исаакиевский собор после войны фото
Ставим точку в “неудобном” фото (!) Исаакиевского собора до 1817 года и при чем тут солдат Чонкин
“«Указания товарища Сталина, – прочел Ермолкин, – для всего народа нашего стали мерином мудрости и глубочайшего постижения объективных законов развития». Ермолкин ничего не понял и снова прочел. Опять не понял. Слово «мерином» чем-то ему не понравилось. Он отбросил ложечку, взял карандаш, и, поставив на полях газеты специальные значки, означающие вставку, заменил его слово «тягловой единицей конского поголовья». Прочел всю фразу в новой редакции: «Указания товарища Сталина для всех советских людей стали тягловой единицей конского поголовья мудрости и глубочайшего постижения объективных законов развития общества». В новом виде фраза понятней не стала. ” (с) “Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Претендент на престол”, Владимир Войнович, роман-анекдот.
Указания тов. Сталина
Все помнят эту душераздирающую историю и то, к чему она привела?
“Что было дальше, разные люди рассказывают по-разному.
Согласно одной версии, Ермолкин предпринял отчаянную и беспримерную в своем роде попытку изъять и уничтожить весь тираж со злополучным «мерином». С этой целью он якобы обошел всех подписчиков, живущих в пределах города Долгова, и объехал всех, живущих за пределами. Он посетил также районную библиотеку, кабинет партийного просвещения, все красные уголки колхозов, совхозов и предприятий местной промышленности. Некоторые экземпляры он скупил (иногда за большие деньги. В одном случае называют даже сумму в сто рублей), некоторые выпросил за так, а некоторые украл. В результате ему удалось собрать весь тираж, кроме одного экземпляра, как раз того, который был отправлен в Библиотеку имени Ленина. После этого Ермолкина, говорят, стали мучить кошмары. Он представлял себе, что там, в библиотеке, этот номер немедленно прочтут и сразу дадут знать Куда Надо, а Оттуда (в Москве все близко) может дойти и до самого Сталина. И говорят, что Ермолкину будто бы каждую ночь снился один и тот же сон: Сталину приносят газету с «мерином», подчеркнутым красным карандашом. Сталин читает написанное, Сталин курит трубку, Сталин спокойно спрашивает:
– Кто совершил это вредительство, эту идеологическую диверсию?
И кто-нибудь из ближайших сотрудников указывает Сталину на последнюю страницу газеты, где обозначено: «ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР Б. ЕРМОЛКИН».” (с) “Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Претендент на престол”, Владимир Войнович, роман-анекдот.
Все возможные варианты выхода из ситуации ответственным редактором газеты “Большевистские темпы”, мы вспоминать не будем, ограничимся финалом:
Доподлинно известно, что со временем Ермолкин успокоился. И может быть, даже решил, что все обойдется. И как раз в это время попалась ему присланная в газету заметка анонимного автора.
«МОЖЕТ ЛИ МЕРИН СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ?» (с) “Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Претендент на престол”, Владимир Войнович, роман-анекдот.
А что про “Исаакiевскiй собор до 1817 года” и кто тут “Мерин”?
“Исаакiевскiй собор до 1817 года”?
Откуда это? Вообще. Кто ответственный редактор этого иллюстрированного журнала литературы и современной жизни, от 1918-го года?
Иллюстрированный журнал литературы и современной жизни, от 1918-го года
Который в своем издании, на странице 156, публикует вот такую сенсацию? Именно ту, что не дает покоя массам альтернативно-думающих плести свою паутину заговора, в отдельно взятом ютубе, ЖЖ, Дзене и других “Большевистский темпах” нашей действительности?
“Исаакiевскiй собор до 1817 года”?
Тем более размещая её вот в этой посмертной повести некоего Вл. А. Тихонова, бальзаме на их душу, судя по заголовку?:-)))
Бальзам на их душу
Хотя по логике, она должна стоять вот здесь, выше, на странице 145?
Исаакiевскiй собор до 1817 года
И что там говорит П. П. Гнедич про своё детство, вспоминая Исаакий?
Я помню Старый Петербург с начала 60-годов.
Отец мой занимал хлопотливую должность по хозяйственному департаменту министерства путей сообщения и короткие зимние дни сплошь проводил в разъездах по городу, в посещениях других министерств, сената, складов, магазинов. Когда я подрос, он часто брал меня с собою, и я подолгу сидел в санях, ожидая его выхода и наблюдая уличную жизнь. И всегда каждая поездка ознаменовывалась для меня каким-нибудь выпуклым событием. То покормит меня отец какими-то пирогами с капустой у пирожника в Гостином дворе; то покатает на оленях по льду Невы, возле эскимосскаго чума; то покажет паровозы на Царскосельском вокзале. Едем мы через Исаакиевскую площадь, он скажет:
— Вот видишь: этот собор открыли три года назад. Сегодня некогда, a в следующий раз я поведу тебя внутрь и покажу мозаики: там образа собраны из разноцветных камешков.
1858 год – освещение вот этого Исаакиевского собора, пятого по проекту, четвертого по завершенности. Нереализованный до конца проект Ринальди не считаем.
Именно таким видел его маленький Павел Петрович Гнедич, проезжая с отцом через Иссакиевскую площадь в саночках.
Исаакiевскiй собор после 1858 года
Что он и отразил в своей книге на 480 странице, вот в этой.
История искусств с древнейших времен : С 430 грав. в тексте / [Соч.] П.П. Гнедича. – Санкт-Петербург : А.Ф. Маркс, 1885. – [10], VIII, 506 с. : ил.; 28.
Пётр Петро́вич Гне́дич (18 [30] октября 1855, Санкт-Петербург — 16 июля 1925, Ленинград) — русский писатель, драматург и переводчик, историк искусства, театральный деятель; внучатый племянник Н. И. Гнедича.
Но ни в коем случае не то что поставил БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ редактор журнала “Нива” в 1918 году.
Исаакiевскiй собор до 1817 года
А вот что написано на литографии Александра Брюллова – “Brulo del et sculpsit d’après le dessin original de Mr. Aug. de Montferrant 1821”.
Что имел ввиду Брюллов под оригинальным дизайном Mr. Aug. de Montferrant 1821 года?
Н. П. Никитин “Огюст Монферран: проектирование и строительство Исаакиевского собора и Александровской колонны”
Вот это. Первоначальный ПРОЕКТ Mr. Aug. de Montferrant 1821 года, рис. 14.
Н. П. Никитин “Огюст Монферран: проектирование и строительство Исаакиевского собора и Александровской колонны”
Н. П. Никитин “Огюст Монферран: проектирование и строительство Исаакиевского собора и Александровской колонны”
А в 1817 году, там стояло вот это, третий вариант Исаакiевского собора, который доделал не Бренке из журнала “Нива”, привет БЕЗОТВЕТСТВЕННОМУ редактору, а Винченцо БРЕННА.
Третий Исаакиевский собор на гравюре И. А. Иванова. 1816 год
Вот этот проект А. Ринальди по-своему и закончил Винченцо БРЕННА.
Исаакиевский собор, нереализованный проект А. Ринальди. Литография по рисунку О. Монферрана
То что мы сейчас видим, это ВТОРОЙ вариант проекта Монферрана, который он изменил по известным причинам.
ПЕРВЫЙ и ВТОРОЙ вариант проекта Монферрана
Ну что не понятно? Ермолкины.
Так может МЕРИН стать человеком?
Исаакиевский Собор — как хранилище блокадных ценностей
Неизвестные факты из истории Собора
В июле 1941 года уже стало понятно, что вскоре настанут страшные времена — грядет блокада Ленинграда. В связи с этим возникла необходимость срочно решить следующий вопрос — где хранить 40-60 процентов ценных экспонатов, оставшихся в музеяхЛенинграда и пригородов. Вопрос этот обсуждался на совете обороны города, где состоялось бурное заседание. Протоколы этого заседания хранятся в архиве города. Один военный, который присутствовал на заседании, высказал мнение, что наиболее подходящим местом для хранения оставшихся музейных экспонатов, будет Исаакиевский собор.
Мнение военного было одобрено, и вынесено решение о создании так называемого Объединенного хозяйства музеев. Руководство Объединенным хозяйством было поручено директору Музея Ленинграда (поскольку Исаакиевский собор тогда был филиалом музея города). Назначили главного хранителя и начальников отделов — отдела Павловска, отдела Пушкина и всех остальных. Они сами вели всю учетную документацию, которую утверждало руководство.Был выдвинут лозунг — «Везем, что можем».
На первых этапах для перевозки ценностей был предоставлен специальный транспорт. Но впоследствии пришлось договариваться о перевозке на танках и другой военной технике, которая шла из пригородов на ремонт. Когда на окраинах города стала уже слышна стрельба, хранителям пришлось везти оставшиеся ценности на тачках и нести в руках. До последнего момента работники музеев старались спасти все экспонаты. В частности, когда нельзя было вывезти какой-нибудь из мебельных гарнитуров целиком, они уносили хотя бы одну вещь, например, кресло или маленький столик, в качестве образца для восстановления этого гарнитура. Для упаковки использовали, в основном, ящики от стамиллиметровых снарядов, которых тогда было много. Такой ящик был удобен тем, что его можно было переносить вчетвером.
Основную массу ценностей расположили на хранение в верхних помещениях Исаакиевского собора. А в подвале предполагалось хранить только те предметы, которые не смогут сильно пострадать от холода и влажности. Однако это решение себя не оправдало, потому что наверху тоже не было никакого отопления. Всю зиму 1941/42 гг. в помещениях собора была минусовая температура и почти всегда — 100-процентная влажность. По стенам от влажности стекала ручейками вода, так что под ними набирались целые лужи.
После войны, при реставрации мраморной облицовки стен собора, практически вручную было снято два миллиметра верхнего слоя. От воды и холода мрамор покрылся налетом и на нем образовались безобразные пятна. В течение 16 лет собор реставрировался вручную, пока не был полностью восстановлен.В общей сложности, в соборе хранилось примерно 120 тысяч различных ценных предметов. Картины хранились без рам, потому что их надо было время от времени выносить для проветривания на портик, а в рамах делать это было бы тяжело и долго. Ящики с музейными ценностями стояли стеллажами высотой до 6 метров, а между ними были только узкие проходы.Каждый хранитель музея знал, где расположены ценности, за которые он отвечает. Рабочий день у хранителей был 12 часов, работали 6 дней в неделю. Окна собора были заделаны кирпичами и мешками с песком, поэтому внутри была абсолютная темнота. Только летом из верхнего фонаря собора проникало немного света.
После войны хранители музея вспоминали, что для них самым тяжелым моментом было — войти с утра в морозную и мокрую атмосферу собора и начать работать. Работа заключалась в проверке состояния каждой вещи. Если работники музея, осторожно прощупывая вещь руками в ящике, чувствовали, что вещь погибает от сырости, то они вытаскивали ее, протирали и просушивали. Если требовалась срочная реставрация, то они обращались к мастерам Эрмитажа, с которыми был налажен хороший контакт. Эрмитажники им помогали, как могли, и потом вещи возвращались на место обновленными. Таким образом, хранители проверяли до 40-50 тысяч ценностей в год. Иногда их руки так коченели от холода, что терялась чувствительность. Тогда они шли в помещение, где стояла буржуйка, пили чай и грели руки о печку. Немного отогревшись, шли работать дальше.
Это была их основная работа. Кроме этого они время от времени ездили на фронт. Доехать до линии фронта было очень просто. На театральной площади садились на трамвай № 36 и доезжали до Стрельны. А в Стрельне выходили, брали винтовки и стреляли по врагу, потому что фашисты были совсем близко от города.
После войны только в 1948 году из Исаакиевского собора забрали последние ящики с экспонатами. Их перевезли в хранилище, созданное в Манеже на Конюшенной площади. Тогда приступили к полной реставрации Исаакиевского собора, которая длилась 16 лет. Во время реставрации часть музея была открыта для посетителей. От 40 до 50 процентов настенной живописи было безвозвратно потеряно, ее пришлось восстанавливать заново. Последние работы были завершены только в 2009 году.
В подвале собора жили в общей сложности около 40 человек. Это были сотрудники пригородных музеев. Они приехали в собор в августе, в летней одежде. Никто не предполагал, что война продлится так долго, что настанут страшные блокадные дни. Сотрудники Объединенного хозяйства музеев, а также военные поделились с ними одеждой и необходимыми принадлежностями.В подвале были сделаны нары, где люди спали. Кроме того, в подвале находился кабинет главного хранителя и директора Объединенного хозяйства. Там стояли стол, сейф и лежал чемоданчик с нужными вещами, с которым в случае тревоги нужно было бежать в бомбоубежище. Однако бомбоубежище ни разу не понадобилось, за толстыми стенами собора бомбы были не страшны.
На все помещение была одна буржуйка. Вторая стояла наверху. Раньше собор отапливался 12 печами, от которых оставались дымоходы. Труба буржуйки была выведена в один из дымоходов. И летом, и зимой температура в подвале была 5-7 градусов, а в сильные морозы падала до 15 градусов. Жильцы подвала вспоминали потом, что самым страшным было не минус 20 наверху, а плюс 7 внизу, в каменном мешке.
Кроме взрослых в подвале жили еще трое детей — четырех, пяти и шести лет. Это были дети сотрудников.По темному подвалу можно было передвигаться либо с зажженной лучинкой, либо с электрическими фонариками. Но детям этого не полагалось. После войны они вспоминали, как в кромешной темноте играли в прятки по всему подвалу. А на полу стоял слой воды, сантиметров пять. Ходить можно было только по деревянным узким настилам. Детям строго настрого было приказано: как только вы услышите, что кто-то идет, обязательно дайте о себе знать, иначе вас могут сбить в холодную воду, и тогда воспаления легких не миновать. И дети пели песенки или читали стишки, чтобы их заметили.
Первое время они весело играли, но, начиная с декабря 1941 года, сил для игр уже не оставалось. Родители сажали их на нары, накрывали одеялами, мешками, старыми половиками, чем угодно, только чтобы сохранить остатки тепла, а, вернувшись через несколько часов, видели ребят в том же положении — свернувшимися калачиками от холода.Сотрудники жили здесь всю зиму 1941/42 гг., а потом их переместили в здание гостиницы «Астория», где было устроено общежитие для работников культуры и искусств.
Перед войной купол Исаакиевского собора покрасили темной масляной краской. Красили вручную, широкими кистями. Четыре бригады альпинистов по два человека в течение трех недель выкрасили весь купол темно-серой краской, под цвет грозного неба. А в 1946 году его отмыли, тоже вручную, тряпками, сначала — щелочью, потом — керосином, потом тщательно промыли водой. При таком бережном отношении позолота не пострадала.
На крыше собора стояли посты МПВО — местной противовоздушной обороны. На постах стояли, в основном, мобилизованные девушки с музыкальным образованием. Вражеские налеты происходили чаще всего ночью. Самолеты летели с разных сторон большими группами. С крыши собора в небо были направлены рупоры, по два вместе, стоявших на расстоянии 6-8 метров друг от друга. От каждого рупора шел звук в наушник. И, поворачивая эти рупоры, можно было добиться такого эффекта, когда звук становился одинаковым. Таким образом определялись направление самолета и примерная высота. Для этого был необходим хороший музыкальный слух.
Исаакиевский собор. Взгляд сверху и снизу
Храм поражает! Монолитная громада 101 метр высотой. Строительство такого объекта стало бы вызовом даже для современных архитекторов, а в середине XIX века это было настоящее чудо инженерной мысли:
Фасады собора украшает большое количество бронзовых скульптур. Они вполне могли бы стать произведениями искусства сами по себе, но здесь выступают как часть ансамбля:
Фронтоны украшены бронзовыми барельефами. Это южный фронтон и барельеф «Поклонение волхвов»:
Западный фронтон «Встреча Исаакия Далматского с императором Феодосием»:
Эхо Второй мировой войны:
Колонны и ступени западного портика пострадали от немецких снарядов:
Сколы и выбоины решили не заделывать, оставили как напоминание о самой кровопролитной войне в истории человечества:
Вдоль колонн проложены водостоки, качество подгонки материала поражает, несмотря на стыки и использование разных материалов, желоб выглядит как единое целое:
Целый пост можно было бы посвятить одним только дверям:
Качество исполнения просто поразительное, это апостолы Петр и Павел:
Украшение потолка портика:
Самое время подняться наверх, билет стоит всего 150 рублей, очередь в кассу:
Как сообщает стенд у входа, наверх ведут 262 ступени:
Для удобства счета некоторые пронумерованы:
Подъем наверх занимает около трех минут:
По винтовой лестнице посетители выходят к одной из колоколен собора:
Отсюда нужно подняться по металлической лестнице, переброшенной от колокольни к колоннаде:
В соседней колокольне сделан лифт, он, как и огороженная площадка слева, предназначен для инвалидов, которым недоступен пеший подъем на саму колоннаду:
Вот я и наверху, высота 43 метра, отсюда отличный вид на Петербург:
Дворцовая площадь, вдалеке виден разведенный Троицкий мост:
Шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора:
Купол Казанского собора:
В центре площади стоит конный памятник Николаю I:
Апостол Павел приветствует прохожих внизу:
Над колоннадой находится ангельская балюстрада. 24 бронзовых ангела стоят на чугунных постаментах аккурат над каждой из колонн расположенной ниже колоннады:
Последний взгляд на обитателей крыши собора. Статуи ангелов поддерживают металлические крепежи и тросы, за ними спрятаны прожектора и камеры наблюдения:
С земли всего этого не видно:
Слуховые окна разрисованы и заклеены наклейками, отношение к памятнику архитектуры как в Выборге:
01. Смоленск. Обзорный пост
02. Смоленск. Тайны крепости
03. Михайловское. Прогулка по имению Пушкина
04. Петербург Туристический
05. Петербург Транспортный
06. Петербург. Вот парадный подъезд.
07. Исаакиевский собор
08. Кронштадт. Замо́к Петербурга
09. Петергоф. Российский Версаль
10. Выборг. Шведский город на русской земле
11. Катынь. Мемориал сталинских репрессий
12. Москва. Дом Мельникова на Арбате
Почему Исаакиевский собор не пострадал во время Второй Мировой
В России очень много древних памяток культуры. Особенно распространенными являются соборы, церкви и монастыри. Некоторые из них являются настолько великолепными, что даже те, кто не уважает историю и культуру преклоняют перед ними голову. Одним из таких есть Исаакиевский собор.
Все мы знаем историю Великой отечественной войны. Блокада Ленинграда является одним из переломных моментов в ее ходе. Фашисты постоянно подвергали этот город различным испытаниям. Практически все постройки были разрушены шквальным огнем противника. Буквально единственным зданием, которое устояло стал Исаакиевский собор.
Величественное здание
Сегодня этот собор часто именуют музеем драгоценных камней. Возводили его практически 40 долгих лет и приложили для этого невероятные человеческие усилия. Полученный результат превзошел все самые лучшие ожидания. Квадратные формы собора великолепно подчеркивали его монументальность. Здание было инкрустировано 43 разными породами природных минералов.
Цоколь отделана гранитом, а стены – блоками из мрамора по 40- 50 см серого цвета. Со всех сторон собор «охраняют» восьмиколонные портики, которые украшены великолепными барельефами и статуями. А над всем этим великолепием нависает огромный купол, выполненный из металла. Для его позолоты было использовано 100 килограмм червонного золота.
Исаакиевский собор стойко выдержал все испытания временем, в том числе и блокаду, а также несколько артиллерийских обстрелов. Но при этом его стены практически не пострадали. Единственные повреждения его находится в западной части, куда попал один из снарядов. Казалось бы, его оберегает сам Господь. Однако, причина его сохранности таится в ином.
Стратегический объект
Спустя некоторое время после окончания военных действия стала известна настоящая причина почему устоял русский собор. Специалисты полагают, что главный купол здания использовался врагом в качестве некого ориентира. Благодаря ему фашисты проводили успешные обстрелы наших войск, находящихся в городе.
Благодаря тому, что немцы были сосредоточены исключительно на боевых действия они не заметили одного важного факта. Советские власти, ожидая блокады города спрятала все артефакты, картины и иные культурные ценности в подвале исторической постройки. Возможно они специально это сделали. Ведь они могли догадываться, что самым «спокойным» местом во время вражеской атаки будет именно этот собор. В результате представится возможность сохранить все произведения искусства.
Послевоенные годы
Реставрационные работы в храме в послевоенные годы начали осуществляться только в 63 году. Стены его наконец очистились от нескольких слоев грязи. Трещины аккуратно заделались мастиками разны цветов, которые специально создавались из синтетической смолы. Поверхность каждого камня отполировалась до блеска. На сегодняшний день только хорошо присмотревшись можно заметить, что в мраморе присутствуют мелкие шероховатости. В последующие года собор еще не единожды реставрировали. На данный момент постоянно проводится тщательная чистка всех стен и колон.