Мост через вечность о чем
“Мост через вечность”. Ричард Бах
“Мост через вечность” Ричарда Баха – книга, о которой я узнал ещё до “Чайки”. Но прочел уже в хронологическом порядке после книги “Чайка по имени Джонатан Ливингстон“. Книга на любителя, конечно 🙂 Мое мнение о ней в видео формате:
Купить книгу Ричарда Баха “Мост через вечность” можно, перейдя по ссылке:
Описание книги от издательства.
Биография? Фантастика? Метафизика? Философия? Возможности Ричарда Баха беспредельны… МОСТ ЧЕРЕЗ ВЕЧНОСТЬ – история встречи двух родных душ, нашедших друг друга через века и миры. Это повесть о рыцаре, который умирал, и принцессе, спасшей ему жизнь, о красавице и чудовищах, о крепостных стенах, о силах смерти, которых нет, и силах жизни, которые есть. Это рассказ об одном приключении, которое является самым важным в любом возрасте…
Цитаты из книги “Мост через вечность”
Мы встретились, когда никто из нас не был связан ни супружескими узами, ни обещаниями вступить в брак, когда никто не был по горло загружен делами. Мы не путешествовали, не искали приключений, не были заняты в съемках, не писали книг – словом, не посвящали себя неотрывно одному занятию. Мы встретились на одной и той же планете, в одну и ту же эпоху, в одном и том же возрасте, мы выросли в рамках одной культуры. Если бы мы встретились на несколько лет раньше, ничего этого не случилось бы – да ведь мы встретились раньше, но за порогом кабины лифта наши дороги разошлись – время еще не настало.
У меня какого омерзения книга не вызвало. Но не буду забегать вперед, к отзывам от други о книге.
Приходится признать, что мы одиноки на этой планете, — подумал я, — каждый из нас совершенно одинок, и чем скорее мы это признаем, тем лучше для нас.
Многие люди живут в состоянии одиночества: и женатые и неженатые, постоянно ищут и не находят, в конце концов забывая, что они вообще ищут.
Главное – помнить об этом!
Время от времени, – писал я, – забавно просто закрыть глаза и посреди
этой темноты шепнуть самому себе: я волшебник, и когда я открою глаза, то
увижу мир, который я создал, мир, творцом которого являюсь я и только я.
Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки. И глядите, без
сомнения, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.
Отзывы о книге “Мост через вечность”
Есть книги “на любителя”, а есть книги очень “на любителя”. Так вот, “мост через вечность” – это книга очень-очень “на любителя”. Звучит неказисто и глупо, но это так.
О названии и произведении, вцелом:
Дорогие люди, не обращайте внимание на название (меня пленило именно оно, а так же любовь к “Чайке..” и интерес к “Иллюзиям”) – оно почти не имеет отношения к произведению. Оно слишком красиво, слишком изысканно для такой книги, книги, написанной сухим языком, книги нудной, не имеющей острого сюжета. Хотя для таких книг он и не нужен – здесь мысли, размышления, но они не заполняют пространства так, как в “иллюзиях…” : герой топчется на одном и том же, а читатель скучает.
О проблемах, поднятых в этой книге :
Поиск Единственной и неповторимой Своей Женщины.
наверное, все когда-нибудь мечтали об идеальной второй половинке. Вы встретили её? Я – да, а вот Бах как не искал – не нашел…а ведь если бы нашел – понял, что с ними невозможно! С ними скучно. Как говорил Бегбедер:
И они ждут Прекрасного Принца, вбив себе в голову этот дурацкий рекламный образ, который плодит неудачниц, будущих старых дев и мегер, потому что счастливыми-то их сделать может только мужчина, далекий от совершенства.
P.S. Так же как главный герой стала записывать свои мысли в блокнот – посмотрим, что из этого выйдет…
Ну что могу сказать, я читаю много и с удовольствием, но это ЕДИНСТВЕННАЯ книга, которую я не дочитала до конца. И дело не в корявейшем переводе. Автор, пытающийся прикинуться наивным подростком, на самом деле престарелый скряга, одержимый сексом и деньгами, пишет автобиографию. Не роман, где свобода вымысла и самовыражения торжествует, а именно описывает свою жизнь и мысли. Ни слова о шестерых оставленных детях и бывшей жене, изображает из себя чуть ли ни не испорченного социумом девственника-пилота. Разлагольствует на тему «а что мне делать с такими деньгами?», урод моральный, отдай собственным детям или в Гринпис пожертвуй. А не самолеты покупай и не вини «друга» в разгильдяйстве и обмане. А как автор описывает женщин! Женщина суть личность с достоинствами и недостатками, а не бесплатное приложение к болезненно раздутому эго мистера Баха. Я захлопнула книгу с омерзением и брезгливостью. Мелочно, низко, отвратительно. Ни в коем случае не тратьте время на прочтение этой макулатуры. Позор автору «Чайки….» А может «Чайку….» и не бах написал?
Как вам такое, читатель мой?
Есть такой небезызвестный психолог – Николай Козлов. Небезызвестен он стал в частности благодаря своей книге: “Философские сказки”. Книга эта весьма спорная, в частности спорны довольно критические высказывания об институте брака (потом Козлов эти взгляды пересмотрел… когда женился :). В качестве примера негативного влияния брака на личностный рост Козлов как раз приводит историю отношений Ричарда Баха и его (в смысле Баха) второй жены Лесли Периш. Вроде бы у Козлова даже есть история “укрощения” Баха этой самой Лесли. И в качестве аргумента “деградации” Баха под влиянием супруги Козлов предлагал сравнить его ранние работы “Чайка…”, “Иллюзии” и др. и то, что было написано Бахом после знакомства с Лесли и посвящено ей – “Мост через вечность”, “Единственная”. Долгое время мне все как-то не удавалось приобщиться к последним книгам, хотя “Чайка..”,а более всего “Иллюзии” в свое время не просто “произвели на меня впечатление”, но прям таки оказали влияние на мою судьбу. Потом же подарили мне “Мост через вечность” на день рождения. К Козлову я тогда уже относился весьма скептически и его словам о Бахе верить был не склонен… Но Козлов, сукин сын, оказался-таки в этом вопросе абсолютно прав: “Мост через вечность” как будто писал совершенно другой человек.
Если описать эту книгу в двух словах, то это любовный роман. И мистические декорации ничего не могут поделать со слащавой приторностью чувств… как не могут сделать эти чувства хотя бы похожими на настоящие. В принципе и “Чайка” и “Иллюзии” не отличаются витиеватым сюжетом, а иносказания в них довольно прозрачны. “Мост через вечность” доводит эту особенность письма Баха до логического завершения – до примитивизма и полного отсутствия фантазии. Учитывая тот пиетет, который я испытывал к Ричарду Баху, я был потрясен книгой до глубины души. Я не знаю, виной тому Лесли или Бах пришел к этому произведению в ходе закономерного развития своего творчества… Ну а если вас эта книга действительно чему-то научила… мне искренне жаль.
Мост через вечность: идеальная любовь и развод Ричарда Баха и Лесли Пэрриш
Автобиографическая книга «Мост через вечность» американского летчика, популярного писателя и философа Ричарда Баха стала настоящим подарком для каждого, кто искал в этом мире свою родственную душу. К моменту, когда Ричард встретил Лесли, он уже пережил одну попытку брака и был полностью разочарован в семье: это какая-то тюрьма, в которой один уничтожает личность другого.
Странствующий пилот
Ричард развелся, написал свою книгу про чайку по имени Джонатан Ливингстон, получил за нее кучу денег, купил небольшой самолет и отправился в странствие. Он зарабатывал деньги, выполняя на самолете сложные трюки, и катая на нем всех желающих. Ему тогда казалось, что это идеальная жизнь: если что-то в окружающей картинке было не так, он просто садился в самолет и улетал в другое место. Конечно, Баху хотелось делить эту идеальную жизнь с идеальной женщиной, но он уже понял, что ее не существует. Ее и правда не существовало.
Совершенная Женщина Ричарда Баха должна была быть красивой, умной, любить самолеты, ни в коем случае не курить, разделять его сложное мировоззрение и так далее – список был ужасно длинным. Поэтому Бах составил себе одну идеальную женщину из множества разных. Одна была умна, вторая поражала совершенным телом, третья любила летать.
Единственная
И вот однажды Ричард обнаружил себя на грани депрессии. Его не радовали ни деньги, ни полеты, ни свидания. Хорошо он чувствовал себя только рядом со своей приятельницей, актрисой Лесли Пэрриш: они познакомились на съемках фильма про Чайку.
Лесли совсем не подходила под лекала Совершенной женщины: Ричард обожал самолеты, а она боялась летать; он считал политику грязным делом, а она организовывала митинги; для него личное пространство другого человека было священным, а она могла закатить истерику и расшвырять все пузырьки у него в ванной. А главное, она оказывалась признавать право своего мужчины встречаться с другими женщинами.
И однажды Лесли сказала Ричарду:
Сгоряча он выбрал всех других женщин, но быстро одумался. В конце 70-х Ричард и Лесли уехали подальше от Голливуда. В 1981 году они, всем сердцем ненавидящие узы брака, поженились и были счастливы много лет.
Мост через вечность
В книжках Баха подробно рассказывается об их счастье. Ричард научил Лесли управлять самолетом и не бояться полетов. Лесли научила его понимать значение общественной жизни: они возглавили движение против вырубки леса и победили. Вместе они писали книги, читали лекции, путешествовали, изучали растения пустыни и распознавали змей по справочнику.
Их любовь, построенная на взаимном уважении и понимании, ничего общего не имела с пресловутой брачной тюрьмой, где один всегда пытается присвоить другого. Они рискнули и выиграли. Тысячи людей во всем мире радовались за них, и думали: «получилось у них – получится и у нас».
Конец истории
В конце 90-х фанаты Ричарда и Лесли с гневом и обидой узнали, что эта идеальная пара развелась после 20 лет счастливой жизни. Ричарду было 63 года, когда он женился снова, и, кажется, он и сейчас счастлив со своей молодой женой. А читатели изводили Баха бесконечными комментариями на его сайте:
«Как вы посмели расстаться?! Мы поверили вам, когда вы сказали, что любите друг друга, но своим разводом вы вдребезги разбили мир наших самых светлых чувств и мечтаний!
Мы ненавидим вас обоих, и все ваши теории!»
Так почему они развелись? Ричард объяснил это: он хотел летать, писать книги и постоянно встречаться с новыми людьми, а Лесли хотелось взять паузу в работе, отдохнуть и подумать.
На своем сайте Ричард написал про героев своих книг и про них с Лесли: После нежной заботы, после бесчисленных дискуссий и обсуждений, они согласились, что хотят разного в этой жизни, и мир НЕ кончается при расставании с любимым человеком — ведь еще столько уроков ждет каждого на его пути! Эта мысль наполнила их сердца радостью, и не было места печали и тоске. И они развелись.
Ничего не должно мешать нам быть свободными, даже любовь – вот какой опыт вынесли эти двое из своего брака. Если однажды вы понимаете, что хотите разного, что ж, проститесь и пожелайте друг другу удачи. В мире много людей, и когда-нибудь вы полюбите кого-то еще. Сейчас это кажется страшной бедой, но кто знает, что вы будете думать через пару лет. В конце концов, как сказал один из героев книги Ричарда Баха:
Новое в блогах
ЛЮБИМОЕ. МОСТ ЧЕРЕЗ ВЕЧНОСТЬ. Ричард Бах
МОСТ ЧЕРЕЗ ВЕЧНОСТЬ.
Мы — мост через вечность, возвышающийся над морем времени, где мы радуемся приключениям, забавляемся живыми тайнами, выбираем себе катастрофы, триумфы, свершения, невообразимые происшествия, проверяя себя снова и снова, обучаясь любви, любви и любви.
Что в отдалении и отдельно, что вместе и отдельно — всё равно мы будем слишком несчастливы. Я ощущаю себя существом которое много плачет, существом, которое даже обязано плакать, потому что счастье нужно выстрадать. А я знаю, что мне ещё рано превращать жизнь в сплошное страдание.
Пройди через стену, которая отделяет то, что ты знаешь, и то, о чем осмеливаешься говорить.
Если хочешь, чтобы волшебство вошло в твою жизнь, откажись от своих защитных приспособлений. Волшебство во много раз сильнее, чем сталь!
Единственное, что имеет значение в конце нашего пребывания на земле, это то, как сильно мы любили, каким было качество нашей любви.
До тех пор, пока мы верим во время как последовательность событий, мы видим становление, а не бытие. Вне времени все мы – одно.
Мы забываем днем, а во сне мы помним все сны прошлых лет.
Приходится признать, что мы одиноки на этой планете, каждый из нас совершенно одинок, и чем скорее мы это признаем, тем лучше для нас.
Вот что значит — учиться: важно не то, проиграем ли мы в игре, важно как мы проиграем и как мы благодаря этому изменимся, что нового вынесем для себя, как сможем применить это в других играх. Странным образом поражение оборачивается победой.
Люди живут в больших домах, чтобы укрыться от «дождя» и «снега», по бокам коробок проделаны дырки, чтобы можно было глядеть наружу. Они перемещаются в коробках меньшего размера, раскрашенных во все возможные цвета, с колёсами по углам. Им нужна эта коробочная культура, потому что каждый человек мыслит себя заключённым в коробку под названием «тело»; им нужны руки и ноги, пальцы, чтобы держать карандаши и ручки, разные инструменты, им нужен язык, потому что они забыли, как общаться, им нужны глаза, потому что они забыли, как видеть.
Время от времени, — писал я, — забавно просто закрыть глаза и посреди этой темноты шепнуть самому себе: я — волшебник, и когда я открою глаза, то увижу мир, творцом которого являюсь я и только я.
Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки.
И глядите, без сомнений, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.
В том, что мы слышим, очень многое определяется тем, что мы ожидаем услышать, отсеивая все остальное.
Кроме нее, я ни с кем бы не отважился вести себя естественно, быть таким же ребячливым, таким же глупым, таким же знающим, таким же сексуальным, таким же внимательным и нежным, каким я был на самом деле. Если бы слово «любовь» не было искажено лицемерием и собственничеством, если бы это слово означало то, что подразумевал под ним я, то я готов был признать, что люблю ее.
Как такой умный человек может сомневаться в том, что наше существование – это нечто большее, чем просто фотовспышка на фоне вечности?
Чтобы поблагодарить ее за этот день, я потянулся к ее руке и легонько, нежно взял ее в свою. Мы долго смотрели друг на друга, и никто из нас не говорил, никто не заметил, что время остановилось. Само безмолвие сказало за нас то, для чего мы никогда раньше не искали слов.
Что, если мы родные души? — спросил я себя мысленно, пока она плакала. — Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца дней своих искать ту, что я уже однажды нашел, но испугался и не сумел полюбить?
— Если хочешь найти того, кого полюбишь, — сказала она мне однажды, — то секрет состоит в том, чтобы сначала найти того, кто тебе понравится. — Мы с ней были лучшими друзьями до того, как полюбили друг друга. Она мне нравилась, я ею восхищался, я доверял ей!
Может, важно не столько быть похожими друг на друга, сколько проявлять любознательность? Поскольку мы разные, нас ждут радость знакомства с миром друг друга, возможность дарить друг другу свои увлечения и открытия.
Лесли: часто люди тянут друг друга вниз; один из них хочет взлететь, словно воздушный шар, а другой виснет на нем мертвым грузом. Мне всегда было интересно, а что, если оба — и женщина и мужчина стремяться вверх, как шары?!
Ричард: это было бы здорово!
Глубина близости к другому человеку обратно пропорциональна количеству прочих людей в нашей жизни… ты полагаешь, мы с тобой должны быть единственными друг для друга?
Нет такой проблемы, которую мы не смогли бы разрешить, спокойно и рационально обсудив ее. Если мы будем не согласны друг с другом, что плохого в том, чтобы сказать: «Лесли, я не согласен, вот мои соображения по этому поводу?» А ты в ответ: «Хорошо, Ричард, твои аргументы убедили меня, что твой вариант лучше». Тут и конец разногласиям. И не нужно будет подметать осколки посуды и чинить поломанные двери.
Почему обязательно случается так, что самые продвинутые из людей, те, чьи учения живут веками, пусть в несколько извращенной форме религий, почему эти люди непременно должны оставаться одинокими? Почему мы никогда не встречаем лучащихся светом жен или мужей, или чудесных людей, которые на равных делят с ними их приключения и их любовь? Те немногие, кем мы так восхищаемся, неизменно окружены учениками и любопытными, на них давят те, кто приходит за исцелением и светом. Но как часто мы встречаем рядом с кем-нибудь из них родственную душу, человека сильного, в славе своей равного им и разделяющего их любовь? Иногда? Изредка. Никогда!
Ошибок не бывает. События, которые мы притягиваем в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Каким бы ни был наш следующий шаг, он нужен для того, чтобы достичь того места, куда мы выбрали идти.
В кино, когда звонят и на том конце вешают трубку, слышны сигналы «занято». Но в жизни, когда на том конце вешают трубку, телефон просто хранит тишину. Жуткую тишину. Мы стоим там и слушаем ее долгое время.
Между нами существует некоторое различие. У меня есть ответы на все твои вопросы, но, клянусь, ты не будешь их слушать, пока тебя не разгладило Великим Катком Жизненного Опыта.
Серия сообщений «Ричард Бах»:
Ближайшие тренинги
Новости синтона
Новое на сайте
Подпишитесь
на нашу рассылку!
Мост через вечность
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными лесными тропами, очаровывая своей улыбкой бабочек и оленей.
Нам кажется, что наш век отделяет от тех сказочных времен какая-то граница, и в нем нет места приключениям. Судьба. это дорога, простирающаяся за горизонт… призраки пронеслись по ней в далеком прошлом и скрылись из виду…
В наше время их облик, конечно, изменился. Драконы носят сегодня официальные костюмы, прячутся за масками инспекций и служб. Демоны общества с пронзительным криком бросаются на нас, стоит лишь нам поднять глаза от земли, стоит повернуть направо там, где нам было сказано идти налево. Внешний вид нынче стал так обманчив, что рыцарям и принцессам трудно узнать друг друга, трудно узнать даже самих себя.
Это повесть о рыцаре, который умирал, и о принцессе, спасшей ему жизнь. Это история о красавице и чудовищах, о волшебных заклинаниях и крепостных стенах, о силах смерти, которые нам только кажутся, и силах жизни, которые есть. Это рассказ об одном приключении, которое, я уверен, является самым важным в любом возрасте.
Вы как читатели, конечно, увидите, заглянув за писательскую маску, что заставило меня поместить эти слова на бумагу.
Сегодня она будет здесь.
Рядом со знаком дорога с обеих сторон была сплошь заставлена машинами. Их собралось штук, пожалуй, под шестьдесят. И, соответственно, толпа народу, прикатившего поглазеть на полеты. Она вполне могла уже быть там, подъехав несколько мгновений назад. Я улыбнулся. Вполне возможно!
Я переключил двигатель на холостой ход, поддернул нос Флита немного вверх, чтобы сопротивление крыльев заставило его потерять скорость.
Затем до отказа вывел руль поворота влево, и выжал ручку на себя до упора.
Нос самолета рванулся вниз, цветные штрихи смерча, в который вдруг превратился мир, все быстрее и быстрее вертелись вокруг моих летных очков.
Взбрыкивая и глухо подвывая, биплан несся вниз. С каждой секундой вихрь становился круче, плотнее и громче.
Вращение… а теперь… стоп.
Крутой выход, газ нуля, выключаем двигатель, пропеллер застыл… Планируем вниз, беззвучно скользя к земле, приземляемся с таким расчетом, чтобы замереть, прямо напротив толпы.
Отжавшись на руках, я выбрался из кокпита и взглянул на людей. Они мне понравились. В следующий момент я с занятной отрешенностью уже как бы со стороны слушал свой собственный голос и в то же время взглядом пытался отыскать ее в толпе.
Покрытая загаром кожа, ясные карие глаза. Ей так хотелось, чтобы ее предположение оказалось справедливым.
Она изумленно моргнула.
— Тогда вам должно понравиться.
Я толкнул пропеллер, чтобы запустить двигатель, помог ей забраться в носовой кокпит и застегнуть ремень безопасности.
За минуту до того, как вода закипела, я вытащила котелок из огня, вытряхнул в него растворимый какао и размешал сухим стебельком. Нахмурившись, произнес, обращаясь к самому себе:
Недельной давности булочку с корицей я наколол на хворостинку и поджарил над языками пламени.
Денег достаточно. Катая пассажиров, мне вряд ли когда-нибудь придется голодать. Но я не узнаю ничего нового, я просто болтаюсь без толку.
Дневник, который я тогда вел, превратился в книгу, я отослал ее издателю. Не так давно она вышла из печати. Большинство его уроков я усвоил хорошо, так что новые испытания попадались действительно крайне редко. Но вот решить проблему с родной душой не удавалось никак.
Пантера? Леопард? Только не в Айове, их в Айове не встречали уже…
Еще один осторожный шаг по ночной траве. Как бы это ни был… Лесной волк!
Осиротевших крошек-енотов на Среднем Западе часто берут в дом и выращивают в домашних условиях. Когда им исполняется год, их отпускают на волю, но они на всю жизнь остаются домашними.
— Нормально… Давай, иди-ка сюда, приятель! Проголодался?
Я вытащил кулек из ящика и высыпал кучку мягких шариков в сахарной пудре на подстилку.
Мини-мишка шумно взялся за десерт. Отдавая должное зефиру, он с довольным чавканьем набил им полный рот.
От лепешки моего изготовления он отказался, едва надкусив ее, прикончил зефир, умял почти весь мой запас медовой воздушной пшеницы и вылакал мисочку воды, которую я ему налил. Немного посидел глядя на огонь, фыркнул: пора двигаться дальше.
Исполненный важности взгляд черных бусин.
И пушистое создание двинулось прочь. Полосатый хвост растворился в тенях, шорох шагов в траве слышен все слабее и слабее. И я остался наедине со своими мыслями и мечтой обрести даму сердца.
Каждый раз все неизменно возвращается к ней.
Интересно, что сказал бы Дональд Шимода, сидя здесь, под крылом, сегодня, если бы узнал, что я до сих пор так и не нашел ее?
А если бы я сообщил ему, что потерпел фиаско в поисках ее? Для вдохновения он покрутил бы в руках свою булочку с корицей, внимательно ее изучая, потом запустил бы пальцы в черную шевелюру и сказал:
Все так просто. А после бы он молча ждал моего ответа.
Он бы прищурился, несколько расстроившись оттого, что я задал этот вопрос ему, а не самому себе:
Привычка заставила бы меня ответить, что да, разумеется, я распоряжаюсь своей жизнью в точности так, как мне нравится.
Я моргнул, прекратил воображать и вслух заговорил с собой:
— Ага, это значит, что амплуа странствующего пилота себя исчерпало! И в данный момент я смотрю на огонь своего последнего костра, а тот парнишка из Рассела, с которым мы поднимались в воздух в сумерках, был последним моим пассажиром.
Я попытался еще раз вслух сформулировать:
— Со странствующим пилотом покончено.
После основательной определенности ремесла бродячего пилота, меня захлестнуло удивительное наслаждение новизны, подобное прохладному буруну, вспенившемуся из неизведанных глубин. Я понятия не имел, что буду делать!
Прошло мгновение, и я уже знал, что было бы сказано:
— Посмотри-ка на то, что окружает тебя в данный момент, Ричард. Что в этой картине не так?
А неправильно вот что: здесь нет ее! И я должен изменить, ситуацию. И начну прямо сейчас!
Почему обязательно случается так, что самые продвинутые из людей, те, чьи учения живут веками, пусть в несколько извращенной форме религий, почему эти люди непременно должны оставаться одинокими?
Почему мы никогда не встречаем лучащихся светом жен или мужей, или чудесных людей, которые на равных делят с ними их приключения и их любовь? Те немногие, кем мы так восхищаемся, неизменно окружены учениками и любопытными, на них давят те, кто приходит за исцелением и светом. Но как часто мы встречаем рядом с кем-нибудь из них родственную душу, человека сильного, в славе своей равного им и разделяющего их любовь? Иногда? Изредка?
Может быть, у совершенных нет родных душ потому, что они переросли все человеческие потребности?
Никакого ответа от голубой Веги, мерцающей в своей арфе из звезд.
Неторопливо стрекочут сверчки: «Может быть, может быть».
Это стало каменной стеной, о которую разбились последние мгновения вечера.
Мне было интересно, согласится ли она со мной, где бы она ни была. Заблуждаются ли они, моя милая незнакомка?
Она не ответила из своего неизвестно-где..
К тому времени, когда наутро крылья оттаяли от инея, чехол мотора, ящик с инструментом, коробка с продуктами и таганок были уже аккуратно уложены на переднем сиденье, запакованы и как следует закреплены. Остатки завтрака я оставил еноту.
Я натянул перчатки, толкнул пропеллер, в последний раз запустил двигатель и устроился в кокпите.
Что бы я сделал, если бы увидел ее сейчас идущей по скошенной траве? Дурацкий импульс, странный холодок в затылке, я осмотрелся.
Флиг взревел на подъеме, повернул на восток и приземлился в аэропорту Кэнкэки, штат Иллинойс. В тот же день я продал аэроплан за одиннадцать тысяч долларов наличными и упаковал деньги в свой сверток с постельными принадлежностями.
Последние долгие минуты наедине с моим бипланом. Я поблагодарил и попрощался, дотронулся до пропеллера и, не оборачиваясь, быстро покинул ангар.
Приземлился, богатый и бездомный. Я ступил на улицы планеты, обитаемой четырьмя миллиардами пятьюста миллионами душ, и с этого момента с головой погрузился в поиски той единственной женщины, которая, согласно мнению лучших из когда-либо живших людей, не могла существовать в природе.
Когда кто-либо врывается в мое уединение, разрушая его своими вопросами, я имею обыкновение иногда отвечать без объяснений, чтобы напугать человека и заставить его помолчать.
— Когда вы были с вашими лошадьми, мир приобретал иную расцветку, чем имел все остальное время. Да?
Мне показалось, что она высказалась до конца. Но она добавила:
— А сейчас нет ничего, к чему я относилась бы таким же образом.
Я промолчал. Она погрузилась в свои собственные воспоминания, в те времена, когда Сэнди был с ней. Я вернулся к письму.
Без силы этой любви, мы становимся лодками, увязшими в штиле на море беспросветной скуки, а это смертельно…
— Но разве не будет ужасно, если в тот день, когда я узнаю, как отправлять послания в прошлое, мне нечего будет послать? Так что, пожалуй, прежде всего следует приготовить пакет. А потом уже подумать о пересылке.
Сколько раз я говорил себе о чем-то: «Как плохо, что я этого не знал, когда мне было десять; если бы я понял это в двенадцать; сколько времени ушло попусту, пока я понял; я опоздал на двадцать лет!»
— А куда вы направляетесь?
— Куда именно во Флориде?
Похоже, она наилучшим образом поняла, что скрывалось за этой моей фразой.
Я замялся в ответ и взглянул на нее:
— Вы понимаете, что вы только что сказали? «Вы отыщете ее»?
— Будьте добры, объясните.
Автобус с гудением мчался по магистральному шоссе, мимо проносились фермы, дорожные знаки цвета осенней листвы вдоль обочины. Биплан мог бы приземлиться на это поле. Правда, столбы по краю дороги высоковаты, но Флит вполне прошел бы под проводами…
— А вы летаете на самолетах?- как бы между прочим поинтересовался я.
Она передернула плечами и тряхнула головой:
Она открыла сумочку и начала что-то в ней искать.
— Я закурю, не возражаете?
Я отпрянул, рефлекторно съежившись.
Если бы она была Шимодой, она мгновенно вычислила бы, что я думаю по поводу сигарет. От моих слов она застыла.
Что я могу рассказать ему о ней? Дорогой Дик, знаешь, прошло двадцать лет, а я все так же одинок.
Я опустил блокнот и невидящим взглядом посмотрел в окно. Несомненно, к настоящему моменту мое неутомимое подсознание уже нашло ответы для него. Для меня.
Я моргнул. Она должна быть в точности такой же, как я!
На оборотной стороне блокнота я принялся составлять список под названием Совершенная женщина. На исходе сил автобус утомленно катился по черехсотмильному участку магистрали номер 65 между Луисвиллем и Бирмингемом. К девятой странице своего списка я почувствовал, что несколько обескуражен. Каждая из написанных мною строк была очень важна. Ни без одной нельзя было обойтись. Но этих требований не мог удовлетворить никто… им не соответствовал даже я сам!
Чем более просветленными становимся мы, тем менее возможно для нас жить, в согласии с кем-либо где бы то ни было. Чем больше мы узнаем, тем лучше для нас жить самим по себе.
Я написал это так быстро, как только мог. На свободном месте в нижней части страницы я, сам почти того не замечая, приписал: Даже для меня.
Видоизменить список? Могу ли я сказать, что список неверен? Нормально, если она курит, или ненавидит самолеты, или не может удержаться от того, чтобы время от времени не тяпнуть склянку кокаину?
С той стороны автобуса, где я сидел, зашло солнце. В темноте за окнами, я знал это, были маленькие фермы с треугольными крышами, крохотные поля, на которых даже Флит не смог бы приземлиться.
Ни одно желание не дается тебе отдельно от силы, позволяющей его осуществить.
Вероятнее всего, где-нибудь, в земле среди трав, случайно зарытый плугом на том самом месте, где я выбросил его в день смерти Шимоды. Страницы его открывались всегда на том месте, которое было более всего необходимо читавшему. Однажды я назвал справочник волшебной книгой, и это не понравилось Шимоде. Он недовольно сказал тогда:
— Ты можешь найти ответ где угодно, даже на страницах прошлогодней газеты. Закрой глаза, немного подумай о вопросе и дотронься до любого текста. И там ты найдешь ответ.
Я положил книгу на колени, закрыл глаза и сформулировал вопрос:
— Как мне найти самую дорогую, самую совершенную, самую подходящую для меня женщину?
Не давая яркости формулировки померкнуть, я открыл книгу, коснулся страницы пальцем и закрыл глаза.
Страница 114. Мой палец остановился на слове «привлечь»: Чтобы привлечь что-либо в свою жизнь, представь, будто оно уже там есть.
Ледяной холод прокатился вниз по спине. Я так давно не прибегал к этому методу, я забыл, как хорошо он работает.
Это очень просто сегодня, но было очень непросто тогда. Образы мерцали и таяли, несмотря на то, что я знал: образы воплотятся в действительность, лишь если я смогу придать им ясность и устойчивость.
Ничего. Только блики, отраженные от разбитого стекла светильника, мятущиеся тени. Ничего.
Через некоторое время я оставил эту затею.
Едва я, до смерти устав от поездки и от изнурительных попыток что-либо увидеть, заснул, как меня разбудил внутренний голос. Он встряхнул меня так, что я испугался, и сказал:
— ЭЙ! РИЧАРД! Послушай, если тебе станет от этого легче! Эта твоя единственная в мире женщина? Родная душа? Ты ее уже знаешь!
В 8:40 утра я сошел с автобуса в самой середине Флориды. Я был голоден.
Вывеска кафе, куда я зашел, гласила, что администрация имеет право по собственному усмотрению отказывать, клиенту в обслуживании.
— Привет, ну как тут вас?- сказал я.
В кафе было пусто. Он решил, что я для обслуживания сойду:
Кофе на завтрак? Фу… Эта горькая труха, наверняка из какой-нибудь дряни типа хинной коры.
Раньше я заказал бы в этом случае ветчину или сосиску. Но не в последнее время. Чем больше я верил в неразрушимость жизни, тем меньше мне хотелось, хоть как-то участвовать даже в иллюзорном убийстве. И если хоть у одной свинки из миллиона благодаря этому появится шанс провести жизнь в созерцании вместо того, чтобы быть заколотой мне на завтрак, то я готов напрочь отказаться от мяса. Подогретый лимонный пирог. В любой день. Я наслаждался пирогом и через окно смотрел на городок. Похоже ли на то, что я встречу свою любовь, здесь? Не похоже. И нигде не похоже. Пара шансов на миллиард.
Я попытался вспомнить всех женщин, с которыми встречался за многие годы. Они были замужем за карьерами, мужчинами или образцами мышления, отличными от моего.
Впрочем, замужние женщины иногда разводятся, люди меняются. Можно созвониться со всеми знакомыми женщинами…
— Привет. Вы по-прежнему замужем?
— Было приятно с вами побеседовать. Желаю вам удачного дня, о’кей?
Завтрак обошелся мне в семьдесят пять центов. Я заплатил и вышел на солнышко. День обещал быть жарким. А вечером, вероятно, будут тучи комаров. Но какое мне дело? Ведь сегодня я буду ночевать в помещении!
И тут я вспомнил, что забыл сверток с постелью и своими деньгами на стуле возле стойки в ресторане.
А здесь, на земле, совсем другая жизнь. Не то, что просто поутру собирать пожитки, увязывая их в узел на сиденье переднего кокпита и отправляться в дневной полет. Здесь вещи носят в руках или находят себе крышу и остаются под ней. Без Флита, без моего Альфальфа Хилтона, мне больше нечего делать в скошенных полях.
Она усмехнулась и снова углубилась в изучение меню.
— Поосторожнее с лимонным пирогом, добавил я. Но, если, конечно, вам по вкусу лимонный пирог, в котором лимоны отнюдь не в избытке, то он вам определенно понравится.
Я вышел обратно на солнышко, помахивая свертком, который нес в руке, и тут вспомнил, что в ВВС Соединенных Штатов меня учили: размахивать рукой, в которой что-либо несешь, не положено. На военной службе руками не размахивают, даже если в руках всего лишь десятицентовик.