есть ли в монастыре интернет

Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства, всечестные отцы, матушки игуменьи и все боголюбивое собрание!

Современный период истории ставит каждого человека перед, казалось бы, новой духовной проблемой и новым вызовом в духовной жизни. Мы сталкиваемся с влиянием новейших средств коммуникации, которые позволяют передавать огромный объем информации в считанные доли секунды. Последние компьютерные технологии не просто завоевывают весь мир, но и активно попадают в монашеские общины, становясь, порой, неотъемлемой частью жизни инока. И нам, монахам и монахиням XXI века, столкнувшимся с этой проблемой, придется проанализировать ее глубинные духовные причины для того, чтобы понять, как реагировать на нее.

Важным аспектом обсуждаемой темы является вопрос о том, для чего монашествующим необходимы современные средства связи и что двигает ими в поиске новой информации или новых ощущений.

Аксиомой следует признать, что монах или монахиня – это человек, отвергшийся мира, который, по слову апостола, во зле лежит (1 Ин.5:19), человек, отказавшийся от всех мирских связей и привязанностей, стремящийся всем своим существом к теснейшему единству с Богом в молитве и богообщении. И всё, что отвлекает монаха от богообщения и молитвы, в контексте его иноческого подвига следует признать злом.

Именно поэтому святые отцы и основатели монашества убегали от искушения и соблазнов, среди которых особое место занимает страсть уныния. Само наименование этой страсти ἀκηδία(греч.) – нерадение, беспечность, говорит о ее серьезной опасности для иночествующих. Преподобный Иоанн Кассиан в своих письмах Кастору, епископу Аптскому, так описывает состояние монаха, подвергшегося действию духа уныния: он…«неспокойно озирается, вздыхает, что никто из братьев не войдет к нему, часто то выходит, то входит в келью и часто глядит на солнце, как будто оно медленно идет к западу. Таким образом, в таком неразумном смущении духа, как будто земля покрылась мраком, пребывает праздным, не занятым никаким духовным делом, и думает, что ничто не может быть средством против такой напасти, кроме как посещение какого-либо брата или утешение сном».

Эти слова очень ярко и точно характеризуют душевное состояние инока, увлеченного современными гаджетами. И если во времена святого для посещения братий или сестер или для нарушения молитвенной сосредоточенности и келейного молчания необходимо было удаляться от места подвигов и непосредственно встречаться с теми или иными личностями, то такую сейчас возможность без выхода из келии нам предоставляет интернет. Смартфон или компьютер становятся окном, из которого в келию монашествующего врывается весь многоголосый и шумный мир, от которого инок отрекся во время своего пострига. И происходит самое страшное – мир разрушает монашескую цельность. Из «монахоса» – «цельного», «единого», инок или инокиня «раздробляются», распыляя свое внимание на пятнистость мира. Это приводит к потере целомудрия – целостного, единого мудрствования, единой, целостной картины мира, целостного взгляда на вещи. Карусель образов, картин, впечатлений, ворвавшись в душу иночествующего, овладевает его сознанием и делает игралищем страстей. Оскудевает молитва, покаяние, сосредоточенность, появляются скука, нерадение и своеволие.

Болезненная привязанность к интернету и современным средствам коммуникации также сказываются и на других важных для инока и инокини добродетелях. Сестры и братья, привыкшие без внимания к внушениям совести бесцельно слоняться в течение долгого времени по просторам всемирной паутины, начинают очень болезненно реагировать на замечания духовников или старших сестер, забывают про необходимость послушания и смирения. Это приводит к самомнению, эгоизму и своеволию, что, в конечном итоге, без необходимого, часто весьма болезненного лечения, делает невозможным пребывание в обители.

Знаю одну монахиню (с ее же слов), которая долго увлекалась интернетом. Это, конечно, сказалось и на ее телесном самочувствии и на ее духовном состоянии. И, самое печальное, что пребывая в немощи телесной и духовной, она не усилила молитву и не обратилась за помощью к духовнику, а в том же интернете нашла психолога, у которого искала помощи и поддержки, будучи не в состоянии понять, что психологические приемы не могут решить проблемы духовности и молитвенной жизни.

Особое внимание следует уделить увлеченности некоторых насельниц и насельников монастырей современными соцсетями – фейсбуком, твиттероми другими… Безобидное, казалось бы, увлечение, призванное стать отдыхом после тяжелого послушания, превращается в искушение, противостоять которому бывает невозможно даже многоопытным подвижникам. Недаром же среди мирских людей существует шуточная поговорка: «Интернет страна чудес: на час зашел – на день исчез». Бесцельные пролистывания ленты и чтения абсолютно бесполезных текстов отнимают у иночествующих драгоценное время, они начинают опаздывать или вовсе пропускать службы, нерадиво исполнять келейные молитвы, нерадят о чтении Священного Писания или душеполезных книг.

Более того, болезненная и страстная привязанность к гаджетам приводит к тому, что инок не может расстаться с предметом своей страсти даже за богослужением. Страшно, когда священник в алтаре во время службы, отвернувшись от Престола Господнего, утыкается в свой телефон. Точно так же страшно становится за монаха или монахиню, которые на правиле внимают не молитве, а лукавому шепоту искусителя, действующего посредством смартофона.

Очень часто говорят, что смартфоны и планшеты помогают найти нужную информацию. Но тут возникает вопрос – насколько нужной является эта информация, не несет ли она духовную опасность воину Христову, не прячется ли в ней древний змий и человекоубийца искони.

Многие оправдывают себя тем, что современные телефоны помогают им общаться с родными. Действительно, во исполнение пятой заповеди Закона Божия мы должны почитать своих родителей. Но почитание не означает бессмысленную болтовню. Инок или инокиня, особенно новоначальные, должны все общение с родственниками, оставшимися в миру, согласовывать с советом опытных братьев или сестер во Христе и с благословением духовника. Бесконтрольное общение может принести страшный духовный вред или даже послужить поводом для оставления обители и духовной смерти.

Иногда говорят, что интернет и социальные сети помогают миссии, что посредством общения в соцсетях можно многих привести ко Христу. Но, к сожалению, многие из тех, кто использует подобный аргумент, не понимают сути христианской миссии, которая состоит во всецелом и всесовершенном обращении человека к Богу, оставлении греха и нравственном преображении. Этого очень трудно и, наверное, практически невозможно добиться при помощи соцсетей. Ведь там слово о Боге будет соседствовать с рекламой бездуховного образа жизни, соблазнительными картинками и мирской мишурой. Это приведет к тому, что Господь будет низведен на один уровень с новой зубной пастой, а слово о Боге будет профанировано и обезличено. Кроме того, современный человек привык не всегда доверять той информации, которую он получает через соцсети или интернет-сайты. Поэтому говорить об успехе онлайн-проповеди практически невозможно, потому что невозможно «онлайн-крещение» или «онлайн- причастие».

Тут полезно вспомнить миссионерский опыт одного из самых известных старцев ХХ века – архимандрита Ефрема Аризонского, ученика преподобного Иосифа Исихаста. Свое миссионерское служение в Северной Америке он начал с молитвы и организации подлинной монашеской жизни, с многочасовых бдений и напоминания о важности поста. И это дало гораздо более значимые и заметные плоды, нежели все более ранние попытки миссионеров. Вот что пишет об этом известный американский священник Антоний Мосханос: «Мы, американские архиереи и иереи, в течение семидесяти лет хотели привлечь народ в Церковь проведением фестивалей. То есть мы устраивали праздники и гуляния, угощали людей напитками, едой и развлечениями. Мы забыли о молитве, исповеди, постах, чётках – обо всём том, что составляет Предание нашей Церкви. Мы даже препятствовали созданию монастырей, так как полагали, что в них нет необходимости, и они не могут ничего дать нашей Церкви. И вот пришел малюсенький человек, без мирского образования и богословских дипломов, без новаторских и смелых идей (которые в изобилии были у нас) и напомнил нам о самом главном –нашем Православном Предании. Он не звал на танцы и развлечения, а призывал к посту и участию в многочасовых бдениях. И люди откликнулись на его призыв, пришли к старцу и поддержали его. Число приходящих к отцу Ефрему не поддается описанию. Америка, стремившаяся к выходу из тупика культуры потребления и рабства материальным ценностям через различные общественные течения и восточные религии, открыла для себя подлинное неискаженное христианство – Православие».

Именно поэтому монаху и монахине полезнее вспоминать о своем самом главном орудии проповеди и средстве спасения – четках и молитве, и меньше времени тратить на бесцельное пребывание в плену иллюзорного виртуального мира, который прокладывает путь не в Небесные Чертоги Вселюбящего Бога, а в мрачные теснины преисподней бездны.

Конечно же, в данной ситуации следует указать и на возможные исключения. Если монах или монахиня несут административные послушания и пользование телефоном при исполнении таковых обязанностей необходимо для обеспечения жизни монастыря, то, конечно, это допустимо. Но очень важно, во-первых, это делать по послушанию наместника или игумении и только в рамках несения определенного послушания, а не в келье по своей воле. Во-вторых, брату или сестре, которымблагословили пользоваться интернетом для освещения жизнедеятельности монастыря, необходимо очень внимательно следить за собой и, конечно же, как можно чаще очищать свою душу от прилогов врага и искушений посредством исповеди и беседы с духовником. Только в этом случае современные средства коммуникации могут принести обусловленную пользу и не стать поводом для вечной гибели.

Как мне думается, привязанность к интернету – это то, что не приводит к добру, а тем более к благочестию. Это страшная зависимость, как наркомания и игромания: позволительно но не полезно, да еще и губительно. Ибо нужно иметь огромную силу воли для того, чтобы пользоваться только тем, что полезно для души.

Этот вопрос остается открытым и нуждается в глобальном рассмотрении высшим церковным священноначалием.

Источник

Место интернета в культуре монашества

Культура православного монашества является одним из немногих немузеефицированных проявлений традиционной христианской культуры в обществе XXI века. Вместе с тем не вызывает сомнений то обстоятельство, что принципы культуры православного монашества далеко не идентичны принципам современной светской, секулярной, «постхристианской» культуры. Однако институт православного монастыря не только не исчезает, но и получает определенный импульс к возрождению. В связи с этим возникает необходимость исследования механизмов и путей включения современных социокультурных реалий и новаций в контекст культуры православного монашества, что и является целью статьи.

Необходимо отметить, что такая постановка вопроса пока не находила рассмотрения в современных культурологических исследованиях. Авторы преимущественно сосредоточены на анализе типов миссионерской и социальной работы монастырей в разные временные периоды, их вклада в развитие национальной культуры[1]. Ряд исследователей делают попытки разграничить так называемые «прогрессивные», «новаторские» и «реакционные», «консервативные», «традиционные» православные монастыри[2], что ставит вопрос о степени согласованности таких определений с самим понятием «православный монастырь».

Задача предлагаемой статьи – рассмотреть место и отношение в культуре православного монашества к таким влиятельным явлениям современной жизни как интернет и виртуальная реальность.

Отношение культуры православного монашества к новациям различного типа является сложным и диалектическим. С одной стороны, само возникновение христианства вызвало к жизни ряд принципиально новых явлений в мировоззрении, морали, философии, психологии, искусстве и других сферах человеческой жизни и культуры. Оно изменило само восприятие понятия «новый». По словам С. С. Аверинцева, «Для традиционной религиозности слово «новый» могло быть наделено только негативным смыслом. Молодое христианство ввело слово «новый» в обозначение своего «завета» и своего «Писания», вложив в это слово свои высшие надежды, окрашенные пафосом эсхатологического историзма»[3].

Впрочем, по замечанию прот. А. Шмемана, понятие «новый» в православии имеет свою специфику. Оно означает не онтологическую новизну, а преобразование, исправление: «определение новая – новая жизнь, новая тварь – подразумевает не онтологическую новизну, не возникновение «существа», которого не было прежде, но искупленное, обновленное и преобразованное отношение между единственно «субстанциональными» существами – Богом и Его созданием»[4]. С другой стороны, из-за древности явления монашества, понятие «культура монашества» гораздо более привычно сочетается со словами «традиционность», «ортодоксия», «консерватизм», чем с понятием «новаторство». Эта диалектичность решается введением концептов «монашеской культуры» и «монастырской культуры».

Со времени своего возникновения (конец III — начало IV века) культура православного монашества существует в своих двух «образах», которые традиционно обозначаются как анахоретство и киновия, созерцательное монашество и деятельное монашество. В то же время есть все основания утверждать, что различия между этими типами являются не только различными формами организации монашеской жизни, но и проникают в глубокие слои мировосприятия, взаимоотношений между миром и человеком. Это обстоятельство позволяет обосновать наличие в культуре православного монашества двух ее типов – «монастырской культуры» (социально-ориентированное, деятельное монашество) и «монашеской культуры» (созерцательное направление в монашестве).

Монашеская культура выступает как высокого уровня закрытый для нововведений тип культуры. Молитвенная практика, ее многоступенчатый характер прошли проверку временем и связаны не с внешними обстоятельствами, а с глубинной структурой человеческой личности. Однако и здесь есть место для индивидуальной специфики прохождения молитвенного подвига, а значит – и для определенной степени изменений, новаций. Так, интересным фактом является допустимость новаций в определенных пределах даже в такой важной составляющей монашеской культуры, как Иисусова молитва. Она может быть более или менее короткой, например: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного», или «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», или «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», или «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», и, наконец, самый короткий вариант, «Господи, помилуй»[5]. Ее текстуальная продолжительность избирается индивидуально, в зависимости от духовных сил и способностей монаха.

Откликом на светскую социальную действительность являются и некоторые новые монастырские литургические традиции. Например, традиция ночных литургий в присутствии паломников в новогоднюю ночь с 31 декабря на 1 января, которая родилась в Сретенском монастыре (г. Москва). Известно, что в связи с разницей в 13 дней между григорианским (принятым в современной светской культуре) и юлианским (принятым в ряде Поместных Православных Церквей) календарями новогодний праздник постоянно приходится на время православного Рождественского поста. Поэтому ночная литургия является достойной для верующего человека альтернативой шумному застолью, несовместимому со временем поста.

В сфере же монастырской культуры новации носят в основном характер внешних изменений, поиска и предложения новых путей служения ближнему (который понимается широко, как человек светской культуры), взаимодействия с миром.

Современные монастыри не только продолжают вековые традиции устройства приютов, богаделен, аптек, воспитательных домов для сирот и др., но и находят новые способы взаимодействия монастыря и мира. Например, при Киевском Свято-Ионинском монастыре на базе работающих здесь мастерских иконной, ювелирной и швейной организовано обучение подростков навыкам декоративной росписи и столярного дела. Кроме того, в монастыре работает компьютерный класс, где дети осваивают приемы компьютерной верстки и цифровой графики[6].

Многочисленными являются издательства при православных обителях, среди них: издательский отдел Киевского Свято-Троицкого Ионинского монастыря, издательство Московского Сретенского монастыря, издательство «Даниловский благовестник» Московского Данилова монастыря, издательство Свято-Троицкой Сергиевой лавры, издательство Московского подворья Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря, издательский отдел Свято-Введенской Оптиной пустыни и многие другие.

Среди новаций также освоение монастырями интернет-пространства. Присутствие культуры монашества в интернет-пространстве весьма разнообразна. Кроме сайтов крупнейших монастырей, существуют информационные сайты о монашестве как явлении, электронные библиотеки аскетической литературы, аналитические материалы современных теологов из монашеской среды, влияющие на общественное мнение, монастырская публицистика и др.

Сами сайты тех или иных монастырей также достаточно информативны. Здесь представлена ознакомительная информация о монастыре (его история, видеоряд, адрес, информация для паломников, расписание служб, престольные праздники, контакты и др.), новости, фоторяд прошедших заметных событий, электронная библиотека (библейские тексты, акафисты, молитвы, аскетическая литература, проповеди и др.), фонотека песен монастырского хора, информация о паломнических турах. Могут также присутствовать данные для сбора пожертвований и рубрика «Вопрос священнику». Интернет-пространство в этом случае расценивается монашеством как один из современных каналов миссионерской работы среди населения, чей стиль общения обусловлен новыми реалиями информационного общества.

В то же время отношение к интернету и к самому явлению виртуальной реальности в церковной среде и среди некоторых близких к ней ученых неоднозначно[7]. Речь идет не только об опасной и вредной для духовного здоровья (и не только духовного здоровья монаха) информацию, содержащуюся в сети. С. С. Хоружий, например, считает, что виртуальная реальность выступает не как автономный род бытия, а как «недо-род бытия». Ей свойственно частичное, недовоплощенное существование, мерцающее. В виртуальном мире нет творчества новых форм[8].

Прогнозируя дальнейшее развитие ситуации, С. С. Хоружий пишет: «Человек будет совершать возврат из виртуальной реальности в актуальную все с большим трудом, что с неизбежностью будет приводить к дегенерации актуальной реальности. Дегенерация будет приближением актуальной реальности к виртуальной – убыванием формотворческой и жизнестроительной энергии, исчезанием связей и постепенным преобладанием распадных процессов»[10].

Некоторые церковные иерархи не воспринимают выражений «виртуальный мир», «виртуальная реальность», считая, что задача Церкви – свидетельствовать миру о единой и самой реальной реальности – существование Бога, любое удаление от которого губительно для человека[11]. Другие носители культуры монашества задаются риторическим вопросом, насколько современный монах, который имеет сотни «друзей» в Facebook, активно ведет свой Живой Журнал (ЖЖ), участвует в блогах, чатах и т.д., остается верен призывам и практике древних подвижников, которые завещали быть немногословным, собранным, «трезвиться», находиться в своей келье и выходить из монастыря только в случае крайней необходимости.

Кроме того, с точки зрения православного монашества, совсем неприемлемым является осуществление online-исповедей и других религиозных обрядов и ритуалов в сети, что практикуется рядом христианских церквей протестантского направления и других церковных организаций.

Интересным фактом сегодня является появление ряда терминов, возникших на пересечении реалий монашеских практик и информационного общества. Такими, например, являются «медиааскетизм», «информационный пост», «богословие коммуникации», «литургичность как новый тренд» и др. Они отражают желание части людей поставить под контроль свое пребывание в интернет-пространстве. Медиааскетика, например, «это образ жизни, характеризующийся пониманием новейших средств коммуникации и их разумным использованием. Цель медиааскетики – научиться осознанно существовать в мире современных технологий, медиа и рекламы»[12].

Своего рода «центристскую» позицию по вопросу совместимости виртуального и религиозного факторов жизни современного человека занимает А. Н. Крылов. Исследователь считает, что виртуальная идентичность способна в той или иной степени замещать и вытеснять религиозную идентичность, но в то же время – сопровождать и усиливать ее. Религиозная идентичность будет в этом случае включать только индивидуальную идентичность пользователя интернета, поскольку выступает в некоторой конкуренции к социальной религиозной идентичности, которая приобретается, в том числе с помощью принадлежности к церковному приходу и реальным церковным традициям. Несмотря на то, что активность религиозных организаций, особенно религиозных фундаменталистов в интернете увеличивается, виртуальная религия еще не создана, также маловероятным является создание полноценной виртуальной церкви[13].

Существует также мнение, что работа в интернете согласуется с монашеским призванием. Игумен Петр (Мещеринов) считает: «Если монах уже есть, так сказать, «устоявшимся», то работа в Сети – как раз и является сугубо монашеским занятием: не нужно никуда ходить, все – в келье, есть и время подумать над материалами и т.д.»[14].

Итак, вопрос совместимости монашеского образа жизни и нового явления виртуальной реальности рассматривается Церковью в том же русле, что и другие средства коммуникации и явления жизни. Возможность, допустимость и эффективность их использования зависит от целей работы и способности монаха к самоконтролю. В то же время Патриарх Кирилл считает интернет большим искушением. По его мнению, монах, который выходит из своего мобильного телефона в интернет, должен задуматься о смысле и цели своего нахождения в монастыре. Священников же первоиерарх РПЦ призывает, наоборот, активнее использовать интернет для миссионерской работы[15].

Следовательно, в контексте обнаруженного наличия в культуре монашества двух ее типов – «монашеской» культуры и «монастырской» культуры – представляется вполне оправданным отметить следующее. Для монашеской культуры интернет, безусловно, является опасным фактором и развращающим. Для монастырской культуры, наоборот, органическим является использование с целью христианской миссии этого ресурса, который дает широкую аудиторию и новые возможности. Поэтому можно сделать вывод, что культура монашества постоянно находит адекватные ответы на вызовы времени. Так, в период своего существования в античном мире, с его развитой философией и понятийным категориальным аппаратом, она сосредоточилась на создании литературных произведений морально-педагогического характера. Эпоха гонений породила апологетическую литературу. Возникновение ересей вызвало оттачивание богословских канонов и формулирование основ православия – догматов. Наличие в современной культуре новых реалий также находит свое место и применение в культуре православного монашества, не приводя ее к отказу от своих базовых установок и правил.

Новаторство в культуре православного монашества ограничено представлением о единой для всех структуре человеческой личности (естественной и противоестественной) и единого (желаемого и нежелательного) образа будущего. Однако в культуре монашества можно выделить внешний и внутренний уровни новаторской деятельности, что согласуется с концепциями монашеской и монастырской культур. Для монашеской культуры новаторство это прежде всего процесс творчества новой личности, ее «рождения». Для монастырской культуры новаторство – это новые подходы в сфере социального служения, новые русла миссии спасения. В культуре православного монашества в восприятии христианских правил наблюдается единство, а в их реализации, жизни согласно с канонами – свобода поиска.

[1] См.: Кириченко О. В. Женское православное подвижничество в России (XIX середина ХХ в.): автореф. дисс. на соискание уч. степени д. исторических наук: спец. 07. 00. 07 «этнография, этнология, антропология» / Олег Викторович Кириченко – М., 2011. – 38 с.; Климов В. В. Українські православні монастирі та чернецтво: Позиція в національній історії: [монографія] / В. В. Климов. – К.: Інститут філософії НАН України, 2008. – 883 с.; Шафажинская Н. Е. Русское монашество как историко-культурное явление: автореф. дис. на соискание уч. степени доктора культурологии: спец. 24. 00. 01 «теория и история культуры» / Наталья Евгеньевна Шафажинская. – М., 2010. – 39 с.

[2] См.: Климов В. В. Українські православні монастирі та чернецтво: Позиція в національній історії: [монографія] / В. В. Климов. – К.: Інститут філософії НАН України, 2008. – 883 с.; Wynot J. J. Keeping the faith: Russian orthodox monasticism in the Soviet Union, 1917 – 1939. / Jennifer Jean Wynot. – Texas: College Station, A & M University Press, 2004. – 236 c.

[3] Аверинцев С. С. Порядок космоса и порядок истории в мировоззрении раннего средневековья (Общие замечания) / С. С. Аверинцев // Античность и Византия / Ред. Л. А. Фрейберг. – М.: Наука, 1975. – С. 270.

[4] Шмеман А., прот. Собрание статей, 1947-1983 / протоиерей Александр Шмеман; [сост. Е. Ю. Дорман; предисл. А. И. Кырлежева]. – 2-е изд. – М.: Русский путь, 2011. – С. 209.

[5] Сержантов П. Б. Исихастская антропология о временном и вечном. / П. Б. Сержантов. – М.: Ин-т философии Рос. акад. наук, Центр библейско-патрологических исследований отдела по делам молодежи РПЦ, Православный паломник, 2010. – С. 100.

[6] Україна релігійна: Колективна монографія. Книга перша: Стан релігійного життя України. / Гол. ред. А. Колодний – К.: Українська Асоціація релігієзнавців, Відділення релігієзнавства Інституту філософії імені Г. С. Сковороди НАНУ, 2008. – С. 297.

[7] См.: Адриан (Пашин), игум.. Компьютерные технологии и духовная жизнь. [Электронный ресурс] / Адриан (Пашин), игумен. – 01.12.2011. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/2280956.html; Мумриков О. Святоотеческий принцип трезвения и присутствие христианина в интернет-пространстве [Электронный ресурс] / Олег Мумриков, священник. – 28. 10. 2013. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/3584719.html; Патриарх Кирилл призвал монахов отказаться от интернета [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://zn.ua/WORLD/patriarh-kirill-prizval-monahov-otkazatsya-ot-interneta-123709_.html.

[8] Хоружий С. С. Очерки синергийной антропологии / С. С. Хоружий. – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2005. – С. 41-43.

[9] Хоружий С. С. Очерки синергийной антропологии / С. С. Хоружий. – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2005. – С. 56.

[11] Лученко К. В. Православный Интернет. Справочник-путеводитель / К. В. Лученко. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, «Арефа», 2007. – С. 33.

[12] Соловьев Д. Медиааскетизм или Надо ли удалять фейсбук на Великий пост [Электронный ресурс] / Д. Соловьев. – 15. 06. 2012. – Режим доступа: http://os.colta.ru/media/net/details/37799/page1.

[13] Крылов А. Н. Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве / А. Н. Крылов. – М.: Икар, 2012. – С. 215.

[14] Лученко К. В. Православный Интернет. Справочник-путеводитель / К. В. Лученко. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, «Арефа», 2007. – 184 с.

[15] Патриарх Кирилл призвал монахов отказаться от интернета [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://zn.ua/WORLD/patriarh-kirill-prizval-monahov-otkazatsya-ot-interneta-123709_.html.

1. Аверинцев С. С. Порядок космоса и порядок истории в мировоззрении раннего средневековья (Общие замечания) / С. С. Аверинцев // Античность и Византия / Ред. Л. А. Фрейберг. – М.: Наука, 1975. – С. 266-285.

2. Адриан (Пашин). Компьютерные технологии и духовная жизнь. [Электронный ресурс] / Адриан (Пашин), игумен. – 01.12.2011. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/2280956.html.

3. Кириченко О. В. Женское православное подвижничество в России (XIX середина ХХ в.): автореф. дисс. на соискание уч. степени д. исторических наук: спец. 07. 00. 07 «этнография, этнология, антропология» / Олег Викторович Кириченко – М., 2011. – 38 с.

4. Климов В. В. Українські православні монастирі та чернецтво: Позиція в національній історії: [монографія] / В. В. Климов. – К.: Інститут філософії НАН України, 2008. – 883 с.

5. Крылов А. Н. Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве / А. Н. Крылов. – М.: Икар, 2012. – 306 с.

6. Лученко К. В. Православный Интернет. Справочник-путеводитель / К. В. Лученко. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, «Арефа», 2007. – 184 с.

7. Мумриков О. Святоотеческий принцип трезвения и присутствие христианина в интернет-пространстве [Электронный ресурс] / Олег Мумриков, священник. – 28. 10. 2013. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/3584719.html.

8. Патриарх Кирилл призвал монахов отказаться от интернета [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://zn.ua/WORLD/patriarh-kirill-prizval-monahov-otkazatsya-ot-interneta-123709_.html.

9. Сержантов П. Б. Исихастская антропология о временном и вечном. / П. Б. Сержантов. – М.: Ин-т философии Рос. акад. наук, Центр библейско-патрологических исследований отдела по делам молодежи РПЦ, Православный паломник, 2010. – 320 с.

10. Соловьев Д. Медиааскетизм или Надо ли удалять фейсбук на Великий пост [Электронный ресурс] / Д. Соловьев. – 15. 06. 2012. – Режим доступа: http://os.colta.ru/media/net/details/37799/page1.

11. Україна релігійна: Колективна монографія. Книга перша: Стан релігійного життя України. / Гол. ред. А. Колодний – К.: Українська Асоціація релігієзнавців, Відділення релігієзнавства Інституту філософії імені Г. С. Сковороди НАНУ, 2008. – 440 с.

12. Хоружий С. С. Очерки синергийной антропологии / С. С. Хоружий. – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2005. – 408 с.

13. Шафажинская Н. Е. Русское монашество как историко-культурное явление: автореф. дис. на соискание уч. степени доктора культурологии: спец. 24. 00. 01 «теория и история культуры» / Наталья Евгеньевна Шафажинская. – М., 2010. – 39 с.

14. Шмеман А., прот. Собрание статей, 1947-1983 / протоиерей Александр Шмеман; [сост. Е. Ю. Дорман; предисл. А. И. Кырлежева]. – 2-е изд. – М.: Русский путь, 2011. – 896 с.

15. Wynot J. J. Keeping the faith: Russian orthodox monasticism in the Soviet Union, 1917 – 1939. / Jennifer Jean Wynot. – Texas: College Station, A & M University Press, 2004. – 236 c.

Новак Сергей Анатольевич – студент II курс магистратуры,
кафедра Церковно-практических дисциплин

Источник