история храма воскресения христова
Храм Воскресения Христова в Иерусалиме
С каким чувством нужно приезжать на землю Спасителя?
Приблизительное время чтения: 4 мин.
У каждого — свой Иерусалим и свой рассказ о походе ко Гробу Господню.
Кто-то именно здесь испытал величайший духовный подъем, а кто-то, напротив,
не почувствовал абсолютно ничего особенного. И то и другое — нормально.
Каждому дано то, что нужно конкретно ему.
Говорят, великий писатель Николай Гоголь в свое время бежал отсюда в ужасе, потому что его ожидания разошлись с реальностью пыльного города, затерявшегося в пустынной Палестине XIX века. Бывают и более страшные случаи: люди, не испытав никаких особенно ярких чувств, начинают придумывать их себе, создают в душе ощущение ложной благодати, которое называют иногда «иерусалимским синдромом». Порой такие путешественники сами объявляют себя пророками, начинают учить других.
Избавиться от этого можно лишь одним способом — не ждать ничего особенного, приближаясь к величайшей святыне христианства.
Принять это сложно, но так оно и есть: просто оттого, что вы купили билет, прилетели в Израиль и на автобусе приехали в его древнюю столицу, с вами ничего не случится. С тех пор как паломничество перестало быть опасным подвигом, награду за него просто так получить тоже не выйдет. Надо постараться поработать не только ногами, но и душой.
Заставить себя не замечать излишне резкого и крикливого монаха, дежурящего у самого Гроба Господня, излишне развязных туристов и излишне ершистых и наружно благочестивых паломников. Заставить себя подумать о другом — о том, что ты тоже один из них и ничуть не лучше того, кто стоит рядом с тобой в очереди. Заставить себя принять и тот простой факт, что Бог, Который уже пострадал и умер на этом самом месте ради всех нас, на самом деле никому ничего не был должен тогда и не должен сегодня. Если справиться с этой очень непростой задачей, вокруг тебя опять же ничего особенно не изменится, просто ты сам сможешь, наконец, принять то, что положено именно тебе.
Сегодня под одной крышей здесь собрались все христианские конфессии. И люди сюда приходят тоже со всех концов света. Где-то далеко их страны и народы подчас враждуют друг с другом, где-то так же далеко спорят о благочестии и истинном христианстве. Но, пожалуй, нигде людские разделения не ощущаются так остро, как здесь. Любые сиюминутные земные споры, как бы масштабны они ни были, здесь заставляют ощущать себя маленьким ребенком у ног родителей, а все великие потрясения в истории человечества кажутся лишь детскими обидами и игрой — вполне серьезной и важной для самого ребенка, но совершенно несерьезной в глазах Отца.
Наверное, именно с этим чувством и нужно приезжать сюда, на землю Спасителя. Не ради того, чтобы в очередной раз показаться благочестивее других паломников. Не ради того, чтобы просто «отметиться». А чтобы еще раз попробовать оценить: насколько далеки мы сегодня от того идеала, который, несмотря ни на какие предательства и муки, видел в нас Спаситель. Идеала, к которому он нас призывал.
И понять, как это сложно бывает порою — просто последовать Его словам. Тогда вы получите от Иерусалима что-то свое, особенное. Даже если не ощутите этого сразу.
Храм Воскресения Христова (Спас на крови) и узел русской истории
История возникновения храма
Храм Воскресения Христова, получивший в народе название Спас на Крови, построен на месте покушения на императора Александра II и представляет собой уникальный памятник национальных исканий русской архитектуры конца XIX – начала XX веков. Возведение мемориальных культовых сооружений на Руси имело давнюю традицию. Храмы-памятники посвящались главным образом историческим событиям, чудесным избавлениям или памяти монархов.
Однако преобразования императора были прерваны трагическими событиями 1 марта 1881 года. Революционеры из подпольной организации «Народная воля» считали самодержавие устаревшей формой правления. Под воздействием идеи утопического социализма они полагали, что гибель царя вызовет в стране смятение, на волне которого «Народная воля» свергнет самодержавие и установит республиканское правление. Взяв на себя право вынести императору «смертный приговор», они стали предпринимать одну за одной попытки привести его в исполнение. На Александра II было совершено шесть покушений. Государь оставался жив только чудом, но при этом гибли люди, оказывавшиеся поблизости, что террористов не смущало.
На следующий день на место трагедии огромное число петербуржцев принесли цветы. Надежды «Народной воли» не оправдались – убийство царя не вызвало выступлений народных масс, а правительство и консервативные силы тесней сплотились перед угрозой опасности. Последовала эпоха политической реакции, приостановившей преобразовательные реформы Александра II.
По повелению нового императора Александра III на месте трагедии был возведен храм-памятник. С внешней стороны храм облицован рядами плит из красного гранита, где высечены основные реформы и преобразования Александра II. Внутри храма оставлен фрагмент булыжной мо
стовой, где пролилась кровь государя. Характерно, что само название – храм Воскресения Христова – знаменует тему преодоления смерти.
Церковь была построена по совместному проекту молодого архитектора А. А. Парланда и архимандрита Игнатия (в миру – И. В. Малышева). Живописные эскизы для мозаик Спаса на Крови создавали 32 художника, отличавшихся как степенью своего дарования, так и художественной направленностью. Среди них В. М. Васнецов, М. В. Нестеров, А. П. Рябушкин.
Освящение собора состоялось 19 августа 1907 года, в день летнего Спаса. Храм не был приходским, в нем не служились требы. В церкви ежедневно служили панихиды по Александру II и дважды в год — Литургию.
В годы советской власти Спас на крови неоднократно собирались снести, он уцелел только чудом. После сильнейших повреждений храм-памятник был восстановлен, его открыли для посещения.
На весь мир Спас на крови славится своими мозаиками – наружными и интерьерными. По масштабу мозаичного убранства храм превосходит как ранневизантийские храмы, так и собор Св. Марка в Венеции. Осуществлен набор мозаик Спаса на Крови первой в России частной мастерской братьев Фроловых. Орнаменты храма гармонично соотносятся с мозаичными иконами, цветным поделочным камнем иконостаса и киотов, а также мраморным мозаичным полом. Это удивительной красоты сочетание производит незабываемое впечатление на каждого посетителя храма.
Образ Московской Руси в Петербурге
Храм Воскресения Христова был построен в стиле допетровского зодчества и народного искусства и представляет собой собирательный образ храмов Москвы и Ярославля конца XVI – начала XVII веков. Такой стилизаторский способ освоения старины назывался «русским стилем» и развивался в общем русле эклектики второй половины XIX века. Архитектурный образ в нем формировался на основе сознательного отбора соответствующих прототипов разных стилей или их элементов.
Весь облик храма Спаса на крови пестрит архитектурными цитатами. «Русский стиль», как и любое воссоздание архитектурных форм, представляет собой стилизацию – всегда более декоративную, чем ее первоисточник. Поэтому храм насыщен декоративными деталями. Здесь фигурные наличники и кокошники, всевозможные пояски и изразцы, яркие, 
праздничные кресты и главы неповторяющегося рисунка. Из первоисточников Парланд отбирал наиболее яркие, насыщенные элементы, утрируя приметы «самобытности».
Из церковного зодчества Московской Руси храм Воскресения Христова наиболее сопоставим с храмом Василия Блаженного, общепризнанным символом Московского государства. Изощренность декора, обилие в нем декоративных элементов, почти фольклорных по своему происхождению, преобладает над интерьером храма. Эта особенность здания обращала на себя внимание иностранных гостей Московского царства, которые говорили, что храм 
Василия Блаженного «построен скорее для украшения, чем для молитвы».
Но отмечена ли декоративность фасадов Спаса на крови той же печатью фольклорности, что и архитектура Храма Василия Блаженного? Содержание декора в том случае, когда он принципиально вторичен, уже не может считаться непосредственным фольклором, в той степени, в какой это могло иметь место в архитектуре Московской Руси. Парадоксальным образом «спасает» от фольклорной реальности собор именно его стилизация, которая никогда не лежит в том же историческом и культурном пространстве, что и прообраз.
Важно отметить, что Спас на крови состоялся как храм в своей цельности во многом за счет гармоничного соотношения внешнего облика и внутреннего убранства. Этого не хватает собору Василия Блаженно
го, чье стесненное внутреннее пространство производит все же впечатление некоей скудости, контрастной с внешним чрезмерно пышным убранством.
Напротив, интерьер Церкви Воскресения Христова выглядит цельным и монументальным. Храмовая программа, в основу которой положена византийская иконография, с достаточной полнотой раскрывает смысл христианского откровения. По типу строения храм является крестовокупольным, и в куполе помещено догматически главенствующее изображение – образ Христа Пантократора, созданный по эскизу Н. Н. Харламова. Расположение мозаик в храме определено тем, что он посвящен Христу. Например, на пилонах изображены святые. Это символично, так как пилоны поддерживают свод храма, а святые являются опорой Церкви.
Национальные искания в архитектуре храма в контексте европейской романтической традиции
Почему же прообразом и эталоном национальных исканий в русской культуре XIX века стало именно искусство XVII века, которое от всех предшествующих отличалось любовью к чрезмерной декоративности и фольклорностью? Национальные искания в культуре XIX века развивались под влиянием славянофильства, для которого народность была «почвой» русской культуры. Именно с нею был связан уклон в сторону фольклора в архитектуре XIX века. Но существенно здесь то, что поиск национальной самобытности, который привел к подражанию архитектуре допетровской Руси, осмыслялся в контексте неприятия влияния Запада и радикальных реформ Петра I. При этом не принималось во внимание, что русскую культуру изначально сближало с западной гораздо больше, чем казалось славянофилам и их последователям. Ведь в результате крещения, Русь вошла в тот культурный круг стран, который центрировала собой Византийская империя, наследовавшая Античность. Не следует забывать, что в этот период в церковном отношении Запад оставался единым с Востоком. Вместе с христианством восприняты церковная архитектура, иконопись, которые на Руси обрели свои особенности.
Интересно, что явление историзма в искусстве, в рамках которого в архитектуре существовали ретроспективные стили, был как в России, так и в странах Европы. Эта тенденция ведет свое происхождение от романтизма, культурного течения конца XVIII – первым десятилетием XIX века, которое можно назвать не просто западным, но западным по преимуществу. Причина романтической обращенности к прошлому вполне объяснима. Провозглашенные Просвещением идеи прогресса, его отвержение прошлого, и в первую очередь Средневековья, как пережитка предрассудков, для романтизма стали совершенно неприемлемыми. Утверждение полной свободы творческой личности, свойственной романтическому мышлению, позволяло выбирать тот или иной стиль. Развиваясь во многих странах, романтизм повсюду приобретал яркое национальное своеобразие, обусловленный местными историческими традициями. Архитектура наглядно и образно прослеживает выражение некоторых романтических настроений.
В чем же состояли национальные искания в западноевропейской культуре и как они соотносимы с тем процессом в России, который мы только что описали? Для иллюстрации можно привлечь знаменитый замок Нойшванштайн в Баварии, построенный в 1869 – 1886 гг. самым «романтичным» государем XIX века, баварским королем Людовиком II. Замок построен на вершине крутой горы, подножие которой омывается быстрым и шу
мным потоком, и в таком природном ландшафте производит впечатление, будто он врос в гору. Поклонник и покровитель Вагнера, потрясенный его музыкальным воплощением средневекового эпоса, молодой король принимает решение заново отстроить старые крепостные руины возле ущелья в настоящем стиле средневековых немецких рыцарских замков и крепостей. Но Нойшванштайн не отвечает одному из существенных смыслов средневекового замка – быть непреступным укреплением. Для этого он слишком возвышенный и неземной, слишком романтически устремлен в запредельность. Король требовал от Кристиана Янга, работавшего над строительством, прежде всего «архитектурной живописности». В этом и сказалось свойство романтизма – стремление к воссозданию внешнего очертания архитектурного образа, вне зависимости от того назначения, которое он нес в исторической действительности.
Обращение к историческому прошлому в России и Европе представляют одну и ту же романтическую тенденцию в культуре. В России это «русский стиль», черпающий свои основы в архитектуре Московской Руси, на Западе — «романско-романтический» или «псевдоготический» стили, вдохновленные архитектурными образами Средневековья.
Поэтому на примере «русского стиля» в архитектуре можно с достаточным основанием утверждать, что национальные искания XIX века в России выводили отечественную культуру в пространство западноевропейской романтической традиции скорее, чем в подлинный контекст московской эпохи. Храм Воскресения Христова можно признать ярким тому подтверждением.
Это можно увидеть и в том, как вписывается храм в пространство Санкт-Петербурга. Город строился Петром I в противовес архитектуре Московской Руси и может по праву именоваться самым «западным» среди городов России. Но европейская тенденция национальных исканий в архитектуре и стилизация Спаса на крови делают присутствие храма уместным среди строгой классицистической и ампирной застройкой района Невского проспекта. Храм как бы дополняет собой стилистическое многообразие города, не нарушая его ритма. Поэтому Спас на крови можно назвать своеобразным символом примирения, который соединил собой архитектуру европейской традиции и допетровской Руси.
В этом году исполняется 130 лет со дня убийства Александра II. С недавнего времени в храме, который после реставрации был открыт только как музей, каждое воскресенье служится Литургия и панихида по императору.
Две природы храма Воскресения Христова
На протяжении почти 17 столетий главный христианский храм – Воскресения Христова в Иерусалиме – не раз разрушался и восставал из пепла. Касающиеся его исторические факты переплетены с вековыми преданиями, а уцелевшие святыни многие века скрыты под каменной облицовкой. Но главной тайной храма остается Святой Огонь, сходящий с небес в Великую Субботу по соборной молитве Церкви и верующих.
Свет невечерний
Первые упоминания о ежегодной церемонии сошествия Благодатного Огня в храме Воскресения Христова появляются в мусульманских источниках начала IX в. Наиболее древние свидетельства со стороны христиан рассказывают о чудесном возжигании лампад, поставленных непосредственно на камне Гроба Господня.
«И когда миновал девятый час, – писал игумен Даниил, – и начали петь песнь проходную «Господу поем», тогда внезапно пришла небольшая туча с востока и стала над непокрытым верхом церкви, пошел небольшой дождь над Гробом и очень намочил нас, стоящих у Гроба. Тогда внезапно и засиял Святой Свет в Святом Гробе, исходило из Гроба блистание яркое. Пришел епископ с четырьмя дьяконами, открыл двери Гробные, взял свечу у короля Балдуина (Иерусалим в это время принадлежал крестоносцам. – Ред.), вошел в Гроб, зажег первой королевскую свечу от света святого… от свечи короля мы зажгли свои свечи… Свет Святой не такой как земной огонь, но чудный, светится иначе, пламя его красное, как киноварь, несказанно светится».
Существуют и более детальные повествования, например, Трифона Коробейникова (1583) о «ходящу огню по доске Гроба Господня аки молния и цвет в нем зрится всяк… Патриарх же… приступает ко Гробу, держаще свещи вскрай Гроба, и снидет от Гроба Господня огонь на патриаршеские руки и на свещи, и абие в патриаршеских руках вожгошася свещи. Тогда же и кандила христианские сами вожгошася, иже над Гробом Господнем… Прочих же вер ни едино кандило не зажжется. И потом все прочие взимают огни от христианских кандил».
Иеромонах Мелетий из знаменитой Саровской пустыни, совершивший паломничество в Святую землю в 1793–1794 гг., в своем «Хождении…» передавал следующий рассказ со слов архиепископа Мисаила, епитропа Патриарха Иерусалимского, получавшего Огонь в течение почти четырех десятилетий. «Вшедшу мне, сказывал он, внутрь ко Святому Гробу, видим бе на всей гробной плите блистающ свет, подобно рассыпанному мелкому бисеру, в виде белого, голубого, алого и других цветов, который потом, совокупляясь, краснел и претворялся в течение времени в вещество Огня; но Огонь сей, в течение времени, как только можно прочесть не спеша четыредесять крат (40 раз) «Господи, помилуй!», не жжет, и от сего-то Огня уготованные кандила и свещи возжигаются. Но, впрочем, присовокупил он, как и откуда явление сие бывает, сказать не могу».
Известный русский писатель-паломник Андрей Муравьев сообщал в 30-х гг. XIX в. о том, что игумен храма «ставит на Святой Гроб незажженную лампаду, вместе с двумя пучками свеч, из 33 каждый, в память годов Христовых, и кладет хлопчатую бумагу, дабы собирать ею Святой Огонь, появляющийся, как говорят, малыми искрами на мраморной плите».
Стоит добавить, что константинопольский клирик Никита, рассказ которого датируется 947 г., повествовал о «всей Божией церкви, исполненной неприразимым и Божественным Светом».
По свидетельству очевидцев, мгновению первой вспышки Огня предшествует неожиданный, каждый раз непредсказуемый ливень голубоватых молний, пронизывающих сверху донизу святую Кувуклию, бьющих снизу вверх и сверху вниз, что иногда удается зафиксировать фотографам и кинооператорам.
Надо сказать, что световые явления в разных частях храма можно увидеть в разное время независимо от воли и ожидания паломников или духовенства. Об этом, в частности, рассказывают монахини русского Горненского монастыря в Иерусалиме. По их словам, Благодатный Огонь в последние годы сходит очень быстро, не заставляя долго волноваться собравшихся.
Литания Святого Огня производит настолько потрясающее впечатление, что к этому моменту в храм стремятся не только православные. Не было ни одного случая ожога или пожара, несмотря на то что буквально весь храм в Огне – ведь Огонь зажигается не только в Кувуклии, сами по себе вспыхивают даже свечи паломников, которые порой лишаются чувств под воздействием происходящего на их глазах чуда.
Некоторые паломники, приезжающие на Пасху в Иерусалим на протяжении многих лет, рассказывают, что в этот момент что-то плавает над храмом – подобно тому, как на гору Фавор в праздник Преображения сходит облако.
Неизвестный храм
Никому еще не удалось и не удастся написать полную и достоверную историю храма Воскресения. В ней много неясных моментов и легенд. Неизвестно, как именно выглядел первый собор, построенный равноапостольным Константином в IV в. и разрушенный персами в VII в., второй – восстановленный Патриархом Модестом и разрушенный Хакимом Безумным (1009), даже третий – восстановленный к 1048 г.
Что касается древнейшей истории, точнее даже предыстории Святого места, результаты археологических исследований XIX–XX вв. показали, что участок, на котором сейчас находится Храм Гроба Господня, с IX в. до нашей эры служил каменоломней. Ко времени евангельских событий карьер был давно заброшен, превращен в сад, на склонах которого совершались захоронения, причем богатые евреи заказывали гробницы еще при жизни. В одну из таких гробниц, принадлежавшую состоятельному человеку Иосифу Аримафейскому, и был положен Иисус Христос, после того как жены-мироносицы омыли Его и укутали в Плащаницу. Погребальную пещеру, как и полагалось, завалили специальным камнем. Именно на нем жены-мироносицы, пришедшие умастить тело Иисуса благовониями, увидели Ангела, возвестившего о Воскресении.
Императором Адрианом была построена и Кардо Максимус – главная улица, присутствовавшая во всех римских городах и проходившая с севера на юг. Не так давно ее раскопали израильтяне. Она дает очень хорошее представление о том, где пролегал Крестный путь Христа: в южной части на 12 м ниже современного уровня. Вековые наслоения уменьшили и возвышенность Голгофы, которую к тому же еще и стесали во время строительства и неоднократного восстановления храма.
С именем Елены народные предания связывают поиски Гроба Господня и обустройство Святых мест. Самая известная из этих историй повествует о том, как императрица нашла при раскопках вблизи Голгофы Крест Христов – в заброшенной водосборной цистерне, использовавшейся уже во времена Спасителя как мусорная свалка. Место обретения Креста и церковь во имя святой царицы Елены, устроенная там, откуда она по преданию бросала монеты работникам, искавшим святыню, – важные составляющие храмового комплекса.
Храм, воздвигнутый Константином менее чем за 10 лет и освященный в праздник 30-летия его царствования – в сентябре 335 г., имел мало общего с нынешним храмовым комплексом. Его строили (по некоторым источникам, зодчими храма были сирийцы Зиновий и Евстафий) по типу античных базилик со множеством колонн, портиков, внутренних двориков.
«Внутренность этого здания, – пишет отец церковной истории Евсевий Кесарийский в своем труде «Жизнь блаженного василевса Константина», – была покрыта облицовкою из пестрого мрамора, а внешний вид стен, блещущих тесаным камнем, точно прилаженным каждый к краям другого, представлял нечто сверхъестественное по красоте… Внутренняя сторона кровли (потолок), составленная из резных кессонов и, наподобие некоего обширного моря, расширяющаяся над всем средним нефом, покрытая золотом, озаряла весь храм блеском, подобным лучам света».
Возобновленный после разгрома персов, храм был снова разрушен через три с половиной столетия, в 1009 г., по приказу халифа Хакима Безумного. К 1048 г. священный комплекс был вновь отстроен византийским императором Константином IX Мономахом – дедушкой Владимира Мономаха, но теперь имел уже совсем другой, «сокращенный» вид. Лишь Ротонда – круглое здание с куполом, покрывающим часовню Гроба Господня, – сохранила первоначальный план, другие же почитаемые Святые места превратились в небольшие изолированные часовни.
Следующий, можно сказать, завершающий этап строительства связан с эпохой крестоносцев, в 1099 г. на полтора века освободивших Иерусалим от мусульманского владычества. Французские зодчие (мы знаем по имени лишь мэтра Журдена, создателя пятиярусной звонницы, укороченной позже на два пролета ударом молнии, но, возможно, проектировавшего и само здание базилики) объединили все Святые места под одной крышей, создав уникальное монументальное здание в романском стиле. Этот свой облик середины XII в. храм, освященный 15 июля 1149 г., сохраняет и сегодня, хотя серьезные испытания ждали его и в последующие столетия.
Где находятся настоящие святыни
Храм серьезно пострадал от пожара 1808 г., когда рухнувший купол Ротонды полностью разрушил Кувуклию. Она была возведена заново греческим архитектором Николаем Комниносом из Митилены. Ему же принадлежит и нынешний облик Голгофы и Кафоликона – греческого соборного храма.
Тридневное ложе Спасителя в Кувуклии с XVI в. накрыто мраморной плитой, а сохранившаяся часть отвального камня в приделе Ангела заключена в каменный ковчег. Дело в том, что святыни серьезно страдали от благочестия паломников, всячески старавшихся унести хоть какую-то их частичку. По преданию, мраморную плиту над Ложем специально раскололи пополам, дабы у турок не возник соблазн ее унести.
Всего в Храме Гроба Господня находится более десяти Святых мест, связанных со Страданием и Воскресением Христа.
Специалисты считают, что наибольшей евангельской, топографической и археологической достоверностью обладают Голгофа, пещера Гроба и место обретения Животворящего Креста Господня. Другие – Камень Помазания, могилы Никодима и Иосифа Аримафейского, место Трех Марий – тесно связаны с событиями Евангелия, но предание о точном их местоположении засвидетельствовано лишь в более поздних источниках. Результатом историко-литургической реконструкции являются, например, приделы Богородицы Скорбящей и Уз Христовых, святого Лонгина Сотника и Тернового Венца. А такие святыни, как придел на месте захоронения главы Адама, совмещают евангельскую основу события с глубоким богословским и символическим значением. Предание о погребении Адама здесь, у подножия Голгофы (или о перенесении его главы сюда легендарным Первосвященником Мельхиседеком), имеет древнее происхождение. Независимо от археологической достоверности легенды литургический смысл освящения часовни основывается на учении апостола Павла о Христе как Новом Адаме: « …как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15:22).
Status Quo
В ряде случаев мы сталкиваемся в Храме Гроба Господня и с таким нередким в Святой земле явлением, которое уместно назвать «конфессиональным дублированием» святынь. Например, у католиков есть свой придел Разделения риз (на Голгофе), у армян – свой (перед спуском в подземный храм Елены), у католиков – свое место явления Христа Магдалине (престол «Не прикасайся ко Мне» – к северу от Кувуклии), у православных – свое (в храме Жен-Мироносиц, рядом с колокольней). В армянской церкви на галерее храма есть даже своя Голгофа…
Правовые, имущественные и территориальные границы, закрепленные за каждой из конфессий в Храме Гроба Господня, строго оговорены. Ни одна икона, ни одна лампада не мо¬гут быть добавлены или убраны без общего согласия. Во избежание недоразумений и даже физических межконфессиональных разборок (нередких, к сожалению, в XVIII–XIX вв.), все заинтересованные стороны соблюдают исторически сложившийся Status Quo. Он определен султанским фирманом, изданным по завершении Крымской войны в 1857 г. и основанным, в свою очередь, на более старом фирмане 1757 г.
С точки зрения церковной принадлежности храм находится в совместном владении – и, соответственно, под совместным управлением – нескольких христианских исповеданий. К концу средневековья в Иерусалиме и в храме присутствовали семь Церквей: Православная Греческая, Православная Грузинская, Католическая и четыре Православные Церкви Востока (монофизитские) – Армянская, Сиро-Яковитская, Коптская и Эфиопская (Абиссинская, как называли ее до середины XX века). Время и обстоятельства вносили свои коррективы. Грузинская Церковь со временем полностью утратила свои позиции в Иерусалиме. Сильная и богатая армянская община в последние дватри века, напротив, весьма укрепилась, и в ее владение перешли постепенно многие из прежних грузинских, сирийских, абиссинских Святых мест. С 1832 г. армянское духовенство получило возможность, наравне с православными и католиками, совершать богослужение на Гробе Господнем. У коптов, сирийцев и абиссинцев есть право молитвы, христианам других общин разрешено посещать храм только в качестве простых паломников.
Status Quo остановил вековую борьбу и соперничество разных конфессий за Гроб Господень. Началась же борьба после ухода крестоносцев в 1187 г. и подогревалась сначала мамелюками, а затем османами, превратившими Святые места в выгодный торг и продававшими их тому, кто давал больший выкуп. В 30–40 е гг. XIX в., как отмечал русский дипломат Константин Базили, за право владения Святыми местами акрский паша, в подчинении которого находился Иерусалим, получал только с одного греческого Святогробского братства 500 тыс. пиастров в год, что соответствовало примерно 100 тыс. руб. серебром.
С жестким конфессиональным соперничеством православных с армянами связано одно из самых удивительных событий в жизни христианского мира.
В Великую субботу 1634 г. османские власти по настоянию армянского наместника заперли храм, не допустив православных на службу Святого Огня. Но по молитве православных, собравшихся у закрытых дверей, из налетевшей грозовой тучи ударила молния, а из трещины расколовшейся колонны у входа в храм явился Святой Огонь.
Сейчас правовые, имущественные и территориальные границы, закрепленные за каждой религиозной общиной, строго оговорены вплоть до правил уборки. Точнее, именно право уборки является важнейшим доказательством права владения, из-за чего, впрочем, некоторые приделы храма находится в удручающем состоянии, как и Кувуклия, которая нуждается в серьезном ремонте. Status Quo предполагает следующую схему: кто убирает, тот и хозяин. Если же требуется помыть что-то не принадлежащее тебе на протяжении многих веков, то нужно со всеми договориться, что практически невозможно. Поэтому, в частности, у окна над входом в храм стоит никому не нужная строительная лесенка, которую когда-то забыли убрать. Она изображается на всех картинах, начиная с XVIII в., поскольку убрать ее никто не имеет права. Это территория ничья и в то же время она принадлежит всем.
Когда же Иерусалимская Патриархия решила заменить в 2004 г. украшающие Кувуклию 12 икон святых апостолов в технике ростовской финифти на новые, то замена происходила во время православной службы.
Таким образом, величайший храм христианства – базилика Гроба Господня – подтверждает в своей двухтысячелетней истории истину Халкидонского Собора: подобно тому, как во Христе соединились две природы – божественная и человеческая, так и во всей церковной истории, в том числе в церковном зодчестве, пребывает неизменной божественная сторона и меняется, по условиям времени и воле правителей и архитекторов, сторона земная, человеческая. Облики храма менялись, содержание – Святой Гроб – оставалось неизменным, те или иные святыни переходили в руки иной конфессиональной общины – мера их святости, благодатная сила воздействия на верующих не оскудевала. И пока есть Церковь и есть верующие, пока совершается в Храме Гроба Господня ежегодное таинство Благодатного Огня в Великую Субботу, значит, Бог не оставил еще нас до конца, не оставил земли и мира, искупленных Голгофской Жертвой из рабства греха и смерти.