как разрушали храмы в ссср
Шокирующая история: Уничтожение Православия в России 1917-1930.
Союз Советских Социалистических Республик был создан большевиками в 1924 году, на месте Российской Империи. В 1917 году Русская Православная церковь (РПЦ) была глубоко интегрирована в самодержавное государство и имела официальный статус. Это был главный фактор, который больше всего волновал большевиков и их отношения к религии. Они должны были полностью взять под свой контроль русскую церковь. Таким образом, СССР стал первым государством, одна из идеологических целей которой, ликвидации религии и ее замена на всеобщий атеизм. Коммунистический режим конфисковал церковное имущество, высмеивал религию, преследовал верующих и активно распространял атеизм в школах и учебных заведениях.
Конфискация ценностей гробницы Александра Невского.
Восстановленная фотография «Красногвардейцы переоборудуют церковь под клуб». Центральный Государственный архив кино-фото-фоно-документов СССР. А. Варфоломеев/РИА Новости
Суд над священником.
Церковную утварь разбивали.
Красноармейцы на субботнике выносят церковное имущество из Симонова монастыря, 1925 год.
2 января 1922 г. ВЦИК принял постановление «О ликвидации церковного имущества». 23 февраля 1922 года Президиум ВЦИК опубликовал декрет, в котором постановлял местным Советам «…изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать в органы Народного Комиссариата Финансов для помощи голодающим».
РЕЛИГИЯ охотно одевается в узорные одежды ИСКУССТВА. ХРАМ это особого типа ТЕАТР: АЛТАРЬ — СЦЕНА, ИКОНОСТАС — ДЕКОРАЦИЯ, ДУХОВЕНСТВО — АКТЕРЫ, БОГОСЛУЖЕНИЕ — музыкальная ПЬЕСА.
В 1920-х гг. в массовом порядке закрывались, переоборудовались или разрушались храмы, изымались и осквернялись святыни. Если в 1914 году в стране насчитывалось около 75 тыс. действующих церквей, часовен и молитвенных домов, то к 1939 году их осталось около ста.
Конфискованные митры, 1921 г.
В марте 1922 г. Ленин писал в секретном письме членам Политбюро: «Изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
Арестованные священники, Одесса, 1920 год.
Атеизм был нормой в школах, учебных заведениях и филиалах коммунистических организаций (например, комсомол и пионерия), очень жество боролись с религией и в средствах массовой информации. В 1920-х и 1930-х годов, были даже специализирующиеся на антирелигиозной деятельности организации, например — Лига воинствующих безбожников.
На борьбу с церковью в СССР не скупились.
Из переоборудованных помещений храмов делали клубы для молодежи, организовывали производства или использовали, как склады для промтоваров.
Верующего, могли выгнать с работы или исключить из колхоза. Страх так укоренился, что даже малыши осторожничали и знали: о том, что дома пекли куличи, рассказывать нельзя. Крестились украдкой, быть православным стало очень опасно.
В 1930-м выходной из-за Пасхи перенесли с воскресенья на четверг, чтобы праздник стал рабочим днем. Когда эта практика не прижилась, горожан стали выгонять на ленинские субботники, воскресники и массовые шествия с чучелами священников, которые потом сжигали. К этому дню, по словам исследователей, приурочивали антипасхальные лекции: детям рассказывали, что пасхальные гуляния плодят пьяниц и хулиганство. Колхозников старались отправить на работу подальше в поле, а детей забирали на выездные экскурсии, за игнорирование которых родителей вызывали в школу. А в Страстную пятницу, время глубокой скорби у христиан, для школьников любили устраивать танцы и шумные веселья.
Сразу после революции большевики начали бурную деятельность по замене религиозных праздников и обрядов новыми советскими. «Внедрялись так называемые красные крестины, красные Пасхи, красные карнавалы (те, что со сжиганием чучел попов), которые должны были отвлекать народ от православия, иметь понятную ему форму и идейное содержание, — рассказывает историк Виктор Еленский. — Опирались на ленинские слова о том, что церковь заменяет людям театр: мол, дайте им спектакли, и они воспримут большевистские идеи». Красные Пасхи, правда, просуществовали только в 20—30-х — уж слишком издевательскую омерзительную пародию представляли они собой.
В конце 40-х в семьях предпраздничные пасхальные приготовления все еще держали в тайне. «Когда в полночь из церкви выходил крестный ход, то его уже поджидали: учителя высматривали школьников, а районные представители — местную интеллигенцию, — приводит он пример из свидетельств участников тех событий.
— Исповедоваться к празднику научились заочно: записку со списком прегрешений человек передавал священнику через связных, а тот в письменной форме отпускал их или накладывал епитимию.
Поскольку действующих храмов оставались единицы, поход на всенощную превращался в целое паломничество.
«Из отчета уполномоченного Верховного Совета по делам религий в Запорожской области Б. Козакова: «Мне довелось наблюдать, как в темную ночь под ливнем на расстоянии почти 2 км до Велико-Хортицкой церкви в грязи, болоте буквально пробирались старики с корзинками и сумками в руках. Когда их спрашивали, зачем они в такую непогоду мучают себя, отвечали: «Это не муки, а радость — идти в церковь на святую Пасху!».
Неожиданный всплеск религиозности случился во время войны, и как ни странно, граждан не преследовали. «Сталин в своем выступлении в связи с началом Великой Отечественной даже обратился к народу на церковный лад — «братья и сестры!».
А с 1943-го Московский патриархат уже активно использовался на внешней политической арене для пропаганды», — отмечает Виктор Еленский. Агрессивное высмеивание и сжигания чучел прекратили, как слишком жестокие, верующим выделили помещения для тихого проведения любимого праздника.
На атеистическую пропаганду в СССР выделяли сумасшедшие деньги; в каждом районе ответственные люди отчитывались о принятых антипасхальных мерах. В свойственной СССР манере от них требовали, чтобы каждый год число посетителей церкви было ниже, чем в предыдущем. Особенно наседали на Западную Украину.
Чтобы удержать народ дома в святую ночь, власти делали ему неслыханный подарок — транслировали редкие телеконцерты (Мелодии и ритмы зарубежной эстрады). «Слыхал от старших: раньше у церкви ставили на ночь музицирующий оркестр, или розыгрывали похабные спектакли и сценки, выставляя дьяконов и батюшек пьяницами и крохоборами», — рассказывает уроженец Виннитчины Николай Лосенко.
А в родном селе сына священника Анатолия Погодина ни одна всенощная не обходилась без музыкального фона. В центре села храм соседствовал с клубом, и как только прихожане выходили с крестным ходом, на танцах громче прежнего гремела веселая музыка; заходили обратно — звук приглушался. «Доходило до того, что перед Пасхой и с неделю после родители яиц в доме не держали вообще — ни сырых, ни вареных, ни белых, ни красных.
— До войны отец был вынужден уходить подальше в поле и в одиночестве исполнял пасхальные песнопения.
Ближе к 90-м борьба с религией сбавила темп и напор. Адекватные «контролеры» никого не карали. «Учителя вели беседы про «поповский мрак» чисто для проформы, за крашенки могли разве по-отечески пожурить, — рассказывает Погодин. — Хотя и сами надзирающие и председатель вместе с сельсоветом и куличи пекли, и детей крестили, просто не афишировали этим».
Православная Жизнь
Систематическая, плановая борьба с Богом. Так, по-советски искореняли религию в 20-е и 30-е годы ушедшего века. С Церковью большевики начали воевать сразу после прихода к власти. Воевали планово, как в экономике.
Закрытие храмов было частью политики и организованных безбожных пятилеток. С 1927 объявлена первая безбожная пятилетка. В 1932 была запущена вторая. Запланировали «повсеместное искоренение религии», «имя Бога должно было быть забыто в СССР до 1937 г.». Все храмы должны быть закрыты. Для проверки достигнутых «результатов» вначале 1937 была запланирована однодневная перепись населения. Вопрос о религии был введен в переписной лист лично Сталиным, который редактировал последний вариант анкеты в канун переписи. Опрашивалось население в возрасте 16 лет и старше. В массовой широкой печати был заведомо разрекламирован тезис о «сплошном атеизме населения», который должна была подтвердить перепись. Однако такого рода ожидания не оправдались.
Многие священники с церковного амвона призывали верующих ответить откровенно на вопрос о религии, так как тоже надеялись на открытие церквей.
В середине марта Сталину и Молотову было подготовлено письмо ЦУНХУ СССР «О предварительных итогах Всесоюзной переписи населения». Нам интересно, что вопрос религии более всего волновал население, это находит подтверждение в словах письма: «При подготовке переписи мы столкнулись с весьма активными попытками классово-враждебных элементов помешать её проведению путём распространения враждебных слухов, особенно по вопросу о религии».
По мысли исследователей такой результат переписи никак не удовлетворял атеистическую машину. В 1937 началась, последняя безбожная пятилетка. Окончание её планировалось в 1942 году, все религиозные организации должны были быть уничтожены. Такой был план Союза воинствующих безбожников, который озвучивал генеральную линию партии. Страдали мощи святых, страдали верные, страдали святые храмы.
О закрытии и уничтожении храмов мы знаем из рассказов наших отцов, мам, дедушек и бабушек. Образы разрушенных святынь ещё живы в памяти. И эту память надо хранить. Чтобы такого больше не повторялось.
Церкви уже не превращались в храмы «Разума» или Вечного Абсолюта, как полтораста лет в дни Французской революции. В СССР их надо было уничтожить или переделать в «полезном» направлении. Допускалось: гараж, склад, спортзал, клуб, позднее планетарий и т.д. В общим, на что хватало атеистического прагматизма, да и чтобы теперь было видно, что до этого тут тунеядством занимались. До сих пор и в Украине и в России, сам видел, думаю и в Белоруссии, есть запущенные святыни где в норме выставки полотен, «научный» музей космоса и остальные «полезные» вещи.
Все церковное имущество еще в 1918 объявлялось народным достоянием и было частью государственного имущества. Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» на деле значил, Церковь наглым росчерком пера лишили её святынь: «Никакие церковные религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих церковных религиозных обществ объявляются народным достоянием».
Святейший патриарх Тихон через частные органы печати обратился с воззванием к власти и народу от 19 января 1918 года: «Гонение жесточайшее воздвигнуто и на Святую Церковь Христову… святые храмы подвергаются или разрушению или ограблению и кощунственному оскорблению, чтимые верующим народом обители святые захватываются безбожными властелинами тьмы века сего и объявляются каким-то, якобы народным, достоянием…Имущество монастырей и церквей православных отбирается под предлогом, что это – народное достояние, но без всякого права и даже без желания считаться с законной волею самого народа. ».
На рейдерский декрет отреагировал 25 января и Поместный Собор 1918 г. В постановлении отмечалось: «Всякое участие как в издании сего враждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь, несовместимо с принадлежностью к Православной Церкви и навлекает на виновных кары вплоть до отлучения от Церкви (в последовании 73 правилу святых апостол и 13 правилу VII Вселенского Собора)».
Описание разрушения и захвата храмов находим в послании святейшего патриарха Тихона народным комиссарам в первую годовщину революции. «Особенно больно и жестоко нарушение свободы в делах веры. Вы закрыли ряд монастырей и домовых церквей, без всякого к тому повода и причины…Мы переживаем ужасное время вашего владычества и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней образ Зверя. ».
С 1918 по 1921 год было национализировано более половины имевшихся монастырей – 722. Именно в это время окончательно созрел план по изъятию, а по сути — разграблению храмов по всему Союзу. Весна 1922 года стала временем грабежа церквей. 19 марта Ленин написал свое известное письмо, где открылся демонический смысл и цели этой кампании: «. Для нас именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем разбить неприятеля на голову и обеспечить за собой необходимые позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».
до 1613 г. — были объявлены неприкосновенными;
в 1613—1725 гг. — «в случае особой необходимости» могли подвергаться изменениям;
в 1725—1825 гг. — сохранялись только фасады;
после 1825 г. — к памятникам не причислялись и государством не охранялись.
Руководствуясь этим критерием, на местах был инициирован массовый снос храмов — общее их количество уменьшилось с 79 тысяч в 1917 до 7,5 тысяч — в 1928 году. В дело осквернения и разрушение храмов привлекались дети. С младых ногтей необходимо было прививать нечестие и ненависть к религии.
В последнюю пятилетку было принято решение уничтожить все культовые здания. К 1941 году в СССР оставалось от 100 до 200 действующих храмов, если не включать территории западной Украины и Бессарабии присоединенные в первые Второй мировой дни войны. При этом оставлялись храмы в больших туристических городах, как «свидетельство», что в СССР нет религиозных гонений.
Храмы закрывались, но появлялись катакомбные (подпольные) церкви и монастыри, действующие по домам. Место, где жили верующие, – становилось храмом. В жизнеописании прп. Севастиана Карагандийского находим сведения, когда он каждый день до начала рабочего дня служил по разным уголкам города в разных землянках и избах. Это все делали скрытно, в три часа ночи, закрывая окна и с минимальным стечением народа. Верующие старались не оставлять каких-либо следов для органов государственного сыска.
В 1914 году на территориях Российской империи было 54174 православных храма, без учета военных церквей и 1025 мужских и женских монастырей.
Множество монастырей были полностью уничтожены — взорваны, разобраны на кирпич. Только немногие из монастырей были превращены в архитектурные музеи. Но даже этот статус не защищал их от разрушений.
Мы не можем себе вполне представить, что чувствовали верующие во время закрытия и попрания святынь. До нас дошли малые крупицы: свидетельства и проповеди, которые по возможности пространно, чтоб передать дух переживания, передадим на этих страницах.
Август 1922 года, из проповеди священномученика Анатолия Жураковского: «Невеселые слова должен сказать вам, дорогие братья и сестры: сегодняшнее наше богослужение, по–видимому, будет одним из последних: нам предстоит пережить большое испытание — наша церковь вместе со многими другими предназначена на закрытие… Почти, наверное, храм наш будет закрыт, но верим, надеемся и уповаем, что закрытие нашего храма и его разрушение, разрушение нашего алтаря будет только испытанием для нас, что наша Церковь, организованная во Христе и скрепленная любовью к Нему и друг к другу, не погибнет от этого испытания. Бесконечно скорбно думать нам, что в этом храме будут произноситься слова другие, другие речи, но примем это, как испытание, и не потеряем с вами ни мужества, ни веры, ни желания идти тем путем, на который мы вступили. Будем надеяться и верить, что наша община укрепится и усилится во время испытания. Еще неизвестно, каким путем направит Господь нашу жизнь, где мы найдем приют, но я глубоко верю, что мы найдем его. Я хочу верить, что внешние неудобства, которые возникнут при новых обстоятельствах, не будут препятствовать тому, чтобы наша община жила той жизнью, которой она начала жить».
Священнику надо было найти слова мира и утешения. Надо было дать надежду, что среди мрака не погаснет огонь веры никогда, пока мы со Христом. Ведь Бога никто никогда ни может отнять. Слово лилось из уст священника: «Верую и надеюсь, что это испытание мы примем как должное, как волю Божию, Который допускает это испытание, лучше знает нашу пользу, невидимым путем ведет нас. Что знаем мы, что понимаем в Его путях, в Его тайнах? Мы знаем и чувствуем одно, что Он бесконечно мудр и благостен, что Он знает, куда нас ведет, что иногда через страдание и скорби Он ведет нас к светлым, вечным, неумирающим святыням. Кормчий корабля — Спаситель, знает Он, куда ведет Свою Церковь. Напрасно волнуются враги, Церковь неразрушима. Божественный Кормчий мудрее всех сынов человеческих. Будем спокойны и будем смотреть на будущее светло и спокойно. Будем радостны, потому что для нас христиан — все в радость, наш Бог — Бог радости и света, мы верим в Его мудрость и в Его любовь, в Его благость. И все испытания принимаем как дар Его любящей руки».
Во всему СССР в 1939 году храмов стало меньше, чем в одной Бессарабии на то время оккупированной румынами. Кто-то из верующих боялся, кто-то отчаивался.
За столетия до этого Златоуст писал: «Не отчаивайся в перемене на лучшее. Только не унывай, не теряя добрых надежд… мужественной душе свойственно не падать и не отчаиваться пред множеством постигающих бедствий и после многократных и безуспешных молитв не отступать, но ждать, доколе Он помилует нас».
Немалую роль в закрытии храмов сыграли обновленцы-раскольники. За сопротивление захвату церквей обновленцами арестовывались и высылались в Сибирь, на Соловки, в Среднюю Азию епископы, священники и миряне. Кроме того доносы на верных патриарху Тихону и его местоблюстителю писались именно обновленцами. Их руками уничтожались наши новомученики и наши храмы.
Прошли десятилетия, Господь вернул нам Свою милость. Безбожная страна рухнула, хотя было много в ней по человечески хорошего. Рухнула потому что была безбожная. Много храмов восстановлено, много еще ждет своих строителей. Но самое важное – это воспитать народ в том, что Бог нужен ему, что без Него не построишь будущего.
Крематорий, пивной завод, бассейн, вытрезвитель и не только: во что превращали храмы в советское время
За 74 года существования советской власти она организовала две крупные волны антирелигиозных гонений. Преследовались не только православная или другие христианские церкви, но вообще любые проявления веры во что-то иное, чем скорое наступление коммунизма. Жертвами этой политики становились люди и неодушевленные носители религиозной материальной культуры — храмы, воспринимавшиеся не как памятники архитектуры, зачастую образцы лучшего наследия цивилизации, но как символы старого мира, мира угнетения — физического и психологического. Тысячи церквей, костелов, кирх, синагог, мечетей, дацанов были снесены, но многие храмы просто закрывались и приспосабливались под новые функции, порой самые экзотические. Иногда у пришедших к власти людей с горящим беспощадным взглядом хватало ума понять, что капитальные здания необязательно стирать с лица земли, что их можно перестроить, отняв у них прежнюю функцию. Таким образом, многие выдающиеся архитектурные шедевры прошлого сохранились для потомков, пусть и в изуродованном виде. Самые необычные, одиозные и бескомпромиссные примеры — в обзоре Onliner.
«Опиум для народа»
В апреле 1967 года на картах мира появилось первое на планете атеистическое государство, но, как бы парадоксально это ни звучало, этой страной был вовсе не СССР. Албанский диктатор Энвер Ходжа в документе «Против мифов и религиозных предубеждений» полностью запретил любую религиозную деятельность и приказал закрыть остатки работавших храмов: мечетей, католических и православных церквей. В Советском Союзе до таких экстремальных поступков не доходило даже в самые суровые времена. Атеизм не был официально провозглашен элементом государственной идеологии, хотя его место в марксистской доктрине было очевидно. Для широких народных масс его сформулировали Ильф и Петров в «Двенадцати стульях», перефразировавшие в обращении Остапа Бендера к отцу Федору выражение, которое неоднократно использовалось классиками марксизма-ленинизма.
На самом деле и Маркс, и затем Ленин писали о религии как об «опиуме народа» без предлога «для», но смысл был понятен в любом случае. Религиозные организации любого толка были записаны в «реакционные», служащие «духовному гнету», эксплуатации бесправного населения, одурманиванию рабочего класса. Это означало лишь одно: с религией надо было последовательно бороться, настойчиво искоренять ее, в том числе через постепенное лишение «церковников» имущества — сначала ценностей, а затем и центров влияния на умы, в качестве которых воспринимались храмы.
Не обошла эта волна воинствующего атеизма и Минск. В 1936 году в городе взорвали Казанскую церковь на современной площади Мясникова (к тому времени уже переделанную в клуб железнодорожников), а в 1937-м пришел черед Петропавловского собора (бывшей церкви Святого Духа) на площади Свободы.