история кирилло белозерского монастыря краткая

КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Кирилло-Белозерский мужской монастырь

Кирилло-Белозерский мужской монастырь в честь Успения Пресвятой Богородицы в г. Кириллове Вологодской епархии

Монастырь стоит на высоко вздымающейся над рекой Шексной горе Мауре.

История

Становление монастыря как духовного центра

Основан в конце XIV века, когда преподобный Кирилл Белозерский, инок Московского Симонова монастыря и ученик преподобного Сергия Радонежского, вместе со своим сподвижником преподобным Ферапонтом Можайским, обосновались в этом месте. Ранее Сама Пречистая Дева указала Кириллу уйти на Белоозеро. Вначале Кирилл и Ферапонт водрузили деревянный крест и выкопали келью-пещеру на небольшом пригорке в лесу, на берегу Сиверского озера. В 1397 году был построен первый храм в честь Успения Пресвятой Богородицы, что обычно считается датой основания обители. Ферапонт вскоре покинул зарождающийся монастырь, но к Кириллу вскоре стали прибывать ученики и ко времени его кончины в 1427 году их уже было 53. В первый же год по смерти преподобного из них скончались 30, а оставшимся преподобный часто являлся во сне с поддержкой и наставлением.

Уже при втором игумене Трифоне монастырь получил известность по всей Руси и продолжал быстро разростаться. Здесь закладывается традиция иконописания, которую начал инок обители преподобный Дионисий Глушицкий, написавший в 1424 году прижизненный образ Кирилла Белозерского а также образ святого Димитрия Прилуцкого, хранившийся затем в Спасо-Прилуцком монастыре. Монастырю была оказана всяческая поддержка со стороны Московских князей. На эти средства игумен Трифон возвел новую деревянную Успенскую церковь, украсив ее «иконами и другими красотами». В 1447 году в Кирилло-Белозерский монастырь приехал со своими противниками Василий Темный. Ослепленный своими врагами, сосланный в Вологду, он был вынужден дать Дмитрию Шемяке крестное целование в том, что не станет искать вновь Московского стола. Игумен Трифон то крестное целование с Василия Темного снял, и была восстановлена справедливость. В 1497 году соборная церковь сгорела и на ее месте был сооружен каменный собор.

Монастырь был одним из оплотов нестяжательства – духовно-нравственного течения, опасавшегося чрезмерного обогащения монастырей. В Кирилло-Белозерском монастыре жили духовные вожди нестяжателей – преподобный Нил Сорский, инок Вассиан (Патрикеев), летописец и книжник Гурий Тушин, отсюда духовная проповедь нестяжателей звучала по всей Руси. Влияние нестяжателей обусловило то, что с 1482 по 1515 год монастырь не приобретал земельных владений. Здесь также создаётся богатейшая монастырская библиотека на Руси: в её основу легли 17 рукописных книг принадлежавших основателю монастыря, а главным составителем библиотеки стал старец Евфросин в XV веке. В монастыре трудился и известный духовный писатель и агиограф Пахомий Серб.

Расцвет «Северной Лавры» в XVI-XVII веках

С первой половины XVI века в Кириллов монастырь стали регулярно ездить на богомолье Московские великие князья и цари. На их средства обитель начала быстро застраиваться каменными зданиями. В 1528 году в Кирилло-Белозерский монастырь приезжал великий князь Василий III с молодой женой Еленой Глинской – вымаливать у Бога и святых угодников Белозерских наследника, которым стал будущий царь Иоанн Грозный. В память об этом в монастыре была построена церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи, а впоследствии Иоанн Грозный пожертвовал обители огромную сумму в 28 тысяч рублей [1]. Трижды побывав в Кирилловом монастыре, Иван Васильевич высказал желание постричься в нем в монахи, и перед смертью принял постриг от монаха Кирилло-Белозерского монастыря на подворье в Москве.

В годы опричнины монастырь служил местом ссылки многих известных деятелей того времени, таких как воевода князь Воротынский – герой Казанского похода, митрополит Московский Иоасаф, касимовский царевич Симеон Бекбулатович, ученый монах Сильвестр, бояре Шереметьевы, князья Воротынские и представители многих других знатных боярских семей. Ссыльные бояре делали значительные вклады в монастырь, на эти средства была, в частности, возведена церковь во имя равноапостольного князя Владимира над могилой князя В. И. Воротынского.

В XVI века в монастыре было возведено много новых церквей и зданий, так что к концу века разросшийся монастырь разделили на две части – территория, вокруг той самой горки, где жил преподобный Кирилл, обстроенная храмами и службами и обнесенная оградой, стала называться Горним, или Малым Иоанновским монастырем. В конце XVI века Кирилло-Белозерский монастырь был мощной по тем временам крепостью с каменной стеной протяженностью около километра, с восемью башнями и тремя подъездными воротами. В монастырской библиотеке к XVII веку уже насчитывалось 2092 рукописи, среди которых – древнейший список «Задонщины», летописные своды XV-XVI веков. В монастыре складывались свои распевы духовных песнопений, работали талантливые иконописцы, резчики и другие мастера. Монастырь имел свое подворье в Московском кремле, а также в ряде других русских городов; к нему приписывались захиревшие окрестный обители, как Нило-Сорская. В годы расцвета монастырь был богатым землевладельцем, имевшим также соляные и рыбные промыслы. Он не раз помогал государству денежными средствами и имуществом.

Несмотря на многие слабые места, крепость позволила монахам в 1612-1614 годах трижды отбить попытки интервентов во главе с паном Песоцким и «воровских людей» захватить монастырь. И, хотя обширное монастырское хозяйство было разорено дотла, сама обитель уцелела. К 1630-годам монастырь восстановил разрушенное хозяйство, стали возводиться новые храмы. В 1640-е годы также были построены и каменные корпуса настоятельских и братских келий. В июне 1648 года в стенах Кирилло-Белозерского монастыря укрывался от московского восстания боярин Борис Иванович Морозов – воспитатель и родственник царя Алексея Михайловича. Царь писал монахам: «Если убережете, я вас пожалую так, чего от зачала света такой милости не видели». За спасение Морозова настоятели монастыря получили сан архимандрита, а обитель – средства на возведение новых крепостных стен: царь пожертвовал 45 000 рублей, а еще 5 000 дал боярин Морозов. Сооружение стен началось в 1654 году.

В 1676-1681 годах в монастыре жил под строгим надзором патриарх Никон.

К началу XVIII века Кирилло-Белозерский монастырь стал одним из богатейших монастырей на Руси. При нем образовалась даже целая слобода, из которой вырос впоследствии город Кириллов.

Синодальный период

По инициативе тогдашнего настоятеля Кирилло-Белозерского монастыря архимандрита Иринарха в 1715 году царь Пётр издал указ о возобновлении Валаамского монастыря. С 1716 по 1720 [2] год Валаамская обитель была приписана к Кирилло-Белозерскому монастырю и возрождалась на его средства, трудами и заботами его братии.

Закат «Северной Лавры» начался со второй половины XVIII века, после мероприятий правительства Екатерины II по секуляризации монастырских владений в 1764 году. Монастырь в одночасье стал беден, и его многочисленные здания, для поддержания которых не хватало средств, начали приходить в упадок. 1350 наиболее ценных рукописей, хранившихся в библиотеке монастыря, в начале XX века были переданы в библиотеку Санкт-Петербургской духовной академии.

Закрытие в советское время

В апреле 1918 года в Кирилловском уезде началась национализация церковного имущества, и в первую очередь, земельных угодий храмов и монастырей. Попытка священноархимандрита епископа Варсонофия уберечь монастырь от разграбления и резкие высказывания по поводу декрета об отделении Церкви от государства привели к его мученической смерти в том же году. После его расстрела монастырь продолжал жизнь еще пять лет, его немногочисленные насельники жили под страхом репрессий. Кирилло-Белозерский монастырь был закрыт в 1924 году, а его последний настоятель архимандрит Анастасий был также расстрелян коммунистами. В советское время монастырь стал историко-архитектурным музеем-заповедником, благодаря чему сохранился архитектурный ансамбль и многие художественные ценности.

Возрождение монастыря

Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь, 2015 г. Фото: Ю.Булкин

Юбилейный для монастыря 1997 год ознаменовался подписанием договора между музеем и Вологодским епархиальным управлением о передаче территории Малого Иоанновского монастыря для возобновления монашеской жизни, и 28 августа, после более чем 70-летнего перерыва, совершилась Божественная литургия в храме над гробом преподобного Кирилла Белозерского. 29 декабря 1998 года Малый Иоанновский монастырь был наконец передан Церкви. В 1998 году президентским указом ансамбли Кирилло-Белозерского и Ферапонтова монастырей и музей-заповедник были включены в Свод особо ценных объектов культурного наследия народов России.

Монастырь ныне сосуществует с музеем, из храмов действуют Сергиевский (только летом) и Кирилловский (круглый год). Места для приема и размещения большого количества паломников в монастыре пока нет. Одной из новых традиций обители стал ежегодный крестный ход 15 сентября к месту расстрела в 1918 году епископа Варсонофия Кирилловского и игумении Серафимы Ферапонтовской, где сейчас установлен памятный крест и заложена часовня.

Храмы, архитектура

Успенский монастырский собор

Впоследствии облик собора сильно изменили и усложнили различные переделки и добавления. Одноглавый собор со всех сторон окружают построенные в разное время приделы.

Иконостас собора создан также в 1497 году, но впоследствии неоднократно дополнялся. Царские врата в серебряном чеканном окладе изготовлены на средства царя Алексея Михайловича в 1645 году. Собор был чрезвычайно богато украшен. Иконы, их оклады, утварь, паникадила, шитые пелена в основном являлись вкладами в монастырь, которые на протяжении сотен лет делали цари и знатные люди.

Казанский городской собор

Недалеко от стен монастыря, слева от входа, вероятно в XVII веке была построена деревянная церковь в честь Казанской иконы Божией Матери, построенная на пожертвования жителей монастырской слободы. Впервые она упомянута в описи Кирилло-Белозерского монастыря 1668 года как принадлежащая монастырю.

Каменный храм на месте деревянного был возведён в 1700 году. С этого времени Казанская церковь принадлежала уже не монастырю, а монастырской слободе, как первая приходская церковь последней. После того, как в 1776 году подмонастырская слобода была преобразована в уездный город Кириллов, Казанская церковь была обращена в городской собор. Вскоре встал вопрос о его расширении и придании ему более представительного наружного вида. К 1825 году завершается перестройка и отделка Казанского собора, сделанная по проекту коллежского советника А. И. Старова (1772-1838). В отличие от прежнего в новом храме устроили три престола. В теплом отделении слева – во имя апостола Андрея Первозванного, справа – в честь Боголюбской иконы Божией Матери; престол холодного собора был освящен, как и прежде, в честь Казанской иконы Богородицы. Из старых образов для новых иконостасов сохранили только особо чтимые – с изображениями преподобного Кирилла Белозерского и Казанской Божией Матери. В 1859 году из Петербурга были привезены резные иконостасы, изготовленные по рисункам академика Ф. Г. Солнцева. Там же были заказаны и новые образа, которые выполнил «иконописец двора Его Императорского Величества» М. Пешехонов.

Собор в честь Казанской иконы Божией Матери играл важную роль в жизни Кириллова: здесь совершались венчания и требы, выполнение которых невозможно было осуществить в монастыре. У собора располагалась главная площадь города, где проходили ярмарки.

В 1930-х годах собор был закрыт. Колокольню собора разрушили в конце 1935 или начале 1936 года. Тем не менее, собор оставался средоточием городской жизни, у его стен до 1960-х годов дважды в год собирались многолюдные ярмарки, а по воскресениям шумели базары. В советское время в здании собора размещался винный цех. Возродившаяся община Кириллова первым делом добилась выведения винного производства из храма, полуразрушенное здание было передано общине. Однако средств на капитальный ремонт собора нет.

Введенский храм

В 1519 году на юго-западе от собора, на спускающемся к озеру склоне холма, была построена трапезная палата с церковью в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Одностолпная трапезная палата представляла собой громадное квадратное в плане сводчатое помещение. По своим размерам (17 на 17,5 м) она может быть причислена к крупнейшим палатам своего времени. Примыкавшая к ней с востока церковь, при граненом внешнем очертании ее объема, внутри имела единое крестчатое пространство. Трапезная и церковь подверглись очень сильным искажениям и перестройкам в позднейшее время. Иконостас церкви утрачен.

Владимирский храм

В 1554 году с северной стороны к Успенскому собору пристроили церковь святого равноапостольного князя Владимира. Это небольшой бесстолпный храм, перекрытый своеобразной системой ступенчато повышающихся арок. В наружном декоре храм Владимира воспроизводил в миниатюре формы Успенского собора. Храм был возведен как придел над могилой Владимира Ивановича Воротынского на вклад его вдовы. В дальнейшем он стал усыпальницей князей Воротынских.

Гаврииловский храм

В 1531-1534 годы была построена церковь во имя архангела Гавриила. Архитектурные формы храма значительно отличают его от Успенского собора. В них нашло отражение влияние итальянских зодчих, приглашенных в ту пору в Москву царем Иоанном III. Ранее храм архангела Гавриила завершался вверху двумя главами – большой в центре и малой – над приделом Константина и Елены. После перестроек в XVIII и XIX веков были утрачены оба барабана, южный портал и второй ярус кокошников.

Евфимиевский храм

Храм во имя святого Евфимия Великого с больничными палатами была построена в 1643-1646 годы. Церковь по архитектурному облику почти полностью повторяет современную ей Епифаньевскую церковь. Она была сооружена сразу после постройки примыкающих к ней Больших больничных палат.

Епифаниевский храм

Церковь во имя святого Епифания Кипрского была выстроена в 1645 году рядом с Владимирской церковью, над гробом князя Федора Андреевича Телятевского. Сооружала ее артель сельских каменщиков из вотчины Кириллова монастыря во главе с Яковом Костоусовым. Ее общая композиция, конструктивное решение сводов и основные элементы декора почти точно повторяют Владимирскую церковь. Интерьер церкви Епифания Кипрского изменился относительно мало. Расписана она не была. Первичный четырехъярусный иконостас дошел до XXI века без существенных переделок, утрачены только две иконы в нижнем ряду по сторонам северной двери.

Иоанно-Лествичницкий храм

Надвратный храм во имя преподобного Иоанна Лествичника над Святыми вратами был построен в 1569-1572 годах на вклад царевичей Ивана и Федора – сыновей Иоанна Грозного. По своему внутреннему устройству церковь несколько напоминает монастырский храм архангела Гавриила. В юго-восточном углу храма размещен небольшой придел во имя святого Феодора Стратилата. В церкви Иоанна Лествичника почти полностью сохранилось первоначальное убранство интерьера. В главном иконостасе на расписных тяблах уцелело большинство деисусных и пророчеких икон XVI века, а также небольшой придельный иконостас. Только из нижнего местного ряда иконы XVI века вместе с храмовым образом Иоанна Лествичника «в житии» были вывезены в Государственный Русский музей.

Кирилловский храм

Храм во имя преподобного Кирилла Белозерского была построена как придел Успенского собора над гробом основателя монастыря в 1585 году. Простояв около 200 лет, эта церковь была разобрана «за ветхостью». По оставшимся следам можно судить, что она в целом повторяла конструкцию Владимирского храма. Новое здание Кирилловской церкви, возведенное в 1781-1784 годах, выполнено в формах позднего барокко. Убранство интерьера Кирилловской церкви не сохранилось. Ее богатый резной иконостас был разобран и перенесен в церковь Иоанна Предтечи. Утрачена и сень над ракой преподобного Кирилла, а сама рака, как ценный памятник прикладного искусства XVII века, была изъята и на начало XXI века находится в Москве, в Оружейной палате.

Преображенсий храм

Надвратный храм в честь Преображения Господня был достроен на юго-западной стене монастыря в 1595 году. Своеобразная композиция Преображенской церкви с группой трех глав, резко сдвинутой от центра храма к востоку, чрезвычайно живописна. На стенах храма сохранились два киота с монументальной живописью времени построения. На северной стене со стороны монастыря расположена храмовая композиция Преображения Господня, которая, однако, была сильно переписана в XIX веке. Лучше сохранилась композиция Происхождение честных древ Животворящего Креста Господня на противоположной южной стене. Внутреннее убранство церкви сохранилось весьма полно, обращает на себя древний тябловый иконостас. Идеально сохранившаяся позолота царских врат и местных икон, обилие орнамента на одеждах святителей в деисусе делают иконостас этой церкви ярким и праздничным.

Ризоположенский храм из Бородавы

Храм в честь Ризоположения был построен в селе Бородавы в 1485 году. В то время это село было вотчиной Ферапонтова монастыря и церковь была сооружена по Ростовского епископа Иоасафа, бывшего до того Ферапонтовским игуменом. При реконструкции Волго-Балтийского водного пути церковь попала в зону подтопления и была перевезана на территорию Нового Города Кириллова монастыря, где и была отреставрирована в 1958 году.

Церковь обладает исключительной ценностью как одна из древнейших сохранившихся в России деревянных построек, принадлежит к типу клетских храмов, начало которых уходит в глубокую древность. Церковь перекрыта высокой двускатной кровлей с полицей. С запада к ней примыкает большая трапезная с двухсторонней галереей. Несмотря на исключительную простоту архитектурных форм, памятник поражает изысканностью пропорций и особой поэтичностью облика.

Сергиевский храм

Храм во имя преподобного Сергия Радонежского при трапезной был построен в 1560 году, на крутом холме. Здесь имеется придел во имя преподобного Дионисия Глушицкого. Декор и внутреннее убранство церкви преподобного Сергия довольно скромны. Церковь и примыкающая к ней трапезная палата несколько раз перестраивалась из-за начавшихся оползневых явлений. С этой церковью связаны прекрасной работы царские врата, находящиеся сейчас в экспозиции музея.

Колокольня

Огромная колокольня монастыря была построена в 1757-1761 годах каменщиком Спасо-Прилуцкого монастыря Федором Жуковым. Колокольня имеет немаловажную роль в общем силуэте монастыря. При взгляде издали она привлекает внимание, собирая вокруг себя остальные сооружения.

Святые врата и книгохранилище

Святые врата и книгохранилище были построены в 1523 году. Святые врата состоят из двух пролетов: более широкого – для проезда и более узкого – для прохода. Стены и своды Святых ворот покрыты фресковой росписью. Как свидетельствует надпись на правой стороне меньшего пролета, роспись была исполнена в 1585 году.

Стены

Новые крепостные стены монастыря – «Новый Город» – высотой 10 метров и толщиной в семь метров строились с 1654 по 1680 год и охватили территорию в 6 гектаров (общая площадь монастыря – около 12 гектаров). Высота башен достигает двадцати пяти метров. Протяженность монастырских стен – более полутора километров. Строившие их подмастерья каменных дел Кирилл Серков и Семен Шам создали одну из сильнейших крепостей Русского государства. Недаром патриарх Никон, говоря о русских монастырях, причислял Кириллов монастырь к трём «великим царским крепостям» [4].

Святыни

Среди множества икон, находившихся в монастыре, наибольшим почитанием пользовались иконы Богоматери – в разных храмах монастыря их насчитывалось 88. Одной из главных святынь монастыря была чудотворная икона Богоматерь Одигитрия, принесенная преподобным Кириллом Белозерским в 1397 году. Она написана московским мастером еще до эпохи Андрея Рублева и ранее находилась в Симоновом монастыре. Другой чтимой иконой была храмовая икона Успения Богоматери, которая, вероятно, была написана преподобным Андреем Рублевым, и икона святого Кирилла Белозерского, написанная преподобным Дионисием Глушицким.

В храме преподобного Кирилла Белозерского под спудом почивают мощи преподобного. На месте первого поселения преподобного поставлены каменные палатки, в которых сохранены копия первой деревянной кельи святого Кирилла и, по преданию, тот самый крест, водруженный иноками при поселении. Недалеко от монастыря, на горе Мауре, где преподобный Кирилл узнал место для поселения, указанное в видении Богородицей, сооружена деревянная часовня и поставлен поклонный крест.

Настоятели

Использованные материалы

[1] Около миллиона золотом по дореволюционному курсу.

[3] Лишь два других каменных храма на Севере были возведены незадолго до этого: в Спасо-Каменном и Ферапонтовом монастырях.

[4] Другими он называл Троице-Сергиев и Соловецкий монастыри.

Источник

История монастыря

Летом 1397 года на берегу Сиверского озера появились два инока московского Симонова монастыря — Кирилл и Ферапонт. Они прошли долгий путь, преодолевая лесные чащобы, болота и реки. Конечное место путешествия было известно Кириллу зара­нее, оно явилось ему в видении в одну из ночей, когда молился старец Божией Матери. Во время чтения акафиста Пречистой, когда Кирилл дошел до слов: «Странное рождество видевши, устанимся мира и ум на небо преложим», он услышал голос: «Ки­рилле, изыди отсюду и иди на Белоозеро, тамо бо уготовати мес­то, в нем же можеши спастися». Голос этот сопровождался яр­ким светом, проникавшим в окно кельи. Выглянув, Кирилл уви­дел, что сияние исходит с севера, где находилось Белоозеро. Вели­кая радость охватила Кирилла, ибо понял он, что услышала Пре­чистая молитвы его.

Вскоре после этой удивительной ночи в Симонов монастырь вернулся монах Ферапонт, совершавший по указу архимандрита хозяйственную поездку на север. Кирилл подробно расспросил Ферапонта о неведомом крае, особенно интересовало его, есть ли на Белоозере места, пригодные для пустынножительства. Фера­понт не только подтвердил, что таких мест достаточно, но и сог­ласился сопутствовать Кириллу, поскольку давно имел желание уйти подальше от московской суеты.

Для поселения монахи избрали высокий холм на берегу Сиверского озера. На склоне этого холма выкопали землянку, в кото­рой и прожили год. В 1398 году Ферапонт оставил Кирилла, ушел дальше на север, где облюбовал место для собственного монастыря, названного впоследствии его именем.

Уже при жизни основателя началось освоение двух близлежа­щих холмов на берегу Сиверского озера и строительство дере­вянных храмов, келий, служебных помещений, ограды, которые в последующие два столетия сменили каменные строения. Но местоположение основных монастырских территорий, собора, принципы формирования монастырского комплекса осуществля­лись в строгом соответствии с местом, определенным некогда ос­нователем.

После преставления преподобного Кирилла в 1427 году его обитель стала местом постижения многих заветов иноческого существования и пострижения многих основателей северных монастырей: Нила Сорского, Корнилия Комельского, Александ­ра Ошевемского, Игнатия Ломского.

Первое каменное сооружение монастыря – Успенский собор, был возведён в 1497 году. Строительство собора происходило в условиях сложного идей­ного конфликта. Уже при игумене Трифоне (1435—1447), сняв­шем с Василия Васильевича Темного клятву не искать московского княжения, в монастыре началось противостояние сторонников за­поведанного основателем устройства монастырской жизни и но­вой братии, стремившейся к послаблению строгого устава и увели­чению монастырских владений. Это монастырское несогласие дос­тигло своей кульминации в 1483 году, когда 15 больших старцев на полгода ушли из монастыря без дозволения игумена. В конфликт был вынужден вмешаться белозерский и верейский князь Михаил Андреевич, удаливший игумена Серапиона (1482—1484 гг.). Но­вый игумен Гурий Тушин (1485 г.) пошел еще дальше: он возвратил великому князю деревни, пожалованные предшественнику. Монастырское управление перешло к нестяжателям, идеям которых непродолжительное время сочувствовал и великий князь. Более тридцати лет, с 1482 года по 1514 год, монастырь не делал никаких земельных приобретений.

Нестяжательство, возникшее как духовное течение, нашло сочувствие во многих монастырях Заволжья, но влияние его бы­ло непродолжительным. Уже во второй четверти XVI века актив­ная хозяйственная деятельность Кирилло-Белозерского монас­тыря возобновилась с новой силой. Земельные владения монас­тыря растут год от года и распространяются на 16 уездов государ­ства. К концу столетия монастырю принадлежала большая часть земель Белозерья, а к середине XVII века он входит в число круп­нейших землевладельцев России. Хозяйственному процветанию в значительной степени содействовало относительно позднее закрепощение монастырских крестьян: на них не распространя­лись государственные повинности, что давало дополнительные возможности для развития сельского хозяйства, ремесленного производства, торговли. Экономической стабильности немало способствовало и неизменное благоволение со стороны москов­ских государей, родовитых бояр и князей. Уже хрестоматийны­ми стали перечисления бесчисленных обильных вкладов царя Иоанна Грозного и его приездов в Кирилло-Белозерский монас­тырь, немало щедрых пожертвований получила обитель от кня­зей и бояр Старицких, Шереметьевых, Телятевских, Воротын­ских, Одоевских и многих других.

Монастырское благосостояние приобретало зримые формы в сооружении храмов, келий, служебных построек и крепостных стен. Особого размаха строительство достигло в XVI столетии, в течение которого было возведено 5 храмов из 11 отстроенных за всю историю существования монастыря. Если сооружение пер­вых храмов — Успенского собора, церкви Введения с огромной трапезной палатой диктовалось внутренними монастырскими потребностями, поскольку число братии неизменно росло и тре­бовались более вместительные летний и зимний храмы и трапе­за, то в последующее время нередко доминирующим мотивом служило желание увековечить определенное памятное событие. Поездка великого князя Василия III с женой Еленой на богомолье в Кириллов в 1528 г., когда супруги молили заступничества преподобного Кирилла пред Господом о даровании и рождении наследника, подвигла великокняжескую чету к большой щедрос­ти: монастырю была дарована тысяча рублей. На эти деньги однов­ременно строятся два храма: Архангела Гавриила — вблизи юж­ной стены Успенского собора и Иоанна Предтечи — на холме, где некогда поселились преподобные Кирилл и Ферапонт. В церкви Иоанна Предтечи сооружается придел Кирилла Белозерского. Та­ким образом, рядом с часовней, срубленной руками святого, ря­дом с земляной кельей, где подвижники жили первое время, появ­ляется храм, посвященный памяти основателя. Этот храм на вер­шине холма и возникшая через тридцать лет на склоне этого же холма церковь Сергия Радонежского стали ядром Малого Иванов­ского монастыря, где жила больная престарелая братия.

Здесь же стояли деревянные покои часто наезжавшего в мо­настырь царя Ивана Васильевича Грозного.

Основное строительство в XVI—XVII вв. развернулось на тер­ритории Успенского монастыря. Меньше чем за два столетия после кончины основателя затерянный в глухих северных лесах небольшой деревянный монастырь вырос в великолепный город, несомненно поражавший взоры паломников обилием церков­ных маковок, узорочьем башен, стен, живописностью служеб­ных построек.

Бурные события первой четверти XVII века не обошли сторо­ной монастырь. За стенами обители, с молитвами и тревогой за судьбу отечества, следили за сменами лжегосударей на московс­ком престоле, а соседний Горицкий монастырь, находившийся под покровительством Кирилловой обители, принимал под свой кров непосредственных участников происходившей в столице исторической драмы: будущего русского царя Михаила Федоро­вича, царевну Ксению Годунову, царицу Марию Нагую.

Арена военных действий все более приближалась к Белозерью. У себя на родине поляки наслышаны были о несметных богатствах Кириллова монастыря, о драгоценностях, хранимых в его ризнице. Приближение врага вынудило монастырское на­чальство пересмотреть монастырский арсенал, прикупить ору­жие и заняться починкой и укреплением крепостных стен. В 1610 году игумен Матвей (1606—1615 гг.) отдает распоряжение: «. около монастыря починивать город и вновь стены вверх при­бавлять», т.е. увеличивать высоту стен. С открытой напольной сто­роны в последующие два года возводятся укрепления Острога.

Последующие события доказали прозорливость кирилловс­ких соборных старцев. После освобождения Москвы разрознен­ные отряды польских и литовских интервентов двинулись на Се­вер, разоряя по пути города. Под их натиском пали Вологда, Белозерск, Тотьма, Сольвычегорск. 20 августа 1612 года вражеские отряды показались у стен Кирилло-Белозерского монастыря, но добычей их стали только продовольственные запасы и скот. Сильному разорению подверглись многие монастырские вотчи­ны и промысловые места. 5 и 11 декабря того же года монастырь отбил хорошо организованные приступы, а выстрелом из пушки был убит руководивший осадой пан Песецкий. Правительство не сумело помочь монастырю, организация обороны и много­летняя осада целиком легли на плечи монастырской власти, и в первую очередь, на игумена Матвея, писавшего в 1615 г. в Моск­ву о страшном разорении монастырского хозяйства: «. братия и служки побиты, иные перемучены и казна монастырская, день­ги и лошади, и хлеб, и всякие годовые запасы пойманы, а иные пожжены и оттого де ныне монастырь оскудел и братья, и служ­ки, и служебники из монастыря бредут розно, и в монастыре де им в осаде сидети не с кем» Шесть лет осады до предела истощи­ли монастырскую казну, погибла треть защитников, а в целом население Белозерского края к 1617 г. сократилось почти на 90%. Многолетняя осада и защита крепости — одна из ярчай­ших страниц не только местной, но и отечественной истории. Историки, увлеченные драматизмом борьбы за Московский престол, не сумели пока с достаточной полнотой осветить значе­ние и роль кирилловской обороны в общерусском деле спасения Руси от польско-литовской интервенции.

После изгнания интервентов монастырь не только принима­ет меры к залечиванию собственных, нанесенных войной ран, но пытается облегчить положение уцелевшего населения. Значи­тельная часть крестьянских хозяйств получает льготы по земель­ному оброку, в результате чего уже к середине 1620-х годов за­метно сократилась площадь заброшенных земель, и выросло число крестьянских дворов.

Уже через двадцать лет после войны была восстановлена эко­номическая мощь монастырского хозяйства, что позволило в на­чале 30-х гг. XVII в. начать ремонтные работы, а в 1643 т. монас­тырь приступил к новому строительству.

Опыт войны с поляками и шведами, внутренние смуты, уси­лившиеся в 1640-е гг., а также желание царя отблагодарить мо­настырь за сбережение любимого боярина Бориса Ивановича Морозова послужили причиной невиданного на севере строи­тельства новой монастырской крепости в Кириллове. Алексей Михайлович дал на строительство 45 тыс. руб. (для сравнения ска­жем, что за строительство церкви преп. Кирилла на кирилловском подворье в Вологде в эти же годы было выплачено 7 рублей). У царского любимца Морозова монастырские власти позаимствова­ли 5 тыс. рублей, тысячу четвертей ржи, двести четвертей овса «для подкорма оградных работников». После смерти Морозова по ре­шению царя долговое обязательство монастыря было погашено из средств государственной казны. Как и оборона старой крепости во времена лихолетья, так и строительство невиданного по размерам Нового города велись собственными силами.

Середина XVII века — это не только время бурного экономи­ческого развития, грандиозной стройки. В истории монастыря— это и официальное признание высокого духовного значения оби­тели: 1 августа 1649 г. монастырю было пожаловано архимандритство. Со времен основания монастырем управляли игумены и, как отмечают историки, кирилловские игумены зачастую по значимости стояли выше многих архимандритов и принимали участие в решениях земских и церковных соборов.

В 1448 г. кирилловский игумен Кассиан (1448—1469 гг.) ез­дил по просьбе великого князя Василия и митрополита Ионы к константинопольскому патриарху добиваться согласия на то, чтобы русские иерархи не ходили в Константинополь для поставления в митрополиты.

Дипломатические усилия Кассиана привели к успеху: кон­стантинопольский патриарх дал согласие на избрание русских митрополитов без участия Константинополя. Великий князь вы­соко оценил способности кирилловского игумена и через десять лет Кассиан вместе с игуменом Троице-Сергиевой Лавры был отправлен в Литву, чтобы не допустить там приема киевского митрополита Григория, поставленного Римом. Эта миссия не имела успеха, поскольку вопрос об отделении юго-западной час­ти русской митрополии был решен.

Подпись игумена Матвея стоит на грамоте, подтверждающей избрание на царствование первого царя из рода Романовых — Михаила Федоровича. Кирилловские игумены нередко получали епископские кафедры. В течение XVI и до середины XVII столе­тия 10 кирилловских игуменов были хиротонисаны в епископы Ростовской, Коломенской, Вологодской, Суздальской, Смоленс­кой епархий, а игумен Матвей в 1615 г. хиротонисан в митропо­лита Казанского. В Соборном уложении царя Алексея Михайловича и Лествице Патриарха Иоасафа кирилловский игумен зани­мал 13-е место, а честь соборных старцев Кириллова монастыря стояла на втором месте после старцев Троице-Сергиевой Лавры.

Удаленный от столицы, окруженный стенами монастырь с конца XV в. становится местом ссылки. Междоусобицы и прид­ворные интриги приводят в монастырские стены князей Вороты­нских, бояр Шереметьевых, друга и советника царя И. Грозного Селивестра, царя Симеона Бекбулатовича, митрополита Иоасафа и многих других известных в русской истории лиц. Но самого знатного своего узника монастырь узрел в 1676 г., когда после де­сятилетнего пребывания в Ферапонтове в Кириллов перевели шестого русского патриарха Никона. Бывший «собинный» друг царя Алексея Михайловича, реформатор русской церкви в 1666 г. церковным собором, созванным по желанию царя, был лишен патриаршего сана и отправлен в ссылку на Белоозеро. Содержа­ние бывшего патриарха, не сумевшего смириться с положением простого чернеца, в основном ложилось на Кирилле-Белозерский монастырь даже в пору его пребывания в Ферапонтове. В 1681 г, уже тяжело больной Никон получил разрешение возвратиться из ссылки, но по дороге скончался и был похоронен с почестями в основанном им Ново-Иерусалимском Воскресенском монастыре.

По монастырской описи 1601 г. в Кирилловском монастыре проживало около 180 человек братии, но население монастыря, кроме монахов, составляло значительное число послушников и мирских людей. Огромное монастырское хозяйство, земли и промысловые места которого были раскиданы во многих уездах средней и северной Руси, требовало привлечения целого штата для управления.

В начале XVII в. управление монастырскими крестьянами и исправление всех государственных повинностей контролирова­ли мирские лица, именуемые «слугами», их было более 80 чело­век. Кроме чиновников, монастырь нанимал большое число (иногда до 400 человек) служебных и мастеровых людей, исправ­лявших разные работы в подмонастырском хозяйстве. Вокруг монастыря располагались мастерские, где трудились кузнецы, токари, сапожники, портные, резчики по дереву и прочий масте­ровой люд. Население монастыря и подмонастырья значительно увеличивали призреваемые нищие, больные, престарелые миря­не, которых порой собиралось более 100 человек. Они жили, как правило, в монастырских больничных палатах и богадельнях.

Уже в конце XVI в. в монастыре сложилась система управле­ния, сохранявшаяся до 1764 г.

Во главе монастыря стоял игумен (с 1649 г. — архимандрит), разделявший власть с 10-ю соборными старцами, в числе кото­рых наиболее значительную роль играли келарь, казначей, стро­итель, житник и ризничий. Каждый соборный старец имел свои обязанности: келарь — второе лицо после игумена, обычно, заме­щал последнего во время отсутствия, осуществлял наблюдение за внутренней и внешней хозяйственной жизнью монастыря; каз­начей отвечал за сохранение казны, состоявшей не только из де­нежных средств, но и другого монастырского имущества; строи­тель вовсе не руководил строительством, о чем, казалось бы, гово­рит название должности, а имел большой и не вполне опреде­ленный круг обязанностей, включавших и управление Афанасье­вским подворьем в московском Кремле, и замещение игумена в некоторых случаях; житник принимал, выдавал и вел учет хлеб­ным запасам, а ризничий хранил многочисленную драгоценную церковную утварь: священные сосуды, шитые пелены, употребляемые при богослужении, ризы, кресты-мощевики, книги в до­рогих окладах.

Сформировавшаяся к XVII в. большая монастырская библио­тека потребовала учреждения должности старца — книгохранителя, эти обязанности выполнял кто-либо из монахов, облечен­ных священным саном — священник или дьякон.

Библиотека Кирилле-Белозерского монастыря вполне заслужен­но имела славу богатейшей книгохранительницы Руси. Уже в конце XV в. здесь был составлен один из первых книжных каталогов, вклю­чавший 212 названий, в числе которых знаменитые «Задрнщина» и «Повесть об Александре Македонском». К середине XVII в. библио­тека насчитывала чуть менее двух тысяч книг. Редкие издания и ру­кописи начали вывозить из Кириллова уже в XVII в.

Так, в 1639 г. патриарх Иоасаф потребовал передать в библи­отеку Печатного двора 34 книги, через год туда же запросили Прологи и Минеи. Кирилловские рукописи и печатные издания в XVII—XVIII вв. вывозили в Новгород, Москву, Санкт-Петер­бург, Киев.

Но ни мощные стены, ни признание духовной, просвети­тельской роли Кирилло-Белозерской обители не могли уберечь ее от сложных и болезненных преобразований, с которых начал­ся для России XVIII в.

Особенно тяжелым для монастыря стал 1764 г., когда был из­дан императрицей Екатериной II указ о духовных штатах. Только благодаря своей известности и прошлой славе монастырь по­лучил содержание первоклассного монастыря, но его, разумеет­ся, не хватало на поддержание рушащихся строений. В том же году в монастыре случился очередной пожар, повредивший мно­гие келейные корпуса и другие здания. Неудивительно, что посе­тивший в 1791 г. монастырь секунд-майор Петр Челищев опи­сывает картину крайней нищеты и запустения.

Уже в первой половине XVIII в. в монастыре снимали поме­щения городское казначейство и духовное училище, в 1764 г. мо­настырь сдал в аренду ряд келий, палат и подклетов под хранение соли, хлеба, вина, позднее здесь же появились два соляных магазина. По-видимому, в начале XIX в. монастырь выделил по­мещение для городской тюрьмы. Существование последней выз­вало большое возмущение со стороны архимандрита Иакова, назначенного настоятелем Кирилло- Белозерокого монастыря в 1866 г.

Имевший превосходное духовное образование и опыт препо­давательской работы архимандрит Иаков горел желанием воз­родить жизнь в Кириллове на основах строгого устава преп. Ки­рилла. Поэтому первой его заботой стало выведение из стен мо­настыря чужеродных учреждений. После нескольких лет насто­ятельных прошений архимандрита городскую тюрьму в 1876 г. из монастыря убрали, но уже в следующем году в караульном по­мещении при Казанской башне поселили пленных кавказцев. Немало усилий приложил Иаков и к переводу духовного учили­ща из монастырских стен в город, он не только хлопотал перед высоким начальством, но дал собственные средства на строи­тельство училищного здания, окончание строительства которого ему увидеть не довелось.

На его долю выпали заботы по приведению монастыря в бла­гопристойный вид в связи с празднованием 500-летия со дня ос­нования в 1897 т. Архимандриту Иакову пришлось очень долго хлопотать о получении дополнительных средств на ремонты, но основные работы начались уже после его смерти. Был наведен порядок в Успенском соборе: заново позолотили иконостас, про­мыли и прочистили серебряные оклады икон, царских врат, очистили от пыли настенную живопись, паникадило и подсвеч­ники. Поправили аварийные участки стен, деревянные ограды, побелили башни.

Юбилей праздновали в день памяти основателя монастыря 9 июля по старому стилю.

Во многих епархиальных центрах появляются церковные древлехранилища. Императорская археологическая комиссия, Новгородское церковно-археологическое общество осуществля­ет ряд начинаний, связанных с собиранием памятников церков­ной археологии и старины.

В 1880 г. древности Кирилло-Белозерского монастыря по просьбе новгородского губернатора осматривал академик П.Н. Петров. Через два года в Новгород были переданы большие монастырские пушки.

Проблемы сохранения архитектурных памятников очень остро встали в Кирилле-Белозерском монастыре. На протяже­нии полутора столетий монастырь не имел средств для крупных поддерживающих ремонтов. Запас прочности многих зданий был нарушен колебанием уровня воды в Сиверском озере, кото­рое после завершения строительства в 1829 г. Северо-Двинской водной системы превратилось в водохранилище.

В 1911 г. архиепископ Новгородский и Старорусский Арсе­ний, объезжая епархию, посетил и Кирилло-Белозерский монас­тырь. Маршрут и впечатления от поездки один из его спутников описал в отчете, опубликованном в «Новгородских епархиаль­ных ведомостях». Состояние знаменитой обители вызвало у ав­тора отчета невеселые размышления: «Многие древние здания монастыря ныне представляют руины, грустно видеть, как безвозвратно гибнет самобытное творчество русского народа. Нельзя иначе, как с болью сердца, смотреть на разрушения стен обите­ли, когда-то оставшихся нерушимыми даже при осаде ее непри­ятелем. Не враг разрушает памятники нашей истории и славы, а мы сами — своим невниманием, непониманием важности прошлых жизненных явлений. Особенно сильному разруше­нию. подверглись стены и башни. Так, Свиточная башня, мож­но сказать, доживает последнее свое время и на глазах многих знатоков гибнет с часу на час и очень скоро должна сделаться ру­инами частью на земле, частью в озере.

Но не только эта башня, а почти вся линия стены вдоль бере­га озера заметно разрушается. Местами части стен (особенно это заметно позади настоятельского корпуса) уже представляют груду кирпичей; а те галереи стен, по которым когда-то братия совершала крестные ходы — теперь, увы, представляют собою в своем разрушении нечто ужасное для любителя старины. Взоб­равшийся на них турист рискует быть засыпанным под грудой кирпичей, вот-вот так и грозящих ему ежеминутной гибелью от малейшего сотрясения и неосторожного хождения по ним. А ос­тальные Кирилло-Белозерские здания, за исключением темных комнат, что представляют собою?! Они предоставлены стихиям, всюду грязь, сырость. Конечно, наличных средств монастыря те­перь не станет на приведение в порядок векового запущения».

Епископ Кирилловский Иоаникий поставил в 1914 г. перед Новгородской духовной Консисторией вопрос о капитальном ремонте старинных сооружений. На заседании Новгородского церковно-археологического общества в феврале того года члены Совета признали необходимость срочного ремонта. Тогда же вопрос о поддержании ценнейших Кирилловских памятников рассматривался в Государственной думе при обсуждении сметы Святейшего Синода. Хозяйственному управлению Синода было предложено принять безотлагательные меры к спасению от раз­рушения памятников Кирилло-Белозерского монастыря. Начавшаяся война, а затем события 1917 г. не позволили осуществить намеченные планы.

В апреле 1918 г в Кирилловском уезде началась национализа­ция церковного имущества, и в первую очередь, земельных уго­дий храмов и монастырей, а затем и церковного имущества. 1 мая 1918 г. комиссия Кирилловского Исполкома начала опись монастырского имущества, за которой последовали многочис­ленные изъятия преимущественно предметов, содержащих дра­гоценные металлы и камни. Попытки архимандрита Варсонофия уберечь монастырь от разграбления и резкие высказывания по поводу декрета об отделении церкви от государства послужи­ли поводом для его ареста. Против архимандрита было сфабри­ковано дело и 15 сентября 1918 г. архимандрит Варсонофий и игуменья Ферапонтова монастыря Серафима были расстреляны под г. Кирилловым. Такая же участь постигла и последнюю игу­менью Горицкого монастыря Зосиму, ее дважды арестовывали и расстреляли в 70-летнем возрасте по решению тройки УНКВД в 1937 г.

Кирилло-Белозерский монастырь после расстрела архиманд­рита Варсонофия продолжал жизнь еще в течение 5 лет, его нем­ногочисленные насельники жили под страхом репрессий, кото­рые могли обрушиться в любой миг.

В октябре 1924 г. местная власть приняла решение об оконча­тельном закрытии монастыря и создании на его территории му­зея.

Источник