без покаяния что значит
Какая участь ожидает наших родственников, умерших без покаяния?
Аудио
Моя мама пожилая, больная, прожила всю жизнь в советское время, честно работала. Когда в школу ходила (а она в деревне жила), учитель проверял, нет ли в доме икон. И родителей ругали, если найдут икону. Сейчас мама болеет. Конечно, она никогда в жизни не причащалась, не исповедовалась. Что могу, я делаю для ее души. На исповеди я священнику сказала, что с мамой завожу такие темы, что «мам, ну нужно покаяться, причаститься», а она только раздражается, мне батюшка сказал: «Эти люди выросли в другое время и не нужно раздражать, ты только навредишь ей и себе». У меня такой вопрос. У очень многих людей родственники умерли без покаяния, и у меня тоже папа умер и другие родственники, какая участь может ожидать наших родителей и родственников, умерших без покаяния?
Вы задали вопрос, который, по-моему, беспокоит очень многих. Я вам скажу так: вот видите, вы беспокоитесь, и еще сотни и тысячи, может быть, миллионы людей беспокоятся. Беспокоятся о чем? Как же так – люди не знали, выросли в других условиях, воспитаны в других идеях, и вдруг теперь из-за того, что не знали и были так воспитаны, погибнут!
Вы беспокоитесь. А Бог не беспокоится?
Бог, оказывается [мы нашим беспокойством выражаем эту мысль. – Ред.], меньше любит, чем мы. Мы проповедуем в христианстве: Бог есть любовь, он видит движение каждой души человеческой. Он никогда не осудит за то, что человек не знал и не сделал. Мы пострадаем только за одно: что поступили против совести своей. Вот за это мы пострадаем. Недаром мы находим потрясающие слова, что Бог любит каждого делающего правду, каждого живущего по совести и спросит с каждого в соответствии с той мерой знания о Боге, о совести, о нравственном законе, которую тот имеет.
Так что скажу вам так. Уж если мы беспокоимся, тем более Бог!
А что Он желает и сделает все возможное для каждого человека, как об этом пишет, например, святитель Феофан Затворник, нам свидетельствует не кто-нибудь и не что-нибудь, а сам крест Христов. Найдите большее выражение любви к человеку.
Вспомните, за кого Христос молился с креста. Вы помните? За распинателей: Отче, прости им, ибо они не знают, что делают.
Слышите? В Евангелии есть такие слова. Спросят с того больше, кто больше знает. А кто меньше знает, тот «и биен будет меньше». Какие замечательные слова!
А если вы обратитесь еще к святоотеческим творениям, обратитесь к нашим богослужениям, то вы найдете там много отрадного. В самом Священном Писании написано, что Христос спаситель всех человеков, а наипаче (то есть особенно) верных, то есть христиан.
Христос пострадал за всех человеков, а не за какой-то узенький круг людей. Что вы думаете, спасется только какая-то кучечка, ничтожный процент человечества, принявший христианство (да еще примут как – их крестили в детстве, и неизвестно, как он верит)?
Так что учтите, если мы любим и мы страдаем, то уж тем более Бог. Если мы готовы простить очень многие преступления против нас и прощаем, тем более Бог простит.
Поэтому будем верить, что Господь каждого, кто стремился к правде, кто стремился к истине, кто старался жить по совести – каждого спасет Господь. Поэтому не беспокойтесь об этом. Не беспокойтесь, но насколько можно (если можно), постарайтесь поговорить, постарайтесь. Видите, что не принимает, ну что же, не надо раздражать. Значит, еще она не готова. Ничего – увидит скоро все. И только будет сокрушаться: как же это я так ошибалась жестоко.
Вы не думайте, что там душа ничего не видит. Все увидит душа после смерти. И восскорбит душа. Но будет всеобщее воскресение, когда душа обретет тело, когда человек станет полноценным человеком, и здесь вот эти переживания посмертные – «как же я заблуждалась» – они дадут возможность душе пасть перед Богом и сказать: Господи, верую в Тебя, спаси меня. И таким образом получит спасение.
Так что наше христианство – это религия оптимизма. А не религия спасения кучечки. Христос пришел ради кучечки только людей небольшой… Христианство – это не секта, а религия спасения. Еще раз говорю: Христос – спаситель всех человеков, а наипаче, конечно, верующих. Но, верно: те, кто не смог принять христианство здесь, им, конечно, придется пережить эти сокрушения сердца: как же мы заблуждались, как мы ошибались, как мы поступали неверно. Да, душа будет сокрушаться, но мы верим во всеобщее воскресение и, следовательно, в возможность обращения человека к Богу, а окончательное обращение есть спасение.
Жизнь среди смерти
Аще кто смерти не памятует, ада не минует.
Святитель Димитрий Ростовский
Сегодня мы, как никогда ранее, постоянно, можно сказать – регулярно, «встречаемся» со смертью. Включив телевизор или компьютер, к сожалению, непременно среди новостей найдем трагические строчки об убийствах, терактах, насилии. Современный человек уже привык каждую неделю, каждый день, а иногда и каждый час слышать о всё новых жертвах. Конечно, многие могут возразить, что, мол, в мире нашем и раньше – да практически всегда – было «неспокойно». Только вот возникает вопрос: как люди относились к смерти «раньше» и как относятся сейчас?
 |
| Пир во время чумы |
В нашем мире «страх смерти» деформировался и получил уродливый подтекст и обоснование. «Помни час смертный, и вовек не согрешишь», – такими словами когда-то наставляемы были наши предки – словами из Священного Писания. И потому старались они жить благочестиво, а согрешив, скорее покаяться перед Богом. Моя прабабушка, как и многие люди ее поколения, соблюдала очень ценное во все времена для каждого из православных христиан правило: после прочтения молитв «на сон грядущий» она у всех родственников испрашивала прощения – и только после этого ложилась спать. Почему? Боялась предстать пред Богом без покаяния.
А что теперь? «Жизнь коротка! Проживи ее красиво и удобно», – призывают нас повсюду слоганы рекламы. Если не так давно люди боялись не просто умереть, а именно умереть без покаяния в своих грехах и молитвы, то теперь мы склонны наблюдать нечто совершенно противоположное. Человек, как «сумасшедшая электричка», спешит посетить как можно больше «станций удовольствия и разврата», забыв подчас, что при такой скорости на путях греха, соединенной с разгильдяйством по отношению к своей душе, можно неожиданно скоро «сойти с рельсов» и потерпеть крушение.
Наши бабушки, прабабушки и другие отделенные от нас временем родственники свято верили в то, что за них после смерти будут особо молиться потомки, а теперь, к сожалению, и на это особо надеяться не приходится. Подчас случается наблюдать невеликий и довольно-таки усредненный спектр проявлений христианской любви людей к своим почившим родственникам. Выражаем он бывает немногими действиями: отчаянием и плачем у гроба и «заказами» в Церкви. И неимоверно печально и грустно становится на душе, когда все чаще сталкиваешься с людьми, называющими себя православными, которыми без всякого сожаления собственная вера была разменяна на обрядоверие. В чем это выражается и как возможно поставить такой «диагноз» душе, не зная самого человека? Уверяю вас, это не требует особых знаний и таланта. Даже «постояв» на обычном церковном отпевании, вы увидите, с позволения сказать, апогей «православного неверия»! Ведь подчас многим родственникам в общем-то нет дела до того, что читается и поется священником и хором в «последовании отпевания». Главное, чтобы «побыстрей», «покачественней» и с минимальными затратами наших сил! Приглядевшись, можно увидеть постоянные попытки некоторых людей такой подход перенести в область духовную. И мало кто теперь задумывается о том, что и нас наши дети и внуки именно так будут хоронить!
Бесспорно, церковная молитва и отпевание имеют большое значение для умершего православного христианина, но наравне с ними, конечно же, необходимо частное поминовение родственниками и близкими людьми, и не только на богослужениях, но и в домашней молитве. Но в наш с каждой секундой все быстрее спешащий век многим кажется проще и целесообразней, но главное – «удобней», заказать «сорокоуст». Потом пригласить на отпевание священника, накрыть разносольный богатый поминальный стол (с обильным присутствием общеизвестной жидкости, так часто осуждаемой Церковью и священниками, но нашим народом особо «возливаемой» в такие моменты) и посокрушаться слезно на могиле. Во много раз труднее нам дается попытка творить дела милосердия и любви по отношению к усопшему сроднику, главное из которых – молитва!
Что есть покаяние, а что таковым не является
Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим: прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. (Лк. 15,17-20)
 |
| Архимандрит Нектарий (Антонопулос) |
Отцы Церкви называют покаяние «вторым Крещением», «обновлением Крещения». Через Таинство Крещения мы входим в Церковь, вступаем на путь, ведущий к Царствию Божию. Благодаря второму Крещению – покаянию – человек может слезами раскаяния омыться от греха, восстать от своего падения, исцелиться от ран и продолжить путь к Богу. К сожалению, немногие знают, что есть покаяние, каков его глубочайший смысл, в чем нужно каяться.
Покаяние не является некой юридической процедурой, которая освобождает человека от ощущения вины. Это не формальная исповедь, которую человек зачастую позволяет себе перед великими праздниками. Путь, пройденный блудным сыном, свидетельствует совсем об ином.
Само слово «покаяние»[1] означает кардинальное изменение человеческого существа, его возрождение, изменение образа мыслей, перемену жизни, отрицание греха всем сердцем. Другими словами, мы должны осознать всем своим существом, что путь греха, по которому мы шли, ведет к погибели. Нам нужно понять, что мы оказались в каком-то болоте, далеко от родного дома. Нам следует остановиться и сказать себе: «Куда мы идем? Это же безумие! У нашего Отца роскошный дворец, где все радует глаз, а мы сидим в трясине!» Мы должны найти в себе решимость вернуться в отцовский дом, в объятия Бога Отца и своих собратьев.
Для того, чтобы покаяние было истинным, нужно, чтобы оно совершилось на деле. Священномученик Косма Этолийский[2] говорит: «Даже если тебя простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, ты все равно не будешь прощен, если не покаешься на деле». То есть если мы не удалимся от греха и не изменим свою жизнь, наше покаяние не будет истинным. Оно даже не является покаянием в полном смысле слова.
Многие люди с готовностью подходят к духовнику, удрученные тяжестью психологических и других проблем. Они исповедуются со слезами и дают обещания, что больше не вернутся к греху, что изменят свою жизнь и т.д. Но насколько глубоко такого рода покаяние? Оно не должно ограничиваться взрывом эмоций. Требуется время, труд, навык в добродетели и борьба с грехом при содействии благодати Божией. При этом покаяние осуществляется подспудно, тайным образом, в душе человека. Подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит… (Мк. 4,26-28).
Как мы уже сказали, покаяние невозможно без благодати Божией. Человек, пребывая во тьме греха, не понимая, насколько прекрасна жизнь в Боге, не может ощутить разницы между греховной жизнью мира и святой жизнью Церкви. Только когда благодать Божия всеет в его сердце семя Божественной любви, он сможет увидеть свою духовную несостоятельность. Солнечный свет, проникая в темную комнату, освещает все. Так и благодать Божия открывает нам опустошенность наших душ, обнажает наши страсти, наши грехи. Потому святые так усиленно просили Бога: «Даруй мне покаяние всецелое». Истинное покаяние – безопасный путь, ведущий в Царствие Божие.
Что такое исповедь
Если покаяние, то есть чувство раскаяния и неприятия греха, является как бы вступлением в Таинство, то исповедь, а именно исповедание грехов перед духовником, – это само Таинство. Как по поводу покаяния, так и по поводу исповеди существуют некоторые заблуждения.
Например, многие считают, что исповедь – это нечто вроде беседы, в которой обсуждаются наши грехи. Какое, однако, отношение имеет это к Таинству Покаяния? Если мы попытаемся проанализировать, что подвигает многих из нас к исповеди, то выяснится, что одни при этом стремятся получить некое облегчение от чувства вины; других гонит к священнику страх перед «наказанием» от Бога; третьи приходят не с целью, собственно, покаяться, а только для того, чтобы потом причаститься. Однако все это имеет слишком отдаленное отношение, или вовсе не имеет, к исповеди и покаянию.
Можно привести и другой образ. Подобно тому как больной человек показывает свои язвы врачу, описывает свою боль, беспокойство, ничего не скрывая, так же и мы поступаем на исповеди. Мы обнажаем свою душу, открываем свои ссадины, ушибы, признаем поставленный нам диагноз. Если ничего этого не происходит, то мы уйдем, не имея шансов когда-либо исцелиться. Язвы увеличатся, разложение и гниение будет прогрессировать, заражение основательно подорвет наше здоровье и приведет к смерти[3].
Из всего этого следует, что не Богу нужна наша исповедь, а мы нуждаемся в ней. Не нужно думать, что, исповедуясь, мы как бы оказываем некую услугу Богу. Все совсем не так, однако Он, как попечительный Отец, терпеливо, с неиссякаемой любовью ждет нашего обращения.
В этой связи стоит отметить, что если в западных христианских вероисповеданиях на исповеди, формальной и законнической, духовник и кающийся разделены друг от друга некоей ширмой, то в Православной Церкви исповедь осуществляется в непосредственном общении с духовенством, она возможна под духовным руководством, при личных контактах между духовным отцом и его чадами. Надо сказать, что многие исповедуются по обстоятельствам, там, где найдут духовника, и всякий раз у разных священников. Однако следует помнить, что здесь происходит то же самое, что и при телесных болезнях. Если каждый раз менять врача, то и лечение не может быть полноценным. Наш духовник – это единственный, кто знает «историю болезни», наши прежние прегрешения, особенности течения заболевания, – он один может нам эффективно помочь.
Другие люди приспособились, как говорят, иметь «две двери». У них есть постоянный духовник, но когда совершается что-то особо тяжкое, от стыда они избегают исповедоваться своему батюшке и идут к кому-то другому. Такое поведение, конечно, является ребячеством и насмешкой над Таинством. Оно показывает, насколько мы далеки от истинного покаяния.
Итак, необходимо стремиться к тому, чтобы иметь одного духовника, тогда наш путь будет безопаснее. Конечно, бывают ситуации, когда приходится менять священника. Но на это нужно решаться с большой осторожностью, рассудительностью, а главное, после внимательного исследования внутренних причин, побуждающих к подобной перемене.
[1] «Покаяние» (греч.) – полное изменение существа.
[2] Сщмч. Косма (1714-1779; пам. 11/24 авг.) – один из духовных вождей Греции периода османского ига; родом из области Этолия, окончил Афонскую духовную семинарию, пострижен в монастыре Филофей. Будучи рукоположен во пресвитера, вел активную проповедническую деятельность, за которую принял мученическую кончину. В 1961 г. канонизирован Элладской Православной Церковью.
Покаяние
Покая́ние (от греч. μετάνοια (метанойя) — перемена сознания, переосмысление, прозрение) —
1) глубокое раскаяние, сокрушение о грехах, характеризуемое печалью и скорбью, вызванной уязвлением совести, но главное, живым ощущением разлучения с Богом; сопровождаемое твердым желанием очищения, преображения жизни; упованием и надеждой на Господа. В широком смысле под покаянием подразумевается фундаментальная перемена в жизни: от произвольно-греховной, самолюбивой и самодостаточной – к жизни по заповедям Божиим, в любви и стремлении к Богу.
2) Таинство Церкви, в котором, по искреннем исповедании грехов перед лицом священника, грешник по милосердию Божию силой Божественной благодати освобождается от греховной нечистоты.
Покаяние – изменение внутренней и внешней жизни человека, заключающееся в решительном отвержении греха и стремлении проводить жизнь в согласии со всесвятой волей Бога.
Покаяние начинается с изменения человеческого ума, отвращающегося от греха и желающего соединиться с Богом. Покаяние всегда есть умоперемена, то есть перемена одного направления ума на другое. За изменением ума следует изменение сердца, которому Бог дает опытно познать Свою благодатную любовь и святость. Познание любви и святости Божьей дает силы человеку не повторять грех и противостоять его действиям. В тоже время, благодатное вкушение Божественной любви и святости требует от человека немалого подвига для ее удержания в своей душе. В этом подвиге Бог испытывает свободное намерение человека отринуть грех и вечно пребывать с Ним.
Следование Божественным заповедям встречает сопротивление падшего человеческого естества, отчего покаяние неразрывно связано с напряжением воли в движении от греха к Богу или подвижничеством. В подвижничестве от человека требуется искреннее желание преодолеть грех, а от Бога подается благодать для его преодоления. Покаянный подвиг – дело всей жизни человека, поскольку человек всю жизнь должен стремиться к соединению с Богом и освобождению от греха.
Для отпущения содеянных грехов Церковью установлено Таинство Покаяния (Исповедь), требующего искреннего раскаяния человека в совершенном грехе и решимости не повторять его с помощью Бога. Покаяние – это обличение своего греха, это решимость не повторять его в дальнейшем.
Мы грешим против Бога, против ближнего и против самих себя. Грешим делами, словами и даже мыслями. «Нет человека, который поживет на земле и не согрешит», говорится в заупокойной молитве. Но нет и такого греха, который не прощается Богом при нашем покаянии. Ради спасения грешников Бог стал человеком, был распят и воскрес из мертвых.
Явно исповедь принимает священник, а невидимо – Сам Господь, давший пастырям Церкви отпускать грехи. «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия, да простит тебе вся прегрешения твоя, и я, недостойный иерей, властью Его, мне данною, прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих», – свидетельствует священник.
Каждая исповедь — ступень
В разрешительной молитве, которую священник читает над каждым человеком индивидуально, есть такие слова: «Примири и соедини его Святей Твоей Церкви… подаждь ему образ покаяния…» То есть время для покаяния вроде уже кончилось, вроде человек исповедался, а просит Господа, чтобы подал ему образ покаяния. А почему? Потому, как говорят святые отцы, что, когда человек входит в темную комнату, он вначале не видит ничего, а потом глаза отдыхают, он начинает различать крупные предметы, потом более мелкие, а если осветить комнату, то он будет еще более подробно всё видеть – от исповеди к исповеди человек духовно прозревает.
Каждая исповедь – есть ступень для следующего этапа. Господь потом ещё открывает, ещё, по частям. Сначала – самое главное, заметное, потом меньше, меньше, меньше, даже до слов иногда вспоминается то, как человек согрешил. Это и есть тот труд покаянный, который совершает человек, старающийся избавиться от грехов.
Чем истинное христианское покаяние отличается от механического перечисления грехов?
Отношение к покаянию как к механическому действию освобождения от гнёта греха строится на ложной, грубо-юридической интерпретации учения о Спасении и подразумевает, в качестве главного условия, необходимость механического перечисления грехов. Сообразно этой идее, самое важное — озвучить грехи перед священником; тот в свою очередь помолится, а Бог, будучи бесконечно милосердным, непременно откликнется и простит.
В действительности же основа покаяния должна лежать не только в осознании вины, но и в твердом желании внутреннего очищения, изменения жизни, искоренения греховных желаний, греховных страстей. Плодом покаяния должны быть не только слёзы сожаления о грехе, но и добрые дела. Без такого стремления невозможно уподобление Богу, соединение с Ним и обожение. Если человек, каясь о грехах, имеет в виду вышесказанное, Бог помогает ему, укрепляет духовные силы, утверждает в добре.
По мере возрастания в праведности человек начинает замечать в себе и сокрушаться даже и о таких помыслах, мыслях, поступках, о которых раньше не задумывался (в плане нравственной оценки) или же вовсе не считал их грехами. Чем чище и совершеннее становится человек, тем выше становится и его способность к должному восприятию благодати, тем выше радость от общения с Богом и выше способность жить по законам Царства святых.
Механическое покаяние свидетельствует о непонимании человеком собственной греховности. И если оно постоянно сопровождается нежеланием кающегося отказываться от греха, нежеланием работать над собой, в этом может усматриваться злое упорство, грубое пренебрежение Божьим законом: мол, понимаю, что согрешаю, но исправляться, увы, не желаю.
По этой причине спутником механического покаяния нередко выступает самооправдание и обвинение ближних. Христианское же покаяние требует признания и осмысления собственной вины и не подразумевает перебрасывания личной ответственности на других.
Чем покаяние отличается от раскаяния?
В обиходе, как правило, отождествляются совместимые, но отнюдь не синонимичные термины — покаяние и раскаяние. Если судить по произошедшему с Иудой (см. Мф.27:3–5 ), раскаяние может быть и без покаяния, т. е. бесполезным, а то и погибельным. Несмотря на свое созвучие в русском языке, в тексте Священного Писания этим терминам соответствуют разнокоренные слова μετάνοια (метанойя) и μεταμέλεια (метамелия). Слово μετανοέω (метаноэо) значит «переменять свой образ мыслей», изменять видение, понимание смысла жизни и ее ценностей. А этимология слова μεταμέλεια (метамелия) (μέλομαι, меломэ — заботиться) указывает на изменение предмета заботы, устремлений, попечений. Покаяние в отличие от раскаяния предполагает именно глубинное переосмысление всего в корне, перемену не только предмета стремлений, забот, но качественную перемену самого ума.
Возможно ли покаяние после смерти?
Покаяние как средство очищения человека от скверны греха, средство восстановления личностных отношений с Богом возможно для человека только в рамках земной жизни. Земная Церковь предоставляет ему для этого все необходимые благодатные дары.
В ад же человек попадает в том случае, если не уделяет спасению должного внимания или даже прямо противится Божьему Промыслу о спасении. Собственно, поэтому ад и становится его посмертным пристанищем до дня Страшного Суда, как закономерный итог добровольно выбранного им жизненного пути.
Несмотря на то, что в аду нет места покаянию (изменению жизни в соответствии с Божьими Заповедями), там есть раскаяние (сожаление о совершённом грехе), и причём очень мучительное. Однако раскаяние грешника в аду — в отличие от покаяния праведника, сожалеющего о совершенном грехе прежде всего как о преграде к общению с Богом, часто обусловливается ужасом положения и сожалением об утрате земных благ, а его отношение к Богу часто сопровождается ожесточением.
Это душевное состояние можно охарактеризовать так: раскаяние есть — а любви к Богу нет, и желания жить по законам святых — тоже нет. Получается, что даже если бы он, пребывая в таком состоянии, и был переведен в Царство святых, разве он радовался бы там той же радостью, которую испытывают святые? Если Бог ему не нужен, а заповеди чужды или, что хуже, ненавистны, что ему делать в Раю?
Собственно расположенность души к аду или Раю безошибочно выявляется уже и на частном суде. Стало быть, невозможность покаяния за гробом нельзя сводить к грубому юридизму, мол грешник и рад бы принести покаяние, да Бог не дозволяет: грешник сам запирает для себя двери к покаянию, двери к Царству Небесному, ещё на земле.
Справедливо ли определять для человека участь в вечности на основании краткой земной жизни?
Грехи имеют свойство перерастать в страсти, а добрые дела — в добродетели. Времени земной жизни человека вполне достаточно для того, чтобы духовно определиться по отношению к Богу, приобщиться к Его благой воле или воспротивиться ей, избрать спасение или погибель.
Возможно ли покаяние для неверующих?
Одна прихожанка в некотором недоумении рассказывает: “Я никак не могу бросить курить. И молюсь, и исповедуюсь, и помощи Божией прошу, а никак грех курения победить не могу. А вот мой коллега, человек вообще неверующий, подумал, что курение это плохо, взял и бросил. Значит, он победил грех, а в книгах мы читаем, и в проповедях отцы говорят, что без помощи Божией, без молитвы победить грех невозможно”.
Действительно, так бывает, можно привести и множество других примеров, как православный человек не может справиться, например, со злоупотреблением алкоголем, а другой человек, просто желающий вести здоровый образ жизни, и про Бога не думает, на исповеди не кается, а взял и бросил. Но ведь грех — это не просто конкретный поступок или наша привычка, но — это состояние нашей души, это то, что отделяет нас от Бога. В принципе, грех у нас один: он в том, что мы отпали от Бога — и потому, что носим печать первородного греха, и в результате своих собственных грехов. Мы не можем видеть Бога, с Богом общаться, у нас и потребности нет Его видеть, — вот это и есть грех. А все конкретные проявления — курил человек, или еще что-то делал — это только частности. Можно не курить, не грабить банк, не воровать, и при этом быть далеким от Бога.
Исходя из такого понимания, очищение от греха, покаяние — это перемена образа мышления, образа жизни. Это вообще — другая жизнь: человек жил вне Бога, вся жизнь его была без Бога, он не думал о грехах, а сейчас он покаялся, отрекся, переменился, начал жить для Бога, для соединения с Ним.
cвященник Николай Лызлов
Грехи наши и падения были видимы миру, но наше покаяние было доведомо и зримо только одному Господу Богу.
игумен Феодосий
Покаяние всегда прилично всем грешникам и праведникам, желающим улучить спасение. И нет предела усовершению, потому что совершенство и самых совершенных подлинно несовершенно. Посему-то покаяние до самой смерти не определяется ни временем, ни делами.
прп. Исаак Сирин