крещение остяков и вогулов
Миссионерская деятельность митрополита Филофея (Лещинского)
Начало христианскому просвещению Сибири было положено трудами первых сибирских архипастырей. Однако процесс христианизации в крае шел весьма медленно. В XVII веке случаи обращения в христианство среди инородцев носили единичный характер. Положение изменилось лишь в начале XVIII века. Правительство Петра Великого, стремясь к созданию единой Российской империи, поставило задачу скорейшего освоения сибирской земли. Основной опорой для государства в этом деле была Православная Церковь. Поэтому на архиерейскую кафедру в Тобольск митрополиту Варлааму Ясинскому было поручено «поискать в малороссийских городах из архимандритов и игуменов или иных знаменитых иноков человека не только доброго и благого и непорочного жития, но и ученого, дабы он, будучи митрополитом в Тобольске, мог, Божией помощью исподволь, в Китае и в Сибири в слепоте идолослужения закоснелых человек приводить в познание истинного Бога» 1.
Таким архимандритом на митрополичью кафедру и стал настоятель Брянского Свенского монастыря, выпускник Киево-братского училищного монастыря, духовно возросший в Киево-Печерской Лавре, архимандрит Филофей (Лещинский).
По дороге в Тобольск он видел в «церквах Божиих великое нестроение», такое, что «не леть и писанию предати». 2
Многие храмы подолгу оставались без богослужений, духовенство было без всякого образования и по местам без средств к содержанию, миряне жили «без слушания Слова Божия, во многих местах в крайней отдаленности от церквей», вели порочную жизнь. Кроме того, усиливалась деятельность раскольников, так что предавались самосожжению сотни и тысячи людей; мусульманство вело активную проповедь среди остяков и вогулов,инородческое население оставалось во тьме идолослужения. Поэтому главными предметами деятельности митрополита Филофея были устроение церквей и улучшение быта сибирского духовенства, организация первой в Сибири духовной архиерейской школы, борьба с расколом и миссионерская деятельность среди инородцев.
Одним из неотложных дел митрополита Филофея по прибытии в Тобольск была посылка им миссионеров на Дальний Восток, на Камчатку. В 1705 г. туда был отправлен архимандрит Мартиниан, который устроил близ Нижне-Камчатска иноческую обитель с храмом в честь Успения Божией Матери, крестив местных жителей камчадалов.
Другая миссия во исполнение указа Петра I 1706 г. была отправлена митрополитом Филофеем в 1707 г. к березовским остякам с целью «остяков и вогулов крестить от мала до велика и крестившимся простить все прежние недоимки». 3 Однако остяки встретили миссию враждебно, и крестились из них лишь немногие.
После семилетнего ревностного служения, настигнутый тяжкой болезнью митрополит Филофей просил увольнения на покой и в 1709 г. удалился на покой в Тюменский Троицкий монастырь, где принял схиму с именем Феодор. Но в монастыре он пробыл недолго. Прибывший в 1711 г. в Тобольск первый сибирский губернатор князь.М.П.Гагарин предложил схимонаху Феодору принять на себя труд апостольства, причем обещал к тому все нужные пособия. Святитель Иоанн (Максимович) одобрил это предприятие и дал митрополиту Феодору сотрудников из монахов и священников. Князь Гагарин дал миссии судно, гребцов, переводчиков, около 10 казаков, 2000 рублей денег, достаточное количество вещей разного рода для раздачи новокрещенным и предварительно разослал предписания местным властям содействовать миссии в достижении ее святой цели. 5
В июне 1712 г. миссия отправилась вниз по рекам Иртышу и Оби, посещая все остяцкие селения, расположенные по берегам этих рек вплоть до Березова. Главная цель этого путешествия была в том, чтобы уничтожить основание языческой веры, подорвать веру язычников в могущество их богов. Этого хотел и Петр I, писавший преосвященному Феодору о том, чтобы «где найдет их кумиры и кумирницы, и нечестивые их чтилища. пожечь, и их вогуличей и востяков Божией помощью и своими труды приводить в христианскую веру». 6 Митрополит Феодор убедил остяков, живших близ Самарова, сжечь кумирницу и кумира, известного под именем «Старика Обского» и «бога рыб». В юртах Шеркальских также силой убеждения уничтожил идола, в то время как собравшиеся остяки, поддерживаемые шаманами, ранее готовы были защищать своего идола, жертвуя даже своей жизнью. В этой миссии были лишь отдельные случаи обращения в христианство, как, например, семейство князя Алачева в г.Кондинске. По окончании навигации миссионеры вернулись в Тобольск.
в 1713 г. миссия отправилась по тем же местам. Остяки, жившие по Оби и Иртышу между Самаровом и Березовом, убежденные в ничтожестве своих идолов, без особого упорства становились христианами. Бывали случаи, когда даже сами шаманы, как, например, в Малоатлымских юртах, открыто заявили о ничтожестве языческих идолов и убеждали остяков креститься. Только однажды, в юртах Большой Атлым, остяки воспротивились крещению и даже не давали судну пристать к берегу. Внезапно поднявшийся шквал выбросил миссионерский «дощаник» на отмель. Митрополит Феодор вышел на берег и в течение двух дней убеждал остяков креститься. Лишь на третий день большинство большеатлымцев согласились принять крещение. В эту поездку крестились остяки Воспохольских, Белгородских, Сухоруковских и казымских юрт числом около 3500 человек. Несогласных креститься было около 30 человек, и они бежали в Воксаровы Юрты к Обдорску.
В ноябре-декабре 1714 г. были крещены вогулы, жившие по реке Туре и ее притокам. Здесь также были построены в некоторых селениях церкви и часовни, в других же построены под навесами кресты и иконы.
В Тюмени в начале 1715 г. митрополит Феодор получил новый указ Петрa I о распространении христианства и отправился к вогулам и остякам в самую дикую страну на реку Конду. Здесь, в Нахрачевских юртах, находился чтимый язычниками идол. Сам вогульский князь Нахрач Евплаев был главным шаманом язычников. Он запретил вогулам подходить к русской миссии и приказал никого из русских не подпускать к себе. Язычники стояли около капища толпой, вооруженные и озлобленные. Однако мало-помалу, сначала по одиночке, а затем и группами разом вогулы стали приходить к митрополиту Феодору и просили его об оглашении верой и крещении, а за ними потянулось и большинство населения Нахрачевских юрт. Когда большинство вогулов было уже крещено и они сами согласились уничтожить своих идолов, князь-шаман просил через посланного сказать русскому архиерею, что если «сам архиерей меня окрестит, то и я приму крещение», и преосвященный Феодор просветил его святым крещением.
По дороге из Нахрачевских юрт вверх по реке Конде, схимонах
После смерти святителя Иоанна преосвященный Феодор, вступив во второй раз в управление Сибирской митрополией, занялся делами епархиального управления, но не оставил своей просветительской миссонерской деятельности. Летом и осенью 1716 г. он проповедовал Евангелие остякам Сургутского уезда, в следующем году отправил священников и монахов в Нарымский и Котский уезды, а сам предпринял путешествие на крайний север Сибири в Обдорский край. К сожалению, обдорская мисссия 1717 г. не увенчалась успехом.
В 1719 г. митрополит Феодор для обозрения своей огромной епархии предпринял путешествие, продолжавшееся около двух лет. В эту поездку он посетил города Томск, Туруханск, Енисейск, Иркутск, путешествовал за Байкалом, был в Селенгинске и во многих других местах Сибири. Им были крещены енисейские остяки, чулымские татары, кистимцы, посеяны первые семена христианской веры у тунгусов и камчадалов. Вернувшись в Тобольск в 1720 г., уже больной, митрополит сразу же попросил государя об увольнении на покой. Вместе с тем он доносил царю, что во все время своей миссионерской деятельности он обратил в христианскую веру до 30 тысяч инородцев и постороил для новокрещенцев 37 церквей, за что и получил от Петра Великого благоволение и похвалу.
Поле деятельности на поприще христианского просвещения инородцев по поручению митрополита Феодора было представлено иным. В Березовский край миссионером был определен игумен Воскресенского монастыря Гедеон и настоятель Кондинского монастыря иеромонах Зиновий, миссионером в Верхнепелымской волости был заказчик Михаил Степанов, который построил там в 1722 г. церковь во имя Всемилостивого Спаса. 9 В целях закрепления у новообращенных инородцев православной веры и в предупреждение возврата их к языческим обычаям, священникам вменено было в неприменную обязанность объезжать своих прихожан не менее трех раз в год, обучать их вере и совершать у них христианские требы. В приходы новокрещенных, кроме обычных священников и миссионеров были определены еще «надсмотрщики», которые обязаны были наблюдать, чтобы новообращенные не отступали от истинной веры, не возвращались к язычеству и чтобы никто не обидел инородцев.
Митрополит Феодор, предвидя, что после него дело миссионерства заглохнет и не будет ревностных проповедников Слова Божия, задался целью подготовить среди самих инородцев проповедников
Христианства. Для этого он с согласия родителей брал детей остяков в открытую им в Тобольске школу, где они изучали русскую грамоту и катехизис. Дети инородцев также обучались в школах при монастырях Верхотурском, Кондинском и Березовском. Сам митрополит Феодор очень любил детей новокрещенцев: «Живя на покое, в часы досуга, особенно в зимнее время, учил читать, писать и петь детей новокрещенцев, из которых некоторые жили у него в келии. » 10. Труды его по просвещению инородцев оправдались, ибо уже в XVIII в. в документах встречаются священники с остяцкими фамилиями.
Что же помешало дальнейшему распространению и укреплению среди инородцев христианской веры? Этому великому и благому делу с одной стороны мешало ссыльное русское население и купцы, которые спаивали и грабили остяков,совершали над ними крепостные акты. Обо всем этом схимонах Феодор доносил митрополиту Антонию, а тот в свою очередь государю Петру I. И хотя было высочаше повелено, «чтобы никто под страхом смертной казни не смел наносить обид и притеснений крещенным и некрещенным инородцам» 13, все же такие беззаконные деяния встречались весьма часто. С другой стороны, как уже было отмечено, была крайняя нужда в ревностных пастырях и проповедниках Слова Божия, готовых идти по стопам митрополита Феодора. Не прав историк В.Н.Татищев, который писал, что «митрополит Филофей не более сделал как их (инородцев) перекупал, да белые рубашки надел, и оное крещение пощитал» 14. Необходимо признать, что меры преосвященного Филофея к утверждению в христианстве инородцев были таковы, что если бы они с ревностью поддерживались после, то остяки, вогулы и другие сибирские инородцы, если не в первом, то во втором или в третьем поколении стали бы христианским народом.
Крещение Югры
Г.Н. Тимофеев
…Московское правительство после присоединения Сибири к России довольно пассивно относилось к религиозным верованиям обских угров. Но когда царизм в XVI веке обрел государственную силу, ему уже не нужны были самостоятельные князьки на землях Югры. В середине XVI века их власть была устранена. К началу XVII века русский царизм прочно утвердил свою власть на всей приполярной окраине России. Задача теперь состояла в том, чтобы внедрить у народностей Севера православную веру. Эта политика особенно активно начала проводиться при Петре l.
Интересный факт по этому поводу приводит историк П.Н. Буцинский. Он писал, что после Нарвского сражения русский царь издал указ о приведении к евангелию сибирцев, а в начале 1702 года Петр I в указе березовскому воеводе просит прислать в Москву 3-4 шаманов, которые бы могли «показать ему свои фокусы».
Так было положено начало насильственной христианизации Югры. В 1713 году Тобольский митрополит со своей свитой прибыл в Белогорье и здесь предал огню идолов — «Обского старика», «Медного гуся», а прах их был сброшен в Обь. В Шеркалах Ф. Лещинского встретили с «ожесточением и оружием», но и здесь ему удалось «предать огню всех идолов». В 1713 году были насильно крещены жители Кеушинских, Матлымских, Батлымских и Шеркальских юрт — всего 3,5 тысячи человек. Так писал Григорий Новицкий — бывший полковник царской армии, участник Полтавской битвы, за попытку перейти к Мазепе разжалованный Петром, сосланный в Конду в качестве хранителя христианской веры у вогулов и там убитый шаманами.
По приказу Тобольского митрополита там, где стояли кумирни с идолами, были построены церкви: в Белогорье-Святотроицкая, в Сухоруково-Духосвятская, в Матлыме — Преображенская, в Шеркалах — Спасская, в Казыме — Успенская.
В 1715 году в христианство были обращены вогулы Кондинской волости. Митрополит прибыл в Конду «в сопровождении вооруженных казаков с пушками, от грохота которых дрожала мать-земля, а туземцы встретили это посольство не с покоренной головой… Князь Сатыга искусной стрельбой из лука обратил приехавших в бегство и только при втором появлении посольства этот князь оплошал, попал в плен к казакам и был доставлен в Тобольскую тюрьму».
Многие современники насильственной христианизации народов Обского Севера пытались доказать, что «в период миссии Ф. Лещинского не было актов насилия и при нем не было вооруженных людей. Но факты, приведенные в данной статье, подтверждают мысль о том, что тобольский митрополит не мог ослушаться приказа императора, который, предвидя сопротивление местного населения насильственной христианизации, в указе 1710 года предписывал под страхом смертной казни крестить всех туземцев от мала до велика».
В 1714 году тобольский митрополит, добросовестно выполняя наказ русского царя, крестил вогулов на реке Сосьве.
За годы насильственной христианизации на землях Югры Ф. Лещинский окрестил 40 тысяч человек и построил 37 церквей. Он собирал детей местных коренных жителей для обучения их в архиерейской школе для того, чтобы иметь из их числа миссионеров для внедрения христианства в тайге и тундре.
Прошло сто лет с начала крещения народов Югры. В 1826 году тобольский епископ E. Казанцев, побывавший на Югорской земле, пришел к выводу, что инородцы по-прежнему исповедуют шаманизм. Он писал, что в деле распространения христианства произошел застой, «многие из крещенных инородцев понятия о вере Христовой не имеют… дома молятся идолам, в редких жилищах имеются иконы, да и то содержатся в небрежении, крещенные не умеют изобразить на себе крестное знамение, не знают никаких молитв, некоторые не
бывают в церкви с самого крещения и даже редко помнят имена, данные им при крещении». Более того, он был поражен обратными процессами и признавался: «попадаются даже случаи и обратного
перехода в язычество, против чего принуждены были часто принимать полицейские меры».
Тобольская консистория, учитывая это, начала принимать более жесткие меры по насильственной христианизации Югры. Это послужило, кстати, одной из причин восстания ненцев под руководством Ваули Пиеттомина в середине XIX века.
Поскольку христианство плохо приживалось на Югорской земле, служители церкви предприняли попытки преподнести аборигенам Севера упрощенные элементы новой религии. Но какой-либо стройной системы приспособления христианского учения к особенностям шаманизма создать в течение столетия так и не удалось. Это и понятно. Сохранение в религиях традиций глубокой старины — это главная заповедь любой веры. «Раз возникнув, — писал по этому поводу К. Маркс, — религия всегда сохраняет известный запас представлений, унаследованных от прежних времен».
Стремясь приспособиться к шаманизму, православные священники пытались теоретически доказать, что и в языческой вере можно встретить, хотя и в несовершенной форме, отдельные христианские идеи, как вероучительного, так и нравственного характера. Именно с этой целью настоятель Обдорской православной миссии Иринарх, «чтобы приохотить остяков к отпеванию в церкви», разрешил «класть покойников в лодку, укладывать с ним нужный в языческой вере комплект предметов для домашнего обихода, одежды и прочее».
О слиянии шаманства с элементами православного культа говорит и такой пример: шаманы перед камланием в юрте зажигали перед иконами церковные свечи; когда входили в юрту, первым делом молились на святые образа, прося дать силу, затем тушили свечи, снимали с себя православный крест, чтобы духи «получили доступ к нему», и только после этого шаман брался за бубен.
Такое «слияние» элементов культа двух религий не могло не внести в двухверие путаницу и неразбериху. Вот почему один из исследователей шаманства прошлого века писал: «…спросите якута, тунгуса, бурята, остяка и вогула откуда произошло шаманство! Каждый вам расскажет нелепую историю… спросите вы любого шамана — в чем сущность шаманства! Вы не добьетесь толку. Начнете сами делать выводы из всех рассказов — вы запутаетесь в хаосе догадок и заключений».
В конце XIX — начале XX века в христианской политике церкви намечается более масштабная программа приспособления православия к язычеству.
Политика приспособления православной церкви к шаманству стала проводиться «с мудрой осторожностью», чтобы придать ей «освященные молитвой» стремления приспособиться «к нравам и обычаям аборигенов». Однако все попытки церкви приспособить христианство к язычеству своей цели не достигли. Не оправдались надежды церкви на то, что «истинное просвещение инородческих племен и сближение их с русским народом прочнее всего может совершиться на почве религиозной».
Безусловно, отдельные элементы православного вероучения и церковного культа проникли в сознание и быт аборигенов и смешались с их древними верованиями. К началу XX века мировоззрение северных народностей представляло «смесь» христианства и язычества с явным преобладанием последнего. Возникновение новых элементов в языческой вере народностей Обского Севера было обусловлено прежде всего тем, что православная церковь насильно насаждала христианство, а позднее повела утонченную атаку на приспособление христианства к язычеству, «…а местное население, — признавались сами церковники, — к такой политике относилось с недоверием и враждебностью».
Церковь начала жестоко преследовать шаманство, и камлания шаманов стали проводиться в глубокой тайне от властей. В силу этих причин многие старинные обряды и верования обских угров исчезли, а большая часть из них была просто забыта. Поэтому ставить знак равенства между древней самобытной религией обских угров и шаманством нельзя, так же нельзя рассматривать шаманство без учета влияния на него православной русской веры.
Октябрьская революция застала народы Обского Севера на этапе раннего становления шаманско-православного двоеверия, и вся литература, посвященная этому вопросу, страдает тем, что она освещает не само шаманство как форму древней религии обских угров в ее непосредственном виде, а его пережиток, сохранившийся после трехсотлетней борьбы с христианством. Ф. Энгельс по поводу национальных религий писал, что «старые первобытные племенные и национальные религии не имели пропагандистского характера и лишались всякой силы сопротивления как только сталкивались с догматами мировых религий. Это и произошло с шаманством угров.
Тем не менее надо признать, что православная церковь уже в первой четверти XIX века, изменив свою прежнюю практику насильственного внедрения христианства, начала законодательно вводить принципы терпимости к религиозным воззрениям северян. В ряде законов государство и церковь сохраняли право по старым обычаям отправлять свои богослужения. Русская церковь с начала XIX века начала внедрять упрощенные элементы новой религии с помощью специально подготовленных для этой цели миссионеров.
В начале XX века начался процесс насильственного сближения православной веры с языческими верованиями северян. В 1910 году в решениях Казанского миссионерского съезда, позднее закрепленных в постановлении Синода отмечалось: «языческие верования… не подвергать резкой ломке, а лучше постараться привести их ближе к христианству, охристианизировать их».
Насильственное внедрение христианства у народов Обского Севера имело большое прогрессивное значение. Оно способствовало включению этих народов в общий поток более высокой цивилизации, помогало сближению с русским и другими народами России, внедряло в традиционное хозяйство северян новые формы, способствовало распространению грамотности, усвоению духовной культуры русского народа и общечеловеческих ценностей. Крещению Югры и насильственное распространение христианства помогли коренным жителям усваивать этические и эстетические нормы православия, будили к поиску «человеческого в человеке», осуждали зло, стяжательство, жестокость и жертвоприношения.
Христианство внедряло новые духовные ценности в защиту «страждущих» и «обреченных», раскрывало единство религиозной философии православия с шаманизмом, будило разум к поискам единства человеческой истории, внедряло идею всеобщего равенства, святость библейских заветов, помогало утверждению единства общечеловеческих нравственных ценностей.
Но XX век прервал этот естественный ход истории и процесс сближения народов на общих нравственных основах, завершив в годы тоталитарного режима разгром храмов и церквей и физическое истребление попов и шаманов как «врагов народа».
Таким образом была уничтожена одна из древнейших религиозных философий — религия народов Югры.
blackpost
blackpostВраг моего врага – мой друг دشمن دشمن من – دوست من است
Все это чистая правда или красивая сказка. Теперь это не имеет значения. Так написано.
. крещение остяков и вогулов при Петре Великом.
«Татары подъезжают к новокрещенным и, смущая, велят именем своего начальника Сабанака церкви жечь, попов и причетников до смерти побивать и кресты побрасать и старую веру держать. Они ж абизы, не ведомо по какому указу, многих остяков пообрезывали, а около Тобольска и крещенных коснулись, и размножают свою проклятую веру».
«И о себе прошу призрения, — писал схимонах в 1724 г. Святейшему Синоду. — Изнемог и состарелся. а как жить, чем кормиться в Сибири, не знаю. Ведено мне давать на пропитание до кончины моей по 50 ч. муки, да 200 р. денег ежегодно, но господин губернатор отказал и живу бедно в таком монастыре, который не имеет ни одного крестьянина. Было крестьян 56 дворов и их губернатор взял на государя, а за тех крестьян велено давать в монастырь жалованье: ржи по 100 ч. на год, на церковныя потребы по 50 руб., братии на одежду по 60 р., да на соль по 30 р., но того уже четвертый год ничего не дают. Итак — ни крестьян, ни жалованья».
«Но у обдорских остяков этот проповедник по-прежнему не имел никакого успеха. Доплывши до первых юрт обдорян, христианская миссия увидела на берегу массу вооруженных язычников, готовых броситься на нее при первых попытках высадиться. Никакие увещания не действовали на жестоких обдорян; возбужденные своим князем Гындином, они ругались, стреляли из луков и угрожали перебить всех миссионеров, если только последние высадятся на берег. Борьба с упорными язычниками была невозможна, и схимонах Феодор с грустью в сердце приказал плыть назад. Это путешествие схимонаха Феодора было последним: в следующем году, именно 30 мая 1727 года, он тихо скончался в Тюменском монастыре.»
«К такому решению привела Петра ревность относительно крещения сибирских идолопоклонников. Он, конечно, знал, как сами русские были крещены при Владимире Святом, и тот же способ хотел применить и к крещению остяков, вогулов и других сибирских идолопоклонников: под страхом смертной казни последние должны отдавать своих идолов на сожжение и идти к святому крещению. «
««Посему нашему указу (от 6-го дек. 1714 г.), — писал Петр, — ехать тебе богомольцу нашему во всю землю вогульскую и в остяцкую, и в татары, и в тунгусы, и в якуты, и в волостях их, где найдешь кумиры, кумирницы и нечестивыя их чтилища и то пожечь, а их. всех иноземцев Божиею помощью и своими трудами приводить в христианскую веру, и о том явить им словесно и сей наш указ сказать: и которые вогулы, остяки, татары и все инородцы крестятся, тем нашего царскаго давать холст ко крещению на рубахи и в яску им будет льгота»»
«Схимонах Феодор вместе со спутниками вышел на берег и собравшимся остякам через переводчика проповедовал христианское учение. Проповедь не имела никакого успеха: язычники были глухи к ней и с ненавистью смотрели на проповедников. Миссия поплыла далее, из Иртыша вышла в Обь и скоро достигла Белогорской волости, где находился главный остяцкий идол «Старик Обский». Схимонах Феодор приказал немедленно сжечь этого кумира вместе с его капищем, но язычники, несмотря на объявление им царского указа о сожжении их идолов, стали горою за своего «Старика» и решились силою защищать его. Тогда схимонах обратился к остякам с такою речью: «Этот бездушный истукан есть только дерево и нетолько не может вам оказать помощи или подать какое-нибудь благо, но сам теперь нуждается в вашей помощи. Не думайте, что он вас питает, но скорее разоряетесь от него приношением ему жертв. Знайте, что все — огонь, земля, море и всякая тварь созданы премудростию Творца, Который один податель всяких благ». Выслушавши это поучение, остяки утихли и отдали своего «Старика Обскаго» на сожжение, но креститься, однако, и здесь никто не захотел.»
«У кондийского князя Сатыка заболели два сына; отец обратился к шаманам, чтобы они испросили у богов исцеления его любимых детей. Шаманы потребовали жертв, и Сатык не щадил ничего, лишь бы спасти сыновей. Но во время жертвоприношений дети его умерли. Это страшно раздражило князя против своих кумиров: он собственноручно начал их истреблять и уже с топором в руках добрался до главного вогульского кумира — кондийского идола. Народ пришел в ужас и умолял Сатыка пощадить последнего. Князь внял мольбам своего народа, не тронул кондийского кумира, но множество других вогульских идолов было истреблено им в это время. И вот когда об этом узнал схимонах Феодор, то спешил воспользоваться таким обстоятельством, чтобы показать князю и вогулам, как ничтожны их боги и что от них не следует ждать никакой помощи.»
««Повинуемся, — сказали они, обращаясь к схимонаху, — указу и повелению государя. Также и твоего учения не отвергаем, но только молим вас, во-первых, не презирайте и нашего с столь давних лет отцами и праотцами почитаемаго кумира, и когда соизволите крестить нас, то и шейтана нашего окрестите крестом паче нас честнейшим, златым. Тогда мы постараемся поставить на свой счет церковь и в ней между иконами, посреди, поставим и нашего идола; во-вторых, да не будет нам запрещения есть лошадиное мясо, которое столь приятно нам, что мы скорее готовы лишиться жизни, чем отказаться от этого приятнаго кушанья. Молим также вас — не разлучать нас с нашими женами и впредь не возбранять многоженства; жен наших отнюдь не крестить вашим священникам, но мы сами окрестим каждый свою жену и положим кресты. Если все это позволено нам будет, — сказали в заключение вогульские послы, — то мы принимаем вашу веру и ваш закон»»
«спустя некоторое время в дощаник русской миссии приходит один из вогульских старшин и высказывает желание сподобиться крещения. Он был окрещен и с приличными наставлениями отправлен к своей братии. Этот первый новокрещенец из кондийских вогулов, как видно, был человеком влиятельным среди своих соотечественников и, явившись к последним, смело стал укорять их за сопротивление. «Зачем вы, — говорил он вогулам, — противитесь царскому повелению и отвергаете христианскую веру: знайте, что за непослушание прогневается Бог, и Государь пошлет войска истребить нас вконец и земля наша запустеет; повеление царево страшно и неслушающие его достойны смерти».»
«это время явился Нахрач и закричал вогулам: «Бойтесь, друзья! когда начнут вас мазать, то не допускайте этого, то есть волшебство христианское; а когда будут стричь ваши волосы, то вырежут мужество из ваших душ».»
«Когда же русские взяли идола на дощаник и поплыли на другой берег, чтобы там сжечь его, то язычники с плачем провожали своего бога и кричали: «Пойди Боже наш, попал в руки немилостивых русаков».»
«Положение новокрещенцев-остяков волостей Ляпинской, Сосвинской, Куноватской и др. было в это время ужасное: они с первого же года своего обращения начали терпеть нападения, с одной стороны, от язычников-самоедов, а с другой, от своей же братии остяков обдорских, и эти нападения сопровождались разорениями, убийствами и самыми варварскими истязаниями. Может быть, набеги самоедов на новокрещеных остяков и не имели связи с религиозными делами, но обдорские язычники, несомненно, мстили им за измену язычеству, и князь их сам это высказывал.»
«Язычники были столь ожесточены распространением христианства, что решились поднять общий бунт против господства русских; в 1716 году сургутский воевода писал, что самоеды в числе 100 человек приезжали в Сургутский уезд и подговаривали здешних остяков напасть на Сургут и Березов, завладеть этими городами и градских людей перебить.»
«На следствиях оказывалось, что главными виновниками возмущения язычников против русской миссии были магометане. Их духовные уже давно ревностно занимались в Сибири пропагандой учения Магомета, и когда среди язычников явилась христианская миссия, то они прибегали ко всяким средствам, чтобы возбудить у инородцев недоверие к ней. «