икона божьей матери молчание
Икона Спас Благое Молчание
Икона Спас Благое Молчание на самом деле достаточно редкая и уникальная в своем роде икона. На ней изображен Иисус в образе молодого красивого Ангела. Его тело укрывает Царское одеяние и в отличие от остальных икон (Спас Нерукотворный и Спас Эммануил, дают представление о годах земной жизни), данная запечатлеет Господа до прихода к людям.
До жизни на земле
Еще до прихода на землю Христа, согласно Ветхому Завету, Его символически именовали как Ангел Великого совета. Икона Архангела, то есть за христианскими учениями высшая категория ангелов, изображает Его с крыльями за спиной, без бороды, юного обитателя Небес. В своих учениях Общество Сторожевой башни, более узнаваемое под названием Свидетелей Иеговы, доносят убеждения, что якобы до Своего появления на земле, Христос был не просто одним из Архангелом, а носил имя Архангела Михаила, но такие верования принимают не все.
Мало что известно про жизнь до рождения Иисуса, эта часть истории покрыта мраком и часто верующие не сходятся во мнениях относительно периода «до», но на иконе Он получил именно такой облик: крещатый нимб над головой, озаряемый двухцветным сиянием (черный или синий, зеленый означает непостижимость Господа и красный знаменует божественность Творца), звезда Предвечности, присущая Ангелу Великого совета и греческие буквы на концах, являющиеся монограммой слова «Сущий». Больше икон Иисуса с таким нимбом нет.
И хотя некоторые вовсе придерживаются взглядов, что Иисус не существовал до рождения в форме Ангела, это не может оспорить факта «жизни» этого образа на иконе Благое Молчание. На ней Творец изображен убранный в светлые одежки, которые сияют золотом, окантованные жемчугом и драгоценными камнями, что лишний раз подчеркивает белоснежность ткани – чистоту возвышенность и обыденность свыше благородного метала и прочих богатств в отличие от человечества.
Значение иконы
В чем помогает икона Благое Молчание
В соответствии со значением, которое имеет икона Ангела, вопрос в чем заключается помощь просящим имеет довольно простой ответ – терпение.
Люди молятся с просьбой даровать тихое смирение и душевные силы для преодоления жизненных невзгод и трудностей
Также перед иконой Спаса молятся об излечении от физических и душевных болезней.
Кроме того, верующие считают, что образ Иисуса Христа до земной жизни является покровителем для людей, чья деятельность непосредственно связана с таможенной службой.
Как молятся перед иконой Благое молчание
Основным при молитве перед иконой Благое Молчание является не проговаривание молитвенных слов вслух раз за разом, а сердечное и искреннее произношение слов душой. Именно бессловесная молитва имеет куда большую силу, чем бездумный повтор в надежде: чем больше, тем лучше, а это не так. Только высокие светлые чувства веры могут призвать к помощи святых и чтобы обратиться к Спасу, следует использовать следующее прошение:
Положи, Господи, хранение устом моим, — так взывает к Тебе псалмопевец царь Давид, такожде и я безплодно взываю к Тебе: наложи на уста моя запрет благаго молчания и даждь ми безсловесное делание молитвы Твоей Иисусовой. Излей на душу мою цельбоносный елей радования о сем благом молчании хотя бы на малое время, ибо ведаю я, что многоглаголание отгоняет благодать и погубляет теплоту души.
Подобно тому, как Ты, Господи, на Голгофе в молчании висящий, и среди молчания предсмертного возвестил волю на Матерь Свою и возлюбленного ученика Своего Иоанна, подобно этому и я, в слезном молчании пред ликом «Благое молчание» стоящий, прошу Тебя: покрой мое многословие, и приведи меня к пристани благаго молчания, связующаго уста мои на сие богомудрое делание, и введи меня в пустыню сердца моего, где обитает безмолвие ума.
Научи меня, трепетно исповедующаго сие благое молчание, прибегать к Тебе чрез лики в благом молчании пребывающих Пречистыя Матери Твоея и Святаго Апостола, Сына Грома и благаго молчания, Иоанна Богослова.
За молитвы их и предстательство безмолвника Исихия и прочих ведомых и неведомых в забвении времен и мест безмолвников и молчальников помилуй мя, грешнаго. Аминь.
Молчание Богородицы
По вознесении Господа нашего Иисуса Христа на небо во главе христианства стала Его Преблагословенная Матерь, Пресвятая Дева Мария. Она была на земле первообразом христианской женщины.
Святая Церковь, основанная апостолами, хранила Ее как святыню и после
дивного Успения Богоматери признала Ее, Препрославленную, превыше ангелов, своею всесильною Заступницей, Молитвенницей и Предстательницей пред Сыном Божиим, Спасителем мира. Только по Ее Успении открылась людям духовная сила и всемирная слава Богородицы.
Но вот вопрос: почему же в Святом Евангелии, составленном значительно позже сошествия Святого Духа на апостолов, ничего не повествуется о жизни и деяниях Матери Божией? Отчего у четырех евангелистов нигде ни одним словом не упоминается о чудесном рождении Пресвятой Девы от престарелых родителей Иоакима и Анны, о Ее воспитании, посвящении Богу, о страданиях и подвигах? Имя Божией Матери весьма редко встречается в Евангелии и всегда при таких обстоятельствах и событиях, которые касаются более Самого Господа Иисуса Христа. Все, что известно нам о Пресвятой Богородице, записано было учениками апостольскими и святыми отцами по дошедшему до них церковному преданию.
Причина безмолвия Священного Писания Нового Завета о жизни и подвигах Пресвятой Девы Марии – в Самой Богоматери, в Ее душевном настроении, в Ее высочайших, чистейших и совершеннейших добродетелях, в Ее смирении и самоотречении, с одной стороны, и строгости христианского духа – с другой, а также в Ее правилах жизни, той жизни, которую Она сложила в Своем сердце, жизни в тихости, безмолвии духа! Величие и слава Богоматери на земле остались внутри Ее Самой и сделались неприкосновенными не только для всех людей, но и для Ее Божественного Сына.
Воспитанная под сенью Храма, вскормленная и просвещенная во Святом Святых, Она была одарена высшею, отрешенною любовью к одному Богу и сделалась образом нравственной чистоты. Как носительница величайшей тайны Божией, не доступной никакому человеческому разуму, Она трепетно хранила в Себе собственное сознание о величии, дарованном Ей Всемогущим Творцом, и, как преисполненная кротости, смирения и тихости духа, со страхом вмещала все глаголы, сказания и предсказания о Христе и Спасителе и события, относящиеся к Ее земной жизни, слагая их в сердце Своем ( Лк. 2:19 ). По выражению одного из святителей, сердце Преблагословенной Марии сделалось первою книгою, в которой было вписано Евангелие.
Всегда преследуемая подозрениями, обвинениями и человеческим любопытством, обязанная таить в Себе непостижимую премудрость Божию, Она, как отрешенная от мира, одинокая во всех Своих чувствах и мыслях, всегда сосредоточенная в Себе, непрестанно молящаяся, мучимая страхами за жизнь Сына Своего, грозными событиями и ожидаемыми впереди испытаниями, избегала малейшего прикосновения к внешнему миру, боялась сочувствия окружающих, какой-либо известности и в поразительном безмолвии, как совершенный сосуд благодати, несла Свой земной удел, Свое святое послушание, не нуждаясь ни в помощи, ни в утешении, ни в прославлении, но лишь в благодатном укреплении по немощи человеческой.
С первого дня служения Иисуса Христа миру, не будучи в силах вынести разлуки с Ним, Богоматерь последовала по Его крестному пути, претерпевая те же труды, лишения, бедствия, преследования, превратности, и так же, как Сын Божий, искала, где преклонить Свою усталую главу.
Изнеможденная от палящих лучей солнца, от странствования по нагорным дорогам и пустыням, по-прежнему безмолвствующая, едва примечаемая окружающими, всегда последняя в толпе народа, даже вне избранных учеников
и жен, наблюдала Она издали за возлюбленнейшим Иисусом, составлявшим цель всей Ее мученической жизни, и следила за евангельскими событиями, слагая происходящее в наболевшем сердце.
В дни молитвы Христа Она незаметно удалялась от Него, служа тогда людям во всем помощью и примером, дабы отблески славы Сыновней не могли неожиданно коснуться Ее Материнского Образа. Так, Она не присутствовала при торжественном и царственном въезде Его в Иерусалим, но в дни скорби, болезней, душевных страданий и опасностей Матерь Божия приближалась к Нему и оказывалась в числе немногих самоотверженных учеников и жен, готовая понести с Ним одну участь, чтобы только не разлучаться ни на один час.
Она не отходила от Креста, на котором распяли Сына Ее и Господа, переживала с Ним последние страдания, и, может быть, Она подверглась бы также телесным мучениям, если бы не лишилась чувств и не была унесена с Голгофы возлюбленнейшим и ближайшим апостолом Христовым.
Если Сам Сын Божий в продолжение Своей земной жизни не позволял Себе ни одним словом смутить душевное настроение и безмолвие Пресвятой Матери, не решался нарушить Ее непрестанного созерцания тайн Божиих, самоотречения и считал неприкосновенными Ее священные правила жизни, то могли ли св. апостолы не следовать примеру Иисуса Христа и нарушить Ее безмолвие или коснуться душевной скорби после разлуки с Божественным Сыном своим открытым обращением к Пресвятой Богородице и прославлением Ее при жизни, когда Она держалась того же самоотречения, не выступала открыто в миру и всегда скрывалась за апостолами как наместниками Христа на земле, участвуя только в общих молитвах (см.: Деян. 1:14 ).
Будучи первообразом христианской женщины, Богоматерь воспитывала и укрепляла в вере последователей Сына Своего не словом, а Своим примером, и даже церковное предание умалчивает о Ее проповеднических трудах.
Величественно было молчание смиренной Мариами! «Вслушаемся в молчание Мариино и поучимся от Hee! – говорит святитель митрополит Филарет Московский. – Что значит непонятный подвиг этот? То, что Мариам есть совершенный сосуд Благодати. Как не годен употребляемый сосуд, когда он течет, так не имеет достоинств и духовный сосуд, если не хранит полученной благодати в смиренном молчании, но течет и освобождается праздным, не скромным, не терпеливым или тщеславным словом.
Как будет совершен сосуд, хранящий без малейшей утраты и содержимое, и дух его, не разрушающийся ни от удара, ни от огня, так будет совершен и духовный сосуд, который в таинстве веры, в чистой совести, в покое сердца и безмолвии всего существа своего хранит вверенную ему благодать с такою твердостью, что никакие удары скорбей и бед, никакая страсть, никакое искушение его разрушить не могут.
В молчании Мариами совершилась непрестанная, чистая и великая жертва Богу-Слову, ибо Она даже Иосифу не открыла Своей тайны. Ни высочайшая радость, ни глубочайшая скорбь не могли изменить этой главной черты Ее духа.
Смотрите! Рождается Христос – ангелы славословят, пастыри проповедуют, а Матерь Божия сохраняет все слова сии, слагая в сердце Своем ( Лк. 2:19 ).
Симеон пронзает душу Ее своим грозным пророчеством, Иисус с юных лет Ее оставляет, а Она сохраняет все слова сии, слагая в сердце Своем ( Лк. 2:51 ).
Наконец стоит Она при Кресте. Что следовало ожидать от Матери, когда все плакали и рыдали? Жалоб, воплей и терзаний! Она молча лишилась чувств».
Таков священный образ духовного молчания Богородицы. Кому, как не нам, православным, следует понимать сокровенную и величественную красоту Ее подвига молчания.
Молчание и слово Дар слова есть величайший дар и составляет потребность человека для выражения чувств, для обмена мыслями, впечатлениями и разговора.
Но ничем нельзя принести больше вреда ближним и ни от чего нельзя так легко погибнуть, как от многословия, которым враг пользуется хитро и особенно удачно для уловления людей в свои сети. Поэтому в Писании говорится: Смерть и жизнь во власти языка и любящие его вкусят от плодов его ( Притч. 18: 22 ). Кто хранит уста свои, тот бережет душу свою ( Притч. 13:3 ).
Молчание любят те, которые не надеются на себя, а на одного Бога. Молчание есть великая сила для внутренней борьбы со страстями и верная надежда на одержание победы. Святые отцы прославляют молчание, говоря, что оно есть блюстительница священной молитвы и дивная помощница при упражнении в добродетелях, а вместе и признак духовной мудрости.
Воздержанная беседа и молчание скорее успокоят, чем свободное и веселое слово. Свободное слово равняется свободному обращению. Увлекаясь им в разговорах, мы забываем о влиянии его на слушающих и на нас самих. Свободное слово рождается от забывчивости и чаще от разнузданности.
Чтобы не превзойти меры болтливости, веселости и многословия, необходимо думать о том, какой вред приносится пустыми беседами, и убедиться, что ими ничего не приобретается, а все теряется. Бывают веселые и безгрешные разговоры, но не следует увлекаться бесполезными беседами, дабы от многословия не впасть во вражью сеть. От многословия легко рождается злословие.
Источник: Твердость духа. Священномученик Серафим (Чичагов) / Сост. Чунтонова Наталья Ивановна. — М. : Издательство Летопись, 2016. — 272 с. — Серия «От сердца к сердцу». ISBN 978-5-9905-0341-0
Вам может быть интересно:
Поделиться ссылкой на выделенное
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»
Икона Господа «Спас Благое Молчание»
Икона «Спас Благое Молчание» — уникальный и редко встречающийся в храмах святой лик, молитва у которого дарует терпение и очищение души. Уникальность этой иконы в том, что в образе Ангела Света изображен Сам Спаситель, Бог Сын, Иисус Христос до своего явления человечеству.
Православная церковь отмечает 28 сентября день почитания светлого образа «Спаса Благое Молчание».
История появления образа Ангела Молчания
Святой лик Иисуса Христа до явления людям впервые был изображен в виде фрески в Успенском Соборе Московского Кремля в 15-16 веке. Такая же икона появилась в храме Спаса на крови в Санкт-Петербурге, затем в Ростовской и Ярославской области.
Если на образах «Спас нерукотворный» и Спас Эммануил» Иисус изображен в виде земного человека, таким, каким Он пришел на землю, то на уникальном изображении Христос представлен молодым красивым Ангелом в царском одеянии.
Интересно! Видение Учителя описал апостол Петр в своем послании, характеризуя Христа нетленной красотой, кротким и молчаливым духом.
Описание святого образа
Уникальной отличительной чертой этого образа является двойной окружающий голову Христа нимб, подчеркивающий Его Божественное и человеческое начало. Это единственный в своем роде лик Иисуса Христа с таким изображением нимбов.
Крещатый нимб присущ Спасителю, пришедшему на землю и подарившим человечеству надежду на вечную жизнь.
Звезда Предвечности — знак принадлежности Христа в образе Ангела к Великому Совету. Звезда образована двумя квадратами, один есть символом божественности Всевышнего Бога, другой являет символ непостижимости Величества Бога. Концы нимбов украшены греческими буквами, составляющими монограмму «Сущий».
Одежда Христа отливает золотым сиянием, по ней на каймах разбросаны драгоценные камни и жемчуг, золото оплечий подчеркивает принадлежность Иисуса к царскому роду. Длинные волосы Спасителя разделены на две пряди, они плавно ниспадают к плечам.
Важно! Белоснежное убранство символизирует чистоту, возвышенность, бесплотность, что является характеристикой Ангелов, особенно в том момент, когда они стоят перед Престолом Господним.
Спас одет в белоснежный стихарь, одежду священников. Стихарь символизирует Пречистую Плоть Иисуса Христа, Его преображение и Воскресение. Поручи стихаря — символ уз Христовых, ими Спаситель был связан, когда Его судили.
Необычными выглядят и глаза Спаса. Его взгляд не наполнен строгостью или печалью, что присуще другим иконам Спасителя. Глядя на уникальное изображение, создается ощущение, что Господь смотрит внутрь Себя.
Скрещенные на груди руки Ангела Света выражают покорность, терпение, готовность принять все, данное Богом Отцом. За плечами Ангела Света сложенные в покорности крылья.
Православные монахи в этом образе находят подтверждение исихазму, лежащему в основе их жизни.
Исихазм — глубокая практика, наполненная:
На уникальном изображении, оно приобрело особую актуальность в России в 18-19 столетии, исследователи православных ценностей подчеркивали глубокий смысл святого лика, выделяя, что на иконе изображен Мессия, Искупитель, о котором говорил пророк Исайя, как о грядущем Царе.
Значение святого образа
Невозможно переоценить значение иконы «Спас благое Молчание», в которой полностью дано раскрытие богословской концепции Спасения.
В этом образе соединились воедино:
В светлом лике Ангела можно прочитать долготерпение, с которым Спаситель ждет, чтобы самый грешный человек на земле обратился к Нему.
Через сложенные в кротости руки передана идея долготерпения, в благом молчании Христос ожидает грешников, открывая им двери для покаяния и спасения.
Старообрядцы видели в иконе «Спас Благое Молчание» образ староверцев, которые вынуждены молчать при господствующей Церкви.
Этот образ является отображением молчаливого смирения, с которым Иисус прошел все пути страданий и смерти.
О чем просить в молитве перед образом «Спас Благое Молчание»
Приходя к уникальному образу, имеющему удивительное значение для православного мира, молящиеся люди просят со смирением о даровании:
Еще молитвы ко Господу:
В бессловесной молитве имеется огромная сила, если туда вложена вера, надежда и любовь.
Положи, Господи, хранение устам моим, — так взывает к Тебе псалмопевец царь Давид, також де и я бесплодно взываю к Тебе: наложи на уста моя запрет благаго молчания и даждь ми бессловесное делание молитвы Твоей Иисусовой. Излей на душу мою целебный елей радования о сем благом молчании хотя бы на малое время, ибо ведаю я, что многоглаголание отгоняет благодать и погубляет теплоту души. Подобно тому, как Ты, Господи, на Голгофе в молчании висящий, и среди молчания предсмертного возвестил волю на Матерь Свою и возлюбленного ученика Своего Иоанна, подобно этому и я, в слезном молчании пред ликом «Благое молчание» стоящий, прошу Тебя: покрой мое многословие, и приведи меня к пристани благого молчания, связующаго уста мои на сие богомудрое делание, и введи меня в пустыню сердца моего, где обитает безмолвие ума. Научи меня, трепетно исповедующаго сие благое молчание, прибегать к Тебе чрез лики в благом молчании пребывающих Пречистыя Матери Твоея и Святаго Апостола, Сына Грома и благаго молчания, Иоанна Богослова. За молитвы их и предстательство безмолвника Исихия и прочих ведомых и неведомых в забвении времен и мест безмолвников и молчальников помилуй мя, грешнаго. Аминь.
Пламенный Ангел с бережностью принес миру знак о дарованной благодати, чтобы люди открыли сердца для принятия милости Господней.
О чем говорит «Благое молчание»
Всматриваясь в кремлевскую фреску
Об авторе: Борис Федорович Колымагин – поэт, прозаик, критик.
 |
| Молчание мифа граничит с болтовней суеверия. Спас «Благое молчание». Фреска алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. 1482 или 1514–1515 гг. |
В Успенском соборе Московского Кремля можно увидеть фреску «Благое молчание» (около 1482 или 1514–1515) – поэтический образ Христа, в котором воплотились идеи жертвенности (юный облик, скрещенные на груди руки) и священнического достоинства (белое облачение). Такая иконография пришла на Русь из Греции и с Балкан и получила широкое распространение в XVII веке.
Молчание иконы имеет два вектора: горé и дóлу. С одной стороны, оно уходит в память Бога. Здесь – и тоска Гефсиманского сада, и страдание на Кресте: «Боже мой, Боже мой! Для чего Ты меня оставил?» И белые одежды Воскресения.
В этой тишине сокрыта не только евангельская, но и библейская история в целом – все случаи эпифании (богоявления), все рассказы о водительстве Богом избранного народа. В ней также спрятана метаистория – пауза перед шестью днями творения. Господь видит, что ничего нет. И это «ничего» есть та почва, из которой рождается мир. В тишине есть и многое другое, чего сознание не улавливает или не может выразить в языке.
Практика исихазма живет невыразимым молчанием, то есть теми вещами, которые нельзя перевести на язык рациональности. Мистический опыт подвижника допускает смутную речь, и описание неизбежно опирается на миф, то есть на неочевидную реальность.
Современный мир распустил, как вязаную кофточку, мифологические структуры. Заставил их быть в ситуации сказки, условностей. Миф превратился в эпифеномен пустоты. И исихастское восхождение от образа к первообразу оказалось по ту сторону современности, задачей другого или других – для человека, вмонтированного в современность, такой возможности не осталось. Юный Иисус на фреске Успенского собора молчит в ситуации нашего непонимания. Даже если все тайны этого молчания будут разжеваны в комментарии, мы их не поймем. В лучшем случае лишь схватим некие линии рациональности.
Молчание мифа граничит с болтовней суеверия: в Сети можно найти немало ссылок на то, о чем следует молиться перед образом и в каких случаях икона помогает. Два симулякра – миф как сказка и миф как суеверие – встретились на фреске. Такова современная ситуация с молчанием горé.
Другой вектор – молчание, которое уходит в человека. Оно раскладывается по шкале времени, превращается уже не в миф, а в историю и даже в историю повседневности.
Так, Спас «Благое молчание» – неотъемлемая часть «красного угла» старообрядцев. Сохранилось множество произведений поморского литья, вышедших из мастерских литейщиков, работавших в Выголексинском общежительстве. Многочисленные упоминания об иконах «Благое молчание» имеются в описях скитов Нижегородской губернии (середина XIX века).
Старообрядцы видели в Отроке образ своего пребывания в императорской России: они были вынуждены молчать.
Конечно, ниспадение молчания дóлу не зачеркивает полностью сакральное. Тишина перед лобовой атакой во время войны может привести нас в иконическое пространство. Красноармейцы, расстреливающие священника, попали на современную икону. Выстрелы еще не прозвучали, но тишина вечности обозначилась на доске.
Особенно важна тишина иконы в пустоте концентрационного лагеря, где человека превращают в пыль. Ничто небытия и ничто жизни сходятся на пятачке земного ада. И этот бой – тоже область невыразимого.
Мы можем вполне реалистично описать будни лагеря. Но какие бы ужасы ни попали в кадр, главное не будет проговорено. Даже если человек испытал весь ужас тоталитаризма, он говорит немного в сторону. У него нет языка, чтобы передать свой опыт речью.
И даже «поэзия после ГУЛАГа» не находит нужных слов, хотя каких-то важных вещей касается. Так, на вопрос «Где же был Бог, когда творились все эти зверства?» она отвечает: в тех же тюрьмах, лагерях и ссылках. Об этом, к слову, есть замечательные строки Виктора Кривулина:
Он жив еще, уничтожаемый,
По слухам, расстрелян.
Меня оттеснили к стене,
успел различить над
ставшее Светом во мне.
Существует давний предрассудок, что иконы плохо коррелируют с современностью, что они – застывший набор знаков, которые мало что могут сказать сердцу и уму.
Всматриваясь во фреску Спас «Благое молчание», мы можем сказать, что это определенно не так. И молчание иконы может открыть нам еще очень многое.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.
О чем говорит «Благое молчание»
Всматриваясь в кремлевскую фреску
Об авторе: Борис Федорович Колымагин – поэт, прозаик, критик.
| |
| Молчание мифа граничит с болтовней суеверия. Спас «Благое молчание». Фреска алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. 1482 или 1514–1515 гг. |
В Успенском соборе Московского Кремля можно увидеть фреску «Благое молчание» (около 1482 или 1514–1515) – поэтический образ Христа, в котором воплотились идеи жертвенности (юный облик, скрещенные на груди руки) и священнического достоинства (белое облачение). Такая иконография пришла на Русь из Греции и с Балкан и получила широкое распространение в XVII веке.
Молчание иконы имеет два вектора: горé и дóлу. С одной стороны, оно уходит в память Бога. Здесь – и тоска Гефсиманского сада, и страдание на Кресте: «Боже мой, Боже мой! Для чего Ты меня оставил?» И белые одежды Воскресения.
В этой тишине сокрыта не только евангельская, но и библейская история в целом – все случаи эпифании (богоявления), все рассказы о водительстве Богом избранного народа. В ней также спрятана метаистория – пауза перед шестью днями творения. Господь видит, что ничего нет. И это «ничего» есть та почва, из которой рождается мир. В тишине есть и многое другое, чего сознание не улавливает или не может выразить в языке.
Практика исихазма живет невыразимым молчанием, то есть теми вещами, которые нельзя перевести на язык рациональности. Мистический опыт подвижника допускает смутную речь, и описание неизбежно опирается на миф, то есть на неочевидную реальность.
Современный мир распустил, как вязаную кофточку, мифологические структуры. Заставил их быть в ситуации сказки, условностей. Миф превратился в эпифеномен пустоты. И исихастское восхождение от образа к первообразу оказалось по ту сторону современности, задачей другого или других – для человека, вмонтированного в современность, такой возможности не осталось. Юный Иисус на фреске Успенского собора молчит в ситуации нашего непонимания. Даже если все тайны этого молчания будут разжеваны в комментарии, мы их не поймем. В лучшем случае лишь схватим некие линии рациональности.
Молчание мифа граничит с болтовней суеверия: в Сети можно найти немало ссылок на то, о чем следует молиться перед образом и в каких случаях икона помогает. Два симулякра – миф как сказка и миф как суеверие – встретились на фреске. Такова современная ситуация с молчанием горé.
Другой вектор – молчание, которое уходит в человека. Оно раскладывается по шкале времени, превращается уже не в миф, а в историю и даже в историю повседневности.
Так, Спас «Благое молчание» – неотъемлемая часть «красного угла» старообрядцев. Сохранилось множество произведений поморского литья, вышедших из мастерских литейщиков, работавших в Выголексинском общежительстве. Многочисленные упоминания об иконах «Благое молчание» имеются в описях скитов Нижегородской губернии (середина XIX века).
Старообрядцы видели в Отроке образ своего пребывания в императорской России: они были вынуждены молчать.
Конечно, ниспадение молчания дóлу не зачеркивает полностью сакральное. Тишина перед лобовой атакой во время войны может привести нас в иконическое пространство. Красноармейцы, расстреливающие священника, попали на современную икону. Выстрелы еще не прозвучали, но тишина вечности обозначилась на доске.
Особенно важна тишина иконы в пустоте концентрационного лагеря, где человека превращают в пыль. Ничто небытия и ничто жизни сходятся на пятачке земного ада. И этот бой – тоже область невыразимого.
Мы можем вполне реалистично описать будни лагеря. Но какие бы ужасы ни попали в кадр, главное не будет проговорено. Даже если человек испытал весь ужас тоталитаризма, он говорит немного в сторону. У него нет языка, чтобы передать свой опыт речью.
И даже «поэзия после ГУЛАГа» не находит нужных слов, хотя каких-то важных вещей касается. Так, на вопрос «Где же был Бог, когда творились все эти зверства?» она отвечает: в тех же тюрьмах, лагерях и ссылках. Об этом, к слову, есть замечательные строки Виктора Кривулина:
Он жив еще, уничтожаемый,
По слухам, расстрелян.
Меня оттеснили к стене,
успел различить над
ставшее Светом во мне.
Существует давний предрассудок, что иконы плохо коррелируют с современностью, что они – застывший набор знаков, которые мало что могут сказать сердцу и уму.
Всматриваясь во фреску Спас «Благое молчание», мы можем сказать, что это определенно не так. И молчание иконы может открыть нам еще очень многое.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.