как жить со стариками в одной квартире и не сойти с ума

Личный опыт: почему так сложно общаться с пожилыми родителями

Известный российский и израильский художник, писатель, автор курса социально-психологической реабилитации пожилых людей посредством творчества, создатель Музея искусства пожилых людей, автор книги «Мама, не горюй!», наконец, Саша Галицкий опубликовал в своем блоге очень важный пост о стариках, о том, как научиться общаться с пожилыми родителями и при этом не сойти с ума самому. Этот пост отразил личный опыт автора, который едва ли не сутками общается со стариками, причем со стариками не за шестьдесят, а за восемьдесят лет:

«Можно ли вообще получать удовольствие от общения со стариками?

Сейчас меня разорвут на части.

Получить удовольствие от общения со стариками практически невозможно.

Мне лично при встрече первым делом хотелось вежливо сказать родителю: «Знаешь, папа, ты оставайся здесь — а я пойду на. ».

Это не значит, что родителей мы не любим. Любим. Но уж слишком много препятствий мешают получать удовольствие от общения с ними.

Главное — это зависимость.

Ну просто некуда от пожилых родителей деться, некуда деться от необходимости общения с ними — не по желанию, а по обязанности.

Эту вынужденную привязанность друг к другу они ощущают ровно так же, как и мы. И обычно считают, что не будь они нашими родителями, мы бы с ними вообще дела не имели.

Неважно, правда это или нет. Они в этом уверены, уверены в том, что мы общаемся с ними только для очистки собственной совести. Для галочки.

Это я к чему? Это я к тому, что и они вообще-то в большинстве случаев от общения с нами тоже удовольствие получают не огромное. А то и вовсе никакого.

И поскольку уж это так, то, может, лучше и не стараться? Я серьезно.

Мне кажется, главная причина того, что мы не получаем удовольствия от общения с пожилыми родителями, заключается в том, что мы очень сильно, обязательно, непременно хотим это удовольствие получить и ужасно огорчаемся, когда из этого ничего не выходит. Огорчаемся потому, что считаем — значит, мы что-то делаем неправильно. Поскольку когда правильно, то оно, удовольствие, непременно должно быть.

На самом деле это не так.

Удовольствие от общения с пожилыми родителями — огромная редкость, исключение из правила, почти невероятная удача.

И если не ждать этого пресловутого «удовольствия», не пытаться его старикам и самим себе в обязательном порядке «доставить», то на душе сразу станет лучше, легче и проще — и нам, и им.

Главное вот что — нельзя ни на секунду забывать, что они нам не друзья.

Взаимного откровения, взаимного понимания, взаимного удовольствия от вместе проведенного времени, которые столь характерны для отношений хороших друзей, — в отношениях с пожилыми родителями не будет.

Мы никогда не сможем понять их так, как мы понимаем своих друзей. И они также не смогут понять нас. Это факт.

Ни один — подчёркиваю, ни один — из огромного количества стариков, с которыми я общался на протяжении последних 15 лет, не является в моём понимании адекватным человеком, с которым можно общаться легко и непринужденно.

То есть все они, без исключения, отличаются от людей обычных, нормальных и соответствующих нашей общепринятой норме.

Сказанное выглядит страшной дикостью. Может быть, даже жестокостью. Но я обещался писать правду.

Вот и пишу. Пожилые люди живут в других, отличных от наших, системах координат.

ОНИ — ИНЫЕ. Как дети — иные, с точки зрения взрослых. Как взрослые — иные, с точки зрения детей.

Да, с большинством из стариков можно поговорить.

Да, они могут рассказывать удивительные истории.

Да, они способны любить, шутить, читать, петь песни, танцевать, смотреть телевизор, есть, пить — все как мы.

НО ОНИ — ДРУГИЕ. ОНИ НЕ ТАКИЕ, КАК МЫ. У них другие мотивации, другие ценности, другие нормы.

И сколько бы мы ни пытались их «переубедить», сколько бы ни надеялись заставить их жить по нашим правилам, из этого ничего не выйдет.

Поэтому и любые попытки общаться со стариками так же, как вы общаетесь с женой или мужем, с друзьями, коллегами, сверстниками, заранее полностью обречены на провал.

Пожилые родители нам не друзья. Пожилые родители нам — пожилые родители. Это предельно специфический, особый вид взаимоотношений, построенных на необходимости общения и по самой своей сути являющихся не удовольствием, а испытанием.

Испытанием на нашу способность помогать им, любить их, уважать их, такими, какие они есть, а не такими, какими мы всем сердцем, очень сильно хотели бы, чтобы они были.

Единственный доступный способ получать удовольствие от общения со стариками заключается в том, чтобы научиться это испытание ценить.

Научиться ценить то, чему мы благодаря этому испытанию учимся.

Помните, как в детстве играли на «слабо»? А слабо с забора спрыгнуть? А слабо бассейны по диагонали пронырнуть? А слабо провести целый вечер с родителями и при этом ни разу не сорваться?! Слабо не попасться на удочку всех советов, нравоучений, вопросов, жалоб, страхов и причитаний?! Слабо поставить себе целью не раздражаться и не раздразиться?

Это и есть тот единственно возможный вид удовольствия от общения со стариками.

Он заключается в том, чтобы, общаясь с ними, получать удовольствие от того, чему благодаря этому общению научился, от своей приобретенной тяжелым трудом способности оставаться позитивным, не срываться в негатив, не поддаваться на провокации и любить их, несмотря ни на что.

Абсолютно безвозмездно любить, кстати. Ага.

Мне-то ведь повезло — я люблю стариков за деньги. В мире существуют всего два вида продажной любви. Один из них — это работа в домах престарелых, чем я с успехом и занимаюсь.

— Скажи, — сказал мне вчера Меир (82), — а у тебя дома есть водка?

— Чтобы в себя приходить после общения с нами!

Ну что вам сказать. Конечно, есть.

Эта публикация, разумеется, не осталась без ответа.

Психоаналитик Елена Кадырова пишет:

Феликс Хаус полностью согласен с автором:

«Чистая правда. Все, от первого до последнего слова.

«но смущает такой упор на дистанцирование, на «они и мы»- в этом слышится защита от. «

Это не «упор на дистанцирование», это констатация факта. Мы тоже будем стариками. Если доживем. А не дожить у нас шансов не так много, медицина нынче качественная, в шестьдесят с небольшим нынче мало кто уходит. А граница не «пролегает»: она возникает сама собой, независимо от нашего желания. И в возрасте от семидесяти пяти до восьмидесяти большинство людей ее переваливает. Мне довелось вплотную наблюдать, как умный, логически мыслящий человек с интеллектом хорошо за 120 постепенно превращается в обычную слабоумную старуху, и я прекрасно понимаю, как оно происходит и что мне вот это тоже предстоит. А те, кто возмущается в комментах, видимо, счастливчики: их старики умирали скоропостижно, в здравом уме и твердой памяти, и им не приходилось годами наблюдать, как человек постепенно уходит. А впрочем, возможно, это как раз и есть то самое дистанцирование: нет-нет, весь этот ужас происходит с неправильными родителями неправильных детей, с нами такого никогда не случится!»

Однако, были и другие, часто прямо противоположные мнения, Вот как подходит к этой проблеме Надежда Шифрина:

Галина Бушкова подошла к проблеме с другой стороны:

«Мне кажется, тут громко говорит профдеформация. Когда ты работаешь со стариками как с «контингентом», и это чужие старики, и вообще чужие люди, с которыми тебя не связывает общая личная и семейная история, общие интересы, с которыми ничего не пережито вместе.

Да и вообще, если ты работаешь с некой группой людей как с ‘контингентом», от неё невозможно не дистанцироваться, не воспринимать всех, принадлежащих к этой группе, как «они». Какое уж тут удовольствие от общения! Делаю оговорку: конечно, это все касается «сохранных» стариков, а не тех, чья личность серьезно разрушена деменцией. »

Источник

Как научиться общаться с пожилыми родителями и не сойти с ума

Время чтения: 9 мин.

Почему они пользуются старым и не покупают нового? Почему они без умолку говорят? Что делать, если они наотрез отказываются от врачебной помощи? Где взять силы на то, чтобы с ними общаться? Можно ли разговаривать со стариками о смерти? Как помочь им жить лучше?

На эти вопросы отвечает в своей книге «Мама, не горюй» (издательство «Захаров») писатель и художник Саша Галицкий, около двадцать лет работающий арт-терапевтом в Доме престарелых.

Cкорость звука составляет 20 лет. Поскольку то, что говорили родители, понимаешь 20 лет спустя. Но я и 20 лет спустя не понял. Мне было 45, когда умерла мама. 47, когда не стало папы. Последние несколько лет их жизни у нас были тяжелые отношения. Нет, я, конечно, помогал деньгами и звонил, как полагается, раз в неделю. Но когда их не стало, я все равно остался с вопросом, на который у меня не было ответа. Почему я, взрослый, умный, образованный человек, искренне любивший своих родителей и желавший им добра, тем не менее не смог обеспечить им счастливой старости, хотя очень этого хотел и вполне мог?

Я пригласил их переехать ко мне в Израиль. И изо всех сил старался, чтобы им было хорошо. И хорошо было – море, солнце, дешевые фрукты. И они всем этим восхищались. А потом, повосхищавшись, уехали обратно домой. Туда, где фрукты дорогие, и медицина плохая, и темнеет рано, и зимы холодные, и снег, и меня нет. Почему?

Почему вообще нам так трудно общаться с пожилыми родителями? Почему все наши усилия наладить нормальные отношения с пожилой мамой или пожилым папой чаще всего заканчиваются ссорами и взаимным напряжением?

Это ведь странно, если учесть, что мы знакомы с ними столько, сколько знаем самих себя. Что мы делаем не так? Или в принципе эта задача невыполнима?

Спустя год после смерти мамы я оставил хорошую, престижную работу и пошел работать в дом престарелых. Я устроился преподавателем кружка резьбы по дереву. Эта работа давала мне возможность ежедневно и помногу общаться с пожилыми людьми, пытаясь их понять и научиться с ними общаться. Я занимаюсь этим уже почти пятнадцать лет. И вот что выяснил за эти годы.

Почему им обязательно нужно вывести нас из себя? Почему они постоянно дают нам советы и вмешиваются в нашу жизнь? Зачем они экономят? Почему так много говорят? Почему не любят ничего нового? Все эти вопросы, которые нам кажутся риторическими, на самом деле имеют абсолютно конкретные и абсолютно обоснованные ответы. Имеет простой и понятный ответ даже извечный вопрос: зачем старушки сидят на лавочке и смотрят на прохожих? Хотите верьте, хотите нет — у них есть на это веская причина.

Знай я эти ответы 20 лет назад, мои отношения с родителями были бы иными и их старость тоже была бы иной. Но родителей мне не вернуть. Я поэтому пишу эту книгу для тех, чьи родители еще живы. Для тех, у кого пока еще есть возможность научиться с ними общаться. И при этом не сойти с ума самому. Я теперь знаю, как это сделать. Плохо только, что раньше не знал.

Рисунок Саши Галицкого. Иллюстрация к книге «Мама, не горюй!»

Почему им обязательно надо вывести нас из себя?

Я вам вот что скажу — мне проще, чем вам. Да, я общаюсь со стариками каждый день по восемь часов. Вы, наверное, нет. Да, у меня их десятки. А у вас — в лучшем случае двое. Но! И это огромное НО. Тех стариков, с которыми я общаюсь, я никогда не видел другими. Я познакомился с ними, когда они уже были стариками. Я не помню их молодыми. Я не помню их молодыми, а себя рядом с ними ребенком. Они не отводили меня за руку в детский сад, не вытирали мне попу, не кормили, не поили, не ругали, и я не у них клянчил набор плоских чапаевцев из красной пластмассы. У меня нет с ними предыстории. А у вас предыстория есть. И поэтому мне намного проще. Мне не с чем сравнивать.

«Мама, не ешь столько, ты же толстеешь!»

«Папа, тебе лучше не пить, ты же знаешь!»

«Старая же кофеварка совсем, что не купите новую?»

«Мама, когда ты наконец освоишь компьютер?»

«Папа, а давай я тебя в бассейн запишу? Плавать будешь?»

«Мама, ну, что ты говоришь?!»

Одна моя знакомая совершенно случайно узнала, что ее восьмидесятипятилетняя мама — расист. Мама приехала к ней в гости в небольшой американский город и через пару дней публично выразила дочери свой восторг по поводу того обстоятельства, что в городе «совершенно нет чернокожих». Мама, правда, употребила другое слово — то, которое и по-русски, и по-английски звучит одинаково. Знакомая рассказывала мне, что пришла в ужас от своего открытия и потратила два дня в яростных попытках маму переубедить. И только потом задумалась — а зачем, собственно, она это делает?

Если даже ей и удастся объяснить маме всю глубину ужасных маминых заблуждений, что это изменит? Как от этого увеличится мамин комфорт и качество оставшегося маме времени? Да никак. А тогда зачем переубеждать? Из принципа?

Замечали ли вы когда-нибудь, что ни одни старики не раздражают нас так сильно, как наши собственные? Это потому что все старики — это просто старики. А наши — это постаревшие родители, которых мы помним другими, молодыми и полными сил и которые еще относительно недавно исполняли в нашей жизни совсем иную роль.

Мы не готовы разрешить им одряхлеть, поглупеть и впасть в детство. Мы хотим ими гордиться. И потому пытаемся заставить их заниматься спортом, правильно питаться, больше гулять, развить память и осознать всю глубину ошибочности своих устаревших взглядов на жизнь, чтобы дать нам возможность писать в «Фeйсбуке» посты об их удивительных успехах. Ежедневно и ежечасно мы всеми силами пытаемся не дать им постареть. И тратим на это безнадежное дело огромное количество энергии и сил. Глупостей не говорить. Одеваться ярче. Пользоваться Интернетом. Не сидеть дома. Мама — самая красивая. Папа — самый сильный.

Основная причина абсолютного большинства наших конфликтов и ссор с пожилыми родителями заключается в том, что мы не готовы принять то, что делает с ними время. Время их портит. Мы ссоримся с ними, пытаясь их «починить». Но старость — болезнь необратимая.

Ни один — подчёркиваю, ни один — из огромного количества старых, пожилых стариков, с которыми я имею счастье ежедневно общаться вот уже второй десяток лет, не является в моем представлении полностью адекватным человеком — по крайней мере с точки зрения норм, принятых для нашего с вами возраста.

Пожилые люди живут в других, отличных от наших, системах координат. Есть только один способ улучшить наши отношения с ними. Один-единственный способ сделать эти отношения легкими и простыми. Этот способ заключается в том, чтобы понять и принять, что лучше эти отношения уже не будут никогда. И легкими и простыми тоже никогда не будут.

Нужно найти в себе силы, чтобы дать старикам возможность быть такими, какие они есть. Уважать их детский выбор. Выполнять глупые просьбы. Не относиться серьезно к их идеям. Соглашаться на странные требования. Не спорить с ними, когда они говорят абсолютную и очевидную чепуху. Потому что — зачем? Какой смысл?

— Мама, какой кофе ты хочешь?

— Растворимый, самый дешевый!

Наша задача ведь не в том, чтобы мы могли ими гордиться, а в том, чтобы сделать оставшееся им время максимально комфортным и приятным. Это очень разные задачи.

Мой отец, кстати, был лучший в мире волшебник. Я не вру. Я как сейчас помню мамин голос из кухни: «Саша, перестань играть с мячом в квартире!» И мяч, отлетающий в тяжеленную вазу, которая медленно, неумолимо падает на черное стекло чешского серванта. И грохот разбивающегося сервантного стекла, вмиг покрывшегося паутиной трещин. Мамины слова помню: «Папа придёт с работы — сам ему будешь объяснять!»

Помню, как мы с мамой куда-то ушли, и была зима, и я боялся вернуться, потому что представлял, что вот папа уже пришёл с работы, снял пальто, вот зашёл в гостиную и обнаружил разбитое стекло. Я представлял всю силу его справедливого гнева. Как ему объяснять про мяч — я не знал. И лучше всего я помню, как мы с мамой вернулись домой. И как я, ожидая заслуженной выволочки, обнаружил, что разбитое стекло на серванте — целехонько. И помню смеющегося отца. Папа, советский инженер-рационализатор, сумел как-то перевернуть разбитое стекло таким образом, что гордость отечественного приборостроения радиола «Рига» прикрыла собой все произведенное мною безобразие. И мне ничего не было!

Вспоминая весь этот ужас, я потом еще долго заглядывал время от времени одним глазом в щель под радиолу, чтобы посмотреть, как же там дико страшно. И каждый раз снова радовался папиному волшебству. Мой папа-волшебник умер в городе Москве от сердечного приступа в 2004 году. К этому времени у него уже было два инфаркта. Как инженер-рационализатор он пытался при помощи таблеток сам наладить работу сердца. Папа составлял спасительные, как ему казалось, схемы и записывал на бумажной ленте точное время приема лекарств и их дозы. В больницу ехать он наотрез отказывался.

Даже когда уже только сидел в кресле, а лежать не мог — задыхался.

Я не знаю, почему не отправил его в больницу насильно, вопреки его глупой старческой воле. Наверное, потому, что в глубине души мне очень хотелось, чтобы и с собственным сердцем у него все получилось так же удивительно прекрасно, как со стеклом чешского серванта. И чтобы он остался волшебником, способным меня, ребенка, по-прежнему поражать недоступными моему пониманию чудесами. Волшебником, а не впавшим в детство испуганным стариком. Я договорился с ним, что, ну, вот если еще один приступ, то тогда уже обязательно, в больницу. Приступ случился через пару дней. Отца умчали на скорой. Он умер по дороге.

— Мы знали, что ваш отец уважаемый человек, и сделали больше обычного, — сказал мне в утешение врач, когда я пришёл за вещами.

Рисунок Саши Галицкого. Иллюстрация к книге «Мама, не горюй!»

Как доставить старикам удовольствие?

Вот скажите, вы довольных стариков часто встречаете? Да их вообще в природе почти нет.

Каждую пятницу в коридоре дома престарелых я встречаю Элиягу. Сейчас ему почти 101 год.

— Очень плохо! Все болит и скучно!

Элиягу за свои сто лет успел и в Варшавском университете поучиться, и от фашистов побегать по Европе, и подиректорствовать в доме беспризорных польских детей в сороковые, и стать известным учёным-микробиологом в шестидесятые. Его жизнь была полна впечатлений. А сейчас? Людям для удовольствия обязательно нужны новые впечатления. А старикам их не хватает. «Все болит и скучно».

— Привет! — говорит мне сосед-пенсионер Феликс со второго этажа. — Ты куда это?

— Дочь забрать со станции.

— А можно я с тобой тоже поеду?

— Не, не надо. Я спешу.

Через полчаса возвращаемся с дочкой, дверь квартиры Феликса открыта, в дверях стоит сам Феликс и ждет — вдруг получится опять поговорить? Скучно Феликсу.

Впечатления — это то, чего старикам не хватает больше всего. И то, что они поэтому больше всего ценят.

Не так давно в доме прeстарелых, где я работаю, дед утонул в бассейне. Бабушка, которая живет напротив бассейна, выставила стульчик на балкон, сидит и смотрит на работу бригады «скорой», которая вылавливает покойника.

— Уходи! Не надо на это смотреть! — кричат ей снизу санитары.

— Почему? Мне интересно.

И обсуждение с подругами потом:

— Сколько из него воды вылилось, ты виделa?!

В собственной, личной, индивидуальной жизни у стариков мало хорошего. Боль, физический дискофорт, усталость, страх перед будущим. Все эти неприятности никак нельзя преодолеть, исправить или вылечить. От них можно только отвлечься.

Старики очень ценят все, что так или иначе может их отвлечь от неприятных физических ощущений, дурных мыслей и переживаний. Поэтому, если вы хотите доставить своим пожилым родителям удовольствие, не дарите им скороварку, кофеварку, стиральную машину или любой другой, с вашей точки зрения, абсолютно необходимый в хозяйстве объект, появление которого, как вам кажется, непременно доставит им радость.

Если вы хотите доставить им радость, подарите им свое время. Но только, конечно, не какое-нибудь пустое, скучное и завалящее. Выберите для подарка время качественное, яркое, необычное.

Один мой знакомый никак не мог угадать с подарком пожилой маме на день рождения. Все, что он ни пробовал, не вызывало у мамы почти никакой реакции. Сережки золотые дорогущие. Прекрасный кашемировый свитер. День в спа. Все это было перепробовано и не принесло желаемого результата. Мама вежливо благодарила, но никакой радости от подарка явно не испытывала. Пока как-то однажды обстоятельства не сложились так, что на день рождения мамы мой знакомый оказался в отпуске с друзьями.

О подарке маме он заранее не побеспокоился и очень переживал по этому поводу. И в конце концов он поступил так. Пригласил друзей на ужин в ресторан в порту, у моря. Подключил маму по «Скайпу», с видео. И каждый из гостей по очереди пообщался с ней, сказал какие-то хорошие слова. Это продолжалось больше часа. Эффект был потрясающий! Мама была в восторге — таком, какой ни спа, ни сережки, ни свитер у нее и близко не вызвали.

Другие мои знакомые как-то решили по-настоящему отпраздновать день рождения бабушки, которой исполнялось семьдесят шесть. Купили ей в подарок прекрасный смартфон. Но прежде чем его вручить, попросили бабушку тоже внести свой вклад в намеченное торжество и приготовить несколько особенно любимых всей семьей блюд. Готовить нужно было долго и серьезно. Весь день бабушка провела на кухне, помогали ей, конечно, все — и внуки, и дети. Вечером, когда пришли гости, бабушке вручили ее подарок — смартфон… который не вызвал у нее абсолютно никакой реакции.

Но когда год спустя, перед следующим днем рождения, мои знакомые спросили у бабушки, чего бы ей хотелось на этот раз, — выяснилось, что единственное, о чем она мечтает, это снова провести целый день на кухне вместе со всей семьей, за общей готовкой, как в прошлом году.

Старики ценят все, что отвлекает их от собственного не самого веселого состояния. И потому используют абсолютно любую имеющуюся у них возможность переключить внимание со своего внутреннего мира на внешний.

Вы никогда не задумывались над тем, почему старушки вечно сидят на скамейке и смотрят на прохожих? Или почему пожилые люди всегда так сильно интересуются чужими делами? Или почему туризм так популярен у тех, кому за 70?

Ну, вот теперь вы знаете.

Рисунок Саши Галицкого. Иллюстрация к книге «Мама, не горюй!»

Самое трудное и самое главное

Это самое что ни на есть главное, про что написано в этой книжке. Оно же — самое трудное. И самое важное.

Слушайте внимательно. Что бы ни происходило, как бы тяжело ни было, какие бы обиды вольно или невольно нам пожилые родителями ни нанесли — завтра будет новый день. И до завтра нужно научиться забывать все, что происходило сегодня.

Мы не тащим обиды изо дня в день. Мы выкидываем их из головы, из сердца, из памяти — и просто забываем. И начинаем новый день взаимоотношений с чистого белого листа. И тогда все станет хорошо.

И долго ли им осталось.

Использовано стоковое изображение от Depositphotos.

Источник

Как общаться с пожилыми родителями: 10 простых правил

Саша Галицкий — художник и арт-терапевт из Израиля. Последние 15 лет он ведет студии деревянной скульптуры и рисунка для людей в возрасте от 70 до 100 лет. Недавно Галицкий провел мастер-класс в Москве и рассказал, как общаться с очень пожилыми родителями, бабушками и дедушками.

Не ждать удовольствия от общения

Если вы не будете ждать удовольствия от взаимодействия с пожилыми родственниками, вероятность, что вы его все же получите, повышается. Удовольствие можно получить от себя. Например: если меня ждет тяжелый разговор с родителем, я должен удержаться от собственного гнева. Одну секунду мне будет тяжело, а все остальное время я буду получать удовольствие от того, что сдержался. Это такая детская игра, которая называется «слабо»: Слабо удержаться? Слабо не злиться?

Я работаю с пожилыми людьми последние 15 лет. Когда они начинают меня есть, я стараюсь сдерживаться, а потом понимаю, что обижаться не на кого: это не просто наши родители, это мы с вами через 20, 30, 40 лет.

Рулить

Мы привыкли, что родители управляют нами. Они сильные люди, и совет дадут, и помогут. Но вдруг наступает момент, когда нужно взять руль на себя: теперь ты сильный и должен управлять ситуацией.

Они хотят, чтобы мы были успешными. Если я прихожу к родителям и начинаю жаловаться, они уже не могут ничем мне помочь. Поэтому я разделил две правды: есть правда хорошая и есть правда, которую им лучше не знать никогда. Наше благополучие — залог их успеха, об этом нужно все время помнить.

Не пытаться их менять

Когда мы были маленькими, взрослые здорово поели нам мозг рассказами о соседском мальчике, который лучше учится и слушается родителей. Когда они становятся пожилыми, мы начинаем отвечать им тем же: «Смотри, соседка каждый день гуляет, а ты целыми днями дома сидишь». Мы пытаемся их исправить, хотя нужно принимать их такими, какие они есть.

Не нужно пытаться в них что-то впихнуть, они уже не подлежат модернизации. Мы можем их только принять. Если человек курил до 80 лет, скорее всего, он уже не бросит. Как шутит один мой подопечный: «Я делаю дыхательные упражнения, пока сигареты не кончатся».

Знать их «технические характеристики»

Нужно абсолютно точно знать, с кем мы имеем дело. Надо понять, что такое человек не видящий, не слышащий, не могущий встать. Чтобы понять, что такое слепой человек, попробуйте очутиться на его месте: хотя бы порисуйте в темноте.

Наши старшие родственники каждый день видят, как уменьшаются их возможности. На мои уроки приходит суперуспешный человек 80 с чем-то лет — в прошлом бизнесмен, создатель сети магазинов в Израиле. Он подходит ко мне со слезами и спрашивает: «Ты мне поможешь?» Он страдает из-за постоянного уменьшения своих сил.

Они борются со стрессом. Один из моих учеников носит на спине устройство вроде металлической раскладушки, с которой он ходит весь день и которая держит ему позвоночник. На ночь он эту конструкцию снимает, но поворачиваться ему уже нельзя.

Другой мой подопечный однажды спросил, может ли он сидеть не справа, а слева от соседа. Оказалось, ему не нравится, как сосед поет. Когда я спросил, какая разница, с какой стороны сидеть, он ответил: «Правым ухом я уже не слышу». Нам нужно пытаться понимать и учитывать эти вещи.

Представьте на минуточку, что ваши родители постепенно переводят свой режим из автопилота на ручное управление. Они начинают пить таблетки по часам. Средняя продолжительность жизни сейчас — 80 лет. 5 из них человек болен и пару лет он нуждается в помощи. Нужно просто принять это и понять: окей, это нормальная история, плата за долгую жизнь.

Не вступать в конфликт

Агрессия пожилых людей приходит от неудовлетворенности собой. Когда ты принимаешь причину агрессии, когда ты улыбаешься пожилому родственнику и не отвечаешь на его выпады, агрессия спадает. Если ответил — пропал.

Конечно, нужно уметь менять темы разговора, менять вектор. Попробуйте, например, в спокойной ситуации в разговоре с родителями взять и поменять тему. Это упражнение поможет вам в ситуации конфликта.

Сострадать, но не жалеть

Сострадание — очень важная вещь. Причем нужно различать сострадание и жалость — это небо и земля. Жалость обезоруживает нас: жалея человека, мы, как правило, ничем не можем ему помочь. А сострадание может быть разным, в том числе циничным или деятельным.

Не спорить

Есть много моментов, когда очень хочется ответить. Одна из моих учениц заставила меня купить тяжеленную доску, мы два года выпиливали из нее скульптуру. Она потом жаловалась на меня всем: смотри, какую тяжелую работу он мне дал. Я все это слышал и не отвечал. Я не могу напомнить ей: «Ты меня об этом просила», — она этого просто не помнит. Когда ты понимаешь, с кем имеешь дело, все становится гораздо проще. Ты получаешь отрицательную энергию, перерабатываешь ее в себе и отдаешь положительную.

Управлять впечатлениями

Когда мы молоды, у нас очень много впечатлений, а с возрастом их становится все меньше. Все, что отвлекает пожилых от невеселого образа жизни, очень важно. Они сидят перед домами на скамейках и обсуждают соседей именно потому, что им не хватает впечатлений.

Когда мы касаемся темы о том, как уберечь стариков от мошенников, все советы связаны с укреплением обороны: поставить железную дверь, камеру, запретить им подходить к двери. На самом деле ответ очень простой: их надо занять.

Нужно приглядываться к человеку, подсовывать ему что-то. Если хочешь, чтобы старик рано ушел, просто посади его на стул и начни сдувать пыль — долго не просидит. Тетя моя, например, любила перепечатывать стихи Пушкина на старом компьютере. Или другая моя знакомая — 80-летняя бабушка — уже не слышит ничего, зато плавает пятью стилями в бассейне. Хорошо, когда есть общение с внуками — главное, чтобы внукам это не навредило.

Ко мне приходят ученики и говорят: как быстро время прошло, я и не заметил. Ежедневно приходят 40 человек. Когда начинается интеракция между ними — это тоже обмен впечатлениями. Они обсуждают и меня — это нормально. Один из подопечных мне сказал: «Ты для меня как две рюмки водки».

Впечатления бывают разные, не всегда хорошие. Однажды мои клиенты выволокли стулья на балкон и смотрели, как человека вылавливают из бассейна и увозят на скорой, — это тоже впечатление. Мы можем постараться сделать так, чтобы впечатления были только хорошие, но мы не всесильны.

Не винить себя

Чувство вины преследует всех. Что бы ни происходило, остается ощущение того, что недоделал, недодал, неправильно вел себя с родителями. Не надо себя винить. Виновато время. Это замкнутый цикл, который не зависит от нас.

Надо понять, что человек, который приближается к границе жизни и смерти, прежде всего обращен в себя и пытается упорядочить свое прошлое. Я общался со многими пожилыми людьми, которые вспоминают то, что было 40–50 лет назад, и пытаются все это разложить по полочкам. Память устроена как бутылка с песком. Когда ты ее переворачиваешь, события вчерашнего дня улетают сразу, а на донышке остаются мама и папа. Люди уходят в себя, и мы не виноваты в этом, мы должны это понять, смириться с этим и постараться дать им как можно больше.

В любом случае нужно беречь себя. Надо научиться отдыхать. Если постоянно жить жизнью пожилого человека, в итоге останешься виноват: тебя обвинят в том, что у тебя все не сложилось. Почему ты не женился? Почему не родила детей?

Прощать

Нужно научиться оставлять обиды во вчерашнем дне. Это как компьютер — ты его перезагрузил и начинаешь работать снова. Если сегодня ты не простил своего деда, завтра — может так случиться — его уже не станет.

Я наладил отношения с матерью после того, как оставил какие-то темы незакрытыми. Когда мне было 20, я думал: вот сейчас я немножко объясню и она поймет. Она не поняла. Поэтому я научился не закрывать темы, а просто перешагивать через них.

Но чтобы прощать, надо иметь силы. Есть много техник восстановления: можно медитировать. Лично я придумал для себя технику «5 минут»: просто выхожу из помещения, сижу пять минут и ни о чем не думаю. Потом возвращаюсь с новыми силами, чтобы опять иметь возможность сострадать.

Одна из главных моих заповедей — умейте их рассмешить. Веселый старик не опасен.

Следующий мастер-класс Саши Галицкого состоится в конце февраля.

Источник