кант критика чистого разума сколько страниц
Критика чистого разума
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
«Критика чистого разума» – философский труд И. Канта, впервые опубликованный в 1781 г. и оказавший значительное влияние на развитие европейской и русской мысли XIX и XX вв. Ключевой вопрос «Критики», исследование познавательной возможности разума, как никогда актуален в век интернет-технологий в нашем стремительно меняющемся мире. Исследуя тайны разума, Кант пришел к выводу, что все наши представления о мире возможны только в категориях пространства и времени. Оставалось только понять, чем именно являются пространство и время. Это чисто объективные реалии или плод человеческого воображения?
Согласно Канту субъективный мир человека бесконечен, как мироздание: «Под каждым могильным камнем погребена вселенная». Здесь заложен фундамент нового гуманизма, основанный на уважении к личности каждого человека независимо от его общественного положения и сословного происхождения. Для философа это не было отвлечённым построением или несбыточной мечтой. Знаменитые обеды Канта, на которые приглашались представители всех сословий и самых разных профессий, иллюстрировали этот несбыточный, но прекрасный проект философа. Подняв каждую личность на высоту мироздания, Кант дал человечеству пусть не достижимый, но правильный ориентир – идеал. Эту мысль Канта блистательно переформулировал Пушкин: «Цель искусства идеал, а не нравоучение». «Поклонник Канта и поэт» Ленский пел в своих стихах и «нечто, и туманну даль» именно потому, что глубоко усвоил мысль Канта о бесконечности и неуловимости человеческих чувств. После Канта внутренний мир человека приобрел вселенскую ценность и значимость. И до сегодняшнего дня это открытие не только не утратило свою ценность, но, наоборот, стало ещё более значимым. Чем более притесня
Согласно Канту субъективный мир человека бесконечен, как мироздание: «Под каждым могильным камнем погребена вселенная». Здесь заложен фундамент нового гуманизма, основанный на уважении к личности каждого человека независимо от его общественного положения и сословного происхождения. Для философа это не было отвлечённым построением или несбыточной мечтой. Знаменитые обеды Канта, на которые приглашались представители всех сословий и самых разных профессий, иллюстрировали этот несбыточный, но прекрасный проект философа. Подняв каждую личность на высоту мироздания, Кант дал человечеству пусть не достижимый, но правильный ориентир – идеал. Эту мысль Канта блистательно переформулировал Пушкин: «Цель искусства идеал, а не нравоучение». «Поклонник Канта и поэт» Ленский пел в своих стихах и «нечто, и туманну даль» именно потому, что глубоко усвоил мысль Канта о бесконечности и неуловимости человеческих чувств. После Канта внутренний мир человека приобрел вселенскую ценность и значимость. И до сегодняшнего дня это открытие не только не утратило свою ценность, но, наоборот, стало ещё более значимым. Чем более притесня
Кант критика чистого разума сколько страниц
Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения
Оригинал-макет подготовлен издательским центром «НОУФАН»
© ИП Сирота Э. Л. Текст и оформление, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018
Иммануил Кант (1724–1804)
Вопросы, на которые дает ответ эта книга
ЧТО ВНАЧАЛЕ – ОПЫТ ИЛИ ПОЗНАНИЕ?
Познание следует за опытом и возможно только при его наличии.
КАК РАЗУМ ПРИХОДИТ К ПОТРЕБНОСТИ В НАУКЕ?
За счет того, что человек наделен способностью к критике. Догматизм породить науку не способен.
МОГУТ ЛИ У ОДНОЙ ВЕЩИ БЫТЬ ДВА ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ ПРИЗНАКА?
Да, если они разделены во времени.
ЧТО ТАКОЕ ПРИКЛАДНАЯ ЛОГИКА?
Всеобщая логика становится прикладной, если она имеет дело с правилами деятельности рассудка при субъективных опытных условиях, о которых говорит психология.
ЧЕМ ПОНЯТИЯ ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ ЧУВСТВЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ?
Первые основываются на деятельности и получаемом в ее процессе опыте, вторые – на переживаниях.
КАКОЙ КРАТКОЙ ФОРМУЛОЙ МОЖНО ВЫРАЗИТЬ ДЕЙСТВИЕ, КОТОРЫМ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ БЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА?
«Я мыслю». Я существую, поэтому как разумное существо подчинен своему внутреннему чувству.
В самом общем смысле слова – существование вещей, подчиненное законам.
ЧТО ТАКОЕ СВЯТОСТЬ?
Полное соответствие воли с моральным законом, совершенство, недоступное ни одному разумному существу в чувственно воспринимаемом мире ни в какой момент его существования.
Это такое состояние разумного существа в мире, когда все в его существовании происходит согласно его воле и желанию; следовательно, оно основывается на соответствии природы со всей его целью и с главным определяющим основанием его воли.
СКОЛЬКО ОБЛАСТЕЙ ИМЕЕТ НАША ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ?
Две – область понятий природы и область понятия свободы, ибо через эти понятия она является априори законодательной. Соответственно этому философия делится на теоретическую и практическую.
ЧЕМ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ СВОБОДНЫЙ ВЫБОР?
Там, где говорит нравственный закон, объективно уже нет свободного выбора по отношению к тому, что надо делать.
ЧТО МОЖНО СЧИТАТЬ ПРЕКРАСНЫМ?
Прекрасно то, что всем нравится без понятия.
Иммануил Кант. «Имей мужество пользоваться собственным умом»
Иммануила Канта (1724–1804) считают родоначальником немецкой классической философии, или немецкого идеализма. Представители этого философского направления, отчасти являясь «наследниками» вольнодумцев-просветителей, рассуждали о сути знания, о свободе, вере, возможности постижения окружающего мира… В философии Иммануила Канта с одной стороны отразилось наследие прошлых веков, а с другой была создана основа для множества философских течений будущего.
Он был невероятно разносторонним ученым и мыслителем. Кант писал о Солнечной системе и разрабатывал новые классификации животного мира, изучал приливы и землетрясения, писал о процессе познания, об этике, о государстве и праве, о «целесообразности», о сущности человека. Даже те, кто никогда не интересовался философией, наверняка знают о «категорическом императиве Канта»: «Поступай лишь согласно такому правилу, которое ты мог бы желать возвести в общий закон».
С чего начать знакомство с обширным наследием великого философа? Мы отобрали для вас несколько фрагментов из самых известных его работ.
«Критику чистого разума» часто называют главным трудом Иммануила Канта. В ней рассматривается суть познания, деятельность разума; но мыслитель не ограничивается этим, он рассуждает о возможности «доказать существование Бога», о времени и пространстве, о механизмах мыслительного процесса. Есть ли разница между знанием, полученным эмпирически, то есть опытным путем, и знанием, полученным при помощи «чистого» разума? Как мы получаем достоверную информацию об окружающем нас мире, как вырабатываем свою систему суждений?
Продолжением этого сложного, но увлекательного произведения является «Критика практического разума», посвященная этике, вопросам долга и морали, рассуждениям о счастье. Именно долг, с точки зрения Канта, является тем краеугольным камнем, на котором можно построить хрупкое здание истинной нравственности. Только переступая через себя, только преодолевая свои негативные склонности, можно стать нравственным человеком!
И, наконец, вы познакомитесь с избранными фрагментами работы Иммануила Канта «Критика способности суждения». В ней он рассуждает о красоте и особо останавливается на понятии целесообразности. Кстати, именно Канту принадлежит определение искусства, которое многие художники считают самым лучшим: «созидание через свободу».
Те, кому уже довелось познакомиться с произведениями Канта, говорят: «Это сложно, но очень интересно и… современно!» Истинная философия существует вне эпохи и вне политики – она актуальна всегда. Так давайте же обратимся к шедеврам классической философии XVIII столетия! Ведь, по словам самого Иммануила Канта, «умение ставить разумные вопросы уже есть важный и необходимый признак ума…»
Критика чистого разума
I. Различие чистого и опытного познания
Нет сомнения, что всякое познание наше начинается опытом. Чем может быть возбуждена познавательная способность к деятельности, как не внешними предметами? Они будят внешние чувства и частью прямо возбуждают в нас представление, частью подвигают нашу рассудочную деятельность к тому, чтоб сравнивать их, соединять или разъединять и таким образом грубый материал чувственных впечатлений перерабатывать в познание предметов, называемое опытом. По времени, следовательно, всякое познание следует за опытом и с ним начинается.
Впрочем, не все наше познание происходит из опыта, хотя оно возникает вместе с опытом. Возможная вещь, что само наше опытное познание есть нечто сложное, – с одной стороны, оно состоит из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, с другой – из того, что наша познавательная способность (именно по поводу чувственных впечатлений) производит из себя: только это добавление из себя мы научаемся сознавать не прежде, как после долгого упражнения, когда мы сделаемся способными к самонаблюдению.
Поэтому возникает вопрос, требующий ближайшего исследования и нерешимый с первого взгляда: возможно ли такое познание, независимое от опыта и от всех чувственных впечатлений? Это познание называется априори и различается от опытного, которого источники – апостериори – именно в опыте.
Выражение это довольно неопределенно, чтоб означать полный действительный смысл предложенного вопроса. О многих познаниях, приобретенных из опытных источников, говорят обыкновенно, что мы способны к ним, или участны в них априори, потому что мы добываем их не прямо из опыта, а из общих положений, также выведенных из него. О человеке, подкопавшем основание своего дома, говорится: он мог априори знать, что дом в таком случае упадет, т. е. ему не было нужды на опыте ждать действительного падения. Правду сказать, он не мог бы вполне знать этого и апостериори. Ведь опыт должен научить его, что все тела подвержены закону тяжести и непременно упадут, если лишить их опоры.
Критика чистого разума
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
© К. А. Кедров, введение, составление, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Введение
Ни одно из открытий Канта не является устаревшим. Исследуя тайны разума, он пришел к выводу, что все наши представления о мире возможны только в категориях пространства и времени. Оставалось только понять, чем именно являются пространство и время. Это чисто объективные реалии или плод человеческого воображения? Именно этот вопрос заставил философа усомниться в достоверности как субъективного, так и объективного знания. Само разграничение на субъект и объект уже вызывает сомнение. Ведь и в первом и во втором случае присутствует и реальный опыт, и игра воображения. Вот почему Канту понадобились два новых понятия: чистый разум и разум практический. Выяснилось, что и область чистой игры мысли, и область строго научного, проверяемого опытом знания в равной мере не свободны от противоречий внутри собственных утверждений. Здесь открывается прямая дорога и к диалектике Гегеля, и к теоремам о неполноте и противоречивости любых формальных языков Курта Гёделя. Если высказывание верно, оно не полно; если высказывание полно, оно не верно.
Открытие Канта – разум, сам себя исследующий и критикующий, – это тоже прямая дорога к лингвистической философии Витгенштейна. Не только мы говорим языком, но и язык говорит нами.
Исследуя противоречия чистого разума, или так называемые антиномии, Кант находит смысловые первоатомы мысли. Мир вечен – мир не вечен; мир бесконечен – мир конечен; всё закономерно и детерминировано – всё случайно и хаотично. Из размышлений над этими противоречиями выросла физика и космогония ХХ века. Размышления о природе времени и пространства привели Альберта Эйнштейна к открытию СТО (специальной теории относительности) и к ОТО (общей теории относительности). Оказалось, что практический разум великого Ньютона, несмотря на грандиозные космологические и физические открытия этого гения, всё же обманулся из-за доверия к считавшимся незыблемыми понятиям чистого разума – абсолютного пространства и абсолютного времени.
Антиномия необходимости и случайности легла в основу квантовой физики и привела к открытию принципа дополнительности Нильса Бора и принципа неопределённости Вернера Гейзенберга.
Утверждение Гегеля, что истина это не конечный вывод, а само движение, сам процесс познания, тоже проистекает из кантовских антиномий и кантовского принципа – разум, критикующий себя во всех своих выводах и в самом процессе познания. Критика чистого разума распахнула процесс познания в бесконечность. Был открыт своего рода вечный двигатель мысли.
Кант поставил жирную точку на иллюзиях эпохи Просвещения, которые можно назвать слепой верой в разум. Дело в том, что и сегодня не существует дефиниции разума. Часто разум путают с логикой Аристотеля. Но логика логикой, а истина может быть и вне логики. Важнейший критерий истинности в логике – не противоречивость. Но Кант именно это свойство истинности поставил под сомнение. Он доказал в рамках самой логики, что любые построения разума упираются в извечные противоречия. Таким образом, чистый разум – разум, оперирующий логикой и интуицией, не обладает монополией на истину и нуждается в научном подтверждении на основе опыта. Но опыт тоже никогда не бывает чистым и полностью объективным. И в самой постановке эксперимента, и в его истолковании чистый разум задействован в полной мере. Доказав противоречивость любого разума, Кант вовсе не отверг разум как таковой. Он просто изобрел новый метод познания – разум, сам себя критикующий.
Истина в истолковании Канта перестает быть догмой или каноном. Она обретается в самом процессе познания. Гегель довершит эту идею Канта, провозгласив, что истина не конечный вывод, а сам процесс постижения.
Проще говоря, Кант открыл в области мысли и логики новую, ранее неизвестную координату – движение. Оказывается, мысль и разум это не то, что дано однажды и навсегда, а то, что постоянно себя критикует, ставит под сомнение, открывает новое. Речь здесь идет об эволюции и развитии как мысли, так и разума, каким бы изначально чистым и совершенным он ни был. На вопрос: есть ли предел в развитии и совершенствовании разума – Кант не дает прямого ответа, но чётко очерчивает границы нашего постижения мира. Мы не можем выйти за пределы модели, включающей такие фундаментальные понятия, как пространство и время. Кант не знал, что само время и само пространство возникли 13 миллиардов 400 миллионов лет назад, но именно размышления над философией Канта привели науку XX века к этому неожиданному открытию.
Вернемся к одному из главных открытий Канта. Все наши представления о мире так или иначе ограничены категориями пространства и времени. Во времена Канта это было абсолютное время и абсолютное пространство Ньютона. Теперь, когда выяснилось, что ни того, ни другого в природе не существует, блестяще подтвердилась правота Канта об ограниченности чистого разума, который может выстраивать такие гениальные модели мира, как физика Ньютона, и при этом заблуждаться в течение столетий. Теперь, когда стало ясно, что время и пространство не вечны и не абсолютны, а относительны и зависят от скорости света, возникает вопрос – а не являются ли эти понятия тормозом на пути познания. Строго говоря, с точки зрения физики нет ни времени, ни пространства, а есть то, что Эйнштейн называл пространственно-временной континуум, а гениальный русский филолог Михаил Бахтин обозначил термином хронотоп (хронос – время, топос – пространство).
Однако все наши житейские представления по-прежнему зиждутся на ньютоновской, по сути дела неверной картине мира. Мы по-прежнему представляем некое бесконечно протяженное время и отдельно от него якобы существующее пространство. Хронотоп – реальность, которую мы так и не научились моделировать в своей психике. Чисто кантовская коллизия – мы как бы уперлись в некую стенку из пуленепробиваемого стекла. Следующим поколениям предстоит построить для себя модель мира, которая будет соответствовать открытиям физики и космологии ХХ века. Сегодня же, как это ни странно, мы всё ещё психологически обитаем не во вселенной Эйнштейна, а во вселенной Ньютона. Отстаем на целые столетия.
Что касается кантовских антиномий о вечности и не вечности, о бесконечности и ограниченности, о необходимости и случайности, они активнейшим образом задействованы и в современной физике, и в современной космологии. Например, выяснилось, что хронотоп ограничен и не бесконечен, однако за этой небесконечностью мира космолог Стивен Хокинг увидел модель, где времени нет, но существует изначальное пространство, то, что в обыденной жизни мы назвали бы вечность. И опять же, что такое это вневременное пространство, мы не знаем и даже не можем пока представить. Снова прав Кант – дальнейшие открытия ждут нас за пределами привычных моделей времени и пространства.
Самое замечательное, что Кант дает нам представление о вещах, которые в принципе не могут быть обозначены, поскольку их смысл и сущность неисчерпаемы. Здесь и чистый, и практический разум должны потесниться, уступая место искусству и образу. Это лучше других сформулировал поклонник и переводчик Канта русский поэт Афанасий Фет: «… не знаю сам, что буду, / петь – но только песня зреет».
Согласно Канту субъективный мир человека бесконечен, как мироздание: «Под каждым могильным камнем погребена вселенная». Здесь заложен фундамент нового гуманизма, основанный на уважении к личности каждого человека независимо от его общественного положения и сословного происхождения. Для философа это не было отвлечённым построением или несбыточной мечтой. Знаменитые обеды Канта, на которые приглашались представители всех сословий и самых разных профессий, иллюстрировали этот несбыточный, но прекрасный проект философа. Подняв каждую личность на высоту мироздания, Кант дал человечеству пусть не достижимый, но правильный ориентир – идеал. Эту мысль Канта блистательно переформулировал Пушкин: «Цель искусства идеал, а не нравоучение». «Поклонник Канта и поэт» Ленский пел в своих стихах и «нечто, и туманну даль» именно потому, что глубоко усвоил мысль Канта о бесконечности и неуловимости человеческих чувств. После Канта внутренний мир человека приобрел вселенскую ценность и значимость. И до сегодняшнего дня это открытие не только не утратило свою ценность, но, наоборот, стало ещё более значимым. Чем более притесняема и ущемляема личность, тем ценнее и важнее открытие Канта. Личность есть вещь в себе, и общество не в праве посягать на её вселенскую бесконечную сущность.
Константин Кедров, доктор философских наук
Иммануил Кант
Критика чистого разума
Перевод Н. Лосского
I. Трансцендентальное учение о началах
Часть первая
Трансцендентальная эстетика
‹…›
Глава первая
О пространстве
§ 2. Метафизическое истолкование этого понятия
Посредством внешнего чувства (свойства нашей души) мы представляем себе предметы как находящиеся вне нас, и притом всегда в пространстве. В нем определены или определимы их внешний вид, величина и отношение друг к другу. Внутреннее чувство, посредством которого душа созерцает самое себя или свое внутреннее состояние, не дает, правда, созерцания самой души как объекта, однако это есть определенная форма, при которой единственно возможно созерцание ее внутреннего состояния, так что все, что принадлежит к внутренним определениям, представляется во временных отношениях. Вне нас мы не можем созерцать время, точно так же как не можем созерцать пространство внутри нас. Что же такое пространство и время? Есть ли они действительные сущности, или они суть лишь определения или отношения вещей, однако такие, которые сами по себе были бы присущи вещам, если бы даже вещи и не созерцались? Или же они суть определения или отношения, присущие одной только форме созерцания и, стало быть, субъективной природе нашей души, без которой эти предикаты не могли бы приписываться ни одной вещи? Чтобы решить эти вопросы, истолкуем сначала понятие пространства. Под истолкованием же (expositio) я разумею отчетливое (хотя и не подробное) представление о том, что принадлежит к понятию; я называю истолкование метафизическим, если оно содержит то, благодаря чему понятие показывается как данное а priori.
1. Пространство не есть эмпирическое понятие, выводимое из внешнего опыта. В самом деле, представление о пространстве должно уже заранее быть дано для того, чтобы те или иные ощущения были относимы к чему-то вне меня (т. е. к чему-то в другом месте пространства, а не в том, где я нахожусь), а также для того, чтобы я мог представлять себе их как находящиеся вне и подле друг друга, стало быть, не только как различные, но и как находящиеся в различных местах. Представление о пространстве не может быть поэтому заимствовано из отношений внешних явлений посредством опыта: сам этот внешний опыт становится возможным прежде всего благодаря представлению о пространстве.
2. Пространство есть необходимое априорное представление, лежащее в основе всех внешних созерцаний. Никогда нельзя себе представить отсутствие пространства, хотя нетрудно представить себе отсутствие предметов в нем. Поэтому, пространство следует рассматривать как условие возможности явлений, а не как зависящее от них определение; оно есть априорное представление, необходимым образом лежащее в основе внешних явлений.
3. Пространство есть не дискурсивное, или, как говорят, общее, понятие об отношениях вещей вообще, а чистое созерцание. В самом деле, представить себе можно только одно-единственное пространство, и если говорят о многих пространствах, то под ними разумеют лишь части одного и того же единственного пространства. К тому же эти части не могут предшествовать единому, всеохватывающему пространству словно его составные части (из которых можно было бы его сложить): их можно мыслить только находящимися в нем. Пространство в существе своем едино; многообразное в нем, а стало быть, и общее понятие о пространствах вообще основываются исключительно на ограничениях. Отсюда следует, что в основе всех понятий о пространстве лежит априорное (не эмпирическое) созерцание. Точно так же все геометрические основоположения, например, что в треугольнике сумма двух сторон больше третьей стороны, всегда выводятся из созерцания, и притом а priori, с аподиктической достоверностью, а вовсе не из общих понятий о линии и треугольнике.
4. Пространство представляется как бесконечная данная величина. Всякое понятие, правда, надо мыслить как представление, которое содержится в бесконечном множестве различных возможных представлений (в качестве их общего признака), стало быть, они ему подчинены (unter sich enthält); однако ни одно понятие как таковое нельзя мыслить так, будто оно содержит в себе (in sich enthielte) бесконечное множество представлений. Тем не менее пространство мыслится именно таким образом (так как все части бесконечного пространства существуют одновременно). Стало быть, первоначальное представление о пространстве есть априорное созерцание, а не понятие.
«Критика чистого разума» для программистов
Каждый кто по каким-то причинам читал или пытался читать «Критику чистого разума» Иммануила Канта, отмечал, что это произведение сложно назвать легким для чтения. Продираясь через сложноподчиненные предложения длиной в пол-страницы, непросто уловить дух его системы, да и вообще зачастую понять о чем идет речь. Что примечательно, Кант и сам прекрасно понимал литературные недостатки своего произведения, но в стремлении системно изложить результат многолетных размышлений, как он пишет: «… мне пришлось опустить или сократить многое такое, что несущественно для полноты целого, хотя и могло бы быть желательным для некоторых читателей«. Эта статья — попытка обрисовать аналогию, связанную с принципами работы вычислительных систем, которая помогает мне связывать воедино кантовские концепции.
Для понимания мотивов написания критики нужно провести небольшой экскурс в историю философских дискуссий о возможностях человеческого познания. Вопрос, что есть истина и насколько человеческий разум может претендовать на ее познание, будоражил лучшие человеческие умы с древних лет. Оригинальные античные системы, во-первых, ввели важное разделение между понятиями «истина» и «мнение», а также заложили основы такого методологического подхода как аналитика.
Во времена Средневековья аналитика Аристотеля получила значительное развитие в рамках обоснования схоластических богословских концепций. Попытка использовать человеческий разум для доказательства существования Бога привела к тому, что все что было «нелогично», ставало «догматично».
Философия Нового времени принесла волну веры в человеческий разум и истинным стало, что было рациональным, если это логично это и есть истина. Но на волне успеха использования такого подхода в науке, опять возникли попытки разумно обосновать сверх-познаваемые концепции: существование Бога, бессмертие души, свободу воли. Проблема концептуальных дедуктивных систем провозглашающих вечные истины с опорой на «очевидность для разума», в использовании кажущихся незыблемыми понятий наподобие причинно-следственных связей.
Знаменитое «из X легко увидеть, что Y», очень подвержено подстановке в него невалидных для этого закона X и Y. Проверить суждение «сила действия, равна силе противодействия» можно на практике, а утверждение «если есть причина у всех следствий, значит должна быть первопричина» уже нет.
Экспериментальная верификация суждений стала базисом для другого течения философской мысли — эмпиризма. Абсолютизация опыта и принижения роли всеобщих теорий и понятий, привели к сомнению в индукции, как подходе к построению законов. Наиболее явно о проблеме соотносения единичного опыта к всеобщим законам заявил британский философ Дэвида Юма. В самом деле привычка связывать явление А с явлением В (предметы падают вниз, лебеди бывают только белые) ничего не говорит о том, что это «необходимо будет только так» и «всеобщно для всех лебедей и предметов».
Кант говорил, что такая критика причинно-следственных связей пробудила его от догматического сна и заставила выступить в защиту познавательных способностей человечества, в способность генерировать знание, которое будет необходимым и всеобщим.
Для понимания того пути который прошел Кант в своем произведении, предлагаю ввести аналогию и рассмотреть Вычислительную Систему (ВС) регистрирующую сигналы из Внешнего Мира (ВМ) с помощью Приемника Данных (ПД) с целью обработки в Блоке Обработки Данных (БОД) и занесения в Базу Знаний (БЗ).
В терминах критической философии это соответственно:
По Канту наполнение Базы знаний начинается во время взаимодействия с Внешним Миром и за ним следует, но не только ВМ является источником таких знаний, особенности нашей ВС тоже влияют на содержимое БЗ.
Идея достаточно простая, несмотря на то что Вычислительные Системы разные, если выделить те принципы которые общие для построения всех ВС, то можно использовать это как инвариант для любой возможной транзакции.
Что же в нашей системе является таких всеобщим и необходимым?
Давайте посмотрим как можно организовать составляющие нашей вычислительной системы.
Наш приемник данных это блок (не совсем АЦП, но в нашей схеме сойдет и такая аналогия), который предоставляет обработанную информацию в неком понятном виде:
О конкретном наборе битов-сигналов мы ничего не знаем, но то что они как-то «сопозиционированы» и поступают как изменяющиеся наборы данных во времени, мы знаем точно. Схемы интерпретации таких данных (разрядность, частота обработки) могут быть разные, но и итоге мы должны получить характеристики этой информации — количество бит в определенной группе, их наличие вообще, закономерности в последовательных посылках и т.д.
Превращение этого потокового набора данных в целостную картину, является основой для нашей первичной задачи наполнения или обновления нашей базы знаний. Так как простой поток не дает никакой целостной картины, в какой-то момент мы должны начать связывать текущий набор с рядом предыдущих.
Такая базовая способность нашей системы обеспечивается способностью Блока Обработки Данных сохранять состояние системы, в очень грубом представлении проводя такую несложную алгоритмическую операцию:
В терминологии Канта эта базовая способность «сохранять стейт сознания» относительно чувственных данных называется единством апперцепции (осознанного восприятия) и является базой для всех последующих рассудочных суждений.
Без вот этого сохранения «Я мыслю» в каждом акте восприятия сам синтез знаний невозможен, он является базовым для каждой возможной транзакции с внешним миром.
Превращение ощущений (данных) в понятия (типы данных) и в итоге в основоположения (программные конструкции) вот та цепочка, которая основана на трансцендентальном единстве апперцепции
Важно понимать, что такой принцип связывания нельзя применять в отрыве от транзакций, от взаимодействия с внешним миром, от возможного опыта.
То что является базой познания мира явлений, не может свободно применяться для сверх-опытных концепций (Бог, свобода, душа).
Но разуму очень сложно ограничить этот «полет сознания» и человек зачастую очень просто переходит границу своих «вычислительных способностей» и начинает «программировать концепции» без привязки к Приемнику Данных, на базе накопленных концепций обработки данных (категорий у Канта).
Такие суждения которые возникают без привязки к Внешнему Миру у Канта называются априорными, и вопрос можно ли наполнять (не просто трактовать уже имеющиеся записи в БЗ, аналитично, на базе закона противоречия) а именно расширять (синтезировать) содержимое нашей Базы знаний без использования данных внешнего мира является для него ключевым — как возможны синтетические априорные суждения?
Кант говорит, что раз мы знаем что и принципы работы Приемника Данных и они применяются всегда для каждой транзакции, то и для каждой последующей они будут справедливы.
Если мы знаем что Приемник Данных имеет пространственно-размещенные (позиции бит на сетке) и временные (изменение бит в каждой ячейке) характеристики, мы можем создавать законы именно на базе такой характеристики этих данных.
Кант верил в истинность математики, и ее геометрических пространственных построений, которые используют абстрактное пространство и абстрактные процедуры построения (линию нужно провести, чтобы ее интуитивно понять как безразмерную бесконечную сущность). Такие априорные построения по его мнению справедливы именно потому, что не используют больше чем «базис каждой возможной транзакции» с миром.
Даже если мы не знаем «как на самом деле», для нас каждый раз будут срабатывать ограничения Приемника Данных, нашей чувственности, и это является тем общим между нами и Внешним миром, свойства которого дают возможность продуцировать такие желанные синтетические априорные суждения, всеобщие и необходимые.
Если для чистой математики достаточно свойств Приемника Данных (пространства для построений геометрии и времени для счета в арифметике), то естествознание уже требует алгоритмической поддержки, как минимум причинно-следственную связь как базис для построения суждений, типа законов сохранения энергии. Исходя из такой же необходимости использования единства апперцепции для каждого акта познания, Кант применяет категориальный аппарат (количество, качество, причинность, возможность) для объяснения возможности наук о природе.
Причинно-следственная связь это может и не объективное положение дел в мире (кто знает не было ли перебоев с сигналом, все ли было обработано Приемником Данных), но скорее субъективное свойство нашего алгоритмического блока, без которого не возможна процедура создания знаний.
Проблемы с использованием априорных форм чувственности (пространство и время) и априорных форм рассудка (категории количества, качества, отношения и модальности) начинаются там, где они используются в отрыве от возможной транзакции (возможного опыта) с Внешним Миром.
Так например, у нашего «внутреннего программиста» возникает жгучее желание исследовать на базе «логики» и «чувств» свое внутреннее устройство, способ организации своей Вычислительной Системы.
Так как наш «цикл обработки событий» кажется нам во-первых, единичным, а во-вторых, абсолютно реальным, то мы пытаемся приписать такое же устройство ВС и другим субъектам. Более того мы не ограничиваемся временем вычислительной сессии (пока ВС не выключили из розетки) и думаем о том что даже за пределами возможного опыта (который заканчивается смертью системы) наш ВС может продолжать существовать. К сожалению, такие паралогизмы разума в контексте суждений о бессмертности и субстанциональности души, выходят за рамки «возможной транзакции» и возможного опыта. Наша вычислительная система является базой для обработки транзакций и ничего более, она такая же непознаваемая по Канту, как и внешний мир (в самом деле, «программа не знает» деталей своей среды выполнения, в облаке, распределенно или как-то еще).
Что касается внешнего мира, то если мы начинаем мыслить критериями бесконечной «ленты» ПД или бесконечных вычислительных способностей БОД мы можем получить одинаково логичные суждения (антиномии), например:
Подводя итоги, можно сказать, что такое критическое исследование возможностей «вычислительной системы» человека, дало Канту основание защитить уже накопленное математическое и естественнонаучное знание и предостеречь от использования разума в сверх-опытных случаях.