как философы средневековья решали проблему соотношения веры и разума

Проблема соотношения веры и разума в средневековой философии

Уже в первые века существования христианства в богословии начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то, постигая этот мир, мы тем самым постигаем и Творца. В своем изучении мира философы средневековья опирались на античную философию, пытаясь приспособить ее к христианскому вероучению. Но использование рациональных методов познания неизбежно приводило к обнаружению ряда противоречий как внутри религиозных учений, так и между результатами научных исследований и религиозными идеями, изложенными в Библии (аналогично в Коране). Отсюда и рождается проблема знания и веры, одинаково актуальная как в мусульманском, так и в христианском мире, а именно, что выше: истины науки или истины религии? Эта проблема может быть сформулирована как вопрос о путях познания: должны ли мы обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца? Или же именно рациональное освоение мира приводит нас к вере?

Возможные соотношения разума и веры:

1) Вера выше разума. «не стремись понимать то, во что можешь верить, но верь в то, что можешь понять» Аврелий Августин

«Верю, чтобы понимать» Ансельм Кентерберийский

2) Разум выше веры.«Понимаю, чтобы верить» Пьер Абеляр

«Понимаю, но тем, кто не способен понимать, полезно верить»(теория двух истин) Аверроис (Ибн-Рушд)

3) Разум и вера не имеют ничего общего.«Верую, ибо нелепо» Квинт Септимий Тертуллиан

«Верую и понимаю» Уильям Оккам.

4)Гармония веры и разума. Фома Аквинский провозгласил тезис о гармонии разума и веры, которые не могут противоречить друг другу (а если такое противоречие обнаружено, то это значит, что мы просто ошиблись в рассуждениях). Объединяет все эти взгляды идея о том, что разум может и должен служить вере («Философия — служанка богословия»).

1. Аврелий Августин, Ансельм Кентерберийский («Верю, чтобы понимать») и др. считали, что мы должны обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца

Человек обладает разумом и верой. Высшая истина воплощена в Откровении и дается человеку через веру, разум нужен человеку в первую очередь для того, чтобы глубже понимать истины веры. Отсюда знаменитый лозунг Ансельма, повторенный им вслед за Августином: «Верю, чтобы понимать!».Отсюда же стремление к рациональному истолкованию Откровения, воплотившееся в попытках доказать существование Бога, триединство Божие и т.д.

2. Пьер Абеляр и его последователи («Понимаю, чтобы верить») считали, что рациональное освоение мира приводит нас к вере. Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диа­лектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания. Диалектический разум, возвышающийся над обычным человеческим разумом, стремится приблизиться к Божественному Логосу. И поэтому диалектический разум способен осознать некоторые христианские истины, которые обыч­ному разуму кажутся абсурдными (например, триединство Бога). Таким образом, разум является основой веры, отсюда знаменитый тезис Абеляра: «Понимаю, чтобы верить!»(«Intelligo ut credam»).

Разум не является слугой теологии, у него имеются собственные методы и цели. Но, в конечном счете, деятельность разума, все его дос­тижения служат более глубокому пониманию истин веры.

Абеляр: три вида разума

1) Божественный разум

2) Диалектический разум человека

3) Обычный разум человека

3. Фома Аквинский синтезировал первые две точки зрения. В частности, он провозгласил тезис о гармонии разума и веры, которые не могут противоречить друг другу (а если такое противоречие обнаружено, то это значит, что мы просто ошиблись в рассуждениях).

Знание и вера, разум и Откровение находятся в состоянии гармонии, дополняют друг друга и не противоречат друг другу. Говоря о религиозных истинах, полученных человеком через Откровение, Фома подчеркивает, что некоторые из них, например, о триединстве Бога, не доступны для человеческого разума; в этом случае человек может только верить. Другие же истины, скажем, о том, что Бог существует, вполне доступны разуму, и с помощью нашего разума мы можем их анализировать и доказывать. Но в то же время разум может ошибаться, и когда философские идеи противоречат Откровению, то, значит, философы не правы.

4. Мусульманский философ Аверроис (Ибн-Рушд) предложил для решения проблемы знания и веры теорию «двух истин». Согласно ей истины науки выше истин религии, но истины науки способны понять немногие, для всех же остальных религиозные идеи полезны, поэтому они имеют право на существование и их не стоит публично опровергать.

В своей работе «Согласие религии и философии» Ибн-Рушд выдвинул и разработал оригинальную концеп­цию «двух истин»,или «двойственной истины»,сыгравшую в дальнейшем большую роль в истории философии.

Он пишет, что Откровение не только не осуждает философские рассуждения, но, по сути дела, требует их от нас, ибо мы должны изучать природу вещей для того, чтобы воспарить мыслью к Творцу всех этих вещей. Но нельзя требовать создавать философию из ничего, философия — это древняя наука, и поскольку особую роль здесь сыграли греки, следовательно, необходимо изучать греческую философию.

Кроме того, Коран требует от нас наблюдать и истолковывать природу с помощью разума, чтобы постичь Творца. Но любое умозаключение есть результат размышления, следовательно, мы должны знать логику.

Выводы, к которым мы приходим в процессе рассуждения, могут противоречить буквальному смыслу Корана, который в таких случаях нуждается в аллегорическом истолковании.

Но если с помощью разума мы можем постичь Бога, т.е. высшую истину, то зачем нужно Откровение?

Ибн-Рушд делит людей на три класса в зависимости от того, какие аргументы они способны воспринять.

А) Простые люди, руководствующиеся воображением, а не разумом; их можно убедить только с помощью риторических аргументов. Так,какого-нибудь кочевника не убедишь философскими доводами (которые он не понимает), что нехорошо грабить и убивать других людей. Но, используя Коран (т.е. Божественное Откровение), такому кочевнику можно внушить, что за нехорошее поведение Аллах накажет еговечными муками в аду.

Б). Люди, открытые для диалектических рассуждений; они хотятбыть уверенными, что ничто из того, чему учит Откровение, не противоречит естественному разуму, и им нужны основания, почему надо верить в это, а не в то. Функция теологии в том и состоит, чтобы находить диалектические оправдания, с помощью которых картина мира и смысл человеческого бытия, данные нам в Откровении (в Коране), покажется более истинными, нежели какие-либо другие. Если бы теологии не было, эти люди остались бы и без философии (им не доступной), и без Откровения.

В). Ученые (философы), которых ничто не может удовлетворить, кроме необходимых доказательств математики и метафизики.

Ученые благодаря деятельности их разума постигают высшую истину бытия. Так, они пришли к выводу: неверно, что мир сотворен Богом из ничего, мир существует вечно, и он есть результат взаимодействия Первоформы и Первоматерии. Но, зная эту истину, философы понимают, что для всех остальных людей учение о Боге есть лучшая замена философской истины.

Отсюда следует учение о двух истинах:одна подлинная — философская, а другая — религиозная, являющаяся заменой философской для всех других людей. О философских истинах не философам лучше ничего не говорить.

5. В XIII—XV вв. теория двух истин получила распространение в Европе: Сигер Брабантский, Дуне Скот, Уильям Оккам отстаивали точки зрения, что разум и вера не имеют ничего общего и разум ничем не может помочь вере. Принцип «Бритва Оккама»: надо отбросить или отсечь, как бритвой, все фантастичесокое и сверхъестественное при объяснении действительности и понять ее безо всяких вымыслов о потустороннем и мистическом)

Особой остроты достигала полемика по вопросам: существует ли мир вечно или же он был когда-то сотворен? Бессмертна или смертна индивидуальная человеческая душа? Существует ли свобода воли или любой человеческий поступок определяется Богом?

Источник

11. Проблема соотношения веры и разума в средневековой философии.

Проблема веры и разума возникла еще с апологетов, пытавшихся средствами разума доказать истинность христианских догматов – положений, в которые надлежит верить.

Возможные соотношения разума и веры:

1) Вера выше разума. «Верю чтобы понимать»

Схоластическое направление базировалось на идее Августина о том, что вера и разум не исключают, а дополняют друг друга: вера дает разуму истины, которые он затем должен прояснить, т.к. в проясненные истины человек крепче верит («Верю, чтобы понимать»). Поэтому многие схоласты полагали, что возможен синтез философии и теологии, т.е. гармония между верой и знанием при приоритете веры (Фома Аквинский).

Аврелий Августин считал, что мы должны обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца.

Человек обладает разумом и верой. Высшая истина воплощена в Откровении и дается человеку через веру, разум нужен человеку в первую очередь для того, чтобы глубже понимать истины веры.

2) Разум выше веры. «Понимаю, чтобы верить» Пьер Абеляр

Пьер Абеляр считал, что рациональное освоение мира приводит нас к вере. Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики).

3) Разум и вера не имеют ничего общего. «Верую, ибо нелепо» Квинт Септимий Тертуллиан

Мистическое направление было задано формулой Тертуллиана «Верю, ибо абсурдно»: вера исключает разум и не нуждается в нем, вера в Христа и человеческое разумение не совместимы. Поэтому, чтобы прийти к Богу, не нужна никакая философская ученость, достаточно одной веры.

4)Гармония веры и разума. Разум не является слугой теологии, у него имеются собственные методы и цели. Но, в конечном счете, деятельность разума, все его дос­тижения служат более глубокому пониманию истин веры.

Мусульманский философ Аверроис предложил для решения проблемы знания и веры теорию «двух истин». Согласно ей истины науки выше истин религии, но истины науки способны понять немногие, для всех же остальных религиозные идеи полезны, поэтому они имеют право на существование и их не стоит публично опровергать.

✓ Концепция двойственной истины в самой радикальной форме была высказана Уильямом Оккамом: между верой и разумом, философией и религией нет и не может быть ничего общего, поэтому они полностью независимы друг от друга и не должны друг друга контролировать. В дальнейшем эта мысль об автономии разума привела к формированию атеистического мышления и способствовала становлению науки как самостоятельного вида деятельности.

13. Характерные особенности и проблемы эпохи Возрождения.

Характерные черты философии эпохи возрождения

2. Гуманизм – утверждение самоценности человеческой индивидуальности, выдвижение на первый план нового типа личности, реализующей в своей деятельности ренессансный идеал всемогущего человека-творца (титаны Возрождения).

3. Возрождение идей античности в искусстве и науке.

4. Приоритет светского над духовным (секуляризация).

5. Антидогматизм, критика схоластики, стремление развенчать мнимые авторитеты.

6. Сенсорная направленность: приоритет чувственных ценностей над сверхчувственными, а также приоритет эстетического над этическим. Это выражается и в искусстве, и в мышлении, и в этике.

7. Прометеизм, покорительское отношение к природе, исследование природы с целью извлечения пользы для человека.

8. Пантеизм – отождествление Бога и природы. Это и обожествление мира, и деперсонализация Бога.

Периодизация и основные философские тенденции

1. Гуманизм, представляющий собой не только характерную черту, но и целостное идейное течение: Ф. Петрарка, Л. Бруни. Гуманисты говорили о человеке как высшей ценности, а также о том, что ценность человеческой личности определяется не происхождением и социальным положением, а личными заслугами и творческой продуктивностью.

2. Натурфилософия – исследование природы. Это и гелиоцентрическое учение Н. Коперника, и неоплатонизм Н. Кузанского и Дж. Бруно, и механика Г. Галилея.

3. Скептицизм – сомнение во всемогуществе человека, в его богоподобном характере.

4. Социальные утопии

Несмотря на появление новых натурфилософских идей, в целом Возрождение представляет собой скорее революцию в сердцах, а не в умах. Коренного изменения мышления не произошло: осталась сама процедура центрирования мира (идея, что у мира обязательно есть центр), осталась не изжита схоластика. Сам скептицизм, завершающий Возрождение, закономерен: человек не всемогущ и поэтому должен искать новые способы сделать свое знание достоверным. С этого и начинается Новое время.

Источник

Проблема веры и разума – центральная проблема философии Средневековья (Тертуллиан, Ф. Аквинский)

1) Вера самодостаточна и не нуждается в обоснованиях ( Тертуллиан)

2) Вера и разум дополняют друг друга; между естественным и Бого-откровенным знанием существует принципиальное согласие, но если мы не уверуем, мы не поймем( Климент Александрийский, Августин)

РАЗУМ И ВЕРА – фундаментальное соотношение двух способностей души человека, явившееся важнейшей философско-теологической проблемой на протяжении всей истории мысли.

В Античности вопросы веры обсуждались в контексте познания, для обоснования исходных самоочевидных аксиом и первоначал или для характеристики сферы мнения. Право быть целым признавалось за Умом.

В Средневековье с изменением онтологических начал изменились смысл и значение веры. Способы человеческого существования отныне предполагали исповедь, молитву, наставления (условия веры), которые являлись путем к обретению вечной и неизменной истины.

Можно выделить три периода, в течение которых смещались углы зрения на проблему соотношения разума и веры. Первый – до 10 в., когда разум и вера мыслились в опоре на авторитет. Второй – 10–12 вв., когда дисциплинарно расходящиеся теология и философия ставят вопрос об оправдании авторитетного суждения разумом. Третий – 13–14 вв., когда речь идет о двух истинах: истинах веры, которые принимаются без доказательства и обосновываются ссылками на Священное Писание, и истинах разума, которые требуют доказательств. Однако для всех трех периодов характерны общие черты. Христианское представление о сотворении мира троичным Богом – Богом Отцом, Богом Сыном и Богом Святым Духом, т.е. Всемогуществом, Словом-Логосом и Благостью, основывалось на откровении Священного Писания. Признание высшей силы, разумом и доброю волею созидающей мир, дало основания для востребования веры, которая в силу непостижимости этого акта творения не могла рассматриваться исключительно в познавательном контексте. Признание ограниченности человеческого разума сравнительно с Божественной Премудростью означало, что ум участвует в богопознании совместно с другими, не менее важными способностями: человек считался сосредоточенным только тогда, когда его интеллект был сведен в сердце, т.е. когда ум становился усердным, а сердце вещим. Человек представал отныне не в двух измерениях – души и тела, как в Античности, а в трех – тела, души и духа, где дух осуществлял причащение человека Богу через благость, придавая тем самым вере онтологический статус. Философия, направленная к началам бытия, отныне не могла игнорировать веру и непременно должна была включиться в поиск соответствий разума и веры. Уже во 2 в. в противовес гностицизму, проповедовавшему невозможность единства

разума и веры, представители Александрийской катехетической школы и прежде всего Климент Александрийский провозглашали их гармонию, полагая, что согласие веры и знания способно сделать человека сознательным христианином. Вера в благое и разумное основание мира есть начало философии. Правильно направленный разум способствует укреплению веры. Тертуллиан акцентировал внимание на вере, лежащей в основании бытия, потому что полагал предметом веры само имя Христа, которое, на его взгляд, происходит от «помазания» или «приятности» и «доброты». Значение этого имени относится, т.о., к фундаменту бытия (им является Доброта) как незыблемому принципу, и к изначальности бытия, путь к которому расчищается причастием и помазанием. Внимание к идее имени связано с идеей творения по Слову, которое вместе есть и дело, и свидетельствование дела через имя. Имя в качестве «последнего слова», пережившего перипетии выговаривания, обдумывания, свертывания, становится предметом веры. Имя есть свидетельство традиции, которая не может быть вымыслом, ибо вымысел свойственен одному человеку; это всем доступная и существующая для всех истина. Традиция в качестве всеобщего есть принцип доверия, которое всегда готово к проверке, что и является собственно верой. То, что не готово к проверке, есть суеверие, недостойное христианина.

Хранителем преемственности является душа, «простая, необразованная, грубая». Эта душа – не христианка, поскольку христианами не рождаются, но у нее есть основания стать христианкой, проистекающие 1) из нерефлектированного употребления слов обыденного языка («Бог благ», «Бог дал, Бог взял», «Бог подаст», «Бог рассудит» и т.п.), в который человек погружен с рождения, что и делает его собственно человеком, т.е. неискушенно сказующим об имени Бога; 2) из согласования этой простоты с сакральными установлениями. Душа сакрализована в силу своего естества, приближенного к Богу как первая сущность. Первичность позволяет судить об авторитете души. Поскольку знание ее получено от Бога, то душа – пророчица, толковательница знамений, провидица событий. Она – первая ступень богоданного знания. На этом основании Тертуллиан строит своеобразную онтологию знания: «душа – старше буквы, слово – старше книги, а чувство – старше стиля, и сам человек – старше философа и поэта». Душа «говорит» в любом сочинении; поскольку же в нем говорит она, по природе близкая к Богу, то «необходимо доверять своим сочинениям» (Тертуллиан. Избр. соч. М., 1994, с. 88), тем более – сочинениям Божественным, ибо хронологически они старше всякого иного писания. При такой иерархии познания (Бог – природа – душа, в которой интуитивно, что и есть вера, в свернутом виде содержится премудрость) естественен приоритет Иерусалима над Афинами, т.е. приоритет «простоты сердца» над стоическим, платоническим и диалектическим рассуждениями.

Тезис о бессмертии одного лишь возможного, универсального ума, самодостаточного и не входящего в состав индивидуальной души, вступал в противоречие с христианским догматом личного бессмертия человека. Представление о распаде по смерти всего индивидуального сводило на нет вопрос о персональной ответственности человека за свои поступки. Потому вновь во главу угла – и это третий период – становится проблема оснований разума и веры. Фома Аквинский, критикуя аверроистов за представление об интеллекте как субстанции, «по своему бытию отделенной от тела» и «никоим образом не объединенной с ним как форма», писал, «что вышеупомянутое положение есть ошибка, противящаяся истине христианской веры; это может показаться любому вполне ясным. Но лишите людей разнообразия в отношении интеллекта, который единственно из всех частей души является неразрушимым и бессмертным, и отсюда последует, что после смерти ничего, кроме одной-единственной интеллектуальной субстанции от человеческих душ не останется; и, таким образом, не будет распределения ни воздаяний, ни возмездия, и всякая разница между ними сотрется» (Фома Аквинский. О единстве интеллекта против аверроистов. – В кн.: Благо и истина: классические и неклассические регулятивы. М., 1998, с. 192–193). Пять путей к Богу, указывающих на его бытие, вместе являются путями, ведущими к единству веры и разума.

Различных доказательств существования Бога было предложено много.

Дата добавления: 2018-04-05 ; просмотров: 5256 ; Мы поможем в написании вашей работы!

Источник

Проблема соотношения веры и разума

Бога, схоластика рассматривает человеческий разум не только как способность, необходимую для приобретения знаний, по­лезных для человека в его земных делах, и как богопознание. Христианские богословы направляют усилия на обоснование идеи гармонии веры и разума, их непротиворечивости.

Исходя из идеи единства веры и разума, средневековые схо­ласты решают проблему их соотношения в пользу веры.

Проблемы соотношения теологии и философии, веры и ра­зума становятся предметом острых схоластических дискуссий, приводят к созданию разных направлений в рамках религиозного миропонимания и являются одной из существенных причин по­следующего размежевания католической и протестантской церк­ви. В XIV веке связь между философией и теологией начинает распадаться. Последовательное разграничение теологии и фило­софии оказало значительное влияние на развитие западноевро­пейской рационалистической философии.

Проблема человека в Средние века рассматривается в соот­ветствии с библейским пониманием человека как образа и подо­бия божьего. Согласно христианской антропологии, человек за­нимает особое положение в мире: он не просто часть космоса (микромир) и «разумное животное», как это было в античной фи­лософии, а венец божественного творения, господин всего того, что создано для него. Но своей сотворенностью человек противо­стоит несотворенности Бога, поэтому он никогда не будет равен Богу.

Достаточно противоречиво рассматривается проблема соот­ношения души и тела. С одной стороны, для христианства харак­терно противопоставление души и тела, что выражается в при­знании превосходства духовного начала в человеке над телесным, утверждении идеи бессмертия души и бренности тела. Но, с дру­гой стороны, появление Христа, его искупительная жертва и вос­кресение смещают акцент с бессмертия души на последующее за этим воскресение человека «во плоти». Поэтому, если для ранней схоластики, ориентированной на учение Платона, характерно признание человеческой души как духовной субстанции, незави­симой от тела (так объясняется идея бессмертия души), то позд­нее последователи Аристотеля (например, Фома Аквинский) ука­зывают на неразрывную связь души и тела и определяют челове­ка как душевно-телесное существо. Такое понимание способству­ет утверждению идеи воскресения человека в единстве души и тела.

Христианские богословы проявляют особый интерес к ду­ховной жизни человека, которая определяет его действия и по­ступки. Божественными качествами, выражающими духовное ве­личие человека и направленными на его морально-религиозное совершенствование, являются разум и воля, благодаря которым человек имеет суждения, различает добро и зло, осуществляет свободный выбор.

Еще в V веке между Августином Аврелием и христианским монахом Пелагием развернулась полемика по вопросу о том, до­статочно ли для спасения человека его благой воли и поступков?

Источник

vladis_baxman

Carpe diem

20. Проблема соотношения веры и разума в средневековой философии.

Проблема взаимоотношений знания и веры имеет давнюю историю. Она активно обсуждалась в средневековой схоластической философии. Так, уже Тертуллиан открыто выступал против разума, провозглашал парадоксальный

Целостность человеческого знания предстает в гносеологии неотомизма как обладающая иерархическим строением и отнюдь не противоречащая откровению веры. Так, Ж. Маритен, доказывая необходимость гармонии разума и веры, считал плодотворным главенство теологии и метафизики над конкретными областями теоретического разума, ратовал за возрождение религиозно ориентированной философии природы.

Соотнося веру с разумом, со знанием, русские мыслители понимали последнее как целостное всеединство, которое образуется как синтез эмпирического познания (опытные науки), отвлеченного мышления (философия) и веры (теология). Оно не может носить только теоретический характер, а должно отвечать всем потребностям духа, удовлетворять высшим стремлениям человека в воле, разуме и чувстве.

Развивая идею о всестороннем синтезе теологии, философии и науки, Вл. Соловьев обращает внимание на то, что этот «великий синтез» не есть чья-то субъективная личная потребность, а имеет определенные объективные основания. Они обусловлены, по его мнению, как недостаточностью эмпирической науки и бесплодностью чисто отвлеченной философии, так и невозможностью возврата к теологической системе в ее прежней исключительности. Необходимость данного синтеза диктует сам реальный жизненный процесс, осмысленный человеческим разумом.

Рассматривая взаимоотношения веры и знания, Н. А. Бердяев отмечал, что они не мешают друг другу, и ни одна из них не. может заменить или уничтожить другую. Русский философ утверждал беспредельность знания и веры, полное отсутствие их взаимного ограничения. Научное знание, как и вера, есть проникновение в реальную действительность, но частичную, ограниченную. Наука верно учит о законах природы, но она, по мнению Бердяева, некомпетентна в решении вопроса о вере, откровении, идее и т.п.

Поскольку, по Бердяеву, полнота «живого опыта» дана лишь в мистическом восприятии, то без «религиозного питания», без непосредственной интуиции философия чахнет и превращается в паразита. Она должна питаться и опытом научным и опытом мистическим. Более того, он считает, что и наука и философия должны подчиниться «свету религиозной веры» не для упразднения своих истин, а для просветления этих истин в полноте знания и жизни.

а) абсолютизация знания и полная элиминация веры;

Ее представители стремятся дать философский анализ религиозных верований, обосновать их эпистемологический статус, определить условия их рациональности и истинности, эксплицировать смысл религиозного языка, охарактеризовать природу и функции религиозного (особенно мистического) опыта, установить возможные «модели веры» и т.д.

Источник