коза на иконах жест
Коза на иконах жест
Основы духовной безопасности запись закреплена
«Рокерская коза» на православных иконах, или Что важно помнить о жестах в иконографии.
Церковную общественность нередко сотрясают скандалы. Скандалы крупные и мелкие. Скандалы, вызванные серьёзными причинами и просто слухами и опасениями. Но бывают скандалы, обусловленные излишней ревностью в сочетании с плохим знанием собственной традиции.
Так, например, в прошлом году в России проводился так называемый Волжский крестный ход с ковчегом с частицей мощей святого великомученика Георгия Победоносца. Ковчег имел форму руки с несколько непривычным перстосложением. Многие ревнители, не разобравшись в сути дела, поспешили назвать ковчег «десницей сатаны» и привычно заговорили о «кощунстве», «сатанизме», «рокерской козе» и прочем. Были опубликованы статьи на определённых сайтах и посты в определённых блогах.
Как же так получается, что христианская святыня вдруг становится камнем преткновения для некоторых верующих? Ответ прост. Во-первых, как уже говорилось, это незнание собственной традиции. А во-вторых, забвение такого простого факта, что любой символ не может существовать вне своего контекста.
Материал для этой статьи не является открытием. Об этом писано довольно много, в частности профессором Голубинским ещё в конце XIX века. И совсем уж недавно на эту же тему писал священник Димитрий Юревич.
Так о чём, собственно, речь?
Вот перед нами византийская икона Спасителя начала XIII века. Что означает жест Христа на этой иконе? Уверен, бОльшая часть читателей скажет – благословение. Некий старообрядец, возможно, уточнит: «древлеправославное двуперстное».
А теперь усложним задачу.
Вот фрагмент мозаики из константинопольского монастыря в Хоре XIV века, которая изображает искушение Христа в пустыне. На мозаике мы видим Христа, который обратил такой же «благословляющий» жест в сторону сатаны. Не правда ли, странно?
Копнём ещё глубже. Сирийская рукопись Евангелия, так называемый «кодекс Рабулы», VI век. На миниатюре изображён суд у Пилата. Иудеи, призывающие распять Христа, протягивают руки к Пилату, а один из них сложил пальцы в тот же «благословляющий» жест.
Или вот, совершенно нехристианский сюжет той же примерно эпохи: иллюстрированная рукопись Гомеровой «Илиады». На миниатюрах у персонажей мы часто встречаем точно такие же жесты.
Стало быть, о «благословении» речь идти не может.
И вот здесь стоит напомнить, что христианская культура вообще и христианская иконография в частности не возникли на пустом месте. Это, так сказать,«творческая переработка» эллинистической античной культуры. И рассматриваемый нами жест не является исключением. Он заимствован из античной ораторской традиции. У греческих и римских ораторов был свой набор жестов, которыми они сопровождали свои речи.
Наиболее подробно о таких жестах пишет римский ритор Марк Фабий Квинтилиан в своей книге «Наставления оратору». У него идёт речь о девяти ораторских жестах, но мы выберем из них те, которые позже вошли в христианскую иконографию :
Безымянный палец подгибается под большой, остальные протягиваются вперёд. Этот жест характерен для начала речи, а также для повествования, порицания или обвинения.
Два средних пальца подгибаются под большой, указательный и мизинец протягиваются вперёд. Это «настоятельный» по Квинтилиану жест.
Три последних пальца подгибаются под большой. Протягивается указательный. Это жест порицания и указания.
4. (четвертая картинка)
Поджимаются большой, безымянный и мизинец. Протянуты указательный и средний.
В иконографии мы видим то же самое:
Таким образом, можно резюмировать, что аналогичные жесты на иконах, как правило, подразумевают прямую речь персонажа или призыв: «вонми», а не благословение в смысле наложения крестного знамения. Об этом говорят и христианские исторические источники. Например, византийский историк Павел Силенциарий в своём описании Софии Константинопольской упоминает алтарную завесу, на которой выткан образ Спасителя, «протягивающего персты правой руки, как вещающий присноживой глагол, а в левой руке имеющим книгу, которая ведает (содержит) божественные глаголы».
В этом контексте, например, жест архангела Гавриила в сцене Благовещения означает не благословение Богородицы, а именно благую весть в самом прямом смысле этого слова.
Не нужно искать сатану там, где его нет
Несколько лет назад мне уже приходилось писать на эту тему. Тогда в России проводился Волжский крестный ход с ковчегом, содержащим частицу мощей святого великомученика Георгия Победоносца, который имел форму руки с вытянутыми вперед мизинцем и указательным пальцем. Тогда же некоторые «ревнители благочестия» поспешили назвать ковчег «десницей сатаны».
Сегодня узрели некий намек или даже прямое указание на связь с падшим ангелом в жесте протоиерея Григория Крыжановского на обложке первого номера журнала «Направо». Надо признаться, что ход с жестом был рассчитан на привлечение читателя, планировалось «зацепить». Но не только – это должно было так же побудить разобраться.
Как пару лет назад, объясняя символику этого ковчега, я писал, что любой символ может читаться только в своем контексте и никаком ином, так и сейчас обращаю на это внимание.
О контекстах жеста в православной иконографии
Такой жест для священных изображений не является редкостью.
А связан он с древней ораторской традицией, принятой в античной культуре. Во время произнесения речи древнеримский оратор употреблял те или иные жесты. Одни жесты означали начало речи, другие – акцентировали внимание на наиболее важных словах. Этот момент упомянут и в Писании, например: «Тогда Павел простер руку отвещаваше» (Деян.: 26:1).
Так вот, о «козе». Согласно книге «Наставления оратору» древнеримского ритора Квинтилиана, перстосложение, при котором два средних пальца подгибаются под большой, а указательный и мизинец протягиваются вперёд, называется «настоятельным жестом».
Многие элементы античной культуры перекочевали в христианское искусство, в том числе и культура жестов. И тот самый жест, который так пугает некоторых православных. В иконе ораторские жесты символизируют прямую речь персонажа, проповедь.
Например, византийский историк VI века Павел Силенциарий описывает алтарную завесу в храме Святой Софии в Константинополе, на которой был выткан образ Спасителя, «протягивающего персты правой руки, как вещающий присноживой глагол, а в левой руке имеющим книгу, которая ведает (содержит) божественные глаголы».
Очевидно, что жест, ныне называемый «козой», а в античном Риме «настоятельным», в иконе означает призыв к вниманию: «вонми!»
Символ может «читаться» исключительно в своем контексте и никак иначе. Согласитесь, что нимб на православных иконах и языческих изображениях, не одно и то же. Нужно ли нам отказаться от нимба, мотивируя это языческим происхождением символа (а происходит он действительно от эллинистических изображений языческих божеств)?
Или, если ограничить проблему только жестами, нужно ли отказаться от различных перстосложений на иконе, только потому, что нечто аналогичное мы встречаем в индуизме и буддизме (т.н. «мудры»).
Поразмыслим. Есть некий символ. В контексте одной системы он значит: А, в контексте другой: Б, а в контексте третьей: В. Почему, если символ используется в одном из этих контекстов, мы должны подозревать другой?
Почему, жест, который имеет конкретный смысл в знаковой системе языка глухонемых, непременно должно подозревать в масонстве или сатанизме? По идее, православным должны быть ближе родные, церковные, иконные контексты. А ежели мы, забывая собственную традицию, видим лишь масонов, значит, возможно, что-то не так с нами.
Коза на иконах жест
ОРАТОРСКИЙ (РИТОРИЧЕСКИЙ) ЖЕСТ НА ИКОНАХ, НЕ ПУТАТЬ С ИМЯСЛОЖЕНИЕМ ДЛЯ БЛАГОСЛОВЕНИЯ.
Об этом жесте оратора имеется указание в античных трактатах по ораторскому искусству. Поэтому он с самого раннего времени часто использовался в христианских изображениях, когда надо было показать проповедь, пророчество и т.п. Чаще всего ему сопутствует изображение Евангелия или свитка в руках изображаемого. Или, например, с таким жестом изображался арх. Гавриил в сцене Благовещения, чем показывалось его обращение к Деве Марии с известными словами: «Радуйся, Обрадованная, Господь с Тобою». Обратите внимание, что с этим жестом изображаются ветхозаветные пророки, которые не могли ни знаменоваться крестным знамением, ни благословлять подобно святителям.
Впрочем, св. Герман Константинопольский (8 век) в своем толковании литургии указывает, что после чтения Евангелия святитель осеняет народ рукой с перстами, сложенными в подобную композицию. Примечательно, что это указывается делать именно после Евангелия. Т. е. знак пальцев при этом символизирует евангельскую проповедь. Этот знак св. Герман толкует не как обозначение имени Исуса Христа, а совсем иначе, довольно замысловато.
Для соображенiй относительно
разнообразнаго перстосложенія, которое находимъ на дровнихъ памятникахъ
христіанской иконографіи, считаемъ не неуместнымъ перечислить те виды
перстосложенiй, которые известны намъ какъ обычные ораторскіе жесты.
Квинтиліан описывает таковой жестовъ: Малый середній перстъ соединялся съ пальцемъ (подгибался подъ
палецъ), остальные три перста протягивались (изъ двухъ середнихъ перстовъ
разумеется именно малый середній); объ этомъ перстосложеніи Квинтиліанъ
говоритъ, что оно есть наиболее употребительное, приличествуетъ въ начале речи,
а при дальнейшемъ произношеніи последней — въ повествованіяхъ, порицаніяхъ и
обвиненіяхъ».
(Голубинский)
Изображения Христа и святых, которые принято называть благословляющими, не имеют такого значения в действительности и ведут свое начало от античных изображений, представляющих ораторов и философов. Древние любили сопровождать слова свои жестами; языческие ораторы и философы прежде, чем держать какие-либо речи или излагать свое учение, прибегали обыкновенно к самым разнообразным телодвижениям, как бы приветствуя тем своих слушателей, или возбуждая в них внимание. На вечере у одной знатной женщины, Ипатии Бурреи, один из гостей, по словам Апулея, начиная свой рассказ, принял следующую позу: подобравши около себя ковер, на котором сидел, и приподнявшись немного на локте, он поднял правую руку и, по примеру ораторов, искусно образовал жест, пригнувши два последних пальца к ладони, а остальные держа на свободе. Нет ничего обыкновеннее, как встретить с этим или подобным жестом изображения в античной живописи и пластике· В античных картинах этот жест весьма часто дополняется еще свитком, который держат в своих руках ораторы, философы и вообще люди ученые, да чем-то вроде кадочки или лукошка (scrinium) у ног их, с несколькими книгами или свитками. Стоит только припомнить, сколько подобных изображений встречается в катакомбах, когда дело идет о Христе, как учителе, об апостолах и пророках, как проповедниках, чтобы убедиться если не в тождестве, то, по крайней мере, в тесной связи этих историко-символи-ческих сюжетов и их атрибутов с обычными приемами представления риторов и философов у классических живописцев и скульпторов. Возникши и выросши на почве, пропитанной традициями многовековой жизни античного мира, молодое христианское искусство, как хорошо уже известно теперь, воспользовалось всем из классического искусства, чем только можно было, начиная с обычных приемов техники до цельного усвоения готовых художественных образцов. Не пренебрегло оно и условными жестами языческих ораторов и философов, применив их к своим целям и вложив в чуждые ему формы новое христианское содержание.
Голубцов А.П. Из чтений по Церковной Архиологии и Литургике
И вот здесь стоит напомнить, что христианская культура вообще и христианская иконография в частности не возникли на пустом месте. Это, так сказать,«творческая переработка» эллинистической античной культуры. И рассматриваемый нами жест не является исключением. Он заимствован из античной ораторской традиции. У греческих и римских ораторов был свой набор жестов, которыми они сопровождали свои речи.
Наиболее подробно о таких жестах пишет римский ритор Марк Фабий Квинтилиан в своей книге «Наставления оратору». У него идёт речь о девяти ораторских жестах, но мы выберем из них те, которые позже вошли в христианскую иконографию :
Безымянный палец подгибается под большой, остальные протягиваются вперёд. Этот жест характерен для начала речи, а также для повествования, порицания или обвинения.
Большие храмовые иконы – значение перстосложений и жестов рук
Иконография Православной церкви имеет свою символику и все ее элементы осмысливаются в контексте евангельского повествования.
Перстосложения на больших храмовых иконах с изображением Спасителя
Этот жест имеет риторское значение и в древние времена в Риме и Византии его использовали для того, чтобы привлечь внимание слушателей или дать им знак, чтобы они были очень внимательны к говорящему.
Естественно, человек византийского времени или современный человек, изучающий иконографию, никогда не отождествит жест так называемой «козы» на иконе Христа с дьявольским символом. Этот жест напоминает молящемуся, как и все в храме, о необходимости особого внимания к словам Спасителя.
Еще один риторский жест, который используется в иконографии Спасителя и других святых – это когда безымянный палец согнут под большой, а мизинец, указательный и средний выпрямлены вперед. Этот жест можно увидеть на мозаике X века в Фокиде в обители Осиос Лукас. Задача этого жеста – указать слушателям на оратора, на начало его речи к собравшимся, на повествование, а в некоторых случаях он может означать обвинение или порицание в зависимости от контекста.
Еще один интересный жест, который знаком всем мамам и папам: когда они хотят приструнить свое непослушное чадо, то часто сгибают мизинец, безымянный и средний пальцы под большой, а указательный вытягивая вперед, строго угрожают им непослушному ребенку. Этот жест в современной практике отошел недалеко от древней традиции, такая конструкция сложенная из пальцев означает либо указание на что-то, либо как знак порицания.
Итак, мы рассмотрели 4 жеста больших храмовых икон, которые использовались и используются в иконографии, чтобы передать определенное послание. Сами жесты, естественно, нужно рассматривать в контексте всего образа, отдельно он может быть истолкован ошибочно.
Значение жестов рук на больших храмовых иконах Богородицы и святых
На иконах святых можно увидеть несколько жестов, которые часто повторяются, все они также имеют духовное значение и толкуются в контексте всего образа. Так, например, мы можем увидеть, что на образе Серафима Саровского преподобный часто изображается с прижатой к груди ладонью. Этот жест указывает на сердечное переживание и сокрушение святого. Вся его жизнь была наполнена молитвою и несением строгой подвижнической жизни, которая невозможна без глубокого сердечного сокрушения.
Преподобный также сильно любил людей и прощал обидчиков, что невозможно представить без глубокого сопереживания.
На одной из больших храмовых икон святитель Тихон Задонский изображается с рукой, поднятой вверх высоко над головой. Этот жест в иконографии означает призыв к покаянию.
На большой храмовой иконе Богородицы, именуемой Стена Нерушимая, Мария стоит с поднятыми вверх обеими руками, этот жест является символом усиленной молитвы. Он также встречается в книге Исход, одной из книг Ветхого Завета, кода Моисей молился с двумя поднятыми руками о победе народа Божьего. Как только руки его опускались, соперник израильтян перехватывал инициативу в битве, поэтому ему помогали верные люди, которые поддерживали руки пророка поднятыми.
Еще один жест, который можно увидеть на больших храмовых иконах – это руки, протянутые вперед, что означает просьбу и мольбу о помощи. Этот жест часто является элементом житийной повести святого.
Коза на иконах жест
Фрагмент мозаики из константинопольского монастыря в Хоре XIV века, изображающая искушение Христа в пустыне
Сирийская рукопись Евангелия, так называемый «кодекс Рабулы», VI в. На миниатюре изображён суд у Пилата
Иллюстрированная рукопись Гомеровой «Илиады». На миниатюрах у персонажей мы часто встречаем точно такие же жесты
Мозаика монастыря Осиос Лукас в Фокиде. X век
Мозаика монастыря Осиос Лукас в Фокиде. X век
Мозаика собора Сан-Марко в Венеции
Жест архангела Гавриила в сцене Благовещания означает не благословение Богородицы, а именно благую весть в самом прямом смысле этого слова
|
Продолжаем серию публикаций об особенностях современной иконографии известного киевского иконописца и блоггера bizantinum.
Церковную общественность нередко сотрясают скандалы. Скандалы крупные и мелкие. Скандалы, вызванные серьёзными причинами и просто слухами и опасениями. Но бывают скандалы, обусловленные излишней ревностью в сочетании с плохим знанием собственной традиции.
Так, например, в прошлом году в России проводился так называемый Волжский крестный ход с ковчегом с частицей мощей святого великомученика Георгия Победоносца. Ковчег имел форму руки с несколько непривычным перстосложением. Многие ревнители, не разобравшись в сути дела, поспешили назвать ковчег «десницей сатаны» и привычно заговорили о «кощунстве», «сатанизме», «рокерской козе» и прочем. Были опубликованы статьи на определённых сайтах и посты в определённых блогах.
Как же так получается, что христианская святыня вдруг становится камнем преткновения для некоторых верующих? Ответ прост. Во-первых, как уже говорилось, это незнание собственной традиции. А во-вторых, забвение такого простого факта, что любой символ не может существовать вне своего контекста.
Материал для этой статьи не является открытием. Об этом писано довольно много, в частности профессором Голубинским ещё в конце XIX века. И совсем уж недавно на эту же тему писал священник Димитрий Юревич.
Так о чём, собственно, речь?
Вот перед нами византийская икона Спасителя начала XIII века. Что означает жест Христа на этой иконе? Уверен, бОльшая часть читателей скажет – благословение. Некий старообрядец, возможно, уточнит: «древлеправославное двуперстное».
А теперь усложним задачу.
Вот фрагмент мозаики из константинопольского монастыря в Хоре XIV века, которая изображает искушение Христа в пустыне. На мозаике мы видим Христа, который обратил такой же «благословляющий» жест в сторону сатаны. Не правда ли, странно?
Копнём ещё глубже. Сирийская рукопись Евангелия, так называемый «кодекс Рабулы», VI век. На миниатюре изображён суд у Пилата. Иудеи, призывающие распять Христа, протягивают руки к Пилату, а один из них сложил пальцы в тот же «благословляющий» жест.
Или вот, совершенно нехристианский сюжет той же примерно эпохи: иллюстрированная рукопись Гомеровой «Илиады». На миниатюрах у персонажей мы часто встречаем точно такие же жесты.
Стало быть, о «благословении» речь идти не может.
И вот здесь стоит напомнить, что христианская культура вообще и христианская иконография в частности не возникли на пустом месте. Это, так сказать,«творческая переработка» эллинистической античной культуры. И рассматриваемый нами жест не является исключением. Он заимствован из античной ораторской традиции. У греческих и римских ораторов был свой набор жестов, которыми они сопровождали свои речи.
Наиболее подробно о таких жестах пишет римский ритор Марк Фабий Квинтилиан в своей книге «Наставления оратору». У него идёт речь о девяти ораторских жестах, но мы выберем из них те, которые позже вошли в христианскую иконографию :
Безымянный палец подгибается под большой, остальные протягиваются вперёд. Этот жест характерен для начала речи, а также для повествования, порицания или обвинения.
Два средних пальца подгибаются под большой, указательный и мизинец протягиваются вперёд. Это «настоятельный» по Квинтилиану жест.
Три последних пальца подгибаются под большой. Протягивается указательный. Это жест порицания и указания.
Поджимаются большой, безымянный и мизинец. Протянуты указательный и средний.
В иконографии мы видим то же самое:
Таким образом, можно резюмировать, что аналогичные жесты на иконах, как правило, подразумевают прямую речь персонажа или призыв: «вонми», а не благословение в смысле наложения крестного знамения. Об этом говорят и христианские исторические источники. Например, византийский историк Павел Силенциарий в своём описании Софии Константинопольской упоминает алтарную завесу, на которой выткан образ Спасителя, «протягивающего персты правой руки, как вещающий присноживой глагол, а в левой руке имеющим книгу, которая ведает (содержит) божественные глаголы».
В этом контексте, например, жест архангела Гавриила в сцене Благовещения означает не благословение Богородицы, а именно благую весть в самом прямом смысле этого слова.
Код для вставки у блог / сайт
Церковную общественность нередко сотрясают скандалы. Скандалы крупные и мелкие. Скандалы, вызванные серьёзными причинами и просто слухами и опасениями. Но бывают скандалы, обусловленные излишней ревностью в сочетании с плохим знанием собственной традиции.