книга спаси и сохрани

Спаси и сохрани

Покупка книги

Публикация: 26.06.2021 — 15.11.2021

Аннотация к книге «Спаси и сохрани»

353 комментариев

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

Ну вот, надо радоваться, а я в соплях и слезах. Спасибо за эмоции, читаешь, как фильм смотришь, и ещё столько боли, было трудно, трясло не по детски. СПАСИБО за любовь. Благодарю вас за чудесно проведённое время. Благополучия вам и вашему фантастически творческому Музу.

как же мне нравится этот цикл, огромное спасибо за эмоции, по накалу с первыми двумя, конечно не сравнить, особенно за Рому было обидно до слез. В новых историях уже понятно, что герои не одиноки, что есть близкие люди и общий круг, с которыми все проблемы решаемы.
Вообще любимая моя книга вашего авторства про Алика и Влада. И про Фила с Сергеем, там вообще рыдала, особенно сцена в квартире на Патриарших с телефоном.
Спасибо, вы очень талантливы

Татьяна Пермякова, спасибо большое, мне очень приятно)).
Эмоционально сильные книги меня по ощущениям сейчас вычерпали, хочется чего-то лёгкого и веселого, а с декабря снова вернемся к чему-то эдакому.

Источник

Спаси и сохрани. Свидетельства о помощи Божией в Великую Отечественную войну

* Скидка применяется при оформлении заказа

Книга является уникальным сборником свидетельств фронтовиков, их близких о милости Божией к России и ее людям во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Место событий — передовая, тыл, территории, временно занятые немецко-фашистскими захватчиками. Собранные рассказы повествуют о помощи, которая посылалась людям в ответ на их молитвы к Господу, Божией Матери, святым угодникам Божиим. Книга помогает читателю узнать о том, что происходило в духовной сфере в период жесточайшей в истории России войны.

Заказ возможен без e-mail и регистрации. А еще у нас можно получить бесплатную книгу.

Сообщить о нарушении продуктаСпаси и сохрани. Свидетельства о помощи Божией в Великую Отечественную войну

СОДЕРЖАНИЕ:

НАЧАЛО ВОЙНЫ И НАЧАЛО МОЛИТВ
Наказание Божие – 15
И начали люди молиться – 17
Вдали от России – 31
Была на то Господня воля — не отдали Москвы – 37

ОНИ ПРОШЛИ ВОЙНУ С ВЕРОЮ
Убеждения разные, а Родина одна – 57
На фронте и в храме – 59
С опытом скорбей, без хулы и брани – 61
Зашиты в гимнастерки и шинели – 70
Молитвы воинов и жителей – 80
Пасхальные яйца в столовой – 85
Обет – 88
Неожиданная встреча – 92
Православные воины в Харбине – 94
Мы верили с детства – 99
Армия и Церковь – 102
«Русское спасибо вам, батюшка!» – 107
Из церкви — в бой – 114
Возвращение к вере отцов – 120
Диакон-разведчик – 125
Встреча с верующим командиром взвода – 126
Прозрение – 130

ПО ЭТУ СТОРОНУ ФРОНТА
Молитвы в узилищах – 135
Женские молитвы – 141
Свет от икон – 141
Гуси помогли – 142
«Боже, ведь я не благословила его!» – 144
Сон о Боге – 146
Молитвы в неволе – 147
Никола Хлебный – 148
Владыка – 150
Блокадный храм – 156
«Кто-то хранил Ленинград…» – 159
«Имя мое — Николай» – 161

ПО ТУ СТОРОНУ ФРОНТА
По зову сердца – 165
Расстрелянный епископ – 169
На рождественскую утреню ночью, в комендантский час – 172
Спасительные справки священников – 173
Партизанский командир в храме – 174
Под конвоем по деревне – 175
«Больше тебе документы не понадобятся…» – 176
Госпиталь под полом – 178
Духовная отвага – 179
Священники — разведчик и боец – 182
Спасение подростков – 183
Протоиерей — партизанский хирург – 184
Ектенья о победе – 185
Матушка Мисаила и секретарь райкома – 185
Старец Мисаил – 187
Литургия для военнопленных – 189
«Акафист» завоевателям – 191
Чудотворная икона и победа Александра Невского – 192
Молились перед иконой Богородицы и спаслись – 193
Подвиг Ясного – 198

СТАЛИНГРАДСКОЕ ЗНАМЕНИЕ
Дни боев, церковные даты – 291
Мы видели Ее – 301
Фронтовые молитвы боевых генералов – 307
Иконы в войсках и у жителей – 318
Воспоминания архимандрита – 329
Молитвы жителей Сталинграда – 331
Божия Матерь не оставляла наш город – 340
Молитва офицера в болоте под огнем врага – 342
Прозрение капелланов – 342

ЯВЛЕНИЯ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ ВО ВРЕМЯ БИТВЫ НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Непридуманные рассказы – 357

ВОЙНА, МАЛЫЕ ДЕТИ, ВЕРА И МОЛИТВА
Я уснула от страха – 371
Молитва Варсанны – 371
Молитва девочки Веры – 373
Случай — это язык Бога – 376
Уцелела икона Богородицы – 380

МОЛЕБЕН У СТЕН ОСАЖДЕННОГО ГОРОДА
Штурм Кёнигсберга – 385

ПОБЕДА
Выстрадали, вымолили – 397

МОЛИТВЫ ПРАВОСЛАВНОГО ВОИНА
Молитва Иисусова – 403
Молитва Святому Духу – 403
Молитва Господня – 403
Символ веры – 403
Тропарь Кресту и молитва за Отечество – 404
Молитва Честному Кресту – 404
Псалом 90-й – 405
Молитвы во время бедствия и при нападении врагов – 406
Молитва святому мученику Иоанну Воину – 406
Молитва святому великомученику Георгию Победоносцу – 407

Библиографические ссылки на источники цитат – 409

Источник

Алексей Алексеевич Лукин
Спаси и сохрани

Посвящается Сергею Стефановичу Сухинову и Дмитрию Александровичу Емцу.

Спасибо за хорошие книги в моём детстве!

Пролог

Где-то за спиной в последний раз вздохнула алая царапина заката. Вздохнула – и исчезла в мрачном одеяле ночи. Звёзд не видно. Лишь кисло-серый туман, ползущий змейками по земле, заполняет всё вокруг. Шипит в траве, тычется в обувь, будто пёс, учуявший нового гостя – проверяет, не опасен ли? А затем, обдирая бока об изрезанные линии деревьев, взбирается на самый верх и лижет небо.

Ты стоишь перед огромной стеной чёрного леса.

Корни – раздутые вены на рыхлом теле земли.

Шершавые стволы сгорбились.

Что ждёт тебя впереди?

Иссохшие ветви без листьев – пальцы старика.

Ответа нет. Лес молчит и охраняет свои страшные секреты.

Как назло ноги не слушаются. Тебе страшно. Страшно шагнуть вперёд, переступить границу и войти в нутро леса. Кто знает, какие чудовища затаились во мраке, что темнее самой тёмной ночи?

Монстры рыщут, пронзают тьму острым лучом жёлтых глаз, предвкушая скорый пир. Вот уже и лапы задёргались, втаптывают землю, зашлись в исступлённом танце под клокочущий где-то в утробе дьявольский ритм.

Под ногами содрогнулось.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Почва стонет под тяжёлыми ударами. Невидимая рука заносится до небес, пропадая в чёрной всеохватной бездне, а затем со свистом обрушивается вниз. Бум! Бум! Клинья горя заколачивают воздух. Монстры трусливо поджимают хвосты. Бум! Бум! Туман меркнет, тончает, стекает с тебя медузой, выброшенной на берег, и сворачивается в крошечный беззащитный комочек под ближайшим кустом. Авось не заметят! Авось пронесёт!

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Всадник летит на всех парах. Поторопись и ты!

Придётся бежать через лес – другой дороги нет. Как нет времени собраться с силами. Если просто зажмуриться – не страшно. Самую малость, как перед уколом. Секундный комариный укус – и всё, считай, ничего и не было, а ты боялся… Главное, решиться. Главное, сделать первый шаг.

Ты набираешь воздуха в грудь – из горла вырывается хриплый вопль, тонущий в грохоте стальных копыт, – и бросаешься на возведённую некогда природой преграду. Разрываешь спутанную чащу. Тьма проглатывает тебя, урчит и причмокивает.

Крр! Крр! Просыпаются скрипучие деревья, раскачиваясь на внезапно возникшем ветру. «Кто-о-о нарушил наш покой?» Изогнутые силуэты мелькают со всех сторон. Ты бежишь вперёд – вперёд и только вперёд! не разбирая дороги! Ветви хлещут по выставленным наотмашь рукам. Хватают за плечи. Задевают макушку, намереваются проткнуть лицо. «Он наступил на нас! Он наступил на нас!» – рыдают корни. Вскакивают на твоём пути, кидаются под ноги, опутывают и тянут вниз.

Несколько раз им удаётся. Ты падаешь, холодная и вязкая земля скользит по щекам. Набивается в нос, в рот, наполняет острым сырым вкусом. Залепляет глаза, тяжелит разодранную деревьями одежду.

Ты застреваешь во мраке, а твой таинственный преследователь всё ближе.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Вдруг внизу что-то чавкает. Ом-м-м! – почва пружинит и растекается. Отрывает куски темноты и утаскивает вниз, на дно. На дно? Ты останавливаешься. Тишина. Глухая, давящая, неестественно мёртвая тишина. Ни звука, ни шороха – только сердце бешено колотится об рёбра, да виски отбивают барабанную дробь. Всё как будто исчезло, испарилось без следа и остатка на веки вечные.

Ни леса, ни чудовищ, ни всадника.

Громоздкие кулисы неба с неохотой раздвигаются. Небесная гладь рябит – по ней величественно и неторопливо плывёт корабль лунного диска. Ты ахаешь в изумлении. Луна не только необъятных размеров, но и светит сочным, багрово-ярким цветом!

В цвет крови орошаются болота вокруг. Опасная, обманчивая, завлекающая в свой гнилой плен жижа стыдливо прикрывается наростами тины. Кое-где трясина квохчет, булькает, как сильно переваренный бульон, исторгает наружу пузыри ядовитых газов. Веет гнилью – зловонные испарения мерно покачиваются в воздухе, перешёптываясь. Поверх болот редкими вкраплениями раскиданы семена кочек. Только по ним ты можешь перебраться на ту сторону.

Если не оступишься. Один неверный шаг – и топи поглотят тебя навсегда.

Но где же зловещий всадник?

Вдруг ты чуешь дыхание его коня на своём затылке. Ледяное дыхание самой смерти – мороз сразу пробирает до костей. Теперь не успеешь убежать! Не успеешь перебраться на другой берег! Враг настиг тебя. Вот он, уже за спиной, на расстоянии вытянутой руки.

Конь издаёт торжествующее ржание. Что-то бьёт тебя в спину – боль прокатилась с головы до пят и обратно. Ты хватаешься за воздух – пальцы беспомощно скребут пустоту. Перед глазами всё кренится в сторону, земля и небо меняются местами, смешиваются в единый неразборчивый поток.

Ты понимаешь, что падаешь вниз.

– Сынок, что случилось?

Свет вспыхнул слишком неожиданно и слишком ярко. Ваня сначала открыл один глаз. Закрыл. Открыл другой.

Мама присела на край кровати. Ваня повернул голову и окинул её подозрительным взглядом:

– Ма, а ты – это точно ты?

– У тебя есть сомнения?

– Да. Вдруг ты – монстр, который только притворяется моей мамой.

– Монстр. Я что, так плохо выгляжу?

Ваня понял, что ходит по тонкому льду. Разве есть на свете женщины, которым нравится, когда их сравнивают с монстрами?

– Мам, прости. – Мальчик быстро чмокнул её в щёку и забрался обратно под простыню. – Мне опять приснился кошмар. И я подумал, вдруг сон всё ещё продолжается.

– Запомни, сынок. Ни один оборотень, услышав твои крики, не вскочит и не побежит в полтретьего ночи проверять, всё ли у тебя в порядке.

Мамин голос хоть и звучал строго, но заметно потеплел. Поцелуй любимого сынули ещё ни разу не давал осечек.

– Кошмар уже прошёл, можешь не переживать.

– Могу, – согласилась мама. – Но пока тебе снятся всякие ужастики, я буду переживать. А в последнее время они тебе снятся почти каждую ночь. Может, записать тебя к психологу?

Ваня накрылся простынёй с ног до головы:

– А я такого и не говорила. Но в одной умной книжке сказано, что половое созревание в раннем подростковом возрасте…

– … неизбежно связано со стрессами. Нервная система ещё не готова к такой атаке гормонами. И как следствие, срабатывает защитная реакция…

– Подростки начинают отрицать реальность и уходить с головой в мир фантазий. Это может проявляться по-разному, в том числе – в форме навязчивых повторяющихся снов. Подсознание как бы не хочет взрослеть.

– Я не подросток, – категорично заявил Ваня. И приподнял своё укрытие настолько, чтобы в узкую щель можно было наблюдать комнату хотя бы одним глазом.

– Вообще-то тебе почти тринадцать.

– Двенадцать с половиной.

– В любом случае, это уже много. – Мама вздохнула. Задумалась о чём-то своём и стала гладить сына через простыню по плечу. – Рано или поздно придётся взрослеть. Учиться принимать жизнь такой, какая она есть. Я ведь не всегда буду рядом, чтобы прийти на помощь.

– А папа? – Ваня высунул голову целиком.

– А папа… тем более. – Мама резко опустила взгляд и замолчала.

– Он опять не ночует с нами?

Именно в этот момент маме попался пустой пакет из-под чипсов, не очень удачно запрятанный сыном под кровать.

– Что у тебя вечно за бардак? – Наклонилась и извлекла ещё и разобранный спиннер, обмотанный бесконечной вереницей проводов от наушников. – Чтоб завтра же устроил генеральную уборку. Понял?

– Понял, – сердито засопел Ваня.

– Тогда спи. – Мама поправила простыню. Явно собиралась добавить что-то ещё, но забыла и махнула рукой. – Надеюсь, ничего плохого сегодня больше не приснится. Но свет на всякий случай оставлю.

– Я не маленький, чтоб спать со светом, – запротестовал Ваня.

– Да? А минуту назад ты утверждал обратное. Спокойной ночи. – Мама вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Ваня перевалился на другой бок, потом перевернул подушку холодной стороной вверх и отчётливо понял, что спать больше не хочет. Из дальнего угла на него укоризненно смотрел шкаф с одеждой. Левая створка распахнута, с неё свисают синие джинсы – ну, прямо лиана на пальме. Рядом стол, оставшийся от большого стационарного компьютера. Теперь там нашёл пристанище компактный ноутбук – лежит и подмигивает одиноким зелёным глазом. Справа от него разбросаны тетрадки. За ними – круглоголовый кактус, втиснутый в коричневый горшок. Жалюзи опущены. Подоконник забаррикадирован стопками учебников.

«То-о-очно! – вспомнил Ваня. – Сегодня же двадцать девятое мая! Сдаём книги. Завтра – выставляем оценки. И всё. Прощай школа, здравствуйте три месяца летних каникул!»

Мысль о столь скором наступлении лета обрадовала мальчика так сильно, что он не поленился встать, дотянуться до верхнего ящика комода, что стоял между кроватью и столом, и достал оттуда MP3-плеер. В наушниках тут же зазвучал ритмичный рэп молодого исполнителя ЭнДжея. Его плакат в полный рост красовался на стене напротив. Разноцветные дреды, татуированное лицо… Родители не понимали, как их сын может слушать такую музыку.

А Ване нравилось. Чёткий бит всегда поднимал настроение и помогал расслабиться. Вот и сейчас мальчик лёг на спину и зажмурился, напоминая довольного кота, объевшегося сосисками. Три месяца лета! Целых три! Чем же он будет заниматься?

Во-первых, конечно же, гулять. Прям с самого утра и до самого позднего вечера. Жаль, что ночью пока нельзя. Зато ночью можно рубиться в онлайн-игры. Да, играть – это во-вторых. Хоть всю ночь, до самого утра. А утром… А утром хорошенько поспит, позавтракает где-нибудь в обед и снова пойдёт гулять. А ночью – снова играть. Гулять, а потом играть. Играть и гулять. Гулять и… играть?

Ваня открыл глаза и уставился в потолок. Мда, что-то мало в этом списке разнообразия. Ну и ладно, пофиг! Не первое лето в его жизни. Что он, не найдёт чем заняться, что ли?

Ваня и предположить не мог, как глубоко ошибается. И как круто переменится вся его жизнь совсем скоро…

Глава 1
Новенький

Ваня стоял у ворот. Машина с мамой уехала – пыль над дорогой ещё вилась и рисовала в воздухе причудливые узоры. Солнце, с утра прилипшее к небу жёлтой глазуньей, вдруг выцвело и сгинуло. Его заменила тяжёлая ватная туча – стягивала со всех сторон менее крупных собратьев, заглатывала и набивала ими брюхо. Чем больше других туч, тем различимее она меняла цвет – от грязно-сизого до насыщенно-фиолетового.

Ржавые, вытянутые вверх ворота жалобно пискнули, на ближайшем дереве каркнул ворон, а в грудь легонько, точно спрашивая о чём или намереваясь предупредить, стукнул ветер. Ваня поёжился.

– Сусликов Иван? – Из ворот возник темноволосый парень лет двадцати с небольшим, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

Мальчик поднял с земли рюкзак и двинулся навстречу.

– А я Михалвалерич, – протянул руку парень, – вожатый твоего отряда. Первый раз у нас?

– Я вообще впервые в лагере, – признался Ваня. – Раньше всегда лето дома проводил.

«Как я тебя понимаю», – чуть было не выдал вожатый, но вовремя осёкся. Возможно, у других ребят, что приезжали сюда каждый год, он и не ходил в авторитетах, но этот-то новенький. Нужно постараться произвести на него впечатление.

По пути к основному зданию Михаил Валерьевич рассказал Ване два главных правила, действующих на территории лагеря. Правило первое: детям запрещено пользоваться гаджетами. Ноутбуки, планшеты, смартфоны и даже обычные кнопочные мобильники – всё сдавалось вожатому по прибытии и запиралось в сейфе. Разумеется, если кому-то требовалось позвонить, отправить смс или заглянуть в соцсеть, гаджет выдавался без проблем. Правда, ненадолго. Со стороны правило выглядело чрезмерно жёстким и даже глупым (собственно, сам Михаил Валерьевич так и считал), но у директора лагеря, Доходягина Лаврентия Палыча, было иное мнение. Директор любил повторять: от этой навороченной техники один вред! Дети тупеют – раз. Портят зрение – два. Спецслужбы вражеских государств нас прослушивают – три. И вообще, в сорок пятом фашистов без всяких смартфонов победили, и ничего. Жили же!

Ваня насупился, но смартфон отдал. Плеер вожатый разрешил оставить, ибо о плеерах никакого распоряжения не было – скорее всего, пожилой директор просто не знал, что это такое.

Правило второе: строителям и техническому персоналу спускаться в подвал можно, вожатым и детям – НЕЛЬЗЯ! Ни при каких обстоятельствах.

У этого запрета имелись вполне обоснованные аргументы. Лагерь располагался на территории старинного княжеского замка. Сто лет назад здесь кипела совсем другая жизнь: горели огни, стучали колёсами роскошные кареты, лакеи услужливо подавали прибывшим руки – дамы в пышных и богатых платьях спешили по дорожкам в просторные залы, томно прикрывали лица веерами и кружились, кружились, кружились в беззаветном вальсе… (Михаил Валерьевич вдруг подметил, как ловко ему удаётся рассказывать о том, чего он сам не знал ещё несколько дней назад.)

В конце Гражданской войны много бандитов разной масти ошивались в здешних лесах и замок, конечно же, разграбили. Так он и простоял заброшенным до начала двухтысячных, пока силами нескольких энтузиастов его не решили вернуть к жизни и превратить в детскую базу отдыха. Ремонтные работы ещё шли, а в подвале они только-только начинались.

Хотя подвал – слабо сказано. Рабочие целый год застраивали его деревянными лесами, но так и не смогли изучить до конца. Потеряться в этом подземном лабиринте было проще, чем в незнакомом городе.

– Вроде бы всё. Про лагерь рассказал, порядки объяснил. Осталось только с отрядом познакомиться.

Вожатый в два шага преодолел деревянный мостик, переброшенный через вертлявую нитку ручья. Ваня плёлся следом – мост отозвался рассеянным вздохом.

– Надеюсь, тебе у нас понравится!

Ваня пожал плечами – ему и в родной квартире было неплохо.

Кар! Кар! Кар! Птицы сорвались с веток. Ветер подул сильнее. А за холмом уже прорисовывались очертания замка…

Сусликов решил, что попал в средневековье. Серо-коричневые камни двухэтажной пирамидой вздымались вверх. На нём, наростами на старческом теле, повскакивали столбики башен. Тощие шпили протыкали облака. Между башен проглядывали стрельчатые окна, словно замок загадочно щурился. А заодно – принаряжался ожерельем из лепнины, то разбегавшейся изломанными линиями, то свисающей литыми гроздьями. Парадный вход, как мачта корабля, выдавался вперёд. Его окружало опущенное рыцарское забрало из кариатид – человекообразных колонн со сложенными за шеей руками.

Да, пожалуй, слепленный из камня рыцарский шлем – первое, что приходило в голову при виде лагеря. И ведь угораздило же кого-то назвать это место «Улыбка»! Либо у чувака были нехилые траблы со стоматологом, либо – самый чёрный юмор на свете.

Вдруг на невыразительном сером фоне появилось более чем выразительное розовое пятно. Ваня даже моргнул – что если померещилось? Но пятно никуда не делось, а стало только больше, обретя вполне человеческую фигуру женского пола с головой, руками и ногами. Впрочем, последние мало участвовали в движении – казалось, приближающаяся мадам не столько идёт, сколько катится.

– Михалвалерич, наконец-то! Весь лагерь оббежала, и там была, и сям, и везде заглянула, а вас нигде не найти! – затараторила женщина в розовом платье.

Говорить дальше ей помешала одышка. Сусликов удивился – как такую скорость может развить человек, похожий на персик?

– Я новенького встречал. – Вожатый живым щитом выставил перед собой Ивана.

Женщина заметила мальчика.

– Какой прелестный ребёнок! Как зовут тебя, малыш?

От «малыша» Иван скривился.

– Ваня. Ваня Сусликов.

– А я Нина Сергевна. Можно просто Ниночка! – Мальчика схватили и завертели, как товар на рынке. – Секретарша Лаврентия Палыча, нашего директора. Ох, какой он мужчина! Какой мужчина… Вы с ним обязательно познакомитесь! А ты у нас новенький, значит? Первый раз? Ох, помню, я в детстве из пионерлагерей всё лето не вылезала. Ну ничего, всё когда-нибудь бывает в первый раз. Вот увидишь, тебе у нас понравится! – Ваню поставили на ноги. – Хочешь конфетку?

– Нет, ну до чего чудесный ребёнок! Вежливый. Не то, что многие. – Ниночка потрепала новенького по волосам и сунула ему под нос потёртую карамельку. Развернулась обратно к вожатому: – Михалвалерич, пойдёмте! Срочно пойдёмте! Вас к телефону.

– Но я сейчас не могу, – растерялся вожатый, указывая на Ивана.

– Ничего не знаю! – Секретарша уже повисла на его руке. – Я для чего весь лагерь оббежала? Имейте совесть, я вам не девочка! Хочется на старости лет покоя, стабильности, знаете ли, а тут звонят всякие, грозятся факс прислать. Чего-то они в ваших документах напутали. Так что идёмте! Я второй раз вас искать не буду!

На счастье в одной из беседок, расположенных у главного входа, обнаружился Тёма Булочкин – мальчик как раз из третьего отряда. Молодой вожатый буквально втолкнул новенького к нему в беседку и тут же исчез, подгоняемый непрекращающимся потоком слов от Ниночки.

Тёма уплетал шоколадку.

– Ты кто? – настороженно спросил он.

– Я Ваня Сусликов, – вновь представился Ваня.

– Что-то я тебя тут раньше не видел.

– А, так это ты! – Тёма вдруг засиял, как натёртая до блеска лампа Алладина. – Давай дружить?

В его голосе было столько неподдельной радости, что Ваня замешкался. С сомнением оглядел нового знакомого. Кудрявый, невысокий, широк душой и телом. В очках, что норовили соскочить с кончика носа, поэтому Тёме часто приходилось задирать голову вверх и смешно открывать при этом рот. В оранжевой футболке, синих шортах, левый носок ярко-зелёного цвета, правый – ярко-красного. На одном вышиты крупные куски пиццы, на втором – крохотные бегемотики. Не мальчик, а ходячая иллюстрация к слову «радуга».

– Ну-у… давай, – кивнул Ваня, немного помедлив.

А что ему ещё оставалось?

– Слышь, Пухлый! Опять хомячишь в одно рыло? – На витиеватые, с просветами, стены беседки легла тень. – Те калории не жмут?

И, довольная глупой шуткой, затряслась от хохота. Звук был шершавый и противный – как на уроках труда, когда обрабатываешь напильником брусок. Тень начала материализовываться: из неё выросли руки – накаченные и уже загорелые в первую неделю июня, белая футболка-безрукавка, ноги в спортивных штанах и коротко стриженная голова с явно сломанным в драке носом. Рядом с Тёмой стоял здоровенный парень – старше года на два, с лицом, не обременённым интеллектом.

– Чё тормозим, как старая Винда́? Давай, мелюзга, делись со взрослыми!

Радостный мгновение назад Тёма понуро опустил голову и стал шевыряться в карманах. Нашёл ещё одну шоколадку, протянул новому гостю, но тот решил, что этого мало. Сгрёб мальчика в охапку, перевернул вниз головой и начал методично трясти. На пол посыпались мелочь, обёртки от конфет, брелок без ключей, скрепки, огрызок карандаша, смятая книжная закладка, хлебные крошки и фантик от жвачки с портретом Эйнштейна. Взлохмаченный старик демонстративно показывал всему происходящему язык. Когда вытрясать стало нечего, здоровяк вернул Тёму на место. Мальчик пополз по полу, возвращая в карманы их содержимое, а здоровяк приготовился съесть нехитрую добычу.

Вскрыл упаковку, открыл рот – зубы угрожающе зависли над ничего не подозревающим лакомством, – повернул голову… И встретился взглядом с Ваней.

Щёлк! Челюсти сомкнулись вхолостую.

– Ты кто ваще? – На лице здоровяка отразилась крайняя степень задумчивости.

– Я В-ваня Сусликов, – в очередной раз ответил Ваня.

Голос не дрогнул, но предательски заикнулся.

– Чё, в натуре? Суслик? – Снова этот тупой смех, благодаря которому Ваня понял – кличка, приставшая к нему в школе, сохранится и в лагере. – Чёт я тебя тут раньше не видел.

Говорят, что лежачих не бьют. Может, это правило распространяется и на вновь прибывших?

Кажется, нет. Немногочисленные мысли в голове здоровяка пришли к соглашению. Он стал расти и вытягиваться во все стороны, как картинка при увеличении. Ваня хотел развернуться и бежать, но не успел – голова уже была зажата в подмышке противника, будто в тисках.

– Слушай сюда, новенький Суслик, и запоминай…

Ваня зажмурился. Нет, не потому, что так лучше усваивается информация, а потому, что так легче стерпеть удары. Однако ни ударов, ни новой информации так и не последовало. Раздались шаги – в беседку вошёл ещё кто-то.

Теперь здоровяков было двое, причём второй ничем не отличался от первого, только нос свёрнут в другую сторону. Между ними, задумчиво утопив руки в карманах, стоял третий гость – ровесник Вани с Тёмой. Худой и бледный – на фоне золотистых телохранителей он выглядел благородным пломбиром в обрамлении вафельного стаканчика. Дорогая обувь, серые укороченные скинни, светлая рубашка, тонкие губы, один висок выбрит почти наголо, другой прикрыт крашенной чёлкой, глаза… Про глаза ничего не скажешь – спрятаны под тёмными очками. Хотя Ваня всё равно ощутил, как вновь прибывший неторопливо, пристально и с большим любопытством его разглядывает.

«Не лагерь, а «Модный приговор» какой-то, – посетовал про себя мальчик. – Хиппи, гопники, кэжуал… Что дальше? Ванильные тянки в королевских мантиях? Оффники в пижамах и с воздушными шариками?»

– Похоже, я подоспел вовремя, – заговорил «кэжуал». Голос его звучал вполне миролюбиво. – Приношу извинения за моего приятеля, он малость несдержан. Обычно у людей много увлекательных занятий, но у этих, – кивнул на здоровяков, – всего два: тягать железно и щемить ботанов. И ещё неизвестно, что из этого им доставляет больше удовольствия. Впрочем, иногда они бывают безобидны. Предлагаю познакомиться: Мирон Алексеев и Лёха Миронов.

Представил настолько быстро, что Ваня не запомнил, кто из здоровяков Мирон, кто – Лёха, а переспрашивать не рискнул. Даже рукопожатие у обоих крепышей было одинаковым.

– Ваня, – в пятый раз ответил Ваня.

– И ты, как я понял, у нас новенький. Хорошо, что мы вот так сразу встретились. Я именно тот, кто тебе нужен. Меня зовут Гена, Гена Рукомойников. Слышал? – «Кэжуал» сделал паузу, ожидая реакции.

Ваня не сталкивался раньше ни с этим именем, ни с фамилией, поэтому не знал, что ответить. Пауза затягивалась. В итоге просто протянул:

– Мой брат – известный бизнесмен и спонсор этого лагеря, – высекая каждое слово, продолжил Генка. – Можешь считать, что всё здесь, – обвёл руками, – моё.

От Вани снова ждали какой-то реакции, скорее всего – восхищения.

– Это мой друг! – Между Генкой и Ваней встал Тёма, на которого фактический хозяин лагеря не обращал внимания. – Пойдём, – взял новенького за руку, – я покажу тебе, куда положить вещи. Обед уже был, но скоро полдник. А потом – свободное время. В свободное время я люблю читать, а ты? А ещё можно хоть весь вечер собирать мозаику, загадывать шарады или составлять ребусы. Вчера я загадал слово «гелиоцентризм»! Представляешь? Целый час придумывал, как это можно изобразить, ещё час сам же отгадывал. Интересно, а ты бы сразу отгадал? А ещё у меня полная коллекция карточек с портретами великих мыслителей двадцатого века. Хочешь, покажу? Пойдём, будет весело!

– Это твой друг? Рили? – Генка вскинул изогнутую бровь. – С виду ты норм чел, не ботаник. Или я ошибаюсь?

Ваня вновь придирчиво осмотрел Тёму. Ну уж нет! Не хватало, чтоб его с первого же дня записали в список каких-то неполноценных. Ему тут ещё две с лишним недели жить. Да и весь вечер расшифровывать нудные ребусы – такое себе занятие.

– Ну-у… – замялся Ваня и отодвинулся от Тёмы. – Вообще, это он первым дружить предложил, а не я. И знакомы мы всего минут пять, не больше.

– Понял, Пухлый? – оживился второй здоровяк. – Давай, чеши отсюда, пока ноги растут из правильного места! А то оторву – бушь кататься как смешарик.

И загоготал. Сразу стала очевидна разница – смех второго напоминал лязг плохо смазанных железных качелей.

Тёма ужалил Ваню взором побитой собаки. Мальчику даже сделалось неловко и захотелось спрятаться за Генку и здоровяков. С другой стороны, он же не пятьсот рублей, чтоб нравиться первому встречному? Но Тёма продолжал стоять на месте, словно всё ещё не веря в предательство нового друга.

– Уши жиром заплыли? Вали, пока тя в сборную по футболу не взяли вместо мяча! – И второй здоровяк – то ли Лёха, то ли Мирон – стал заносить ногу для пинка.

Тёма всхлипнул и выпрыгнул из беседки. Не прошло и трёх секунд, как его разноцветная одежда скрылась за стенами замка.

– В жизни важно уметь грамотно расставить приоритеты, – удовлетворённо заключил Генка. Он по-прежнему был совершенно спокоен. – И уметь выбирать друзей. В этом лагере – как в жизни. Ты сделал правильный выбор. Приятно иметь дело с умным человеком. – Генка улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба и похлопал Ваню по плечу. – А теперь позволь показать тебе здесь всё.

Источник