иеромонах павел донской монастырь
Обителью управляют два Патриарха
Сегодня в древней московской обители, основанной в XVI веке в память о победе над крымским ханом Казы-Гиреем, как и в любом крупном хозяйстве, много разных проблем, которые нужно решать, чтобы сохранить святыню в надлежащем состоянии и чтобы живой организм современного монастыря нормально функционировал. Но какие бы работы здесь ни проводились, братская община должна иметь возможность жить монашеской жизнью. Иначе, по словам наместника обители игумена Парамона (Голубки) и благочинного игумена Григория (Качалова), дух угаснет. Наш разговор с отцами – о монашеской жизни в современном монастыре.
– Отец Григорий, трудно было начинать монашескую жизнь в обители, где братия (послушники, а затем монахи и иеромонахи), воодушевленные эпохой церковного возрождения, не видели рядом с собой духовно опытных монахов, способных наставлять новоначальных?
– Очень непросто. Когда после решения определенных проблем духовного свойства можно было идти дальше, мы часто топтались на месте. К некоторым вопросам возвращались по многу раз. Словом, буксовали из-за отсутствия опыта. К счастью, отца Агафодора (Маркевича), первого наместника возрождающейся Донской обители, окормлял лаврский духовник архимандрит Кирилл (Павлов), и братия перед постригами, перед принятием священного сана ездила к батюшке в Троице-Сергиеву лавру за благословением. К тому же сам отец Кирилл, будучи еще в силе, каждый год приезжал сюда Великим постом – исповедовал и соборовал нас. Так что какое-то окормление, пусть непостоянное, не изо дня в день, как хотелось бы, но все же было. Тогда нам пришлось очень много потрудиться над восстановлением обители. Работали целыми днями, а нередко и ночами. Если сравнить день сегодняшний с ярким, памятным и трудным начальным этапом восстановления обители в постсоветский период, то можно сказать, что мы за эти годы вошли в более спокойный ритм монашеской жизни. У нас есть возможность посвящать достаточное количество времени молитвенному деланию и уделять основное внимание богослужению.
В отличие от многих приходов богослужение мы совершаем ежедневно. Служба начинается в 06.40 с братского молебна у мощей святителя Тихона. Как в Троице-Сергиевой лавре у мощей преподобного Сергия Радонежского, так у нас – у мощей святителя, перенесенных в собор Донской иконы Божией Матери, называемый Большим. Знаю, что в Лавре раньше начинают, но мы решили учитывать специфику города: метро и другой транспорт. Конечно, братский молебен – для братии, однако всегда от семи до десяти прихожан молятся вместе с нами. Открываются врата, и люди проходят на монастырскую территорию. После молебна мы читаем часы, затем начинается Божественная литургия. Кто-то из братии служит, кто-то исповедует, послушники пономарят. В субботу вечером, в воскресенье утром, в большие православные праздники у нас бывает много прихожан. И это как раз характерно для монастыря в крупном городе. Священнослужителям из братии надо успеть поисповедовать людей, чтобы не получилось так, что человек пришел с намерением причаститься, а из-за большого количества народа не смог попасть на исповедь. Поэтому в воскресные дни в обители три Литургии: в 07.00 – ранняя в Большом Донском соборе, в 09.00 – поздняя и в 10.00 – в нашем храме Преподобного Серафима Саровского, расположенном вне монастырской ограды. Если на ранней Литургии причащается человек 80, на поздней – около 200 и в храме Преподобного Серафима Саровского – до 50, то можете представить, какая нагрузка у братии. Нельзя забывать и о требах. В таком большом городе, как Москва, их очень много.
– Правда ли, что Таинство Крещения совершается теперь и в стенах монастыря?
– Да, с благословения священноархимандрита нашей обители Святейшего Патриарха Кирилла. Вначале иеромонахи крестили младенцев и взрослых в упомянутом мной Серафимовском храме, но иной раз в один день собирается столько крещаемых, что приходится их распределять по другим церквям: в честь Святителя Тихона, Великомученика Георгия Победоносца, Святого благоверного князя Александра Невского. Это совсем небольшие монастырские церкви, в которых есть купели.
– Монастырь известен и своей просветительской деятельностью: высокий авторитет завоевала Воскресная школа. Популярен среди молодежи православный клуб «Донской».
– Снова вернусь в памятные 90-е годы. С самого начала наместник архимандрит Агафодор и братия понимали: стены стенами, восстанавливать их необходимо, сил жалеть на это не надо, но в то же время нужно серьезно заниматься человеком и его душой. А без просветительской деятельности в этом плане далеко не продвинешься. Вот и организовали мы Воскресную школу, которых сегодня, слава Богу, у нас в Москве и в стране много, но в то время они только-только начали появляться. Посещать ее начало по тем временам впечатляющее число детей – более ста. Пришлось разделить этот поток на два: в субботу приходили заниматься малыши в сопровождении родителей, в воскресенье – те, кто немного постарше. Нынче же Воскресная школа Донского монастыря – это школа с традициями, куда воцерковленные или воцерковляющиеся родители охотно приводят своих детей. Она состоялась. Как состоялся и молодежный клуб «Донской», тоже относящийся к Духовно-просветительскому центру обители. Правда, создан он был сравнительно недавно – в конце 2010 года. Отвечает за его работу иеромонах Косма (Афанасьев), тоже насельник «первого призыва». Отец Косма организовывает для молодежи встречи с такими интереснейшими людьми, как известный историк и телеведущий Феликс Разумовский, который выступил перед молодежью с темой «Русская смута и Патриарх Тихон». (А батюшка после лекции поведал собравшимся историю чудесного обретения мощей Патриарха Тихона в трапезной части Малого собора, о чем знает не понаслышке – сам был тому свидетелем). Глубокий живой диалог состоялся с уральским владыкой – епископом Каменским и Алапаевским Мефодием (Кондратьевым), почти четверть века занимающимся реабилитацией наркозависимых. Вечер с Петром Мамоновым, актером, награжденным премией «Золотой орел» за роль старца Анатолия в фильме «Остров», собрал особенно много народа. Маститые московские пастыри – протоиереи Димитрий Смирнов, Владимир Вигилянский, Артемий Владимиров – выступали в молодежном клубе «Донской».
Что касается социального монастырского служения, главный его аспект – пастырское окормление пожилых людей. Ответственный – тоже отец Косма. Батюшку хорошо знают в Центре социального обслуживания Донского района, потому что он не только традиционно на Рождество и Пасху привозит туда подарки бабушкам и дедушкам, но уже более десяти лет проводит с ними раз в месяц беседы, отвечая на вопросы, которые их волнуют. Недалеко расположен филиал этого центра, где отец Косма встречается с детьми, у которых имеются сложности в общении с родителями – из-за особенностей подросткового возраста, ершистого характера, пресловутого влияния улицы или тяжелой атмосферы в семье.
Другой иеромонах – молодой и тоже энергичный, деятельный – отец Антоний (Скорик) отвечает за работу Паломнического центра. В нем трудятся миряне, но несколько человек из братии, когда бывает наплыв паломников, подключаются и проводят экскурсии по монастырю и некрополю – древнейшему кладбищу Москвы, упоминаемому еще Карамзиным в «Истории государства Российского» как главное кладбище элиты дворянства и богатого купечества. Оно стало и местом упокоения многих знаменитых мужей России: художников, поэтов, писателей, философов, архитекторов, генералов. Родственники Пушкина, Тургенева, Толстого, выдающийся российский историк Василий Ключевский, отец русской авиации Николай Жуковский тоже нашли здесь свой последний приют. В 2000 году сюда были перевезены из Франции останки писателя Ивана Шмелева, в 2005 году в монастырском некрополе были перезахоронены останки генерала Антона Деникина, доставленные из США, и останки философа Ивана Ильина из Швейцарии. В 2007 году перевезены из китайского Харбина останки генерала Владимира Каппеля. Мы стараемся донести до паломников и туристов мысль, что возвращение великих сынов России на Родину глубоко символично.
Что касается монастырских послушаний, их спектр достаточно широк: в храме, просфорне, больнице (куда иеромонахи ездят, чтобы соборовать больных), районных социальных центрах, Воскресной школе, монастырской библиотеке, гараже. Список продолжает коптильня, где коптят рыбу для братской трапезной и монастырского кафе, столь популярного у паломников. Еще упомяну рутинную, но просто необходимую для нормального функционирования монастыря уборку нашей совсем немаленькой территории. И главное – в монастыре давно такой настрой, что братии не в тягость любые послушания.
Поскольку наместник обители игумен Парамон (Голубка) в прославленном московском монастыре только третий год, то вопрос к нему был такой:
– Отец Парамон, насколько быстро произошел для Вас процесс «врастания» в прошлое и настоящее обители? Сразу ли Вы прониклись духом величия и значимости монастыря?
– Вообще мое первое посещение Донского монастыря состоялось давно, когда я учился в первом классе Московской Духовной семинарии. Существовала хорошая традиция – возить новое пополнение семинарии по монастырям Москвы. Посетили мы и эту святыню. Вот только мне, недавно приехавшему из села, закончившему сельскую школу, особенно запомнились. танки, пушка, БТРы, стоявшие у входа. Тогда я впервые узнал, что в годы Великой Отечественной войны на средства верующих и священнослужителей удалось построить целую танковую колонну из 40 единиц техники. На броне одного из танков было написано имя величайшего русского князя-полководца – Дмитрия Донского. Уцелевшие после победы над врагом военные машины долгое время хранились в музеях Вооруженных сил ряда городов, затем было принято решение передать их в дар Донскому монастырю. И много позже, когда наместник обители епископ Павлово-Посадский Кирилл (ныне – митрополит, глава Ставропольской митрополии) пригласил меня к себе, то первое, что вспомнилось в связи с Донской обителью, – бронетехника времен Великой Отечественной войны. Ступив на следующую ступеньку духовного становления, я смог взглянуть на монастырь другими глазами, потянуло к его святыням. Великая святыня – чудотворный список с чудотворного образа Донской иконы Божией Матери – находилась в местном ряду уникального резного семиярусного иконостаса, созданного, как я узнал, в XVII веке по указу и на средства русских государей. Поклониться ей было радостно.
Теперь ежегодно накануне престольного праздника обители, 1 сентября, саму чудотворную икону Божией Матери «Донская», которая помогала русским дружинникам на Куликовом поле и перед которой в древности молились наши предки, торжественно приносят к нам для поклонения верующих из Третьяковской галереи, где она постоянно хранится. Совершаются Божественные литургии и молебны с чтением акафиста Донской иконе Божией Матери. Праздничную Литургию служит Святейший Патриарх Кирилл. Среди молящихся можно увидеть представителей высшего командования, офицеров и прочих чинов казачьих войск, поскольку здание Синодального отдела по взаимодействию с казачеством находится рядом и предыдущий наместник Донской обители митрополит Кирилл возглавляет этот Отдел. Разумеется, в последующие мои посещения монастыря у меня и в мыслях не было, что по Промыслу Божию я стану не просто свидетелем, а и одним из основных организаторов этого великого торжества – принесения чудотворной иконы в обитель. Не мог также предположить, что ответственность за реставрацию списка с чудотворного образа, особо почитаемого верующими, ляжет на мои плечи.
. Иногда в разговорах с братией мы называем Донской монастырь подворьем Троице-Сергиевой лавры. В плане духовном, конечно. Почему так говорим? Да потому, что здесь лаврский дух живет. Вы, наверное, от монашествующих слышали о первом наместнике открытого в 1991 году монастыря – отце Агафодоре. Благодаря ему и архимандриту Кириллу (Павлову) основа монашеского устроения здесь была заложена лаврская. Я не вижу отличия братии Донского монастыря от братии Лавры, насельником которой сам долгое время был. Практически, мы живем по лаврскому уставу. Он, на мой взгляд, наиболее приемлемый для городской обители.
– Возвращаясь к разговору о недавней реставрации чудотворного списка Донской иконы Божией Матери, скажу: я с интересом посмотрела материалы официального интернет-сайта Донской обители и увидела новый для себя жанр – фотоотчет. После краткого пояснения, почему необходимо реставрировать эту святыню, размещены фотографии, показывающие, какой была икона до реставрации и какой она стала после нее. И еще несколько других икон представлены на снимках – до и после. Подумалось: будет замечательно, если такого рода фотоотчет появится впоследствии и по Малому собору, ремонт и реставрация которого идут полным ходом. Кстати, в нем ведь на Страстной седмице совершается мироварение и святое миро распределяется по всем приходам Русской Церкви?
– Мироваренная печь установлена в Малом, или старом, соборе, построенном в 1591–1593 годах вместе с основанием самой обители. Нашим современникам Малый собор хорошо известен тем, что в нем были обретены святые мощи Патриарха Тихона; после того, как там случился пожар, храм отремонтировали, а вскоре, в 1992 году, в его трапезной части обрели святыню. Мощи Патриарха-мученика, похороненного здесь в 1925 году, оказались нетленными. Хочется привести в надлежащее состояние и всю обитель (где, практически, нет такого объекта, к которому не надо было бы приложить руки), и, понятное дело, Малый собор. Он в своем роде точка отсчета монастыря. Его начало. Первое сооружение на его территории. Привлекаем к строительно-реставрационному процессу специалистов, наемных рабочих, поскольку объем работ колоссальный.
– Отец Парамон, из беседы с монахами выяснилось, что в начале этого года в преддверии 150-летия со дня рождения святителя Тихона состоялась поездка братии и сотрудников Донского монастыря на родину святителя в город Торопец, где прошло его детство и отрочество. Вы принимали в ней участие?
– Я ее возглавил. Мы также посетили местечко, называемое погост Клин в Псковской области, где родился Василий Белавин – будущий Патриарх нашей Церкви. Побывали в Клину на городском кладбище, где покоятся родители Патриарха и его братья. Отслужили панихиду. В храме Воскресения Господня (там был крещен святитель) делегация Донского монастыря приняла участие в общей молитве за Божественной литургией. С иеромонахами нашего монастыря я сослужил епископу Великолукскому и Невельскому Сергию. Что можно сказать о том паломничестве? Наиболее точно отражают состояние души следующие слова: благоговейный трепет, волнение. Бывая в таких местах, понимаешь: человек, которого чтит вся Россия, вырос здесь! Он в этом алтаре пономарил. На этой земле набирался той силы духа, которую потом проявил в жизни. Бывая у истока могучей реки, о чем вы обычно думаете? Наверное, о том, какую силу и мощь она набирает к месту своего впадения в море или океан. Такие сравнения пришли мне на ум в Торопце и Клину. Иногда в шутку, а на самом деле всерьез, мы говорим: сегодня нашей обителью управляют два Патриарха – святитель Тихон и Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, своими молитвами и своим участием в правильном устроении монашеской жизни они помогают нам. Мы явно это ощущаем.
Беседовала Нина СТАВИЦКАЯ
Фотограф: Владимир ХОДАКОВ
Иеромонах Павел Троицкий
Иеромонах Павел (Троицкий).
День памяти:
24.10./6.11 – день кончины (1991 г.)
Иеромонах Павел (Троицкий Петр Васильевич) родился 11 января 1894 года в селе Тысяцкое Новоторжского уезда (Каменского района) Тверской губернии в семье священника Христорождественской кладбищенской церкви города Торжка Василия Иосифовича Троицкого и матушки его Анны Ивановны. Был наречен в честь святого апостола Петра.
В семье было четверо детей. Старшим был Михаил (будущий протоиерей), вторым – Петр, третьим – Александр (будущий епископ Вениамин). Самой младшей была сестра Елена. Семья была просвещенной, дети воспитывались в глубокой вере и преданности Святой Православной Церкви.
Закончил Тверскую Духовную семинарию.
Поступил в Императорскую Петроградскую Духовную академию. Учился в педагогическо-исторической группе.
15 октября 1916 года, когда закончил первый курс академии, был призван на военную службу Новоторжским уездным воинским присутствием.
В начале января 1917 года был зачислен в армию в 1-й подготовительный Нижегородский учебный батальон и направлен во 2-ю Московскую школу подготовки прапорщиков пехоты.
25 февраля 1917 года принял присягу.
27 мая был произведен в прапорщики и назначен в 57-й пехотный запасной полк в Твери.
Был переведен в 289-й полк в городе Вязьме в Смоленской губернии.
16 сентября 1917 года переведен в 51-й пехотный полк в 11 роту. В это время командир полка вызвал к себе офицеров и предложил ехать на Дон, на территорию, принадлежавшую белым, чтобы воевать против большевиков. Некоторые офицеры тогда уехали из Вязьмы, не пожелав переходить на сторону советской власти. Петр Васильевич отказался куда-либо ехать, на стороне белых он не выступал, но и за красных тоже не воевал.
В Вязьме Петр Васильевич был выбран в Совет солдатских депутатов, но вскоре был освобожден от службы как имеющий звание учителя.
В 1923 году в Твери Петр Васильевич был в школе комсостава делопроизводителем. В этом же году демобилизовался.
Еще в 1922 году он высказывал желание принять монашество. Был близко знаком с епископом Феофилом (Богоявленским). Епископ Феофил тесно общался с архиепископом Феодором (Поздеевским), настоятелем Свято-Даниилова монастыря в Москве.
В 1923 году желание Петра Васильевича исполнилось. Он стал насельником Даниилова монастыря. В монашестве получил имя Павел в честь преподобного Павла Фивейского. Вскоре был рукоположен во иеромонаха.
В Данииловом монастыре в то время братия была небольшая: монастырь бедствовал. У отца Павла был друг – Митя, с которым они вместе проходили начало монашеского пути. Впоследствии он стал митрополитом Сергием (Воскресенским).
Отец Павел обладал прекрасным баритоном, поэтому на всенощных его вместе с Митей, у которого был великолепный тенор, благословили читать паремии.
Время было тяжелое: все ширилось и усиливалось гонение на Церковь, то и дело совершались аресты духовенства, многие епископы, священники и миряне совращались в организованное советской властью обновленчество. Данилов монастырь явился одним из наиболее твердых оплотов Православия, в особенности после ареста патриарха Тихона. К архиепископу Феодору постоянно приезжали епископы, вскоре почти все ставшие исповедниками и мучениками, чтобы обсудить труднейшие проблемы церковной жизни – Владыка пользовался большим авторитетом благодаря своей твердости и высоко-духовной аскетической жизни.
Одним из духовников в монастыре был замечательный старец архимандрит Георгий (Лавров). К нему обращались многие из московского духовенства и мирян, его духовному руководству был поручен и отец Павел. Послушаниями отца Павла были управление хором и исповедь.
Уже в те годы он удивлял иногда своей прозорливостью. Например, однажды ему передали банку с маринованными грибами, не говоря, от кого. Отец Павел велел выбросить ее в нужник. Впоследствии на исповеди открылось, что некая женщина наколдовала на этих грибах, желая привлечь к себе сердце отца Павла.
Шел 1929 год. Архиепископ Феодор был арестован уже давно, в монастыре не раз менялись наместники, их тоже арестовывали, ссылали, но была группа близких Владыке епископов, которые нередко приезжали и служили в Данииловом монастыре. Один из них, епископ Парфений, после службы обратился к прихожанам с призывом мирными способами сохранить и защитить монастырь (в частности, монастырский храм, который хотели превратить в склад), так как то и дело стали приходить разные комиссии, ищущие повода, чтобы его закрыть. За это и он был арестован, и с ним целый ряд монахов и мирян.
28 октября 1929 года впервые был арестован и отец Павел и заключен в Бутырскую тюрьму.
23 ноября 1929 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ он был осужден по групповому «делу об иноческом братстве Данилова монастыря во главе с еп. Парфением (Брянских). Москва, 1929 г.».
По «Делу об иноческом братстве Данилова монастыря» проходили: архимандрит Стефан (Сафонов), архимандрит Тихон (Баляев), епископ Парфений (Брянских), игумен Кассиан (Валерьянов), иподиакон Голубцов Серафим Александрович и несколько мирян – всего 11 человек.
Дело отца Павла очень короткое, содержит только один протокол допроса 14 ноября 1929 года. Когда его спросили о том, что говорил в проповеди епископ Парфений, он ответил: «Я – или управляю хором, или исповедываю, потому я не обращаю внимания на то, что говорит тот или иной проповедник. Мне некогда. Служу я очень редко: раз в полтора-два месяца».
В качестве одного из обвинений арестованным вменялось то, что монастырь из общебратской
кружки посылал денежные суммы ранее арестованным архиепископу Феодору, архимандриту
Георгию (Лаврову) и другим.
Приговор отцу Павлу: 3 года ссылки.
Месяца полтора после ареста он провел в Бутырках, затем был выслан этапом в Казахстан. Когда был объявлен приговор, то архимандрит Симеон (Холмогоров) призвал к себе Марию Феоктистовну Кутомкину, мать 28-летней девушки Агриппины, которая была духовным чадом отца Павла, и спросил: «Вы не согласитесь послать свою дочь за отцом Павлом? Если с ним никто не поедет, он там погибнет». Мария Феоктистовна согласилась. Тогда отец Симеон благословил Агриппину ехать с отцом Павлом.
Ей пришлось дежурить на Казанском вокзале, чтобы уследить, когда его привезут вместе с другими заключенными и посадят их в вагоны. После долгого ожидания она увидела отца Павла в колонне заключенных, их посадили в столыпинские вагоны. Ей удалось сесть в другой вагон этого же состава, и поезд двинулся на восток.
На каждом полустанке надо было следить, не высадят ли заключенных на остановку в какой-либо пересыльной тюрьме. Первый раз колонну высадили в Самаре. Агриппина также вышла из поезда и проследила путь заключенных до тюрьмы. Ей нужно было дежурить там, чтобы уследить за отправляемой колонной и вскочить в тот поезд, в котором повезут отца Павла. Так они прошли четыре тюрьмы. Потом этап прибыл в Казахстан.
На станции Кокчетав колонну высадили и повезли в санях в город Акмолинск (с 1961 по 1992 – Целиноград, ныне Астана). Агриппину в сани не посадили, и она бежала долго за санями, пока конвоиры не сжалились и не посадили ее у ног отца Павла.
В Акмолинске отец Павел и Агриппина поселились в маленьком домике. Через некоторое время они познакомились с местным священником отцом Игнатием Кондратюком, помогавшим заключенным, которых в Акмолинске было очень много. Вскоре отец Павел стал тайно совершать литургию. Агриппина пекла просфоры, пела, читала. Она и готовила, и прислуживала, и стирала.
Отец Павел с Агриппиной Николаевной пробыли в ссылке 3 года, но срок продлили и они остались в Акмолинске еще на 1 год.
Потом в 1970-е годы отец Павел описал эту ссылку в письмах: » В Акмолинске я очень болел, у меня было очень плохо с желудком. Вшей было сплошь: все белье в них. Морозы 50 градусов, и жара тоже 50 градусов, бураны песочные, снежные. Самые трудные работы Агриппина Николаевна прекрасно выполняла, не зная черной работы, не имея к ней навыка. Она меня выхаживала от всяких болезней, которых у меня было очень много. Все ею испытано: и холод, и голод, и вши, от которых она очищала и меня, и себя. Нас в дома не пускали, боялись».
В 1933 году Батюшка вернулся из Казахстана и жил полулегальным образом в городе Каменке Калининской (ныне Тверская) области, в Ростове, в Малоярославце, в деревнях: Брянцево, Нездылово, наконец, в Завидово. Агриппина Николаевна скиталась вместе с ним. В Малоярославце жили рядом с отцом Владимиром Амбарцумовым.
Агриппина Николаевна рассказывала, как Батюшка вдруг посылал ее искать новую квартиру, и она уезжала туда, куда говорил, и каждый раз все устраивалось по его слову. Он был прозорливым: предчувствовал опасность и знал, когда и куда надо было ехать.
В 1939 году отец Павел проживал в селе Завидово Калининской (ныне Тверская) области.
В начале июня он уехал в Москву, и в это время за ним пришли из органов.
Агриппина Николаевна сказала, что его дома нет, и как только сотрудники НКВД ушли, сразу же поехала в Москву, нашла его и попросила, чтобы он не возвращался. Но отец Павел сказал: «Если я не вернусь, то тебя арестуют», и поехал в Завидово.
7 июня 1939 года он был арестован и заключен во Внутреннюю тюрьму ГУГБ НКВД СССР в Москве.
23 августа переведен в Лефортовскую тюрьму в Москве.
29 октября 1939 года Особым Совещанием при НКВД СССР осужден по статьям 58-10 ч. 2, 58-11 УК РСФСР.
Отец Павел не назвал ни одного имени: «Что же касается лиц, которые были со мной связаны, то я еще раз подтверждаю свои прежние показания о том, что назвать этих лиц я не могу по своим религиозным убеждениям».
Приговор: 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
С 10 по 17 ноября содержался в Бутырской тюрьме как осужденный ОСО НКВД для объявления постановления.
17 ноября 1939 года отбыл по этапу в Ивдельлаг НКВД под усиленным конвоем.
С 28 ноября 1939-го по 1944 год содержался в Ивдельлаге НКВД.
Если при отправлении в лагерь отец Павел был признан годным к легкому труду, то в июле 1940 года смог отработать только один день на расчистке баржи. Далее сразу заболел и до нового года отмечен как «инвалид неработающий». Впоследствии он говорил, что остался живым только благодаря тому, что был взят на работу в лагерную санчасть.
В 1942-м и 1943 годах в дело отца Павла поступали медицинские справки, свидетельствующие о тяжелом состоянии его здоровья: «Страдает тяжелым неизлечимым недугом в форме декомпенсированного порока сердца, стойкая отечность, печень увеличена, отечность в легких на обоих базах – хрипы застойного характера». Он находился в стационаре по два-три месяца, имел инвалидность то первой, то второй группы.
В 1942 году вышло постановление об освобождении осужденных, страдающих неизлечимым недугом. Однако отца Павла освобождать не торопились. О его освобождении хлопотала сестра Елена Васильевна. Очевидно, что каким-то образом ей удалось спасти брата. Может быть, лагерное начальство пожалело его, быть может, за деньги оформили документы о его смерти, то есть списали как умершего и отпустили с какими-то другими документами…
В 1944 году Батюшка вышел из лагеря с чужими документами и справкой о собственной смерти.
Жил в затворе. О месте его жительства знала лишь его духовная дочь – Агриппина Николаевна.
С 1944 года он проживал около села Кувшинова Калининской области.
Место жительства для своих духовных чад (за исключением Агриппины Николаевны и двух-трех из Санкт-Петербурга), как потом и место погребения, отец Павел пожелал оставить неизвестным.
Он был великим аскетом, постником, всегда молился, жил очень строгой жизнью, ничего не имел. Даже литургию совершал, используя в качестве чаши стеклянную рюмку. Все подарки, присылавшиеся ему, обычно сразу кому-нибудь отсылал – передаривал.
В начале Великого поста всегда писал: «Я теперь ухожу в затвор». Весь Великий пост не отвечал на письма. Категорически запрещал говорить о себе. Жил нелегально, скорее всего, под другим именем. Все силы отдавал молитве, службе и писанию писем.
Агриппина Николаевна была прихожанкой московского храма святителя Николая в Кузнецах.
В 1951 году настоятелем храма стал протоиерей Всеволод Шпиллер, вернувшийся из болгарской эмиграции в Россию. Ей понравилось его благоговейное служение, и она рассказывала о нем отцу Павлу.
Около 1970-х годов начались удивительно близкие, особенные отношения отца Павла с отцом Всеволодом, их переписка и духовная связь. Отец Всеволод считал отца Павла святым старцем, своим духовником, хотя ни разу его не видел.
В это время и в последующие годы по благословению отца Павла установилась через Агриппину Николаевну его письменная связь с целым рядом молодых священников и их семьями. Письма (их сохранилось примерно 300-400), содержавшие указания о воле Божией и духовные наставления отца Павла воспринимались как письма «с Неба», становились святыней и руководством к жизни для его учеников. Они свидетельствуют о том, что отец Павел – удивительный подвижник, обладавший такими поразительными духовными дарами, которые всегда соединяются в нашем представлении с великой святостью.
Он был совершенно прозорлив, знал, где что происходит, кто что думает и делает, предсказывал будущее, отвечал на письма, еще не полученные и даже еще ненаписанные.
Как-то сказал: «Есть такие люди, которые если сделают что-нибудь хорошее, то сейчас об этом и рассказывают. Я со всей ответственностью говорю: лучше бы они ничего не делали». Свои дары тщательно скрывал. Но когда к нему обращались с верой и мольбой, в помощи духовной отказать не мог. Письма его были пронизаны отеческой лаской, любовью и нежностью.
Нередко бывало так, что передавалось Агриппине Николаевне письмо для отца Павла, а она тут же вручает его ответ – на все, о чем спрашивалось в письме.
Отцу Павлу была свойственна удивительная свобода, он никогда не говорил того, чего не думал или не знал. Главным принципом его подвижнической жизни было следование воле Божией, и он в письмах часто писал: «Такова воля Божия». Те кто с ним переписывался, хорошо знали, что если послушаться благословения Старца, то все будет так, как он говорит, все будет хорошо. И горе тому, кто спросил и не послушался.
Когда, один из его чад духовных, отец Владимир Воробьев спросил у него в письме, а нельзя ли к нему приехать и увидеться, он ответил: «А зачем видеться, я и так вижу, кого хочу». Видел он в подробностях, до мелочей. Знал, кто что и когда делал и писал об этом.
Агриппина Николаевна говорила, что отец Павел жил в доме, хозяйкой которого являлась некая Мария Николаевна. У нее была дочь Галина. Мужа Галины звали Анатолием. Галина и Анатолий часто ездили в Москву, привозили письма отцу Павлу и отвозили его ответы, записывали в Николо-Кузнецком храме проповеди отца Всеволода на магнитофон или получали чьи-то записи и очень быстро доставляли их отцу Павлу.
В своем письме в 1989 году Старец писал: «Очень прошу, обо мне никому не говори. Я никого не боюсь, но хочу умереть тихо, без всяких почестей, как миллионы людей умирали в лагерях без всякой вины. У меня нет зла на всю эту страшную жизнь и на этих людей с 1917 года. Теперь как будто стали понимать всю прожитую жизнь – все развалили, разгромили, расстреляли, уничтожили, а теперь пожинают всходы своего посева за 72 года. »
Последнее свое, прощальное письмо отец Павел прислал 16 февраля 1991 года, потом прислал еще по обычаю красные яички на Пасху с краткими приветственными словами.
Отец Павел скончался, не дожив двух с половиной месяцев до 98 лет, втайне, также как и жил. Точный день своей кончины и место погребения он не позволил сообщить, уподобляясь в этой строгости древнему святому, своему небесному покровителю преподобному Павлу Фивейскому.
Духовные чада отца Павла приняли считать днем его кончины 6 ноября – день празднования иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радосте».
Литература:
1. Шпиллер И.В. Воспоминания об о. Всеволоде Шпиллере// М., Изд-во ПСТБИ, 1995. 95 с.
2. Иеромонах Павел Троицкий. Жизнеописание/ Сост. прот. Владимир Воробьев. М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, 2003.
3. http://pstbi.ru
4. «Воспоминания о духовном отце». Об иеромонахе Павле Троицком рассказывают прот. Владимир Воробьев и прот. Аркадий Шатов. Эфир радиостанции «Радонеж» от 24 января 2008 года.
Документы:
Архив УФСБ по Владимирской обл. Д.П-5328.