икона господа бога отца
Существующие иконы Бога-Отца и можно ли изображать Господа, образ Саваофа
Икона для любого православного христианина является святыней, напоминающей о присутствии Господа в материальном мире. Существует множество образов с ликом Иисуса Христа, Богоматери, ангелов, святых людей. Но иконы, изображающие Бога-Отца, мало кто видел. Вместе с тем, любой верующий человек должен знать, можно ли рисовать Бога-Отца, не является ли это грехом, и как относится к таким иконам церковь.
Можно ли изображать Бога-Отца на иконах – мнение церкви
Тема нанесения на иконы лика Бога-Отца возникала еще с древних времен. Этот вопрос не раз обсуждался многочисленными Вселенскими Соборами. Еще в 787 году на 7 Вселенском Соборе иконописные образы с ликом Бога-Саваофа были отвергнуты святыми Иоанном Дамаскиным и Феодором Студитом. Объяснялось это тем, что Бога-Отца никто не видел во плоти, в отличие от Бога-Сына, рожденного Девой Марией. Соответственно, невозможно изобразить то, что не дано было увидеть человеческому оку.
В телесном виде разрешено было изображать лишь тех, кто был людьми и носил плоть – Иисуса Христа, Богородицу, святых. Стоглавый Российский Собор, собранный в 1551 году, вновь поднял тему об изображении Бога-Отца. Решением Собора было предписано иконописцам не писать Саваофа на образах.
Это же было подтверждено и Большим Московским Собором, состоявшемся в 1655 году. Святые отцы категорически отвергли антропоморфный образ Господа, велев убрать его из храмов и монастырей. Считается, что такой образ искажает информацию об Отце и, следовательно, опасен для верующих.
Представление Бога-Отца в виде седого дедушки, сидящего на облаках, является еретическим. Оно не приближает верующего к спасению, а отдаляет, так как еретики не смогут наследовать Царствия Божьего.
Подробнее о триединстве Пресвятой Троицы
Основой догматического учения христианской церкви является триединство Божественной Троицы. Она представлена тремя лицами:
Эти три проявления сущности Господа, не слитны между собой, но и не раздельны. Человеческому разуму сложно понять это, так как в материальном мире ничего подобного больше нет. Поэтому продемонстрировать троичность Бога можно лишь на отдаленных примерах.
Некоторые священнослужители проводят аналогии с водой, которая может приобретать три состояния: пар, лед и жидкость. Несмотря на то, что это три разных составляющие, они имеют единую природу и являются водой.
Единство Святой Троицы подтверждают следующие характеристики:
Бог-Отец действует через Бога-Сына с помощью Святого Духа. Разделять три ипостаси нельзя, так как ни одно из них не может существовать без другого. Божественная Троица является единой духовной сущностью.
Единство Пресвятой Троицы святыми отцами разъясняется на примере души человека:
Все три составляющие принадлежат одному человеку, но проявляются независимо друг от друга. В то же время мысли рождаются благодаря уму и существовать без него не могут. От ума исходит дух, рождающий мысли. Эти три ипостаси человека неразделимы, как и неразделим Господь Бог. К познанию сути Пресвятой Троицы должен стремиться каждый христианин. Только через познание этой тайны откроется перед верующими Божественная жизнь.
Неканоничные изображения Господа Бога-Отца
Несмотря на запрещение изображать Бога-Отца, некоторые иконописцы продолжали рисовать Его в образе «Ветхого днями».
Самой известной иконой с образом Бога-Отца является икона «Отечество». Бог-Отец представлен старцем, сидящем на небесном троне, руки подняты вверх. На голове у него нимб звездчатой формы, образующийся из двух пересекающихся ромбов. На коленях у Господа сидит младенец Иисус, над головой которого круг с голубем внутри, символизирующим Святого Духа. В одной руке Христа свиток, другая – поднята вверх. В нижней части иконы изображен образ Божьей Матери «Знамение».
Начиная с VI века, различные ипостаси образа Бога-Отца появляются на многих иконах:
Эти иконы не являются каноническими, так как не получили благословения церкви и считаются кощунственными. Использовать неканонические образы для молитв и церковных обрядов запрещается. Но, несмотря на это, их можно увидеть на росписях во многих православных храмах.
Уникальная икона Господа Саваофа
Один из самых древних и загадочных образов Бога-Отца – икона Господа Саваофа. Это одно из имен Всевышнего, упоминаемое в Библии и переводимое как «Воинство».
Под войсками Господа подразумевались:
На иконе Бог предстает в образе мудрого старца с длинными седыми волосами до плеч и бородой.
На одних списках седовласый мудрец восседает на троне, на других – ступает по облакам. Лик его находится в треугольном нимбе, от которого расходятся лучи света. Поверх белого хитона (нижней рубашки) наброшен зеленый гиматий (накидка). Приподняв обе руки, Всевышний благословляет свой народ. В медальонах, висящих у него на груди, изображены младенец Иисус и Святой Дух в виде голубя.
К еще одному списку с образом Бога-Саваофа относится икона «Отечество».
Есть еще образ Бога с изображениями святых апостолов. Справа от Господа находится Даниил, слева – святой Симеон. У подножия трона изображен Фома.
Но, чтобы быть услышанным Господом, совсем не обязательно лицезреть перед собой его зримый образ. Главное – по-настоящему верить в Него и придерживаться библейских заповедей.
Икона Бога
Вопрос об изображении Бога Отца на иконах является очень сложным и очень спорным. Он обсуждался и на Вселенских соборах, и на соборах православной церкви, в частности, на Стоглавом соборе в 1551 году и на Большом Московском соборе в 1666-1667 годах, которые постановили, что иконы Бога Отца неканонические. И все же почти в каждом православном храме такое изображение есть.
Почему нельзя изображать Бога Отца
Такие поборники почитания икон как св. Иоанн Дамаскин и св. Феодор Студит утверждали, что икона Бога не может быть написана, так как мы Его не видим, в отличие от Бога Сына – Иисуса Христа, у Которого было две ипостаси – человеческая и божественная, и святых, которые были людьми. Как сказано у Иоанна (1:18), «Бога не видел никто и никогда».
Святые отцы отвергали иконы Господа, так как это антропоморфный, то есть созданный по образу и подобию человека, образ Бога Отца. Богословы определяют Бога Отца как первую, начальную и причинную ипостась Святой Троицы.
Учение о триединстве Пресвятой Троицы
Триединство Пресвятой Троицы является основным христианским догматом. Она едина в трех лицах: Бог Отец, Бог Сын (Иисус Христос) и Бог Святой Дух (изображается в виде Голубя), которые в одно и то же время и не слитны между собой, и являются нераздельными проявлениями одной из сущностей Господа. Это так называемая Троица Ветхозаветная, лучшим воплощением которой в русской иконописи стала «Троица» Андрея Рублева.
На знаменитой иконе Андрея Рублева «Троица» явлено символическое воплощение Троицы в соответствии с каноном. Однако икона «Отечество», которую нередко именуют «Новозаветной Троицей», изображает Ее совершенно иначе, хотя три обличья Господа и должны символизировать Триединство Его.
Здесь Бог Отец предстает в виде величественного старца с седой бородой, восседающего на престоле; Бог Сын – в виде Христа Эммануила (Эммануил – обозначение Иисуса-отрока), а на груди Его, в сфере – Голубь, символизирующий Бога Святого Духа.
Икона «Отечество» очень древнего происхождения: первое из дошедших до нас датируется началом 11 века
Она была широко распространена и, несмотря на негативное отношение церкви, ее можно увидеть в иконостасе многих храмов. Как правило, ее помещают на иконостасе в верхний праотеческий чин, чтобы она как бы осеняла собой все пространство храма.
Крайне редко встречается икона «Бог Отец Саваоф». С формальной точки зрения это как бы изображение Новозаветной Троицы, так как в медальонах на груди Господа изображены и две другие ипостаси Троицы (Бог Сын и Бог Святой Дух), но основное внимание приковано к Лику Бога Отца.
Почему икона Бога нужна верующим?
Иисус учил: «Будьте как дети». Если спросить любого ребенка, как он представляет себе Бога Отца, то он наверняка скажет, что это добрый (или строгий, но справедливый) дедушка с большой белой бородой, который сидит на облаках. Если ребенок уже знаком с основами православия, он может добавить, что там сидит еще Иисус Христос и летает голубь Святой Дух (примерно, как на иконе «Сопрестолие»).
Это, конечно, очень примитивное и наивное представление, но простому человеку важно иметь перед собой зримый образ своего Небесного Отца, Который прозревает все наши мирские дела и способен защитить нас. Но и мы чувствуем свою ответственность перед Ним: создавая человека, Он наделил его свободой воли, поэтому только от нас зависит, выберем мы праведный путь или греховный. А богословские тонкости большинству верующих недоступны.
Изображение Бога Отца в Храмах.
Виктор Стрельников
Существует запрет на изображение Бога Отца на иконах, но почему под сводом в храме изображается Бог Отец?
Немного поясню, этот вопрос не для упрека. Этот тот вопрос который могут задать инаковерующие и мне очень важно дать правильный ответ. Заранее благодарю Вас!
протодиакон Сергий Шалберов
Тем не менее, в 1655г. на Великом Московском Соборе под давлением честолюбивого и одиозного реформатора патриарха Никона было принято решение об абсолютной недопустимости изображения Бога-Отца, поскольку «Бог есть Дух, которого никто не видел». Вскоре патриарх, породив трагедию раскола и национального геноцида, был лишен сана и низложен, однако патриарший указ остался в силе, но в действительности это решение много веков повсеместно игнорируется Русской Православной Церковью, хотя богословские споры продолжаются и в наше время. Так, существует точка зрения, что неоднократно описываемые в Ветхом Завете антропоморфные облики Божества были явлением второго Лица Троицы, Бога-Сына, предвозвещая грядущее Боговоплощение – поэтому над изображением Ветхозаветного Саваофа часто надписывается имя Иисуса Христа.
Об этом бессилии искусства отразить всё богатство духовных реалий прекрасно написал В.А.Жуковский, который дорожил тайной мироздания и, скорей, касался покрывала, чем пытался его приподнять:
Икона Господа Саваоф
Икона Бога Саваофа считается очень древней и уникальной. Его изображения в иконографии прослеживаются с давних времен. Бог – отец был изображен в виде мудрого седовласого старца, его лик размещался на треугольнике, который символизирует Святую Троицу.
Немного истории
Согласно православной традиции имя Господа Саваофа переводят как «Господь воинств». Поэтому, в отличие от других имен Всевышнего, которые встречаются в Библии, словом Саваоф акцентировал его силу и могущество. Запрет на любые изображения Бога-отца поставил Московский Собор, мотивируя это тем, что Бог – это дух, которого никто не видел, нежели лицезрели Иисуса Христа. Но, несмотря на запрет, изображения Бога Саваофа продолжали наноситься на стены храма. Поэтому и в древних и в современных церквях можно видеть иконы Саваофа.
Известные списки иконы Саваофа
В современно мире многие специалисты считают древнюю икону Саваофа – самым старинным и загадочным видом православной иконописи.
Известны два списка этой древней иконы Саваофа:
О чем просят и как молятся перед иконой Господа Саваофа
Икона Бога Саваофа считается исповедальной. Молятся перед ней, прося отпущения грехов. Обращаться стоит к Богу в покаянной форме, прося у Него сил не поддаться греховным мыслям и не совершить безнравственные деяния.
Подле нее можно просить о самом сокровенном, судьбоносном для человека
Многими чудесами прославилась икона Господа Саваофа, которая находится во Владимирской области в Свято-Никольском женском монастыре.
За многие года известно более сотни случаев излечения от бесплодия. Многие семейные пары, которые годами ждут и просят у Господа Саваофа продолжение рода, получили желаемое.
Молитва Богу Отцу Господу Саваофу
О, Всемогущий Державный Царю! Воссидяй на облацех, почивая в Вышних, иже есть Благословен на тверди небесной. Свят, Свят, Свят Господь Саваоф исполнь небо и земля славы Твоея! Осанна в Вышних! Исполни, Боже Вседержителю, сие наше смиренное моление и прошение раб твоих, да будут ушеса Твоя внемлюще гласу молений наших, святый Господи! Милостиво призри и услыши нас, рабов Твоих от земли на небо вопиющих Тебе: спаси, сохрани и помилуй нас, избави от всяких бед и напастей и всякого зла, защити Духом Святым во дни и нощи и на всякий час подаждь ми победы и всем, Тебе молящимся, силу Твою Божественную, Благодать чудодейственную, силу и крепость исполненную. Силою Честного и Животворящаго Креста Господня победи всех врагов наших видимых же и невидимых, сотвори их, яко овцы, и развей их, яко прах пред лицем ветра, да познают имя Твое, Господи да постыдятся во веки, яко Ты еси Вышний по всей земли и несть студа уповающим на Тя во веки веков. Аминь.
Для того, чтобы Бог услышал, нет необходимости ездить по святым местам, совершать паломничество, главное – быть по- настоящему верующим человеком.
И даже, несмотря на нескончаемы церковные дебаты, которые не утихают и по сей день, иконы Бога Саваофа остаются неотъемлемой частью православных храмов.
XV. Большой Московский Собор и образ Бога Отца
Господа Саваофа (сиречь Отца) брадою седа, и Единороднаго Сына во чреве Его, писати на иконах и голубь между ими, зело не лепо и не прилично есть, зане кто виде Отца, по Божеству; Отец бо не имать плоти, и Сын не воплоти родися от Отца прежде веков аще Давид пророк и глаголет: из чрева прежде денницы родих Тя, обаче то рождение не плотьское: но неизреченно и непостижимо бысть. Глаголет бо и Сам Христос во святом Евангелии: никтоже весть Отца, токмо Сын. И Исаия пророк во главе 40 глаголет: кому уподобисте Господа, и коему подобию уподобисте Его. Еда бо образ сотвори древоделя, или златарь слияв злато позлати и, или подобием сотвори Его. Подобие и святый Павел Апостол в деянии глаголет, во главе 17, зачало 40: род убо суще Божий, не должни есмы непщевати, подобну быти Божеству злату, или сребру, или камению и начертанию художну, и смышлению человека. Глаголет бо и Иоанн Дамаскинский: коим же, невидимаго и безтелеснаго и не описаннаго и не образнаго Бога, кто может сотворити подражание; пребезумия убо крайняго и нечестия образовати Божество. Подобие же возбраняет о сем и Святый Григорий Двоеслов; сего ради Саваофа, Иже есть Божество: и тое преждевечное рождение Единороднаго Сына от Отца, умом точию подобает нам разумети, а писати во образех, отнюд не подобает и невозможно. И Святый Дух не есть существом голубь, но существом Бог есть. А Бога никтоже виде, якоже Иоанн Богослов и Евангелист свидетельствует, обаче аще во Иордане при святом Крещении Христове, явися Святый Дух в виде голубине; и того ради на том месте точию подобает и писати Святаго Духа в виде голубином. А на ином месте имущии разум, не изобразуют Святаго Духа в голубином виде. Зане на Фаворстей горе яко облаком явися и иногда, инако. Еще же Саваоф не именуется точию Отец, но Святая Троица. По Дионисию Ареопагиту, Саваоф толкуется от жидовска языка, Господь сил: се Господь сил, Святая Троица есть, Отец и Сын и Святый Дух. Обаче аще и Даниил пророк глаголет: яко видех ветхаго денми седяща на судищи. И то не о Отце разумеется, но о Сыне, еже будет во Второе Его Пришествие судити всякаго языка страшным судом.
Еще же пишут во иконах Святому Благовещению тоже Саваофа, Иже от уст дышет, и то дыхание идет во чрево Пресвятая Богородицы: и кто то виде, или кое Святое Писание о сем свидетельствует, и откуду сие взяша; явственно есть, яко таков обычай, и ина подобная, от некоторых суемудрых, или паче рещи буемудрых и безумных, приятся и обыче. Сего ради повелеваем, от ныне то суемудрое и безместное писание да престанет. Точию в Апокалипсисе Святаго Иоанна по нужде пишется и Отец в седине, ради тамошних видений.
Лепо бо и прилично есть во святых Церквах на деисусе вместо Саваофа, поставити Крест, сиречь Распятие Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. Якоже чин держится издревле во всех святых Церквах в восточных странах, и в Киеве и повсюду, опричь Московскаго государства, и то велие таинство содержится во святей Церкви [. ]».
Собор заключает главу 43: «Сие глаголем в возобличение иконописцем яко да престанут от ложных и суетных писаний, и не писали бы ничто собою от ныне, безсвидетельства».
Итак, Бог, не изобразимый по Своему Божеству (существу), изобразим в человеческом образе, но для одних лишь в силу воплощения – Сын Божий, для других также и по видениям ветхозаветных пророков – Бог Отец.
Итак, все эти Богоявления и пророческие видения Божества являются откровениями будущего, то есть понимаются Церковью в контексте христологическом, и наименование Ветхий денми относится не к Отцу, а именно ко Христу. И нет ни одного богослужебного текста, который относил бы пророческие видения или наименования Ветхий денми к Богу Отцу.
Итак, «Сын достиг славы Отца», по слову св. Кирилла, значит, что Сын в воспринятом Им человечестве достиг славы Отца, от которой, по Божеству Своему, не отлучался, и видение Даниила представляет собою провидение двух состояний одного и Того же Христа: униженного в воплощении (Сын Человеческий) и в славе Его Божества, как Судии Второго Пришествия (Ветхий денми). Именно так Православная Церковь и понимает это видение двух лиц: «Мысленно научашеся Даниил, Человеколюбче, Твоим тайнам; на облаце бо яко Сына Тя человеча грядуща, языков всех яко Судию и Царя, зряще ума чистотою» (Служба 17 декабря, память Даниила и Трех Отроков, канон, песнь 5). Поэтому, повторяет Большой Московский Собор, в пророчестве Даниила «не о Отце разумеется, но о Сыне, Иже будет во Второе Его Пришествие судити всякаго языка страшным судом».
Коренная разница между изображением Бога в язычестве и в христианстве заключается в том, что для христианства Бог изображается не по «смышлению человека», то есть не по представлению о Нем, как о существе, хотя и высшем, но все же человекообразном, не по отвлеченному понятию, а по откровению Его в Сыне Божием. Ветхозаветный запрет, повторяем, остается в полной силе и в Новом Завете. Но Бог, давший этот запрет, Сам становится изобразимым в Лице воплотившегося Сына, Который и являет «образ Бога невидимого» ( Кол. 1, 15 ). Это не изобразимость неизобразимого Бога, а изображение Бога воплотившегося.
Критику иконографических сюжетов с изображением Бога Отца Собор завершает категорическим их запрещением: «Сего ради повелеваем, отныне то суемудрое и безместное писание да престанет».
Дальше из рассуждений Богословского получается, что, поскольку «в действительном мире» у взрослого сына отец – старец, мы, на известной степени своего умственного развития (sic!), через этого старца получаем представление и о Боге как Отце, и в таком случае Его изображение является «историческим, или прямым». Здесь искажено самое понятие историзма: образ – не свидетельство о факте, явленном в определенный момент времени, а выражение некоторой идеи в образах окружающего мира: поскольку в этом окружающем мире у взрослого сына отец должен быть стариком, то изображение Бога Отца в виде старика будет «образом историческим, или прямым». Краеугольный камень иконного богословия – образ как свидетельство факта, свидетельство вхождения Бога в историю – полностью выпадает из поля зрения Богословского, преломляется в его сознании как образное выражение идеи о Боге. Изображение же Сына Божия как образа Отчего представляет собою в отношении Отца его аллегорию.
Применение Богословским «психологического закона» и «степеней умственного развития» к богопознанию есть типичный результат зараженного римокатоличеством и протестантством школьного богословия. Православие не знает «психологического закона» в познании Бога; оно знает лишь Откровение, доступное вне зависимости от степеней умственного развития. Православное же иконное богословие не знает изображения Бога по аналогиям «действительного мира».
Нужно отметить характерную особенность работы Богословского, свойственную, кстати, не ему одному: он упоминает Макарьевский Собор 1554 г., признавший образ Бога Отца «согласным с древними образцами», но совершенно обходит молчанием Большой Московский Собор и полностью игнорирует литургические тексты, касающиеся понимания Церковью пророческих видений.
Работа Богословского представляет собою полемическое сочинение, направленное, по-видимому, против известного типа протестантствующих интеллигентов, отрицавших вообще священные изображения, и, в частности, образ Бога Отца, на том основании, что с христианством человечество вступило на высшую степень своего умственного развития по сравнению с чувственным представлением о Боге язычества, и потому ему свойственно лишь отвлеченное о Нем понятие, исключающее всякую образность в религии. Богословский пытается доказать обратное, исходя из тех же принципиальных предпосылок: именно высшая степень умственного развития и позволяет, по его мнению, познание Бога Отца и антропоморфическое Его изображение.
Время распространения антитринитарных ересей и появления этой композиции действительно совпадает, и как будто внешне иконографическое содержание образа противопоставляется положениям еретиков Действительно, все эти еретики отрицали Божество Христа и, следовательно, догмат троичности Бога. Композиция же «Отечество», указывая на предвечное рождение Сына от Отца, и должна была свидетельствовать о троичности Бога и служить веским доказательством Божества Христова. Таким образом, утвердившийся в науке взгляд кажется достаточно обоснованным и убедительным.
Но в письменных источниках нет никакого намека на употребление Церковью этой иконографической темы для борьбы с ересями. Во всяком случае, до сих пор не обнаружено, несмотря на обилие письменных памятников, посвященных этой борьбе; и это не только в официальных церковных документах, но и у самых ярых борцов против ересей. Ни у одного из них этот сюжет в качестве аргумента даже не упоминается. Сам митрополит Макарий в споре с Висковатым и на Соборе 1553–1554 годов, который как раз и был созван «на еретиков» (Башкина и Косого, выступавших против Божества Христова и троичного догмата), защищая образ Бога Отца, нигде не говорит о композиции «Отечество» как о способе борьбы с ересями. Между тем такой аргумент, несомненно, далеко не был бы излишним для усиления его позиции. Да ведь и спор с еретиками по существу шел не столько об иконографии Троицы, сколько о самом догмате Троичности Бога. Если бы этим изображением Церковь хотела противодействовать еретикам и, в опровержение их учения, доказать им Троичность Божества, то ведь для них никакой вариант иконографии, в том числе и «Отечество», не мог быть убедительным, и это тем более, что икона вообще, как таковая, не могла служить для них аргументом, поскольку они принципиально не признавали икон.
Однако в своем Послании архимандриту Вассиану и во втором Слове Послания иконописцу преподобный Иосиф Волоцкий пользуется классическими святоотеческими понятиями о непостижимости и неизобразимости Божества. Во всяком случае, он был достаточно богословски грамотен, чтобы не считать, что Лица Святой Троицы могут быть изображены по Божеству, будь то антропоморфически (как Отец и Сын) или зооморфически (как Дух Святой). И слова его «друг в друзе» следует относить к премирному внутритроичному бытию, а никак не к художественной форме.
Обычно композиции, искажающие вероучение, появляются прежде всего в иллюстрациях. Здесь художник может по неведению ошибаться, стараясь как можно ближе и точнее иллюстрировать текст, сделать его более понятным и доступным. Но он может быть и сознательным проводником ущербленного понимания православного Предания. В Церкви во все времена, наряду с подлинным откровенным богословием, существовали и разные градации его усвоения – смешения богословия с философией, когда, оперируя богословскими понятиями и терминами, вводят искажения, могущие иногда доходить и до прямого противоречия вероучению Церкви. Это приводит к тому, что грань между постижимостью и непостижимостью, между изобразимым и неизобразимым перестает ощущаться и исчезает из сознания.
Нужно сказать, что изобразимость Божества – исконный соблазн христианства; он никогда не был изжит, и вопрос о границах изобразимости никогда совсем не исчезал и всегда ощущался на периферии церковного сознания. В некоторые же эпохи обстоятельства способствуют тому, что соблазн этот питается, вернее, стимулируется ересями и задержавшимися пережитками иных верований и представлений о Божестве. Именно здесь и следует искать, как нам кажется, истоки изображений, подобных «Отечеству».
Как мы уже отмечали, Большой Московский Собор никак не реагирует на появление коренных изменений в церковном искусстве, несмотря на злободневность этого вопроса. Но его заслуга и актуальность в том, что он вскрывает именно то, что лежит и в основе самого православного искусства – образ воплощения, и в основе его искажения – изображение неизобразимого; потому что ведь именно утеря правильного критерия того, что изображается, постепенно привела и к утере критерия того, как изображается, к распаду художественного языка православной иконы.
В период отступления от православного Предания и в образе, и в его понимании, так же как и в самом мышлении, постановление Большого Московского Собора, его категорическое запрещение изображения неизобразимого Божества, является подлинно православным отзвуком святоотеческого иконного богословия.
Текст приводится по изданию: Деяния Московских Соборов 1666 и 1667 гг. М., 1893. Опускается лишь то, что не имеет отношения к разбираемой теме
Архимандрит Анатолий О иконописании М., 1845, с. 82