икона богородицы благовещение устюжская
Икона Богородицы «Благовещение» Устюжская
Празднование
История
Почитание чудотворной Устюжской иконы Божией Матери тесно связано с именем преподобного Прокопия, Христа ради юродивого, подвизавшегося в Великом Устюге. Блаженный Прокопий все свое время проводил в коленопреклоненных слезных молитвах на паперти местной соборной церкви. Однажды, объявив своим согражданам, что за тяжкие грехи им грозит праведный гнев Божий, святой призвал устюжан к покаянию. Но призывы юродивого оставались тщетными, горожане лишь посмеивались в ответ на предостережения Прокопия о том, что Господь за грехи человеческие пошлет огненный град на город и погубит его. Все дни и ночи в неустанных молитвах и безутешных рыданиях проводил святой на церковной паперти.
Спустя неделю наступил для горожан Устюга страшный день: в полдень от надвинувшейся черной тучи наступил полный мрак, приведший в ужас и смятение устюжан. Со всех сторон сверкали молнии и раздавались страшные удары грома. Земля под ногами пришла в движение. Только теперь поняли горожане, как глубока пропасть их греховности, навлекшая Божий гнев, и осознали необходимость покаяния. Все стеклись в храмы и со слезами молили Господа о помиловании и отвращении несчастья. Блаженный Прокопий вместе со всем народом, падши перед иконой Божией Матери, усердно и горячо молился о всех согрешивших. И тогда в соборном храме Великого Устюга от святого образа Благовещения Пресвятой Богородицы было всенародно явлено чудное знамение – из иконы в изобилии источилось благоухающее миро, которым были наполнены все церковные сосуды.
По милосердному заступлению Божией Матери Господь избавил устюжан от верной погибели – грозная туча прошла мимо города и в отдалении на пустынном месте разразилась с ужасающей силой. Дождь из раскаленных камней полностью выжег лес в двадцати верстах от Устюга. В воспоминание этого чудесного избавления, произошедшего в 1290 году, и установлено ежегодное празднование чудотворной иконе Божией Матери.
Исторические сведения о чудотворной иконе отражены во Второй Новгородской летописи и других письменных источниках XVI–XVII веков. Образ был написан новгородским иконописцем в те годы, когда в городе княжил святой благоверный князь Всеволод-Гавриил († 1138).
В середине XVI века при святом митрополите Филиппе святыня была принесена в Москву царём Иваном Грозным из новгородского Юрьева монастыря: «взял из Новгородской Софии в Москву образ Благовещения Юрьева монастыря». Есть сведения, что изначально икона Божией Матери была храмовым образом Благовещенского собора Московского Кремля, а в начале XVII века она была перенесена в Успенский собор, где ее поместили в местный ряд иконостаса. В описи собора за 1627 год икона упомянута как «Образ Благовещения пречистыя Богородицы, греческое письмо».
В течение XVI–XVII веков с чудотворной иконы были сделаны несколько списков: для местного ряда иконостаса Архангельского и Благовещенского соборов московского Кремля, Успенского собора Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Смоленского собора Новодевичьего монастыря, Соловецкого монастыря. Списком чудотворного образа, написанного для Благовещенского собора Кремля (с клеймами акафиста Богородицы на полях) заменили первообраз, перенесённый в Успенский собор.
В 1747 году по благословению великоустюжского архиепископа Гавриила с чудотворного образа был сделан список, с подобающими почестями перенесенный в Великий Устюг. Тот же архиепископ Гавриил составил службу в память о чудесах, совершившихся от иконы при жизни прп. Прокопия.
Первообраз чудотворной иконы Божией Матери был украшен золотым окладом с крупными драгоценными камнями и отборным жемчугом, утраченным во время Отечественной войны 1812 г. В 1818 году пожертвованиями устюжан для чтимого образа был устроен новый оклад, на нижнем поле которого была помещена не сохранившаяся до наших дней надпись «Матери Бога нашего за избавление от гибели Устюга в лето 1290 посвящают вновь сооруженную ризу вызолоченную в 1818 году».
После закрытия в 1918 году Кремлевского Успенского собора чудотворная икона Пресвятой Богородицы была сначала передана в Государственный исторический музей, а в 1930 году – в Третьяковскую галерею, где находится и поныне.
Пречистая Дева с мотком красной пряжи в руке изображена на иконе стоящей на подножии у престола. Напротив Нее – Архангел Гавриил, простирающий благословляющую десницу. Особенностью иконографического извода Устюжского образа Благовещения Пресвятой Богородицы является изображенный поверх складок Ее мафория образ воплощенного Божественного Младенца Иисуса Христа.
Иконография праздника Благовещения Пресвятой Богородицы
 |
| Благовещение. Мозаика триумфальной арки ц. Мария Маджоре. Рим. 432-440 годы |
Светлый праздник Благовещения Пресвятой Богородицы отмечается церковью, предположительно, с IV века. Возможно, первоначально он возник в Малой Азии или Константинополе, а затем распространился по всему христианскому миру. Установлению праздника способствовало открытие святой равноапостольной Еленой в начале IV века святых мест земной жизни Спасителя и строительство храмов в этих местах, в том числе базилики в Назарете, на месте явления Архангела Гавриила Деве. Определение времени празднования зависело от дня Рождества Спасителя — между 25 марта и 25 декабря проходит ровно девять месяцев, положенный срок для вынашивания в утробе младенца.
Источниками, в которых рассказывается о Благовещении, являются Евангелие и апокрифические сочинения, возникшие уже в раннехристианскую эпоху. В Евангелии от Луки (Лк. 1. 26-38) повествуется о том, что Архангел был послан Богом к Марии с радостной вестью о рождении от Нее Спасителя мира. Желая исполнить волю Господа, Пресвятая ответила смиренными словами: «Да будет мне по глаголу твоему». В церковной традиции это послушание Богоматери противопоставляется непослушанию Евы. Богоматерь как «новая Ева» служит искуплению первородного греха «первой Евы», начиная служить возвращению утраченного единения людей с Богом и спасению человечества. Именно поэтому день Благовещения является одним из главных православных праздников. «Днесь спасения нашего главизна» — поется в тропаре на Благовещение.
В апокрифах — так называемом «Протоевангелии Иакова» и «Евангелии псевдо-Матфея» («Книге о рождестве блаженнейшей Марии и детстве Спасителя») повествуется о двух явлениях Ангела. Сначала Гавриил явился Деве у колодца и лишь затем в доме Иосифа, где Она по выпавшему жребию пряла пурпурную завесу для иерусалимского храма. Эти апокрифические предания значительно повлияли на иконографию праздника.
Изображения Благовещения Пресвятой Богородицы встречаются не только в иконописи и монументальной живописи, но и в миниатюрах рукописей, скульптуре, шитье.
Древнейшими образами Благовещения являются фрески в древнеримских катакомбах, изображения на раннехристианских саркофагах и мозаика в церкви Марии Маджоре в Риме.
 |
| Шелковый покров. VII-VIII вв. Сокровищница собора в Лионе. Франция |
На равеннском саркофаге V — VI веков Мария сидит в кресле и держит веретено в руках, справа ей предстоит крылатый Ангел с посохом. Этот иконографический тип разрабатывается художниками в течение столетий и хорошо известен по более поздним изображениям. В мозаике триумфальной арки церкви Марии Маджоре, созданной в 432-440 годах, Богоматерь также представлена сидящей с рукоделием на коленях. Однако это изображение, отличающееся особой торжественностью, имеет ряд уникальных деталей. Так, один Ангел слетает к восседающей на троне Богоматери сверху, еще четверо Ангелов окружают ее престол, один беседует с праведным Иосифом.
В сокровищнице собора в Лионе хранится древний шелковый покров, датируемый VII-VIII веками, с изображением Благовещения и Рождества Христова. Заключенная в орнаментальный круг сцена Благовещения отличается лаконизмом и выразительностью. Богоматерь представлена сидящей за прядением, Ангел с посохом в левой руке порывистым жестом благословляет ее, сообщая посланную Господом весть.
 |
| Благовещение. Икона. XII в. Монастырь св. Екатерины, Синай |
Параллельно с рассмотренным иконографическим типом Благовещения с рукоделием, с раннехристианских времен получили распространение образы «Благовещения у источника (кладезя)», основанные на указанных апокрифических преданиях. Н.В. Покровский в своем фундаментальном труде «Евангелие в памятниках иконографии» называет такие изображения «Предблаговещением», поскольку в них изображается не собственно Благовещение, а момент, ему предшествовавший. [1] Один из древнейших сохранившихся до наших дней примеров работы подобного типа представлен на окладе Евангелия из слоновой кости из Милана (вторая половина V века). Богоматерь в античной тунике представлена стоящей на коленях перед текущим из скалы ручьем с кувшином в руках, а позади нее изображен благословляющий Ангел. В более поздних памятниках — мозаике собора Сан Марко в Венеции, фреске из Софийского собора Киева (обе — XI века), мозаике константинопольского монастыря Хора (Кахрие-Джами, 1314 г.), фреске из Рождественского собора Ферапонтова монастыря кисти Дионисия (1502 г.) Пресвятая Дева в традиционном одеянии изображается стоящей у колодца с сосудом или кувшином в руках, а благовеститель слетает к ней сверху. Указанные сцены в общей системе росписей храмов дополнялись и традиционным изображением Благовещения с рукоделием. Оба иконографических типа обычно представлены в составе клейм икон Акафиста Богоматери.
 |
| Богоматерь из сцены Благовещение. Мозаика. XIV в. Кафоликон монастыря Ватопед. Афон |
Схема, где Богоматерь изображается с пряжей в руках, принимающей весть от стоящего перед ней Архангела, не претерпевает существенных изменений в последующие века византийского и древнерусского искусства. Изображения отличаются друг от друга трактовкой архитектуры, деталями, обстановкой, символами, позами и жестами Богоматери и Архангела. Различные жесты Марии передают различные оттенки ее душевного состояния: ее руки могут быть смиренно сложены в молитве, могут выражать сомнение, когда кисть одной руки прижата к груди, а другая открыта в сторону Гавриила. В мозаике из Ватопедского монастыря XIV в. (Афон) сидящая на престоле Богоматерь в левой руке держит не одно, как в других памятниках, а два веретена, а правая рука, задрапированная в одеяние, в выразительном жесте смиренного приятия Божией воли находится в центре груди, открытой ладонью в сторону зрителя.
Особое значение события Благовещения отразилось в системе росписи церквей. После завершения периода иконоборчества, когда сложилась классическая система декорации крестово-купольных храмов, композиции Благовещения помещаются на западных гранях восточных подкупольных столбов, на границе алтаря и основной части храма, причем изображение Архангела располагается на левой опоре, а Богоматери — на правой. Обе фигуры оказываются таким образом разделены широким арочным проемом, ведущим в алтарное пространство. [2] Так, в росписи Палатинской капеллы в Палермо (Сицилия, около 1146-1151) Богоматерь представлена в правой части, стоящей с мотком пряжи в опущенной руке, за ее спиной престол. Сверху, с небес, видна благословляющая десница, от которой нисходит широкий белый луч с изображением Святого Духа в виде голубя. В Софийском соборе Киева на восточных столбах помещен чрезвычайно выразительный образ Благовещения. Ангел в торжественном шествии благословляет Богоматерь, изображенную на правом столбе. Пресвятая одета в синий мафорий с золотой каймой, в левой поднятой руке она держит моток пурпурной пряжи, нитка которой опускается через левую руку вниз, к веретену. Художник акцентировал внимание именно на моменте прядения, ибо это в церковном толковании сопоставляется с зарождением во чреве Девы плоти Сына Божиего.
 |
| Благовещение у кладезя. Фреска Софийского собора в Киеве. XI в. |
В росписях собора Антониева монастыря в Новгороде Богоматерь в сцене Благовещения, расположенной на восточных столбах, также изображена за прядением. Она представлена сидящей вполоборота к Ангелу на фоне архитектуры, состоящей из нескольких зданий с высокой стеной и переброшенным через здание красной тканью — велумом. Такие детали композиции могут быть соотнесены с эпитетами, широко использующимися в богородичной гимнографии, прежде всего в Акафисте Богоматери, где она называется «Граде всех царя», «покрове, державо, стено и утешение» и «Царствия нерушимая стено». [3]
Архитектурная обстановка в сценах Благовещения появляется уже в раннехристианское время. Так, на плакетке с кафедры архиепископа Максимиана (V век, Архиепископский музей в Равенне) действие происходит в палатах, изображенных в виде фронтона с двумя колоннами. Изображаемая архитектура должна была обозначать место действия, дом праведного Иосифа, однако со временем она получила свое символическое истолкование. Архитектурный фон стал соотноситься с образами ветхозаветного Иерусалимского храма и Церкви Нового Завета, торжество которой предвосхищается в момент Боговоплощения. Сама Богоматерь прославляется как «одушевленный храм», где обитает Господь. Другими символическими деталями образов Благовещения являются богато украшенный престол, на котором восседает Мария — он соотносится с троном царя Соломона, и некоторые другие редкие подробности. Так, на иконе XII века из монастыря святой Екатерины на Синае на первом плане изображена река с множеством рыб и птиц по берегам, являющаяся символом рая. За троном Богоматери изображен огороженный сад с деревьями и цветами, являющийся образом библейского «вертограда заключенного» (3 Цар. 10, 18), понимаемого как указание на райскую символику. Рассматриваемая икона отличается и изысканным художественным языком. Архангел Гавриил кажется парящим в золотом пространстве, так как вся его фигура и складки одежды пронизаны динамическим движением.
 |
| Вид на алтарную часть Палатинской капеллы. Середина XII в. Палермо. Сицилия |
В конце XIII — начале XIV веков в иконографии Благовещения появляются новые персонажи — изображения часто дополняются фигурами служанок, присутствующих при явлении Ангела Марии. Письменный источник, в котором сообщалось бы о служанках, слышавших беседу Архангела и Богоматери, неизвестен. Лишь в Протоевангелии сообщается о восьми девах, избранных для изготовления храмовой завесы. Вероятно, художники изображали девушек как свидетелей чуда непорочного зачатия. Эта истина не требовала доказательств для православных христиан, но споры об этом догмате возникали время от времени. [4] Изображения служанок встречаются как в сценах Благовещения у колодца, так и в иконах Благовещения за рукоделием в доме Иосифа. Так, в росписи церкви Богородицы Перивлепты в Охриде (1295 г.) двое девушек поддерживают Богоматерь, к которой у колодца с небес слетает Ангел, под руки. Еще одна девушка изображена справа, она испугано смотрит на явившего Ангела. В византийской иконе Благовещение XIV века, хранящейся в Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (Москва) служанка в тунике, завязанной через плечо, выглядывает из-за колонны. В русских иконах XV-XVI веков служанки чаще всего будут изображаться сидящими у ног прядущей Богоматери.
 |
| Устюжское Благовещение. Икона. XII в. Третьяковская галерея. Москва |
На Руси образы Благовещения были очень почитаемы. В Государственной Третьяковской галерее хранится монументальная по своим размерам икона XII века, известная как «Устюжское Благовещение». [5] Название иконы связано с легендой о ее происхождении из Великого Устюга, где перед образом молился св. Прокопий Устюжский. Однако установлено, что икона была привезена в Москву Иоанном Грозным из новгородского Юрьева монастыря. [6] Иконографической особенностью иконы является образ воплощенного Богомладенца Христа, изображенного на груди Богоматери. Становление Божиего Слова плотью соотносится здесь с созданием Богоматерью храмовой завесы, как об этом говорится в восьмой песне Великого канона преп. Андрея Критского: «Яко от оброщения червленицы Пречистая, умная багряница Еммануилева, внутрь во чреве Твоем плоть исткася; темже Богородицу воистину Тя почитаем».
 |
| Царские врата. Середина XVI в. Государственный музей-заповедник «Ростовский Кремль» |
Как из цветного пурпура во чреве твоем, Пречистая, соткалась мысленная порфира — плоть Эммануила». Вверху иконы в небесной полусфере представлен образ Христа в образе Ветхого Деньми, восседающего на престоле в окружении Небесных сил.
Следует особо отметить, что Благовещение традиционно присутствует в верхней части Царских врат иконостаса. Врата являются одним из символов Богоматери, образом, встречающимся в ветхозаветном пророчестве Иезекииля об обращенных на восток «заключенных» дверях, которыми входит Господь. Благовещение изображалось на древних Царских вратах в различных иконографических вариантах. [7]
В поздней русской иконописи в иконографии Благовещения появляются некоторые новшества. Так, на иконе середины XVI века из Сольвычегодского Благовещенского собора, между Марией и Архангелом изображена пещера, но надпись, идущая по ее черному фону, гласит, что это место будущего Рождества Спасителя: «Вертеп, в нем же Христос хотя родитися».
В XVII-XVIII веках под влиянием западноевропейских образцов художники часто изображают Богоматерь встречающей Ангела за чтением книги, сама же обстановка и архитектурный фон сцены становятся более пышными и сопровождаются обилием декоративных деталей.
Золотое свечение, пурпурная пряжа и предвидение Жертвы. Читаем иконы с академиком Алексеем Лидовым
А.М. Лидов на Синае рядом с иконой Христа Пантократора VI в.
Первое, что поражает, когда мы смотрим на «Устюжское Благовещение» в зале домонгольских икон Третьяковской галереи, – огромные размеры доски.
До нас дошло всего несколько икон подобного размера, причем все – из Древней Руси. Но и среди этих икон «Устюжское Благовещение» – самая монументальная.
Размер иконы говорит о том, что изначально она была написана для большого храма, в каком-то смысле выполняла роль монументальной росписи и играла чрезвычайно важную символическую роль в храмовом пространстве.
Происхождение образа
Есть летописное свидетельство, где говорится, что икона Благовещения была взята Иваном Грозным в Новгороде, в Георгиевском соборе Юрьева монастыря, что вполне согласуется с ее огромными размерами. Как заметил один исследователь, икона «Устюжское Благовещение» соответствует по размеру иконе «Святого Георгия в рост», также находящейся в Третьяковской галерее рядом с «Устюжским Благовещением». Первоначальный образ, который сейчас находится под поздними записями, тоже древний – XII века. Можно предположить, что изначально образы святого Георгия и Благовещения находились на восточных подкупольных столбах Георгиевского собора, который после Софии Новгородской был самой значительной постройкой Великого Новгорода.
Икона «Устюжское Благовещение»
Есть и другая версия, которая говорит, что эта икона происходит из церкви Благовещения на Городище, построенной, как и Георгиевский собор, в начале XII века. Исследователи, придерживающиеся этой теории, утверждают, что изначально «Устюжское Благовещение» – храмовая икона этой церкви.
По летописным свидетельствам фон иконы, который сейчас выглядит немного пустым, с остатками золота и белого левкаса, первоначально был покрыт золоченной серебряной басмой. Икона выглядела, как некий роскошный ковчег, где молящиеся могли видеть фигуры архангела Гавриила и Богородицы, и вверху сегмент неба с изображением Ветхого деньми.
Любопытная история связана с появлением названия – «Устюжское». Как в ряде других случаев, на древний образ наложилось относительно позднее предание. В данном случае это предание из жития св. Прокопия Устюжского, которое было написано в XVII веке. Там есть эпизод о молитве святого перед иконой Благовещения об избавлении Великого Устюга от побиения «каменным градом», и во время его молитвы икона замироточила и «не стало более удушливого зноя, утихли молнии и громы, разошлись тучи».
Георгиевский собор Юрьева монастыря, для которого предположительно была написана икона. Фото: Mysquarehead / Wikimedia commons
Это предание появилось в эпоху позднего Средневековья, видимо, уже после того, как сама икона была перенесена Иваном Грозным в числе многих других святынь из захваченного и разоренного опального Новгорода в столицу – Москву. Долгое время икона находилась в Успенском соборе Московского Кремля, и устюжане до такой степени связали с ней свое предание о великом чуде из жития Прокопия Устюжского, что после того, как французы, занявшие Кремль, изуродовали икону и ободрали с фона позолоченную басму, жители города Устюга специально собрали деньги для того, чтобы украсить эту икону, которую они считали своей святыней, новым драгоценным окладом.
Воплощение и предвидение Жертвы
Важнейшая и уникальная особенность иконографии «Устюжского Благовещения» – изображение на груди у Богородицы образа Богомладенца, как бы только воплотившегося в момент чуда Благовещения. При этом Христос представлен довольно необычно: Он восседает на груди Богоматери, как будто на троне, Младенец показан полуобнаженным, на Нем – набедренная повязка. Этот образ Спасителя вызывает в памяти тему Распятия, где Христос изображается на кресте с набедренной повязкой.
Художник в одном очень необычном образе собирает сразу несколько смыслов – идею Воплощения Богомладенца, тему Христа – Владыки мира, как Второго Лица Святой Троицы, который восседает на троне и благословляет, напоминая Своей позой о грядущем Страшном Суде, и важнейшую тему страстей Христовых.
В одном образе концентрируется вся история спасения, при этом страстная тематика подчеркивается еще одной очень важной деталью: Богоматерь как бы принимает благую весть от архангела Гавриила, который правой рукой указывает на Младенца, с другой стороны – словно защищает Его. Этот жест люди, знакомые с православной иконографией, сразу узнавали – это жест скорбящей Богоматери у Распятия. То есть Она, защищая Своего воплотившегося Младенца, уже предвидит Его будущее, Его крестные страдания.
В этом образе перед нами – концепция византийского иконографического литургического времени, когда в одно целое собирается прошлое, настоящее и будущее, и между ними не оказывается границ.
Интересно посмотреть, откуда возникает мотив Христа Младенца на груди Богородицы? Мы знаем всего несколько примеров таких изображений Благовещения, например – синайская икона конца XII века, в которой на груди Богоматери однотонным рисунком (гризалью) показан воплотившийся Младенец.
Происхождение этого мотива очень древнее, восходит как минимум к VI веку, когда изображение Благовещения с такой деталью появляется в росписях константинопольской базилики Богородицы Халкопратийской – одного из важнейших храмов Богоматери Византийской империи, где среди прочих хранилась важнейшая реликвия Пояса Богородицы. Храм был полностью разрушен, но у нас есть письменные свидетельства, что в росписи храма в VI веке на груди Богоматери был изображен Богомладенец.
Христос на груди Богородицы. Фрагмент иконы «Устюжское Благовещение»
И этот древнейший мотив получил новую жизнь в искусстве XII века как в образе «Устюжского Благовещения» в начале века в далеком Новгороде, так и в иконе Синайского монастыря в конце того же столетия.
Пурпурная пряжа
Богоматерь держит в руках пурпурную пряжу. По преданию, в тот момент, когда произошло Благовещение, Богоматерь, как Дева, посвященная храму, плела завесу Ветхозаветного храма. Ту самую завесу, которая разделяла Святое и Святое Святых и разорвалась надвое в момент Распятия. Пурпурный цвет – один из четырех цветов этой завесы, и выбор цвета весьма красноречив, поскольку пряжа символизирует тело Христа, а храмовая завеса – это образ Христа, Его зримая икона.
И это не наши домыслы или новая интерпретация: именно эти смыслы мы находим у отцов Церкви, когда пряжа в руках Богородицы однозначно понималась как символический прообраз Плоти Христовой, которая созидается в момент Благовещения и приносится в жертву в Распятии.
Христос в образе Старца
Вверху огромной иконы – сегмент с изображением Иисуса Христа – Ветхого деньми. Так этот образ обозначен в надписи – «ICXC трьсвяты [в]ьтъхы д[ъ]неми». Это изображение Христа в виде Старца, сидящего на огненном троне в окружении ореола-мандорлы на фоне звездного неба. У трона огненные херувимы, выше серафимы с рипидами в руках, указывающими на длящееся небесное богослужение с участием ангельских сил. От благословляющей руки Старца в сторону Богомладенца идет золотой луч. Образ Ветхого деньми восходит к пророчеству Даниила: «Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна» (Дан. 7:9). Поскольку Христос – это Второе Лицо Троицы, то Он существовал вечно и воплотился в образе земного Младенца Христа, но до этого являлся пророкам. Именно эти изображения являющегося пророкам Второго Лица Троицы и получили именование «Иисус Христос Ветхий деньми», сохранившаяся рядом с образом надпись «Трехсвятой» указывает именно на эту нерасторжимую связь Христа в образе Старца и Святой Троицы, вечно пребывающих на Небесах.
Образ Ветхого деньми. Фрагмент иконы «Устюжское Благовещение»
На иконе «Устюжское Благовещение» – одно из самых ранних изображений Ветхого деньми не только в древнерусской, но и в целом византийской традиции. Хотя изображение Христа в виде Старца известно еще с ранневизантийских времен, например, на синайской иконе VII века. Но название «Ветхий деньми» этот образ получает только в середине XI века, и самый ранний пример такого именования мы находим в константинопольской рукописи середины XI века (сейчас она в Парижской национальной библиотеке).
Именно в то время утверждается важная для всего византийского искусства идея полиморфизма Христа, суть которой в том, что Он является в истории спасения и в литургии в самых разных образах. Три из которых самые известные – это образ Христа Эммануила, или Христа Младенца, Христа Ветхого деньми, или Христа Старца с седой бородой, и самый известный нам всем образ Христа Вседержителя, или Пантократора, Средовека (средних лет) с длинными волосами и окладистой бородой.
В середине XI века эти разные образы получают большое распространение в византийской храмовой иконографии и устойчивые наименования, которых до этого времени не было.
В «Устюжском Благовещении» в композиции иконы мы видим сопряжение двух образов Христа – образа Ветхого деньми и образа Христа Эммануила на груди Богородицы. Эта связь подчеркивалась несохранившимся образом Святого Духа в виде голубя, который отправлялся от Ветхого деньми к Младенцу на лоне Марии, зримо представляя мистический процесс Боговоплощения. Вместе они должны были ярко воплотить важную для литургии и современного иконе храмового пространства идею полиморфизма, или многообразия Христа. Вспомним слова литургической молитвы: «Ты бо еси Приносяй и Приносимый, и Приемляй и Раздаваемый, Христе Боже наш».
Тот, Кто посылает Христа, Сам воплотившийся в Младенца, принявший земные крестные страдания, и Тот, кто приносит Сам Себя в жертву при небесном жертвеннике – это одно и то же Лицо, один и тот же Христос.
В этой парадоксальной литургической диалектике заключены очень важные религиозно-символические смыслы, которые волновали умы византийских богословов XI-XII веков. Идея многоликости Христа была акцентирована в культуре второй половины XI века и в XII веке, то есть тогда, когда было создано «Устюжское Благовещение», уникальная иконография которого отразила богословские искания и новые литургические смыслы своей эпохи.
Кто автор?
Мы не знаем, кем был мастер, написавший эту икону. Но мы можем быть уверены в том, что он знал абсолютно все, что происходит в то время в византийском искусстве. Кем он был – русским мастером или византийским художником, которых было немало на Руси и в самом Древнем Новгороде. Это общая проблема для большинства икон, дошедших до нас от домонгольской эпохи. Мы смело можем их рассматривать как неотъемлемую часть русского национального наследия и в то же время яркое проявление византийского искусства, единого на огромной территории, находившейся под духовным и художественным покровом Константинополя.
Золотое свечение
«Устюжское Благовещение» – это и выдающийся памятник с художественной точки зрения, несомненно написанный крупным и лично одаренным художником, полностью воплотившим идеалы византийского искусства рубежа XI-XII веков с его поисками монументального и идеальной гармонии. Постановкой фигуры Богоматери и Архангела напоминают древнегреческие статуи, полные внутреннего величия. При этом фигура Марии стоит на особом возвышении, напоминающем архиерейское место в храме, а фигура Гавриила как бы повисла в воздухе, явно с желанием создать образ явления вестника с Небес.
Икона в экспозиции Третьяковской галереи. Фото: Shakko
Монументальность, которую мы видим в «Устюжском Благовещении», с конца XII века уходит из византийского искусства, сменяясь более экспрессивной и подчас рафинированно-изломанной манерой, получившей в научной литературе название «позднекомниновского маньеризма».
Обращают на себя внимание сосредоточенные лики с крупными чертами и артикулированными глазами. Они написаны так, что возникает впечатление принадлежности образов одновременно двум мирам – земному и небесному. С помощью вохрения – последовательно высветляющихся слоев охры, создается важнейший для всей византийской традиции эффект внутреннего свечения образа. То есть свет, в отличие от обычной реалистической живописи, исходит не из внешнего источника, а рождается как бы изнутри, источается самим образом, который сохраняет естественную красоту форм, но уже принадлежит другой реальности.
Еще одна важная стилистическая деталь, которую мы видим в первую очередь в фигуре архангела – обильное использование ассиста – золотых линий, пронизывающих видимую материю. Ассист – и в волосах ангела, и в крыльях, и в его одеждах. Это один из любимых приемов византийского искусства комниновского времени, XI-XII веков. Смысл приема – создать эффект золотого свечения, передать идею божественных энергий, которыми пронизана вся фигура святого, в данном случае – архангела. В этом и была главная художественная задача византийского искусства – сохраняя красоту естественной пластики и формы, сделать ее, насколько это возможно, бесплотной, и тем самым указать на принадлежность иконных образов Небесному миру, подчеркивая их посредническую роль в переходе в иную реальность Божественного пространства.