когда начали строить храмы на руси
Кто построил первые храмы на Руси
Христианские храмы начали возводиться на Руси ещё до её официального крещения. По преданию, князья-варяги Дир и Аскольд приняли христианство по обету и построили храм святого Ильи. Активное храмовое строительство началось сразу же после крещения Руси в конце X века там, где прежде располагались языческие капища. @
Расчёт был на то, что жители будут посещать привычные места и быстрее привыкнут молиться по-новому. Первой была построена в 988 году в Киеве маленькая деревянная церковь святого Василия – по имени, которое получил при крещении князь Владимир Святославич. Вскоре она была перестроена в камне, сейчас на её месте находится храм Трёх Святителей. Кроме фундамента, от первоначальной древней церкви осталось узкое окно в алтарном притворе.
Приток на Русь византийских мастеров
Для возведения каменных храмов на Русь были приглашены византийские специалисты. В 996 году была построена большая и красивая церковь Богородицы. На её содержание Владимир определил десятую часть своих доходов, отчего церковь получила название Десятинной. Это было впечатляющее сооружение: с прекрасными византийскими мозаиками, фресками, золотой и серебряной церковной утварью.
Для строительства было выбрано то место, где несколько лет назад по велению Владимира были убиты два варяга-христианина, Феодор и Иоанн. Вероятно, это христианские имена князей Аскольда и Дира. Эти варяги стали на Руси первыми христианскими мучениками. Десятинная церковь была разрушена в 1240 году при взятии Киева Батыем.
Князь Владимир активно занимался храмовым строительством, его примеру следовали сыновья Мстислав и Ярослав Мудрый. Сохранилось несколько замечательных храмов тех древних времён. В первую очередь, это киевский собор святой Софии-Премудрости, заложенный в 1037 году на месте битвы с печенегами.
Тринадцать куполов на разных уровнях усиливают эффект объёма и в то же время лёгкости. Внутри сохранились подлинные мозаики и фрески начала XI века. Использована византийская техника кладки из красного кирпича со слоями камня. Стены храма не штукатурились.
Русская школа храмового строительства
В 1045 году по повелению князя Владимира Ярославича состоялась закладка храма Софии в Великом Новгороде. На церемонии присутствовали родители князя: Ярослав Мудрый и Ингигерда. Собор по пропорциям сильно отличается от киевского. Это первый пример русского стиля храмового строительства: строгая монументальная композиция, но в то же время впечатление устремления ввысь.
Внук Владимира Мономаха Андрей Боголюбский перенёс столицу во Владимир. Он построил там множество прекрасных каменных храмов, многие из которых сохранились до сих пор. Первым был храм Боголюбово, на том месте, где князю привиделась Богородица со свитком в руках.
Самым крупным храмовым сооружением стал кафедральный Успенский собор. По стилю он аналогичен Софийскому собору Новгорода. В украшении и росписи принимали участие немецкие мастера, присланные Фридрихом I (Барбароссой), с которым князь Андрей находился в дружественных отношениях. В 1138 году при взятии города Батыем собор выгорел внутри, при этом погибли укрывшиеся в нём княжеская и боярские семьи.
В память своего сына Святослава, погибшего в бою, Андрей Боголюбский построил один из самых знаменитых храмовых шедевров: церковь Покрова на Нерли. Стройные и строгие пропорции, ставшие визитной карточкой русской архитектуры. Скупо украшенный резьбой, храм напоминает одинокую белую свечу. Храм удивительно вписывается в ландшафт: он расположен на равнине, на рукотворном холме, а в паводок оказывается как бы на острове
Брат Боголюбского Всеволод Большое Гнездо продолжил традиции храмового строительства, но ему захотелось построить не монументальный храм, а красивый и необычный. Князь тщетно искал иноземных мастеров, которые могли бы исполнить его задумку, в итоге нашёл русских. В 1191 году был освящён Дмитриевский собор во Владимире – настоящая жемчужина каменного зодчества. Храм выстроен из белого известняка и сплошь покрыт резьбой. Сюжеты довольно экзотические: львы, грифоны, слоны и даже Александр Македонский.
При татаро-монголах
После того, как Русь попала под власть монголо-татар, дорогостоящее каменное зодчество продолжалось только в Пскове и Новгороде: остальная Русь платила дань и не имела средств на украшение своих городов. Кроме этого, мастеров целенаправленно угоняли в плен.
Первым настоящим князем Москвы стал Даниил Александрович, он построил несколько деревянных церквей и два монастыря: Данилов и Богоявления. Когда Москва получила ярлык на великое княжение, князь Иван Калита по настоянию митрополита Петра нашёл средства на первую каменную церковь.
При митрополите Алексии на Русь прибывали византийские мастера, в их числе был Феофан Грек. Он творил в одно время с Андреем Рублёвым. Благовещенский храм в Кремле они расписывали вместе. Их творения очень контрастны: у Рублёва его святые проникнуты неземным спокойствием, у Феофана – пылают божественным огнём.
Интересный нарядный храм находится недалеко от Китай-городской стены: церковь Всех Святых на Кулишках. Построен в честь победы на Куликовом поле.
Итальянские зодчие в России
Следующая волна храмового строительства приходится на царствование Ивана III. Этот царь женился на Софье Палеолог, которая была потомком византийского императорского дома, но жила в Италии. Это была женщина, неспособная лично обогатить русскую культуру и мораль, зато с ней приехали в Россию выдающиеся художники и архитекторы.
Они талантливо объединили русский стиль с итальянскими архитектурными формами. Храм Михаила Архангела в Кремле украшен закомарами в форме ракушек – это приём всем понравился и стал активно использоваться в строительстве храмов.
Многим знакома красивейшая церковь Вознесения в Коломенском. Это новый шатровый стиль храмового зодчества. Построен был этот храм в честь рождения Ивана IV Грозного также итальянским архитектором.
Венец русской храмовой архитектуры
А сам Иван Грозный отметился строительством знаменитого храма Василия Блаженного. Зодчим его был пскович Барма Постник, религиозный человек с глубоким ощущением славянских корней. Царь потребовал от него создать что-то невиданное, необычайное – и русскому архитектору это удалось. Несмотря на полную асимметрию своих девяти куполов, храм выглядит очень гармонично, а цветовое разнообразие и орнаменты создают праздничное настроение.
По легенде, царю Ивану Васильевичу храм настолько понравился, что он приказал… ослепить архитектора, чтобы он нигде не мог больше сотворить подобного чуда.
Архитектура и Проектирование | Справочник
Вы здесь
Сроки возведения православных храмов Древней Руси
Таким образом, судя по летописям, закладка храмов производилась начиная с марта или апреля до середины июля. Однако есть сведения и о более поздней закладке. Так, осенью 1192 г. был заложен собор Рождественского монастыря во Владимире; правда, здесь в летописи раздельно отмечено, что князь Всеволод «заложи церковь», а потом «почата же бысть здати месяца августа в 22-й день». Очевидно, иногда строительство храмов начинали и в августе.
Определение дней заложения храмов по их азимуту
Сравнение дней закладки, полученных по азимутам, с днями патронов храмов также показывает, что в большинстве случаев дни эти не совпадают. И все же, даже учитывая такие несовпадения, можно выделить ряд памятников, дни закладки которых, судя по азимутам, близки патрональным дням данного храма. Так, согласно азимуту, церковь Благовещения на Городище близ Новгорода была заложена 17 марта или 14 сентября (см. таблицу, 5). При расположении на всхолмлении сдвижка точки восхода дает дату, очень близкую 25 марта, т.е. дню Благовещения. Церковь Василия на Смядыни в Смоленске, видимо, была заложена в день святителя Василия — 26 апреля (по азимуту — 24 апреля; см. таблицу, 6), а церковь Иоанна в Перемышле — в день обретения главы Иоанна Предтечи — 25 мая (по азимуту — 19 мая; см. таблицу, 7). Собор киевского Выдубицкого монастыря заложен, судя по азимуту, 6 марта или 24 сентября (см. таблицу, 8). Учитывая сдвижку, связанную сочень высоким горизонтом, закладка, вероятно, была произведена 6 сентября, т.е. в день чуда архангела Михаила. Имеется еще ряд памятников, совпадающие даты которых оказываются осенними. Так, ориентация церкви Андрея в Переяславле близка дню Андрея Стратилата (19 августа; см. таблицу, 9), а ориентация Спасской церкви в Переяславле почти точно совпадает с праздником Спаса (6 августа; см. таблицу, 10). Азимут Спасского собора в Чернигове свидетельствует о закладке либо 24 апреля, либо 6 августа, т.е. тоже совпадает с праздником Спаса (см. таблицу, 11). Ориентация собора в Боголюбове очень близка дню Рождества Богородицы (8 сентября; см. таблицу, 12). С днем Успения (15 августа) совпадает ориентация маленькой церкви, раскопанной под более поздней Успенской церковью в Переяславле (см. таблицу, 13). Этому же дню близка ориентация церкви в Старой Рязани, которую обычно считают Успенской (см. таблицу, 14). Осенняя дата более вероятна и для смоленской церкви архангела Михаила, заложенной, видимо, 6 сентября, в день, когда отмечают чудо архангела Михаила (см.таблицу, 15). Еще более позднюю дату, очевидно, следует принимать для церкви Ивана Богослова в Смоленске, поскольку расчет по азимуту почти точно совпадает с днем памяти Иоанна Богослова (26 сентября; см. таблицу 16). Борисоглебский собор на Смядыни в Смоленске, судя по азимуту, заложен 4 апреля или 27 августа (см. таблицу, 17). При низком положении храма соответственно должен быть сдвиг азимута к югу. В таком случае получается, что собор был заложен 5 сентября, т.е. в день 130-летия смерти князя Глеба, происшедшей на Смядыни.
Известно несколько случаев, когда азимут храма настолько близок к северу, что не может соответствовать точке восхода солнца даже в день летнего солнцестояния. Таков, например, азимут собора Спасского монастыря в Новгороде-Северском, равный 30° (при магнитном склонении +4 истинный азимут 34°). Однако следует учесть, что храм стоял на высоком месте, откуда начинался спуск к Десне, противоположный берег которой низкий. Следовательно, горизонт на участке храма был очень расширенным. Если сдвижка здесь достигала 15°, то азимут мог соответствовать середине июня.
Таким образом, сопоставление письменных источников и расчетов по азимутам дает основание заключить, что день закладки храма обычно падал на весну или на первую половину лета, но нередко и на осень. Причем день закладки большей частью не совпадал с днем патрона данного храма, хотя к этому, видимо, иногда стремились. ( БА. Рыбаков утверждает, что «в древности ориентировка церквей производилась на реальный восход солнца в день празднования того святого, которому посвящен храм» (см.: Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М., 1987. С. 267). Отсюда следует вывод: «Если бы существовало точное указание на азимут продольной оси церкви восток—запад, то определение патрона храма было бы облегчено» (Там же. С. 267, примеч. 41). К сожалению, фактический материал с таким выводом не согласуется. Ошибочны и определения дней, приводимые Рыбаковым. Так, церковь Благовещения вЧернигове имеет, по его данным, азимут 92°. При магнитном склонении, равном в Чернигове + 4°, это дает истинный азимут 96°, что соответствует по юлианскому календарю не 25, а 1 марта (см. таблицу, 20). Несовпадение дней закладки церквей с днями их патронов характерно и для памятников западноевропейского средневекового зодчества (см., напр.: Cave С. J.P. The orientation of churches // The Antiquaries Journ. 1950. Vol. 30. P. 49 ) Изредка, для того чтобы совместить указанные события, закладку переносили даже на зимнее время. Вероятно, это было возможно потому, что после торжественной церемонии закладки не обязательно было сразу же начинать строительство; к нему можно было приступить и через два-три месяца, т.е. тогда, когда начнется строительный сезон. Значительно чаще с днем патрона церкви совпадала не ее закладка, а освящение.
Естественно, что наиболее удобным временем для начала строительства являлось наступление строительного сезона или во всяком случае его первая половина. Между тем нередки случаи, когда закладку производили осенью, всего за месяц до окончания сезона, а порой даже почти в самом его конце. Почему была возможна такая поздняя дата закладки храмов? Ведь ее производили не обязательно в день патрона данного храма, а при необходимости могли начать и раньше. Если же все-таки не боялись приступать к строительству нового храма в такое позднее время, то, видимо, цикл работ, предназначенный к выполнению в течение строительного сезона, был очень невелик, вполне укладывался в короткий срок и к тому же не очень зависел от наступления холодной и дождливой погоды. Очевидно, цикл этот в основном включал устройство фундамента, т.е. отрывку рвов и укладку самого фундамента. Более детальное изучение остатков древних построек показывает, однако, что в цикл первого строительного сезона, по-видимому, входило не только устройство самого фундамента, но и покрытие его кирпичной вымосткой. После этого наступал зимний перерыв, а следующей весной поверх вымостки, которая вместе с фундаментом успевала уже хорошо осесть, начинали кладку стен. ( В русских наставлениях по строительному делу рекомендовалось сделанный осенью фундамент покрывать и оставлять на зиму, «чтобы осел и высох» (Краткое руководство к гражданской архитектуре или зодчеству. СПб., 1789. С. 26 )
Разбивку здания в начале второго строительного сезона производили заново, на этот раз более точно, чем разбивку фундамента и вымостки, из-за чего в целом ряде случаев план фундамента и вымостки не вполне точно совпадает с планом наземных частей здания. Это очень хорошо удалось проследить при исследовании нескольких смоленских памятников. Так, кривая центральной апсиды бесстолпного храма в детинце, исполненная в вымостке, не совпадает с кривизной стен той же апсиды. Имеются существенные несовпадения в разбивке членений вымостки и стен Борисоглебского собора на Смядыни. Не менее отчетливо это проявляется в Троицком соборе на Кловке, где разбивка пилястр и положение северо-восточного угла храма в вымостке и кладке стен оказываются не вполне одинаковыми. Более того, даже профилировка пилястр данного храма в вымостке несколько иная, чем осуществленных в натуре. Не сходится положение подкупольных столбов и ленточных фундаментов в псковском Ивановском соборе. В киевской церкви Успения на Подоле направление стен и фундаментов не совпадает на несколько градусов. В Гродно здание терема построено так, что вымостка точно совпадает с обрезом северной и восточной стен, тогда как в западной стене она несколько выступает наружу, образуя уступ.
Таким образом, очевидно, что цикл работ первого строительного сезона завершался закрытием фундамента кирпичной вымосткой, а кирпичную кладку стен начинали уже во втором строительном сезоне. Конечно, количество изученного материала, еще не дает оснований распространять данный вывод на все древнерусские постройки; быть может, это не было всеобщим правилом и в отдельных случаях кладку стен начинали сразу же после укладки фундамента, т.е. еще в первом строительном сезоне.
В течение всего домонгольского периода для строительства более или менее крупной церкви был нормальным такой же срок — 4 — 5 лет. Так, по 5 лет (иногда 6) строили церкви Рождественского монастыря во Владимире (1192 —1196), Бориса и Глеба в Ростове (1214 —1218), Богородицы Пирогощей в Киеве (1131 — 1136). Столько же лет шло строительство собора в Юрьеве-Польском (1230 —1234), хотя в этом случае в первый год, кроме того, «рушили» древнюю церковь, на месте которой ставили новую.
Достаточно часто храмы строили не 5, а всего 4 года. Так, церковь Федоровского монастыря в Киеве была заложена в 1129 г., а в 1133 г. в уже законченном храме был похоронен ее заказчик — князь Мстислав Владимирович. За 4 года построили собор в Суздале (1222 —1225). Иногда строительство шло еще быстрее: Успенский собор (1158 —1160) и собор Княгинина монастыря (1200-1202) во Владимире возвели за 3 года. Успенский собор в Ростове строили всего 2 года, но здесь летописец счел нужным специально отметить, что «бе церковь основана мала» (1161 —1162). (В «Житии Евфросиньи Полоцкой» отмечено, что Спасская церковь Евфросиньева монастыря была построена за 30 недель ( Воронин Н.Н. У истоков русского национального зодчества // Ежегодник Института истории искусств, 1952. М., 1952. С. 263 ). Неизвестно, насколько достоверна эта цифра, а кроме того, неясно, указан ли здесь календарный срок строительства или только время проведения работ, т.е. два строительных сезона.)
Очень существенная эволюция сроков строительства прослеживается в Новгороде. В первой половине XII в. здесь строили с такой же скоростью, как в других городах. Церковь Ивана на Опоках возвели за 4 года (1127 —1130), а собор Антониева монастыря — за 3 или 4 года (1116 или 1117 —1119). Однако во второй половине XII в. стали строить быстрее. Небольшие размеры храмов и их упрощенные формы позволили возводить церкви за два сезона, а еще чаще — за один. Так, за два сезона построили церковь Успения в Аркажах (1188 —1189) и церковь Воскресения (1195 —1196). При этом в церкви Воскресения в первый строительный сезон успели не только уложить фундамент, но «и възделаша до двьрии». Все церкви, возведенные за один сезон, естественно, были заложены в его начале (апреле, мае, первой половине июня). Таковы надвратная церковь в детинце (заложена 4 мая 1195 г.), церкви Кирилла (апрель 1196 г.), Спаса-Нередицы (8 июня 1198 г.). Строительство каждой из этих церквей продолжалось около трех месяцев. Еще быстрее закончили постройку церкви Спаса в Старой Руссе — с 21 мая по 31 июля 1198 г., т.е. за 72 календарных дня. В действительности, учитывая наличие воскресных и праздничных дней, конечно, рабочих дней было меньше. В одном случае летопись дает даже точный подсчет: церковь Благовещения на Мячине начали строить 21 мая и закончили 25 августа 1179 г., т.е. через 97 дней; однако в летописи отмечено: «А всего дела церковьнаго зьдания днии 70». Скорость строительства, заставлявшая сразу же после укладки фундамента начинать возведение стен, была одной из причин, почему в Новгороде, в отличие от Смоленска, Полоцка и других городов, не перешли на безрастворные фундаменты.
После завершения строительных работ начинали внутреннюю отделку храма, и прежде всего его роспись. Если имелась возможность, роспись производили в следующем строительном сезоне, т.е. сразу же после окончания строительства. Так, Успенский собор во Владимире был возведен в 1160 г., а в 1161 г. «почата бысть писати. кончана августа в 30». Строительство церкви Спаса-Нередицы в Новгороде закончили в 1198 г., а уже в следующем году «испьсаша церковь». Точно так же была завершена и расписана церковь Спаса в Старой Руссе. В 1195 г. была построена церковь на воротах новгородского детинца, а в 1196 г. она была расписана. Однако, по-видимому, так делать не всегда удавалось, и иногда роспись начинали лишь через несколько лет после окончания строительства. Например, церковь в новгородском Антониеве монастыре построили в 1119 г. (по другим источникам — в 1122 г.), а расписали только в 1125 г. Новгородскую церковь 40 мучеников возвели в 1211 г., а расписали в 1227 г. Порой разрыв между завершением строительства и росписью храма бывал еще большим, а иной раз церковь навсегда оставалась без живописного убранства. Примеры церквей, в которых так и не была исполнена фресковая роспись интерьера, достаточно многочисленны.
Судя по летописям, роспись, особенно в небольших храмах, производили за один сезон, хотя в более крупных храмах исполнение фресковой росписи, видимо, могло затягиваться. (В XVI—XVII вв. фресковые росписи довольно крупных храмов обычно выполняли за один сезон. Так, роспись собора Ферапонтова монастыря (1502 г.) была исполнена за 34 дня ( см.: Федышин Н.И. О датировках ферапонтовских фресок // Ферапонтовский сборник. М., 1985. Вып. 1. С. 38; Рыбаков А.А. О датировке фресок Дионисия в Рождественском соборе Ферапонтова монастыря // ПКНО: Ежегодник 1986. Л., 1987. С. 283 ). По сербским данным XVI—XVIII вв., мастер писал в день 6—7 м2 (Winfield D.C. Middle and Later Byzantine wall painting methods // Dumbarton Oaks Papers. 1968. N 22. P. 132) Так, в новгородском Софийском соборе изображение Спаса в центральном куполе храма заняло «годищное время и боле».
П. А. Раппопорт. Строительное производство Древней Руси (X-XIII вв.)
Как строили храмы в древней Руси. часть 1
С крещения Руси начинается новый период в русской истории и строительстве. Трудно переоценить значение этого события. Вместе с христианством Русь приняла от Византии определенные основы культуры. В частности, новым государственным и идеологическим задачам стала отвечать каменная архитектура, образцы которой были взяты из Византии.
Там был создан тип крестово-купольного храма, основа которого — прямоугольное помещение с четырьмя или более столбами в середине, членящими внутреннее пространство на девять частей. Центр храма — подкупольное пространство, куда свет проникает через окна в барабане. К подкупольному пространству примыкают ячейки, перекрытые цилиндрическими сводами, образующие крестообразную основу плана. Угловые части перекрываются куполами или цилиндрическими сводами. Все центральное пространство в плане образует крест.
Купол появляется в Византии в юстинианский период, еще до крестовокупольности (София Константинопольская). Там же складывается система купола на парусах. С восточной стороны к зданию примыкают три граненые или полукруглые апсиды. В средней помещается алтарь. В западной части находится помещение второго яруса — хоры. Поперечное пространство в западной части называется притвором, нартексом.
Однако, опираясь на традиции византийского искусства, русские мастера создали собственное национальное искусство, свои формы храмов, стенные росписи и иконопись, которую не спутаешь с византийской, несмотря на общность иконографии.
Таким образом,основным типом строительства православного храма на Руси был крестово-купольный. Именно этот тип храма господствовал в архитектуре Древней Руси. Именно такого типа была возведена первая каменная церковь — Десятинная.
Закладка и разбивка здания
Прежде всего, по-видимому, подготавливалась ровная площадка для строительства. Следы подрезки грунта для выравнивания площадки неоднократно отмечались при археологических исследованиях памятников. Об этом же свидетельствуют и западные источники, восходящие к XII в.[2] Затем намечалось место алтаря и проводилась продольная ось храма, ориентированная на первый луч восходящего солнца. Алтарь должен был быть ориентирован на восток, а восток понимали как восход солнца. Так делали на Руси, так же поступали и на Западе.[3]
Высказывались предположения, что день закладки храма должен был соответствовать дню его патрона. [4] Проверка дней закладки, выполненная на основании азимутов существующих памятников, данных предположений не подтвердила.[5] С днем патрона храма обычно совпадал не день закладки, а день освящения, что специально оговаривалось в церковных уставах.[6] День же закладки лишь изредка совпадал с днем патрона храма. Торжественная церемония закладки церкви происходила уже после освящения.
В русских летописях эта процедура засвидетельствована лишь для более позднего времени. Так, описывая закладку церкви в Москве в 1472 г. летописец.сообщал: «. преосвященный митрополит Филипп со всем освященным собором. поидоша на основание церкви. Прииде же тако и. великий князь Иван Васильевич. И тако совершившие молебная, и прежде всех своима рукама митрополит начало полагает, идеже олтарю быти, таже по странам и по углам, и по сем мастеры начинают дело зданию».[7]
Разметку контура будущего храма выполняли при помощи шнура. На Западе и на Кавказе это зафиксировано как письменными источниками, так и миниатюрами. С помощью шнура лроизводили разбивку плана храма и на Руси. Свидетельством того является легенда о постройке Успенской церкви Киево-Печерского монастыря, изложенная в Печерском патерике. Согласно этой легенде, величину будущего храма определяли золотым поясом, подаренным монастырю принявшим христианство варяжским ярлом Шимоном.[10]
Вопрос о том, как производилась разбивка плана здания, а затем определялись его вертикальные размеры, давно уже интересует исследователей. Создавались самые разнообразные, часто очень сложные теории, с помощью которых пытались объяснить систему пропорционального построения древнерусских храмов. К сожалению, все теории, даже самые остроумные, могут помочь только при анализе памятников, но не служить тем рабочим методом, которым руководствовался древний зодчий, хотя некоторые из авторов таких теорий на это претендуют.[11]
Ближе всех подошли к решению задачи К.Н. Афанасьев и Е.Ф. Желоховцева.[12] Важнейший вывод Афанасьева сводится к тому, что основой построения являлся диаметр купола храма или, позже, сторона подкупольного квадрата.[13] Значение диаметра купола для построения всех основных размеров в зданиях центральнокупольного типа не подлежит сомнению.[14] Однако этот размер мог быть лишь промежуточным, переходным, дающим возможность перейти от плана к вертикальным построениям, т.е. к размерам разреза здания.
Кстати, именно так, согласно легенде, получили задание зодчие Успенского собора Киево-Печерского монастыря: они должны были построить храм, имевший в ширину 20 поясов (локтей), а в длину и высоту по 30. [15] Об этом же свидетельствует и процедура заложения храма, при которой прежде всего отмечались его четыре угла, т.е. общие габариты плана. Очевидно, что размеры здесь определялись по наружным стенам здания, а не по его интерьеру.[16]
Таким образом, несомненно, что при торжественной церемонии закладки храма намечались положение алтаря, направление продольной оси и четыре угла здания. Все последующие построения, т.е. разбивка членений плана, переход от общих габаритов здания к размеру подкупольного квадрата, а затем определение высот, относились уже к рабочему методу зодчего. Очевидно, что последний использовал при этом какие-то принятые на Руси единицы измерений.[17]
Относительно того, каковы были эти единицы, существуют различные точки зрения. Так, К.Н. Афанасьев пришел к выводу, что величина «пояса Шимона», которым определяли размеры Успенского собора Киево-Печерского монастыря, равнялась 1.18 м, т.е. 4 римским футам (29.5 см); в то же время подкупольные квадраты большинства древнерусских храмов, по его мнению, кратны не римскому, а греческому футу (30.8 см).[18]
Такому выводу противоречит тот факт, что в русских письменных источниках все измерения, как правило, указаны не в футах, а в саженях и локтях. Н.В. Холостенко и Б.А. Рыбаков определяли тот же «пояс Шимона» равным 1.08 м, т.е. 0.5 косой сажени. [19] Очень вероятно, что в разное время и в разных строительных центрах Руси использовали различные единицы мер, хотя, конечно, лишь одну меру в каждой постройке.[20]>
При этом вовсе не обязательно, чтобы принятая мера в разных зданиях совпадала с большой точностью, поскольку эталонов не существовало. Приводимые обычно сведения о наличии эталона длины, о котором упоминается в «Уставе» князя Всеволода, свидетельствуют как раз об обратном: если имелся специальный «иваньский локоть», значит, могли существовать и другие варианты локтя. 21) В то же время внутри каждого возводимого сооружения все размеры должны были согласовываться с какой-то одной точной мерой.[22]
Поэтому зодчий сам определял эталон длины (независимо от того, был ли то фут, локоть или какая-либо иная мера), которым и руководствовался в процессе строительства. Эталон длины, видимо, представлял собой деревянный прут, т.е. своего рода масштабную линейку. Об этом можно судить хотя бы по тому, что деревянный прут является основным атрибутом архитектора на всех западноевропейских изображениях зодчих. [23] То, что так же обстояло дело и на Руси, подтверждает, например, древняя легенда о Соломоне и Китоврасе, где вызванный к Соломону строитель храма Китоврас «умеря прут четырех локот и вниде пред царя, и поклонися, и поверже прут пред царем. «.[24]
Следует отметить, что, не зная статических расчетов, древние зодчие должны были эмпирически учитывать также и конструктивную сторону здания: соотношение толщины стен и столбов с размерами пролетов и пр. Очевидно, что традиционная система построения плановых и высотных размеров храма, которую древнерусский зодчий использовал в качестве своего рабочего метода, должна была обеспечивать еще и прочность сооружения.[25]
Известно, что древнерусские зодчие не применяли чертежей. [26] Это относится не только к домонгольской поре, но и к значительно более позднему времени.[27] Высказалось предположение, что в качестве чертежа могли использовать модели. Но такое предположение абсолютно ничем не подтверждается. Наоборот, все сведения о моделях, встречающиеся в поздних источниках, говорят о том, что их изготовляли не в качестве проектного чертежа, а лишь как средство продемонстрировать заказчику облик будущего здания.[28]
Несомненно, что древнерусские зодчие должны были обладать какой-то эмпирически разработанной, а затем ставшей традиционной, четкой системой построений, которая позволяла им заранее определять основные размеры частей здания как в плане, так и по высоте. Система эта должна была быть гибкой, поскольку различия в пропорциональных построениях разных памятников домонгольского зодчества очень велики, что свидетельствует о широких возможностях мастера разнообразить принимаемые им решения.
В то же время система должна была быть достаточно точной. Так, изучение памятников владимиро-суздальского зодчества показало, что скульптурные рельефы в верхних частях здания высекались на отдельных камнях разного размера и затем уже в готовом виде использовались при кладке стен. Следовательно, архитектор имел возможность заранее задавать резчику размер камня, предназначенного для укладки даже в верхней части будущего здания.
В чем заключался рабочий метод древнерусского зодчего, мы пока не знаем, несмотря на многочисленные попытки исследователей разгадать его. Неясно также, был ли этот метод разработан византийцами, или же он имел более широкий ареал, включая зодчество Кавказа, а может быть, и романское. Очень важно будет в дальнейшем выяснить и то, насколько специфично применялся данный метод на Руси, что внесли в него древнерусские мастера.
Сроки возведения зданий
Таким образом, судя по летописям, закладка храмов производилась начиная с марта или апреля до середины июля. Однако есть сведения и о более поздней закладке. Так, осенью 1192 г. был заложен собор Рождественского монастыря во Владимире; правда, здесь в летописи раздельно отмечено, что князь Всеволод «заложи церковь», а потом «почата же бысть здати месяца августа в 22-й день». Очевидно, иногда строительство храмов начинали и в августе.
О времени закладки храмов можно судить не только по письменным источникам, но и по ориентации продольной оси самих храмов, поскольку при закладке продольную ось ориентировали на ту точку горизонта, где в день закладки всходило солнце.[32] Ориентация эта в настоящее время фиксируется с помощью магнитного компаса, т.е. представляет собой магнитный азимут. Зная магнитное склонение пунктов, где расположены памятники, легко определить истинный азимут продольной оси храмов.[33]