какая это великая истина что когда человек весь отдается лжи его оставляет ум и талант
Какая это великая истина что когда человек весь отдается лжи его оставляет ум и талант
АФОРИЗМЫ И ЦИТАТЫ О ВРАНЬЕ
Пообещать и не сделать трудно в первый раз, а потом привыкаешь
Свободен тот, кто может не врать.
А. Камю
Способы вранья неисчеслимы, между тем как истина двоится не может.
Д. Писарев
Кто раз соврал, тот неизбежно будет врать. Одну ведь ложь семью другими нужно поддержать
Ф. Рюккерт.
Слава богу, что на вранье пошлин нет! Ведь куда бы какое всем нам было разорение!
Д. Фонвизин
За исключением цифр, нет ничего более обманчивого, чем факты.
С. Смит
Обманываясь в общих вопросах, люди никогда не обманываются в частных.
Н. Макиавелли
Люди безутешны, когда их обманывают враги или предают друзья, но они нередко испытывают удовольствие, когда обманывают или предают себя сами.
Ф Ларошфуко
Так же легко обмануть себя и не заметить этого, как трудно обмануть другого и не быть изобличенным.
Ф Ларошфуко
Все люди рождаются правдивыми, а умирают обманщиками.
Л. Вовенарг
Чтобы выжить, ложь должна быть достовернее правды. (Владимир Колечицкий)
Ложь тем опаснее, чем правдивее. (Михаил Генин)
Жестокая ложь часто сказана в тишине. (Неизвестный автор)
Разоблаченная ложь есть столь же важное приобретение для блага человечества, как и ясно выраженная истина. (Лев Николаевич Толстой) ИСТИНЫ
Ничто притворное не может быть продолжительным. (Ян Амос Коменский)
Ничто нечестное не может быть действительно благодетельным. (Бенджамин Франклин)
Не мотай на ус то, что тебе вешают на уши. (Неизвестный автор)
Чем древнее ложь, тем опаснее. Значит, она глубоко пустила корни. (Дж. Толанд)
Если женщина лжет ради удовольствия, то ее фантазии можно сравнить только с фигурами высшего пилотажа. (Борис Трушкин) ЖЕНЩИНА
Правду всегда трудно сказать, ложь всегда легко слушать. (Сюзанна Броан) ПРАВДА
Какая это великая истина, что, когда человек весь отдается лжи, его оставляют ум и талант. (Виссарион Григорьевич Белинский)
Полуправду вдвойне труднее разоблачить, чем чистую ложь. (Остин О»Мэлли)
Когда у каждого своя правда, становится понятным откуда берётся ложь. (Леонид С. Сухоруков) ПРАВДА
Чем грандиознее ложь, тем легче ей готовы поверить. (А.Гитлер)
Ложь во спасение правде равносильна. Verum est quod pro salute fit mendacium (Мудрость на латыни)
Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика. (Марк Твен (Сэмюэл Ленгхорн Клеменс))
Осуждай ложь, пока она не стала правдой. (Александр Фюрстенберг)
Свободен тот, кто может не лгать. (Альбер Камю) СВОБОДА
Только женщины и врачи знают, сколь необходима мужчинам бывает ложь. (Анатоль Франс (Тибо))
Если подозреваешь кого-нибудь во лжи, притворись, что веришь ему: тогда он лжет грубее и попадается. Если же в его словах проскользнула истина, которую он хотел бы скрыть, притворись неверящим: он выскажет и остальную часть истины. (Артур Шопенгауэр) ИСТИНЫ
В доказательствах нуждается только ложь. И, как правило, она их имеет. (С.Мосягин)
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья. (Владимир Семенович Высоцкий)
Ложь часто проистекает от безразличия, чем от притворства. (Андре Моруа (Эмиль Эрзог))
Правда, сказанная слишком поздно, страшнее лжи. (Вера Кашма) ПРАВДА
Пудрить мозги можно и без зеркальца. (Геннадий Малкин) ОБМАН
Клевета и ложь — узаконенный метод политики мещан. Среди великих людей мира сего едва ли найдется хоть один, которого не пытались бы измазать грязью. (Максим Горький (Алексей Максимович Пешков)) КЛЕВЕТА
Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал. (Мишель де Монтень)
Существуют три вида лжи: бахвальство, вранье и отчетность. (Юзеф Булатович)
Посредством лжи не скроешь неприкаянности души своей, уж коли она неприкаянна. (Яльмар Эрик Фредрик Седерберг) ДУША
Взаимное понимание требует взаимной лжи. (Дон Аминадо) ОБЩЕНИЕ
Быль и небыль, это порой одно и то же событие. (Валерий Афонченко) ПРАВДА
Проблема не в том, что в мире так много лжи, а в том, что она пытается полностью его завоевать. (Леонид С. Сухоруков)
Ложь ничем не отличается от правды, кроме того, что не является ею. (Станислав Ежи Лец)
Самая грубая ложь часто выражается молчанием. (Роберт Льюис Балфур Стивенсон)
Не могу лгать, когда меня так беззастенчиво слушают! (Евгений Кащеев)
От правды я сгорю, от лжи окоченею. (Жан Батист Мольер)
Все льстецы, как правило, лгуны. (Фридрих Энгельс)
Ложь, повторенная тысячекратно, становится правдой. (Йозеф Геббельс)
Иногда ради точности к правде добавляют мелкую ложь. (Неизвестный автор) ПРАВДА
Любовь царит в душе, и ложь властна над нею. (Жан Батист Мольер) ЛЮБОВЬ
Правда и ложь не уравновешивают друг друга, потому что у них разный удельный вес. (Симона де Бовуар) ПРАВДА
В нас ложь и правда сжились тесно, сам черт порой не разберет, кто врет, что говорит он честно, кто честно говорит, что врет. (Неизвестный автор)
Истинная честь не может терпеть неправду. (Генри Филдинг)
Полуправда опаснее лжи; ложь легче распознать, чем полуправду, которая обычно маскируется, чтобы обманывать вдвойне. (Теодор Готлиб Гиппель (Хиппедь)) ОБМАН
Ложь никогда не сможет вырасти в истину, вырастая в силе. (Рабиндранат Тагор)
Беда принуждает ко лжи даже честных. (Публилий Сир) ГОРЕ
Существуют люди, которые лгут, просто чтобы лгать. (Блез Паскаль)
Ложь не приносит морального удовлетворения, если за нее мало платят. (Михаил Генин)
Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. (Федор Михайлович Достоевский)
Ложь быстро разлагается. Так начинается её круговорот… (Евгений Кащеев)
Кто привык лгать, тому всегда надобно за собою носить большой короб памяти, чтоб одну и ту же ложь не переиначивать. (Н. И. Новиков) ПАМЯТЬ
Существует ложь, вошедшая в нашу плоть и кровь: ее называют «чистою совестью». (Фридрих Ницше) СОВЕСТЬ
Ложь изо всех вреднейших есть порок. (Екатерина Вторая) ПОРОКИ
Ложь не является ложью при ответе на вопрос, который не должны задавать. (Неизвестный автор) ВОПРОС
Всякая паутина имеет способность рваться. Тем более та, которая сплетена из наглости, невежества и лжи. (Nikolai Sudenko)
Поверхностные люди должны всегда лгать, так как они лишены содержания. (Фридрих Ницше)
Одна ложь, замешавшаяся между истинами, делает всех их сомнительными. (Пьер Буаст) ИСТИНЫ
Ложь иной раз так ловко прикидывается истиной, что не поддаться обману значило бы изменить здравому смыслу. (Франсуа де Ларошфуко)
Лгут только одни негодяи. (Федор Михайлович Достоевский)
Каждый дурак может говорить правду, но кое-что нужно иметь в голове, чтобы толково солгать. (Неизвестный автор) ПРАВДА
Иная ложь целиком соткана из правды. (Александр Фюрстенберг)
Люди ложь принимают, а над правдой задумываются. (Гарри Симанович) ПРАВДА
Как сложно понять человека, который нагло врет тебе в лицо. (Неизвестный автор)
Впереди доступная ложь, а за ней проступает недоступная правда. (Милан Кундера “Невыносимая легкость бытия”)
Кто недостаточно остер умом, чтобы вовремя отшутиться, тот часто вынужден либо лгать, либо пускаться в скучнейшие рассуждения. Выбор не из приятных! (Никола Себастиан Шамфор) РАЗУМ ОБЩЕНИЕ
Безбожно врущий дважды атеист. (Филипп Леонидов)
Если в книге восемьдесят процентов правды, значит, она на сто процентов лжива. (Жан Ростан) КНИГА
Математический вариант классификации лжи: обычная, наглая и перельмановская. (Андромеда)
Ложь подобна тяжкому удару: если рана и заживет, рубец останется. (Муслихаддин Саади)
Почему мужчины лгут влюбленным в них женщинам? (Нора Робертс) МУЖЧИНЫ
Есть степень заядлой лживости, которую называют «Чистой совестью». (Фридрих Ницше) СОВЕСТЬ
Никто не лжет, когда молится. (Марк Твен (Сэмюэл Ленгхорн Клеменс)) РЕЛИГИЯ
Супружество требует самой изощренной неискренности, какая только возможна между двумя людьми. (Неизвестный автор) СЕМЬЯ
Не задавай вопросов, и я не буду лгать. (Оливер Голдсмит) ВОПРОС
Существует три вида лжи: бахвальство, вранье и отчетность. (Юзеф Булатович)
Нет большего бесстыдства, чем выдавать за правду утверждение, ложность которого заведомо известна. (Унсур Аль-маали (Кей Кабус))
Очень неверно, когда говорят, что женщины лгут. Ибо это предполагает, что они когда-нибудь говорят правду. (Отто Вейнингер) ЖЕНЩИНА
Есть три разновидности лжи: ложь, гнусная ложь и статистика. (Бенджамин Дизраэли)
Нередко лжецы тонко выводятся умными людьми на чистую воду, начинают сами себе противоречить и признаются во лжи. (Посторонние басни из Ульмского издания 1476 г.)
Кто лгать привык, тот лжет в безделице и в деле. (Роберт Бертон)
Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов. (Отто Эдуард Леопольд фон Шёнхаузен Бисмарк)
Ложь, предотвратившая беду,
Лучше правды, сеющей вражду. (Персидское изречение)
Главное препятствие познания истины есть не ложь, а подобие истины. (Лев Николаевич Толстой)
Кто не очень-то полагается на свою память, тому нелегко складно лгать. (Мишель де Монтень) ПАМЯТЬ
Хороша порою и ложь, если она, принося пользу произносящим ее, ничем не вредит слушающим. (Гелиодор)
Ложь обойдет полсвета прежде, чем правда успеет надеть башмаки. (Неизвестный автор) ПРАВДА
Не без оснований говорят, что кто не очень-то полагается на свою память, тому нелегко складно лгать. (Мишель де Монтень) ПАМЯТЬ
Иные мужчины лгут так же часто, как женщины, но ни один не лжет так же быстро. (Малькольм де Шазаль)
Мужья столько бы не врали, если б жены столько не спрашивали. (Юзеф Булатович) СЕМЬЯ
Ложь ничем не пробрать. Разоблаченная, она думает, что стала правдой. (Станислав Ежи Лец)
Терпеть не могу любителей лгать! Другое дело, когда тебе лжет профессионал. (Михаил Генин)
Правда не скроет собой лжи. Кривое не заслонит прямое. (Чанские изречения) ПРАВДА
Беда заставляет лгать даже невинных. (Народная мудрость) ГОРЕ
Лжецы всего больше бахвалятся тогда, когда изобличить их некому. (Эзоп)
У лжи короткие ноги, но длинные руки. (Михаил Хофман)
Какая это великая истина что когда человек весь отдается лжи его оставляет ум и талант
Н. В. Гоголь. Акварель И. Жерена. 1836 г. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Академии Наук СССР.
Статьи из «Арабесок»
Предисловие к «Арабескам»
Я должен сказать о самом издании: когда я прочитал отпечатанные листы, меня самого испугали во многих местах неисправности в слоге, излишности и пропуски, происшедшие от моей неосмотрительности. Но недосуг и обстоятельства, иногда не очень приятные, не позволяли мне пересматривать спокойно и внимательно свои рукописи, и потому смею надеяться, что читатели великодушно извинят меня.
Скульптура, живопись и музыка
Благодарность зиждителю мириад за благость и сострадание к людям! Три чудные сестры посланы им украсить и усладить мир: без них он бы был пустыня и без пения катился бы по своему пути. Дружнее, союзнее сдвинем наши желания и — первый кубок за здравие скульптуры! Чувственная, прекрасная, она прежде всего посетила землю. Она — мгновенное явление. Она — оставшийся след того народа, который весь заключился в ней, со всем своим духом и жизнию. Она — ясный призрак того светлого, греческого мира, который ушел от нас в глубокое удаление веков, скрылся уже туманом и до которого достигает одна только мысль поэта. Мир, увитый виноградными гроздиями и масличными лозами, гармоническим вымыслом и роскошным язычеством; мир, несущийся в стройной пляске, при звуке тимпанов, в порыве вакхических движений, где чувство красоты проникло всюду: в хижину бедняка, под ветви платана, под мрамор колонн, на площадь, кипящую живым, своенравным народом, в рельеф, украшающий чашу пиршества, изображающий всю вьющуюся вереницу грациозной мифологии, где из пены волн стыдливо выходит богиня красоты, тритоны несутся, ударяя в ладони, Посейдон выходит из глубины своей прекрасной стихии серебряный и белый; мир, где вся религия заключилась в красоте, в красоте человеческой, в богоподобной красоте женщины, — этот мир весь остался в ней, в этой нежной скульптуре; ничто кроме ее не могло так живо выразить его светлое существование. Белая, млечная, дышащая в прозрачном мраморе красотой, негой и сладострастием, она сохранила одну идею, одну мысль: красоту, гордую красоту человека. В каком бы ни было пылу страсти, в каком бы ни было сильном порыве, но всегда в ней человек является прекрасным, гордым и невольно остановит атлетическим, свободным своим положением. Всё в ней слилось в красоту и чувственность: с ее страдающими группами не сливаешь страдающий вопль сердца, но, можно сказать, наслаждаешься самым их страданием; так чувство красоты пластической, спокойной пересиливает в ней стремление духа! Она никогда не выражала долгого глубокого чувства, она создавала только быстрые движения: свирепый гнев, мгновенный вопль страдания, ужас, испуг при внезапности, слезы, гордость и презрение и наконец красоту, погруженную саму в себя. Она обращает все чувства зрителя в одно наслаждение, в наслаждение спокойное, ведущее за собою негу и самодовольство языческого мира. В ней нет тех тайных, беспредельных чувств, которые влекут за собою бесконечные мечтания. В ней не прочитаешь всей долгой, исполненной потрясений и переворотов жизни. Она прекрасна, мгновенна, как красавица, глянувшая в зеркало, усмехнувшаяся, видя свое изображение, и уже бегущая, влача с торжеством за собою толпу гордых юношей. Она очаровательна, как жизнь, как мир, как чувственная красота, которой она служит алтарем. Она родилась вместе с языческим, ясно образовавшимся миром, выразила его — и умерла вместе с ним. Напрасно хотели изобразить ею высокие явления христианства, она так же отделялась от него, как самая языческая вера. Никогда возвышенные, стремительные мысли не могли улечься на ее мраморной сладострастной наружности. Они поглощались в ней чувственностью.
Не таковы две сестры ее, живопись и музыка, которых христианство воздвигнуло из ничтожества и превратило в исполинское. Его порывом они развились и исторгнулись из границ чувственного мира. Мне жаль моей мраморно-облачной скульптуры! Но… светлее сияй, покал мой, в моей смиренной келье, и да здравствует живопись! Возвышенная, прекрасная, как осень в богатом своем убранстве мелькающая сквозь переплет окна, увитого виноградом, смиренная и обширная, как вселенная, яркая музыка очей — ты прекрасна! Никогда скульптура не смела выразить твоих небесных откровений. Никогда не были разлиты по ней те тонкие, те таинственно-земные черты, вглядываясь в которые, слышишь, как наполняет душу небо, и чувствуешь невыразимое. Вот мелькают, как в облачном тумане, длинные галереи, где из старинных позолоченных рам выказываешь ты себя живую и темную от неумолимого времени, и перед тобою стоит, сложивши накрест руки, безмолвный зритель; и уже нет в его лице наслаждения, взор его дышит наслаждением не здешним. Ты не была выражением жизни какой-нибудь нации; нет, ты была выше: ты была выражением всего того, что имеет таинственно-высокий мир христианский. Взгляните на нее, задумчивую, опустившую на руку прекрасную свою голову: как вдохновенен и долог ясный взор ее! Она не схватывает одного только быстрого мгновения, какое выражает мрамор; она длит это мгновение, она продолжает жизнь за границы чувственного, она похищает явления из другого безграничного мира, для названия которых нет слов. Всё неопределенное, что не в силах выразить мрамор, рассекаемый могучим молотом скульптора, определяется вдохновенною ее кистью. Она также выражает страсти, понятные всякому, но чувственность уже не так властвует в них; духовное невольно проникает всё. Страдание выражается живее и вызывает сострадание, и вся она требует сочувствия, а не наслаждения. Она берет уже не одного человека, ее границы шире: она заключает в себе весь мир; все прекрасные явления, окружающие человека, в ее власти; вся тайная гармония и связь человека с природою — в ней одной. Она соединяет чувственное с духовным.
Но сильнее шипи, третий покал мой! Ярче сверкай и брызгай по золотым краям его, звонкая пена, — ты сверкаешь в честь музыки. Она восторженнее, она стремительнее обеих сестер своих. Она вся — порыв; она вдруг за одним разом отрывает человека от земли его, оглушает его громом могущих звуков и разом погружает его в свой мир. Она властительно ударяет, как по клавишам, по его нервам, по всему его существованию и обращает его в один трепет. Он уже не наслаждается, он не сострадает, он сам превращается в страдание; душа его не созерцает непостижимого явления, но сама живет, живет своею жизнию, живет порывно, сокрушительно, мятежно. Невидимая, сладкогласная она проникла весь мир, разлилась и дышит в тысяче разных образов. Она томительна и мятежна; но могущественней и восторженней под бесконечными, темными сводами катедраля, где тысячи поверженных на колени молельщиков стремит она в одно согласное движение, обнажает до глубины сердечные их помышления, кружит и несется с ними горѐ, оставляя после себя долгое безмолвие и долго исчезающий звук, трепещущий в углублении остроконечной башни.
Письмо Н. В. Гоголю 15 июля 1847 г. (Белинский)
| Точность | Выборочно проверено |
Вы только отчасти правы, увидав в моей статье рассерженного человека [1] : этот эпитет слишком слаб и нежен для выражения того состояния, в какое привело меня чтение Вашей книги. Но Вы вовсе не правы, приписавши это Вашим, действительно не совсем лестным отзывам о почитателях Вашего таланта. Нет, тут была причина более важная. Оскорблённое чувство самолюбия ещё можно перенести, и у меня достало бы ума промолчать об этом предмете, если б всё дело заключалось только в нём; но нельзя перенести оскорблённого чувства истины, человеческого достоинства; нельзя умолчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель.
Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов — что Вы делаете. Взгляните себе под ноги: ведь Вы стоите над бездною… Что Вы подобное учение опираете на православную церковь — это я ещё понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем Вы примешали тут? Что Вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною, церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех пор и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть поборницею неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем и продолжает быть до сих пор. Но смысл учения Христова открыт философским движением прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки потушивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, больше сын Христа, плоть от плоти его и кость от костей его, нежели все Ваши попы, архиереи, митрополиты и патриархи, восточные и западные. Неужели Вы этого не знаете? А ведь все это теперь вовсе не новость для всякого гимназиста…
Не буду распространяться о Вашем дифирамбе любовной связи русского народа с его владыками. Скажу прямо: этот дифирамб ни в ком не встретил себе сочувствия и уронил Вас в глазах даже людей, в других отношениях очень близких к Вам по их направлению. Что касается до меня лично, предоставляю Вашей совести упиваться созерцанием божественной красоты самодержавия (оно покойно, да, говорят, и выгодно для Вас); только продолжайте благоразумно созерцать её из Вашего прекрасного далёка: вблизи-то она не так красива и не так безопасна… Замечу только одно: когда европейцем, особенно католиком, овладевает религиозный дух, — он делается обличителем неправой власти, подобно еврейским пророкам, обличавшим в беззаконии сильных земли. У нас же наоборот, постигнет человека (даже порядочного) болезнь, известная у врачей-психиатров под именем religiosa mania, он тотчас же земному богу подкурит больше, чем небесному, да ещё так хватит через край, что тот и хотел бы наградить его за рабское усердие, да видит, что этим скомпрометировал бы себя в глазах общества… Бестия наш брат, русский человек.
Вспомнил я ещё, что в Вашей книге Вы утверждаете как великую и неоспоримую истину, будто простому народу грамота не только не полезна, но положительно вредна. Что сказать Вам на это? Да простит Вас Ваш византийский Бог за эту византийскую мысль, если только, передавши её бумаге, Вы не знали, что творили…
Вы, сколько я вижу, не совсем хорошо понимаете русскую публику. Её характер определяется положением русского общества, в котором кипят и рвутся наружу свежие силы, но, сдавленные тяжёлым гнётом, не находя исхода, производят только уныние, тоску, апатию. Только в одной литературе, несмотря на татарскую цензуру, есть ещё жизнь и движение вперёд. Вот почему звание писателя у нас так почтенно, почему у нас так лёгок литературный успех, даже при маленьком таланте. Титло поэта, звание литератора у нас давно уже затмило мишуру эполет и разноцветных мундиров. И вот почему у нас в особенности награждается общим вниманием всякое так называемое либеральное направление, даже и при бедности таланта, и почему так скоро падает популярность великих поэтов, искренно или неискренно отдающих себя в услужение православию, самодержавию и народности. Разительный пример — Пушкин, которому стоило написать только два-три верноподданнических стихотворения и надеть камер-юнкерскую ливрею, чтобы вдруг лишиться народной любви. И Вы сильно ошибаетесь, если не шутя думаете, что Ваша книга пала не от её дурного направления, а от резкости истин, будто бы высказанных Вами всем и каждому. Положим, Вы могли это думать о пишущей братии, но публика-то как могла попасть в эту категорию? Неужели в «Ревизоре» и «Мёртвых Душах» Вы менее резко, с меньшею истиною и талантом и менее горькие правды высказали ей? И она, действительно, осердилась на Вас до бешенства, но «Ревизор» и «Мёртвые Души» от этого не пали, тогда как Ваша последняя книга позорно провалилась сквозь землю. И публика тут права: она видит в русских писателях своих единственных вождей, защитников и спасителей от мрака самодержавия, православия и народности, и потому, всегда готовая простить писателю плохую книгу, никогда не прощает ему зловредной книги. Это показывает, сколько лежит в нашем обществе, хотя ещё и в зародыше, свежего, здорового чутья; и это же показывает, что у него есть будущность. Если Вы любите Россию, порадуйтесь вместе со мною падению Вашей книги!
Не без некоторого чувства самодовольства скажу Вам, что мне кажется, что я немного знаю русскую публику. Ваша книга испугала меня возможностию дурного влияния на правительство, на цензуру, но не на публику. Когда пронёсся в Петербурге слух, что правительство хочет напечатать Вашу книгу в числе многих тысяч экземпляров и продавать её по самой низкой цене, мои друзья приуныли; но я тогда же сказал им, что, несмотря ни на что, книга не будет иметь успеха, и о ней скоро забудут. И действительно, она теперь памятнее всем статьями о ней, нежели сама собою. Да, у русского человека глубок, хотя и не развит ещё, инстинкт истины!
Ваше обращение, пожалуй, могло быть и искренно. Но мысль — довести о нём до сведения публики — была самая несчастная. Времена наивного благочестия давно уже прошли и для нашего общества. Оно уже понимает, что молиться везде всё равно, и что в Иерусалиме ищут Христа только люди, или никогда не носившие его в груди своей, или потерявшие его. Кто способен страдать при виде чужого страдания, кому тяжко зрелище угнетения чуждых ему людей, — тот носит Христа в груди своей и тому незачем ходить пешком в Иерусалим. Смирение, проповедуемое Вами, во-первых, не ново, а во-вторых, отзывается, с одной стороны, страшною гордостью, а с другой — самым позорным унижением своего человеческого достоинства. Мысль сделаться каким-то абстрактным совершенством, стать выше всех смирением может быть плодом только или гордости, или слабоумия, и в обоих случаях ведёт неизбежно к лицемерию, ханжеству, китаизму. И при этом Вы позволили себе цинически грязно выражаться не только о других (это было бы только невежливо), но и о самом себе — это уже гадко, потому что, если человек, бьющий своего ближнего по щекам, возбуждает негодование, то человек, бьющий по щекам самого себя, возбуждает презрение. Нет! Вы только омрачены, а не просветлены; Вы не поняли ни духа, ни формы христианства нашего времени. Не истиной христианского учения, а болезненною боязнью смерти, чорта и ада веет от Вашей книги. И что за язык, что за фразы! «Дрянь и тряпка стал теперь всяк человек!» Неужели Вы думаете, что сказать «всяк», вместо «всякий», — значит выразиться библейски? Какая это великая истина, что, когда человек весь отдаётся лжи, его оставляют ум и талант! Не будь на Вашей книге выставлено Вашего имени и будь из неё выключены те места, где Вы говорите о самом себе как о писателе, кто бы подумал, что эта надутая и неопрятная шумиха слов и фраз — произведение пера автора «Ревизора» и «Мёртвых Душ»?
Зальцбрунн,
15-го июля н. с.
1847-го года.