Шапочка. — Вон в той деревне, за мельницей, в первом домике с края.
— Ладно, — говорит Волк, — я тоже хочу проведать твою бабушку. Я по этой дороге пойду, а ты ступай по той. Посмотрим, кто из нас раньше придет.
Сказал это Волк и побежал, что было духу, по самой короткой дорожке.
А Красная Шапочка пошла по самой длинной дороге. Шла она не торопясь, по пути останавливалась, рвала цветы и собирала в букеты. Не успела она еще до мельницы дойти, а Волк уже прискакал к бабушкиному домику и стучится в дверь:
Тук-тук!
— Кто там? — спрашивает бабушка.
— Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, — отвечает Волк, — я к вам в гости пришла, пирожок принесла и горшочек масла.
А бабушка была в то время больна и лежала в постели. Она подумала, что это и в самом деле Красная Шапочка, и крикнула:
— Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется!
Волк дернул за веревочку — дверь и открылась.
Бросился Волк на бабушку и разом проглотил ее. Он был очень голоден, потому что три дня ничего не ел. Потом закрыл дверь, улегся на бабушкину постель и стал поджидать Красную Шапочку.
Скоро она пришла и постучалась:
Тук-тук!
— Кто там? — спрашивает Волк. А голос у него грубый, хриплый.
Красная Шапочка испугалась было, но потом подумала, что бабушка охрипла от простуды, и ответила:
— Это я, внучка ваша. Принесла вам пирожок и горшочек масла!
Волк откашлялся и сказал потоньше:
— Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется.
Красная Шапочка дернула за веревочку-дверь и открылась. Вошла девочка в домик, а Волк спрятался под одеяло и говорит:
— Положи-ка, внучка, пирожок на стол, горшочек на полку поставь, а сама приляг рядом со мной!
Красная Шапочка прилегла рядом с Волком и спрашивает:
— Бабушка, почему у вас такие большие руки?
— Это чтобы покрепче обнять тебя, дитя мое.
— Бабушка, почему у вас такие большие уши?
— Чтобы лучше слышать, дитя мое.
— Бабушка, почему у вас такие большие глаза?
— Чтобы лучше видеть, дитя мое.
— Бабушка, почему у вас такие большие зубы?
— А это чтоб скорее съесть тебя, дитя мое!
Не успела Красная Шапочка и охнуть, как Волк бросился на нее и проглотил.
Но, по счастью, в это время проходили мимо домика дровосеки с топорами на плечах. Услышали они шум, вбежали в домик и убили Волка. А потом распороли ему брюхо, и оттуда вышла Красная Шапочка, а за ней и бабушка — обе целые и невредимые.
Самовлюбленная бабушка
— бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?
— это чтобы лучше тебя видеть, внученька.
— а почему у тебя такие большие уши?
— это чтобы лучше тебя слышать.
— а почему у тебя такое большое эго?
— это чтобы лучше тебя.
-А почему у тебя такая большая борода?
— а почему у тебя такое большое это?
Бабушка, а зачем тебе такой большой хвост? Это не хвост, ответил Волк, и покраснел.
— Волк, а почему у тебя такие большие глаза?
— Потому что я КАКАЮ!
Блять, как такое в горячее попадает? Что ни день, то искромётнейшая шутка.
Серый Волк и Красная Шапочка. Мир, дружба, жвачка. и косплей
Привет! Сегодня покажу нашу версию известной сказки 😀
Этот косплей базируется на чудесном арте, однажды попавшемся мне на глаза. Там был такой изумительный хардкорный волк-байкер, что идея сильно запала мне в душу.
Снимали мы в парке, отдыхающие подходили фотографироваться. Мы не отказывали, после съёмок Красавицы и Чудовища, где тоже мужской образ сложный, были к этому готовы. Только в этот раз снимали уже в более прохладную погоду, потому что летом в костюме Чудовища Паше пришлось очень несладко в жару. Помню, он пригорюнился, сел на пенёк, а туристы, посещавшие усадьбу, подумали, что это выставочный образец. Подошли сфотографироваться и отпрыгнули, когда он пошевелился😀
И в этот раз процесс съемки немного затянулся из-за этого, но было весело.
Фотограф Алена Моган @alenamogan
Волк Павел Поляков
Грим Елена Модей
Кому интересны наши работы, мой Instagram @ann_shakhovskaya
За внимание спасибо! Хорошего настроения Вам!
P.S. Если бы сюда прикреплялась музыка, то я бы выбрала Powerwolf „Army of the Night“ или The Meteors „Little Red Riding Hood” 😊
Но могу сделать это только в видео, потому вот традиционное видео из гримерки.
И по традиции прикрепляю фото из жизни))) вне косплея
У психолога
Красная шапочка
Всегда считала Красную Шапочку очень страшной сказкой. Мало того, что маленькую девочку посылают через лес к бабушке одну, так ещё и дальше там что-то невообразимое происходит.
Та версия сказки которая осталась у меня в голове и которую я не так сильно боялась заключалась в том, что волк не съел бабушку, а просто её спрятал. Да и охотник не убивал волка, а всего лишь его прогнал.
Данная иллюстрация очень хорошо передаёт мои эмоции от этой сказки. Что-то мрачное, зловещее, где за каждой веткой поджидает опасность и чувствуется вечное присутствие ужаса-волка где-то рядом.
Средневековые убийцы, или о чем на самом деле сказка про Красную Шапочку?
Новое — хорошо забытое старое
Ранние христианские теоретики отрицали возможность существования адских тварей. Ещё Августин Блаженный, живший во второй половине IV — первой половине V века, в своём трактате «О граде Божьем» отмечал: силой наделять людей сверхъестественными способностями и качествами обладает только Бог. Дьявол же владеет лишь искусством лжи — он может навешать маловерным дуракам лапши на уши, заставив их поверить в свои магические способности. Проще говоря, такой изначальный лохотронщик, не более.
В 780-х годах Карл Великий издал указ, отменяющий старые пережитки, в число которых попала и вера в ведьм. Государь постановил, что женщины в тёмных рощах не колдуют, и вообще — на дворе уже без пяти минут IX век от Рождества Христова, а живём как будто при Аттиле. Теперь сожжение ведьмы считалось уголовным преступлением, приравненным — о, ужас — к убийству любого другого человека.
Нет, окончательно изжить сжигание ведьм и ведьмаков всё-таки не удалось. Другое дело, что теперь их дела рассматривались как типичные уголовные преступления простых смертных, которые, не обладая никакими способностями, поддались дьявольскому наущению и принялись творить разные непотребства.
Что касается оборотней, то ушлые византийцы вообще классифицировали ликантропию (мифическая болезнь, вызывающая метаморфозы, от которых больной превращается в оборотня) как психическое расстройство — очевидно, объясняя таким образом явление лунатизма. Павел с Эгины — греческий автор VII века, называл ликантропию острым проявлением меланхолии, а в качестве симптомов отмечал бледный вид, неосознанное блуждание по ночам и обилие ран на ногах — следствие множественных микротравм и падений, полученных в бессознательном состоянии.
Дошло до того, что в пору классического Средневековья оборотень превратился в положительного персонажа в искусстве — так, например, способностью «обращаться» в волка наделяли странствующих рыцарей из различных литературных произведений, чем подчёркивалась трагичность судьбы этих людей.
Но столетия спустя всё вдруг скатилось в трэш и кровавый угар. Почему? Как бы это смешно ни звучало, виной всему — относительная возрожденческая либерализация, вольнодумство и технический прогресс. Итальянские художники рисовали обнажённых женщин, образованцы в университетах деконструировали церковных авторов прошлого, и у каждой вшивой собаки теперь было собственное мнение по вопросам мироустройства.
Появление печати стало настоящей медиареволюцией — никогда прежде знание не распространялось так быстро и массово. А вместе со знанием по миру разносилась и ересь. Это стало катализатором для давно назревавшего церковного кризиса, и в октябре 1517 года бабахнуло от души. Университетский профессор богословия Мартин Лютер обнародовал свои 95 тезисов — напечатанных как раз на «гутенберговом» станке — и началась Реформация.
Впрочем, борьба за души европейских христиан началась куда раньше, да и как иначе, ведь церковь — тогда ещё единая — просто не могла не ответить на творящееся вокруг безобразие. Реакцией на вольнодумство и крамолу стал призыв бороться с любым инакомыслием, которое, с точки зрения святых отцов, шло прямиком от рогатого. Под это дело сразу вспомнили и о ведьмах, и об оборотнях, которые практически в один миг перестали быть чем-то мифическим и нереальным, и обрели в массовом сознании плоть и силы.
Зимой 1484 года папа издал буллу, в которой призывал всех добрых христиан забыть о различиях и шкурных интересах и объединиться с церковными демонологами и инквизиторами в борьбе против Сатаны и его войска — ведьм, колдунов, оборотней и прочей нечисти.
А спустя два года инквизитор из ордена доминиканцев по имени Генрих Крамер, он же Инститор, выпустил труд под хлёстким заголовком Malleus Maleficarum — «Молот ведьм».
Если церковные теологи предшествующих поколений отрицали реальность сверхъестественного, то Крамер ставил под вопрос реальность самой реальности. Любой элемент окружающей действительности отныне мог быть сатанинским мороком. Силы зла роились где-то поблизости и только ждали момента, чтобы себя проявить. Оборотни вновь жрали человечину, ведьмы летали на мётлах и наводили порчу. Причём Крамер всерьёз утверждал, что женщина по своей природе более предрасположена к колдовству, нежели мужчина. Хорошо, что в те времена не было феминисток — их он бы сжёг первыми.
Добропорядочных бюргеров, знать, да и многих церковников от такого обилия взаимоисключающих параграфов «разрывало» на части. Доходило до того, что некоторые приходы или мирские власти тех или иных областей саботировали охоту на ведьм и оборотней, всячески мешая инквизиции работать. В качестве аргумента они неизменно ссылались на того же Августина и других теологов из времён, когда мир ещё не сошёл с ума.
Впрочем, так было далеко не везде. К тому же Реформация лишь усугубила проблему — радикальные протестанты порой устраивали такую жесть, от которой перекосило бы самого деятельного инквизитора.
Придёт серенький волчок
И в эпоху Возрождения, и в Средние века в Европе не существовало структуры, которую мы могли бы ассоциировать с полицией. Бо́льшая часть преступлений не то что не раскрывалась — даже не фиксировалась. Когда же имел место случай жестокого убийства, особенно если речь шла о младенцах, как правило, всё валили на диких зверей. Происходило такое обычно в глубинке, так что кроме местной общины всем было плевать.
Но в конце XV века всё изменилось — на волне дьяволоборческой истерии церковь стала требовать от региональных судей и приходов подходить к таким делам со всей тщательностью. Адские твари стали полноценными субъектами права.
А это, в свою очередь, породило соответствующую бюрократию с обилием процедур. Теперь и миряне имели право вершить суд над нечистью от имени церкви. Так впервые в истории начали массово фиксироваться и протоколироваться особо тяжкие преступления, которые в наши дни могут быть интерпретированы как серийные убийства.
Безусловно, сами по себе серийные убийцы существовали и раньше. Однако они, как правило, выпадали из фокуса истории — отчасти из-за скудной базы дошедших до нас источников, отчасти из-за несовершенства тогдашней системы правосудия. Так что при всех своих чудовищных преступлениях эпоха «Великой охоты на ведьм» впервые познакомила человечество с феноменом серийных убийств. Впрочем, отсутствие вменяемой криминалистики и регулярной полицейской службы вскоре вновь «похоронило» этот вид преступлений, который был заново «открыт» лишь в индустриальную эпоху.
В ходе этой охоты начали хватать всех, кто обнаруживал какие-то странности в поведении, которые нельзя было однозначно трактовать с позиций тогдашней медицины. Проще говоря, лунатиков, сумасшедших, подозрительных бродяг и прочих интересных личностей. И вот что интересно. В этом потоке бомжей и сельских дурачков нет-нет да и начали всплывать примеры чистейшего, дистиллированного зла — совершенно реального, а не магического.
Так, например, в 1521 году во Франции были схвачены некие Пьер Бюрго и Мишель Вердан, которых молва окрестила «Оборотнями из Полиньи». Собственно, замели их за такую мерзость, как инфантицид и каннибализм. Подонки орудовали в сельской местности, где без труда прокрались в сад одной из местных семей и похитили оттуда четырёхлетнюю девочку, собиравшую горох. Бюрго и Вердан убили ребёнка, после чего употребили части тела в пищу. Они совершили ещё несколько аналогичных нападений — жертвами стали в общей сложности четыре девочки разного возраста.
Одно из преступлений, со слов Бюрго, парочка совершила из мести. Они якобы просили милостыню у одной селянки, а когда та отказала — набросились на неё и убили. После чего, как заявил сам убийца, помолились и продолжили просить «подаяние во славу Господа».
Под пытками оба «сознались», что заключили договор с дьяволом, который наделил их нечеловеческими силами.
В настоящее время не представляется возможным восстановить все детали, однако куда более реальной кажется версия, что Вердан и Бюрго были бродячими нищими, которых на подобные зверства толкнул не чёрт, а банальные голод, корысть и жестокость.
Чем дальше в лес — тем толще волки. В 1574 году во Франции поймали ещё одного «оборотня». Некий Жиль Гарнье сознался в совершении множества убийств.
Судя по дошедшим до нас сведениям, Гарнье «куражился» как минимум два года — с 1572-го по 1574-й, — наводя ужас на регион Франш-Конте. Точное или хотя бы примерное число его жертв определить невозможно. Но остаётся один вопрос: почему все преступления Гарнье совершал якобы в обличье волка, и лишь последнее, во время которого его и поймали, сотворил в своём естественном облике? Ответ очевиден: средневековое сознание не могло найти рационального объяснения подобным зверствам, поэтому всё списали на договор с Сатаной.
Оборотни стали предметом ожесточённых дискуссий в церковных и медицинских кругах по всей тогдашней Европе. Впереди маячил XVII век, и многие постулаты «Молота ведьм» Крамера, и ранее принятые далеко не всеми, больше не казались такими убедительными. Учёные мужи вновь вернулись к тезису о том, что так называемая ликантропия может являться лишь проявлением какого-то психического расстройства.
В этом отношении примечательным было дело Жака Руле, или Ролле, — тридцатичетырёхлетнего француза, в 1598 году пойманного на месте преступления недалеко от Анже. Согласно протоколу, его задержали, когда он стоял над телом убитого им пятнадцатилетнего подростка. Убийца нанёс тому множественные увечья, и руки преступника были буквально по локоть в крови. На допросе Руле сознался, что он оборотень и дьявол даровал ему волшебную мазь, втирая которую в собственную кожу, преступник якобы обрёл способность перекидываться в волка. Он также сознался в убийстве ещё нескольких детей и взрослых.
Однако в данном случае местное следствие опровергло мистическую подоплёку преступления.
Более того, судья постановил, что Руле таким образом пытался выставить себя сумасшедшим и сложить с себя ответственность за содеянное. На удивление рациональная мысль!
Судья как в воду глядел: не желая мириться со вполне справедливым смертным приговором, Руле подал апелляцию в парламент Парижа, продолжая настаивать на том, что он оборотень. Начальство, которому, по его мнению, всегда виднее, чем провинциальным дуракам на местах, рассмотрело ходатайство и официально признало убийцу умалишённым. В результате смертная казнь была заменена двумя годами принудительного лечения в психушке при госпитале Сен-Жермен. Куда потом навострит лыжи и что ещё натворит «откинувшийся» далеко ещё не старый «оборотень», никого, видимо, не волновало.
Почему у тебя такие большие зубы?
Общеевропейская волчья истерия как нельзя лучше способствовала популярности фольклорной истории о девочке, которая по дороге к бабушке встретила в лесу чудовище. Подобная сказка в разных вариациях была распространена чуть ли не по всей Европе ещё с XIV века, и далеко не в каждой версии в качестве антагониста фигурировал волк. Именно страсти по ликантропам вкупе с историями о ребятах вроде Гарнье и Руле сделали своё дело, навсегда определив портрет злодея.
Первая письменная редакция сказки вышла в 1697 году во Франции — она вошла в книгу «Сказки матушки-гусыни» за авторством Шарля Перро. Там же были сказки о Золушке, Синей бороде, Спящей красавице и т. д. Строго говоря, оригинальные сказки Перро отнюдь не были добрыми. Это мрачные и кровавые истории, основой для которых частично стал европейских фольклор, а частично — истории реальных злодеяний. «Красная Шапочка» — не исключение.
Уже в версии Перро девочка раздевается, прежде чем лечь в постель к волку, которого она принимает за бабушку. Волк её съедает — и никаких вам охотников, никакого хэппи‑энда. Фольклорной основой для истории Перро стала устная народная сказка «Бабушка» — французская версия легенды про девочку в лесу. В разных версиях этой сказки, характерных для тех или иных регионов Франции, волк называется «лю-бре», «лю-гару» и т. д. — так в этих местах издавна называли оборотней. Ни в одной версии злодей не является обычным волком.
Он первым прибегает в домик бабушки и убивает её. Дальше следует совершенно адская сцена — волк расчленяет тело бабушки и готовит из него ужин, а её кровью наполняет бутылку для вина. Проделав всё это, он надевает одежду жертвы и сам притворяется бабушкой.
Вот скажите: вам в детстве не казалось странным, что волк, каким бы он ни был притворщиком, так легко выдал себя за человека? А вот для оборотня это — раз плюнуть.
Дальше «бабушка» предлагает внучке перекусить, тем самым путём обмана приобщая её к каннибализму, и поит кровью под видом вина — извращённая версия церковного причастия.
Короче говоря, волк глумится как может и совершает тягчайшие преступления, с точки зрения общества и церкви.
В конце, как уже отмечалось, волк заставляет девушку раздеться и лечь с ним в постель, чем ещё раз подчёркивает социальный статус своей жертвы. Впрочем, существовали версии истории, в которых девушка успевала понять, что перед ней волк. Тогда она тянула время, раздеваясь нарочито медленно и заставляя волка томиться в нетерпении. Когда его бдительность ослабевала, она сбегала от него.
Фольклор всегда был гиперболизированным отражением действительности, в которой жили его носители. История Серого Волка и Красной Шапочки не стала исключением. В эпоху первых серийных убийц, отождествлявшихся с оборотнями, именно один из них стал главным антагонистом истории. Серый Волк в оригинальной версии — убийца и каннибал, как Жиль Гарнье. Не случайным был и образ героини — именно девушки со дна общества и дети были наиболее лёгкими и излюбленными жертвами маньяков.
Всё пошло не по плану
Раньше дети были добрее =)
Иллюстрация к скaзке “Красная Шапочка“, 1922 год.
Красная Шапочка
Не важно, на насколько тупым ты себя считаешь. Помни, Красная шапочка приняла говорящего волка за свою бабушку
И опять про Красную Шапочку
— Деда! Расскажи сказку!
— И какую на этот раз?
— Ну, про ту девчонку в красной накидке.
Старый Жан, нежившийся в лучах заходившего солнца, лениво повернул голову к внуку.
— Ты где про нее услышал, сорванец?
— Не помню что-то. Ты пойди пока, побегай. А я, может, чего и припомню.
Но она была хороша настолько, что ей очень щедро платили. А она бойко торговала всем, что ухитрялась достать и притащить в лагерь. И, так как она не отказывала капитану, тот всячески помогал ее делишкам. Ну и особо удачливым солдатам тоже порой перепадало. А он-то был удачлив. Да еще как удачлив! Старик блаженно зажмурился, его крупный нос перечеркнутый шрамом, хищно задвигался, словно опять чуял запах тех блюд, которые дымились на столе в шатре вражеского командира, когда он, Поль и еще семеро парней туда ворвались. И подумалось тут старику, каким он был дураком, когда считал, что жизнь начнется, когда он остепенится и купит ферму. Нет, жизнь была тогда. Он вздохнул и прокашлялся. Это помогло отвлечься от таких сладких воспоминаний, переходящих в такие тяжелые мысли.
И началось с того, что у Анетты кончилось вино. А это уже беда, да не только для нее, но и для всей роты. Потому бедовая девчонка решила не подвергать опасности победы великого короля, а взяла с собой одного парня, который потерял в бою руку, но сумел оклематься и пристроиться при обозе, запрягла тележку и отправилась по деревням за припасами. Все уже предвкушали, что она привезет и считали дни до возвращения. Последним вечером только и разговоров было о том, кто чего собирается прикупить. Болтали до самого отбоя. Но почему-то ему не спалось. Потому, прихватив Поля и еще двоих стрелков, он решил встретить ее по дороге к лагерю. Он сам не знал, что его дернуло. Даже сейчас старый солдат не мог объяснить, зачем их понесло той ночью в лес, через который проходила дорога. Но уж понесло так понесло. Повозку, на которой сидел однорукий караульный, заметили, когда прошли же пару часов. Быстрый опрос показал, что Анетта по дороге познакомилась с каким-то богатым господином, который всё ее расспрашивал о том, кто она и куда едет. Та посмеялась и, сказав, что везет припасы для бабушки, выспросила у попутчика дорогу в нужную ей деревню, ну а тот был только рад поболтать с милой девушкой. Сам солдат в это время дремал под холстиной, накинутой на корзины с припасами и решил в разговор не вступать. Однако, он прекрасно помнил, как Анетта, оставив тележку, решила сбегать до деревни, чтобы не пугать жителей королевскими гербами на бортах. И вот ее всё нет.. Сев около дорожки, отходившей от тракта к деревне, четверка поклонников Анетты начала прикидывать, что именно могло случиться.
— Так что делать будем?
Но начавшийся столь разумно военный совет был прерван. Кто-то шел от деревни, распевая на местном языке. И тут Поля осенило.
— Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие ноги?
— Ой, милок, много дорог я исходила.
-Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?
— Чтобы лучше видеть таких сорванцов, как ты.
— Бабушка-бабушка, а почему у тебя такой большой нос?
— Ты еще мой пистоль не видел, собака голландская!
Детина отпрянул и потянулся было к большому ножу на поясе, но выскочившие из кустов солдаты резко охладили его пыл. И тут заговорил второй.
Жан подошел поближе, держа в руке вытащенный из ножен тесак.
Старый Жан тяжело вздохнул и открыл глаза. На несколько мгновений ему казалось, что он опять молод, а вокруг мокрый лес и обескураженная шайка, даже не пытающаяся сопротивляться тем, кто захватил их главаря.
— Деда! Так ты вспомнил?
— Вспомнил, сорванец, вспомнил. Садись и слушай, если не передумал.
Конечно же то, что было отнюдь не подходило для ребенка. Но Жан начал говорить, надеясь, что привычка травить байки и здесь не подведет.
— Жила, значит, в одной деревне девочка. Была она такой хорошей, что все ее любили, а мама даже подарила ей красивую красную накидку, чтобы все видели, какая она красивая.
Дети слушали, затаив дыхание. Когда сказка закончилась и храбрые дровосеки зарубили-таки злого волка, спасая Красную Шапочку и ее бабушку, они сидели молча.
— Что, старый, опять детям всякое рассказываешь?
Жан обернулся. Его жена, вернувшаяся с виноградника, стояла рядом, держа корзину, наполненную срезанными гроздьями, а он, увлеченный рассказом, и не заметил ее прихода.
— Ох. Вечно он чего-то придумает. Ладно, бери корзину и неси в дом. Мы попозже подойдем.
Дети взяли корзину и, сопя от усердия, поволокли ее домой.