игры разума главная роль
Игры разума (2001)
Регистрация >>
В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.
Вы хотите зарегистрироваться?
информация о фильме
последнее обновление информации: 16.08.20
Премия «Оскар» (2001):
Лучший фильм (продюсеры: Брайан Грейзер, Рон Ховард)
Лучший режиссер (Рон Хауард)
Лучшая актриса второго плана (Дженнифер Коннелли)
Премия «Золотой глобус» (2001):
Лучший фильм, драма
Лучший актер, драма (Рассел Кроу)
Лучшая актриса второго плана (Дженнифер Коннелли)
Лучший сценарист (Акива Голдсман)
Премия Гильдии сценаристов Америки (2001):
Лучший адаптированный сценарий (Акива Голдсман)
Номинация на премию «Спутник» (2001):
Лучший актер, драма (Рассел Кроу)
Рецензия к фильму «Игры разума» от Дарий
Джон Нэш, гениальный математик, предпочитающий работать с формулами, нежели с людьми, считаемый многими сокурсниками чудаком, начинает свою учебу в Принстоне. Он знакомится с Чарльзом Германом, соседом по комнате, который впоследствии станет его лучшим «другом». Свою карьеру продолжает в Массачусетском институте. Там он встречает студентку Алисию, женится на ней.
Однажды к Джону обращается некий агент Парчер, который предлагает поработать на особый отдел ЦРУ. Его задача — находить информацию, опубликованную в открытых источниках, с целью поиска в ней секретной информации. Джон исправно, как и положено, все найденные шифры кладет в почтовый ящик.
Однако вскоре выясняется, что он жил и продолжает жить в своих иллюзиях, все, что связывает его с этим миром, оказывается вымышленным: и Парчер, и Чарльз, и его работа. Его опорой в этом жестоком мире становится его любящая жена, которая пройдет через все горести и страдания рука об руку с любимым.
Рон Ховард, знаменитый своими жизнеописаниями выдающихся людей, выдает нам не простой сухой байопик, которые, в основном, страдают излишней документальностью, а исключительно сильную, напряженную драму, которая держит в волнении и напряжении до самих финальных титров.
Непосредственно начало повествования являет собой некое подобие разгона, после которого, по мере увеличения напряжения, уже теряешь связь с внешним миром, и переживания экранных героев становятся своими собственными переживаниями.
Ловец слов
В 1879 году Лондонское филологическое общество, двадцать лет не знавшее, как подступиться к составлению всеобъемлющего словаря английского языка, от отчаяния подписало контракт с Джеймсом Мюрреем, который бросил школу в четырнадцать лет, но зато умел танцевать шотландский клогданс и выговаривать раскатистое «р». На самом деле, Мюррей был выдающимся автодидактом (то есть самоучкой, как он объясняет на всякий случай оксфордским филологам), знавшим несколько десятков живых и мертвых языков, а также автором работ по компаративной лингвистике. Впрочем, даже для него задача была практически невыполнимой: нужно было не только собрать и расставить по алфавиту все слова английского языка, но и проследить, как менялось их значение на протяжении столетий, проиллюстрировав это примерами из каждого века. Поэтому Мюррей предложил англичанам навалиться на создание словаря всем миром и присылать ему по почте цитаты из книг и газет. Одним из его главных корреспондентов стал доктор Уильям Честер Майнор из психиатрической лечебницы, который начал заваливать составителей лексикона письмами как раз в тот момент, когда, в отсутствие оцифрованных библиотек и комбинации клавиш Ctrl+F на пишущих машинках, все уже разуверились в своей способности найти для каждого значения подходящий пример.
Джеймс Мюррей долго считал своего добровольного и почти гениального помощника штатным врачом больницы, пока однажды не заехал к нему в гости и не обнаружил, что Майнор — не доктор, а пациент, несколько лет назад убивший человека в приступе паранойи. Уже будучи в клинике, Уильям спас жизнь охраннику, вспомнив свое прошлое военврача и ловко отпилив ему ногу после несчастного случая, за что получил определенные привилегии и собрал неплохую библиотеку, где и выискивал цитаты для Мюррея. Два одержимых бородача немедленно прониклись друг к другу безграничной симпатией и принялись нежно ворковать, сидя на скамеечке и напоминая не то Маркса с Энгельсом, не то Гэндальфа с Дамблдором.
Снять фильм про составление знаменитого Оксфордского словаря — примерно то же самое, что поставить пресловутый телефонный справочник: при наличии таланта задача в принципе выполнимая, но открывающая некоторый простор для жульничества. В «Игре разумов» действительно много сюжетных линий, делающих вроде бы неважным то, над чем именно работают герои — пишут ли они словарь, ищут ли флогистон или изобретают гиперболоид. Это и отношения сумасшедшего хирурга со вдовой убитого им человека, и козни завистников, и муки несчастного безумца, мечтающего не о прощении, но о воздаянии, отчего картина приобретает явственный религиозный оттенок — герои постоянно вспоминают мильтоновский «Потерянный рай», а сцена варварского лечения Майнора вообще напоминает какую-то чудовищную версию «Снятия с креста» или «Положения во гроб», от которой у иного кроме веры пропадет аппетит и ночной сон.
Кадр из фильма «Игры разумов»
Однако «Игра разумов» действительно оказывается фильмом о словах, где детектив, ищущий систему в первозданном хаосе, идет по их следу вместе со своим помощником, отставным армейским хирургом. Уже в самом начале, в кажущейся вроде бы необязательной сцене, один из учеников Мюррея в матче по хоккею на траве сначала забивает гол после разговора с учителем, нашедшим для него правильные слова (“I had a word with him”, — сообщает Мюррей жене), а потом сразу же зарабатывает удаление за оскорбление соперника — судья не оценил изобретательной замены прилагательного bloody литературным ensanguined. И дальше, на протяжении всего фильма, слова остаются главными героями этой истории: они могут ранить и исцелить, пробудить любовь и ввергнуть в новую пучину безумия. Финальный поворот истории тоже связан с несколькими словами, которые были напечатаны на первой странице словаря и сыграли решающую роль в судьбе всего предприятия. Даже главный кошмар Майнора — про буквы: ему повсюду чудится один из дезертиров, которых ему пришлось клеймить во время Гражданской войны, выжигая литеру D на их лицах.
Слово, бывшее в начале всего, остается краеугольным камнем и вообще главным строительным материалом этого мира, отчего задача, которая стоит перед Мюрреем и Майнором, напоминает своей дерзостью возведение Вавилонской башни. Оксфордский словарь неслучайно сравнивают в одной из сцен с Библией — его авторы словно бросают вызов богу, разбирая его творение на составные части, чтобы снова их собрать и систематизировать. И, возможно, именно это в определенный момент приводит обоих бородатых друзей к катастрофе — каждого, впрочем, к своей.
Как следствие, из истории пропали довольно важные, кажется, эпизоды (судя по тому варианту сценария, который выложил в сеть Фархад Сафиния), что не пошло на пользу и без того небезупречной картине. «Игры разумов» действительно есть за что ругать, но, честное слово, совершенно не хочется. Да, этот фильм временами простоват и даже инфантилен, но как еще показать детский восторг людей, которые заново собирают и описывают вселенную, сотканную из слов, — людей, похожих на Адама в райском саду? Да, сделанный с явным расчетом на «Оскар», он порой излишне слезлив и манипулятивен, но разве можно думать об этом, глядя, как Натали Дормер (Маргери Тирелл из «Игры престолов») открывает для себя мир слов и, вместе с ним, любовь? Да, лохматый и рычащий Шон Пенн иногда слегка переигрывает, но кто лучше него мог показать ужас и тоску человека, запертого в клетке безумия и готового разрезать себя на кусочки, чтобы просунуть их сквозь прутья наружу, туда, где свет и покой? Кажется, что во всем многотомном Оксфордском словаре просто нет подходящих слов, чтобы описать этот фильм — наивный и умный, жестокий и сентиментальный, сказочный и какой-то очень правдивый. Просто нет слов.
Фильм можно будет посмотреть в кино с 25 апреля. Основано на реальных событиях.
20 фактов о фильме «Игры разума»
Многие актёры рассматривались на роль Джона Нэша: Брюс Уиллис, Кевин Костнер, Джон Траволта, Том Круз, Джон Кьюсак, Чарли Шин, Роберт Дауни мл., Николас Кейдж, Джонни Депп, Рэйф Файнс, Джаред Лето, Брэд Питт, Алек Болдуин, Мел Гибсон, Шон Пенн, Гай Пирс, Мэттью Бродерик, Гари Олдман и Киану Ривз.
Фильм снят по мотивам книги Сильвии Насар «A Beautiful Mind: The Life of Mathematical Genius and Nobel Laureate John Nash» («Прекрасный разум: Жизнь гения математики и нобелевского лауреата Джона Нэша»).
Дэйв Байер, консультант фильма по математической части, появляется в фильме в роли-камео как один из преподавателей, который вручает ручку Нэшу на церемонии вручения ручек ближе к концу фильма.
Постельная сцена между героями Кроу и Коннелли была вырезана из финальной версии картины.
Джон Нэш (которого в фильме играет Рассел Кроу) был приглашен на съемочную площадку, чтобы помочь актерам достовернее сыграть свои роли. Рассел Кроу позднее признался, что был восхищен тем, как Джон совершает движения руками, и попытался проделать то же самое в ходе съемок.
Третий год подряд Рассел Кроу был номинирован на премию «Оскар» за лучшую мужскую роль в фильме, который также был номинирован на лучшую картину после «Инсайдера» (1999) и «Гладиатора» (2000). Он получил приз за лучшую мужскую роль в фильме «Гладиатор», в то время как этот фильм и этот фильм выиграли лучшую картину.
За свою роль Рассел Кроу получил премию «Лучший актер» на всех главных премиях предшествующих «Оскару» («Золотой глобус», Гильдия киноактеров, «Выбор критиков» и BAFTA), но проиграл премию «Оскар» Дензелу Вашингтону за его выступление в «Тренировочном дне» (2001).
На роль Алисии претендовала Сальма Хайек — любопытно, что она родилась в том же городке Эль-Сальвадор, что и её несостоявшаяся героиня. Продюсеры сначала не думали о Дженнифер Коннелли для роли Алисии. До этого она сыграла главную роль в фильме «Реквием по мечте» вместе с Джаредом Лето. Когда Лето проходил кастинг на роль Джона, Коннелли помогала ему, сидя напротив и читая текст Алисии (таким образом они разыгрывали один из диалогов). Лето продюсеры не взяли, а Коннелли в образе Алисии им понравилась. В итоге актриса была утверждена на роль.
Несмотря на то, что картина представляет из себя некую биографию жизни Джона Нэша, кое-какие детали жизни великого математика были намеренно упущены: 1) в молодости Джон был бисексуалом — имел близкие отношения как с женщинами, так и с мужчинами; 2) у Джона был внебрачный ребенок.
Джон Нэш действительно получил Нобелевскую премию, но не один, а вместе с коллегами — Рейнхардом Селтеном и венгром Яношем Харсаньи. Более того, основателем «Теории Игр» стал другой венгр — Янош Нейман (Джон фон Нейман). Нэш отличился тем, что сумел применить положения «теории игр» в мире бизнеса.
Уравнения, изображенные на классных меловых досках, являются настоящими уравнениями, написанными реальным Джоном Нэшем.
Съемки начались на следующий день после Оскаровской церемонии, на которой Рассел получил награду как лучший актер за «Гладиатора».
Реальные Джон и Алисия Нэш развелись во время пика его болезни, но Алисия из жалости позволяла ему жить в их доме. А во время съемок «Игр разума» они вновь поженились.
Сценарист фильма Акива Голдсман имел немалый опыт общения с душевнобольными людьми: в свою бытность врачом он лично разрабатывал методики восстановления душевного здоровья детей и взрослых.
Гипотеза Римана, упомянутая на протяжении всего фильма, является реальной и известной проблемой в математике, которая оставалась нерешенной (она еще не была доказана) в течение почти 150 лет. Многие другие важные теории были доказаны при условии, что гипотеза Римана верна, отсюда и ее важность. В 2000 году Математический институт Клэя в Кембридже, штат Массачусетс, включил гипотезу Римана в число семи «Задач премии тысячелетия» и предложил награду в размере 1 000 000 долларов тому, кто ее докажет.
В сцене, когда Джона Нэша похищают «русские шпионы», среди учеников, наблюдающих за этим, можно заметить дочку режиссера Рона Ховарда и известную актрису — Брайс Даллас Ховард.
В фильме показан курящий Джон Нэш. На самом деле он был воинствующим противником курения.
Первоначально было решено просто старить Рассела Кроу на протяжении всего фильма; однако, по предложению актёра, мастера грима придавали его лицу черты, присущие настоящему Джону Нэшу. Грег Кэнном использовал новейшие средства в области грима, например, силикон, который мог имитировать реальную кожу и сокращал время наложения грима с восьми до четырёх часов. Кроу также применял множество зубных протезов, которые создавали неправильный прикус.
«Игры разумов»: Мел Гибсон и Шон Пенн составляют Оксфордский словарь
Из‑за сдвинутых дат «Мстителей» и «По воле божьей» самой успешной новинкой проката этой недели внезапно стал многострадальный проект Мела Гибсона «Игры разумов». Станислав Зельвенский — о том, как Шон Пенн и Мел Гибсон встретились в фильме про словарь английского языка.
В 1872 году американский военный хирург по имени Уилльям Честер Майнор (Шон Пенн), явственно спятив, бегает по ночному Лондону с пистолетом и серией более или менее метких выстрелов убивает случайного прохожего, приняв его за своего (несуществующего) преследователя, солдата, которому он во время Гражданской войны выжег на щеке клеймо дезертира. Прохожий оставляет безутешную вдову (Натали Дормер) и полдюжины голодных детишек. Майнора признают невменяемым и отправляют в лечебницу строгого режима.
Тем временем британские филологи, договорившись с издательством Оксфорда, предпринимают очередную попытку собрать полный исторический словарь английского языка (сегодня — спойлер! — известный нам как, собственно, Оксфордский словарь). За эту монументальную и, кажется, невыполнимую работу берется шотландский самоучка-полиглот Джеймс Мюррей (Мел Гибсон). Который революционно использует метод краудсорсинга, попросив о помощи в розыске нужных цитат весь англоговорящий мир. Самым активным корреспондентом Мюррея становится шизофреник Майнор.
Драматическую историю про создание Оксфордского словаря раскопал британский журналист Саймон Уинчестер и двадцать лет назад превратил в бестселлер «Хирург из Кроуторна» (Кроуторн — место, где находится знаменитая Бродмурская психушка; для североамериканского рынка книга была переименована в «Профессора и безумца», и так же называется экранизация, которую в Россию пытаются сегодня продать ссылкой на популярную мелодраму с Расселлом Кроу).
Мел Гибсон, любящий все шотландское, уже тогда, в конце 90-х, купил права, но режиссерское кресло в итоге уступил своему бывшему ассистенту и соавтору на «Апокалипсисе» Фархаду Сафинии. Съемки закончились ссорой и судом между Гибсоном и режиссером с одной стороны и производящей компанией с другой, Сафиния снял фамилию с титров (где теперь значится несуществующий П.Б.Шемран), финальный монтаж делал непонятно кто, Гибсон отказался участвовать в рекламной кампании — в общем, этот несчастный фильм, похоже, очень быстро поглотят пески времени.
Что по-своему обидно: это, безусловно, неудача, но не каждый же день Мел Гибсон и Шон Пенн начинают меряться седыми бородами. С сединой, кстати, связан один из самых забавных аспектов фильма, действие которого разворачивается в удивительной временной воронке. Единственный титр с датой отправляет нас в 1872 год, а дальше вроде как проходит какое‑то время, но никто не стареет (за исключением сидящего за решеткой Шона Пенна), и ладно. Когда же в финальной части внезапно появляется Уинстон Черчилль и мы, удивляясь, откуда он взялся в викторианской Англии, лезем в «Википедию», выясняется, что на дворе уже 1910 год, т. е. пробежало 40 лет. За которые почти не изменились ни профессор Мюррей, ни, например, герой Стива Кугана, моложавый филолог (которому в реальности на тот момент исполнилось 85), ни их помощники, враги и жены. А дочь убитого в начале лондонца и вовсе умудрилась несколько десятилетий оставаться юной девушкой.
Шон Пенн и роль душевнобольного — опасное сочетание, конечно: артист с равным энтузиазмом набрасывается на маниакальную и депрессивную фазы, безостановочно работает всем телом, крайне выразительно кривляется и так мучительно выплевывает слова, словно у него полувековой запор. Впрочем, периоды просветления, в которые Майнор затевает противоречивые отношения с привлекательной вдовушкой и устраивает у себя в камере библиотеку, пользуясь добротой надзирателя (приторный Эдди Марсан) и любопытством лечащего врача (обязательные вздохи над викторианской психиатрией), выглядят еще более печально.
Самому себе Мел Гибсон, напротив, выбрал на редкость сдержанную роль и справляется с ней без труда. Все маленькие драмы Мюррея — будь то война с тупыми издателями, легкие трения в семье из‑за того, что он много времени проводит на работе, или моральные терзания на тему «можно ли дружить с сумасшедшим убийцей» — тихонько побулькивают, но так и не доходят до стадии кипения. Ясно, что кабинетному ученому, пусть даже и самоучке, трудно соревноваться с человеком, который в какой‑то момент совершит самооскопление. Единственное, над чем планомерно измывается скромный шотландец, — английский язык, правда, лишь в области произношения: мучаем, кого любим.