в чем проблема стратификации субстандартной лексики и какие существуют классификации
Актуальность исследования субстандартной лексической подсистемы
По своей природе язык является социальным явлением и во всех своих проявлениях не может ни функционировать, ни развиваться вне связи с жизнью. Назначение языка – средства общения людей – имеет ярко выраженный социальный характер. Проблема взаимодействия языка и общества не может быть разрешена без изучения функционирования языка в различных общественных слоях и профессиональных группах, без тщательного исследования его социально-диалектальной стратификации и функционально-стилистического варьирования [Беляева, Хомяков 1985: 3]. Соответственно, изучение лексико-семантической системы языка будет исчерпывающим и адекватным только в том случае, если в него входит анализ субстандартной лексики, включающей в себя жаргоны, просторечия, вульгаризмы, а также сленговую лексику.
Сленг принадлежит к числу наиболее спорных слоев лексики, до сих пор не существует точного определения термина «сленг», которое было бы принято большинством лингвистов. Крупнейший современный английский исследователь сленга Э. Партридж и его последователи Дж. Гринок и К.Н. Киттидж определяют сленг как бытующие в разговорной сфере весьма непрочные, неустойчивые, никак не кодифицированные, а часто и вовсе беспорядочные и случайные совокупности лексем, отражающие общественное сознание людей, принадлежащих к определенной социальной или профессиональной среде. Сленг рассматривается Э. Партриджем как сознательное, преднамеренное употребление элементов общелитературного словаря в разговорной речи в стилистических целях: для создания эффекта новизны, необычности, отличия от признанных образцов, для передачи настроения говорящего, для придания высказыванию конкретности, живости и образности [цит. по: Маковский 1982: 9-10].
Наиболее близким к определению Э. Партриджа является определение сленга, предложенное В.А. Хомяковым. По его мнению, сленг – это «особый периферийный лексический пласт», лежащий как вне границ диалектов общенационального языка, включающий в себя, с одной стороны, слой специфической лексики и фразеологизмов профессиональных говоров, социальных жаргонов и арго преступного мира, и, с другой стороны, слой широко распространенной и общепонятной эмоционально-экспрессивной лексики и фразеологии нелитературной речи. Сленг часто представляет протест-насмешку против социальных, этических, эстетических, языковых и других условностей и авторитетов в некой комической форме [Хомяков 1985].
Лингвистический энциклопедический словарь определяет данное понятие следующим образом: «сленг – совокупность жаргонизмов, составляющих слой разговорной лексики, отражающей грубовато-фамильярное, иногда юмористическое отношение к предмету речи» [ЛЭС 1990].
Исследование когнитивных процессов семантической деривации в субстандартной подсистеме представлет интерес с точки зрения специфики семантических процессов и семантических сдвигов, характерных для этого пласта лексики. Изучение специфики субстандартной, или субнормативной лексики и ее взаимодействия с другими лексическими пластами общенационального языка нашли отражение в трудах многих русских и зарубежных лингвистов [Жирмунский 1936; Щерба 1957; Ларин 1977; Виноградов 1977; Земская, Кубрякова 1978; Миллер 1972; Милославский 1975; Судзиловский 1973; Шимановский, Чирвоная 1990; Скребнев 1994; Белякова 2004; Лютикова 1999; Partridge 1952, 1961; Wentworth, Flexner 1960; Mencken 1966; Pei 1968; Lighter 1978 и др.]. Подчеркивалась необходимость и актуальность исследования системно–структурных параметров нормативных и субнормативных подсистем языка [Ахманова 1966; Розен 1969; Швейцер 1971; Беляева 1979; Маковский 1982; Вилюман 1975, 1985; Винокуров 1980, 1989; Пономарева 1985; Химик 2000 и др.]. Тем не менее, в определении природы субстандартной лексики среди лингвистов нет единства точек зрения. По мнению В.А. Хомякова, это сложная социально-стилистическая категория, состоящая из социально-профессионального и экспрессивного просторечия [Хомяков 1980]. Другие лингвисты относят субстандартную лексику к социальным вариантам речи или речевым стилям [Лихачев 1964; Серебренников 1970]. Отсюда термин «стилистически сниженная лексика», употребляемый по отношению к данному лексическому слою языка [Миллер 1972; Овденко 1973].
Субстандартная лексика является неотъемлемой частью языка, источником новых слов, т.е. источником обогащения языка. Она служит средством самовыражения, отражением той среды, в которой живет говорящий, и ее изучение позволяет облегчить общение на языке и понимание иноязычной культуры.
Субстандартная лексика неоднородна по составу и включает в свою подсистему сленг, жаргон, вульгаризмы, просторечные слова и выражения. Согласно Т.М. Беляевой и В.А. Хомякову, сленг является основным компонентом английского просторечия. Просторечие понимается как социальная речевая незамкнутая макросистема, представляющая совокупность социальных речевых микросистем или социальных вариантов речи со своеобразным вокабуляром, фразеологизмами, которые, наряду с весьма существенными различиями, имеют такие общие черты, как ярко выраженную экспрессивность и определенные социолингвистические и стилистические функции [Беляева, Хомяков 1985: 34].
И.Р. Гальперин предлагает понимать под сленгом тот слой лексики и фразеологии, который появляется в сфере живой разговорной речи в качестве разговорных неологизмов, легко переходящих в слой общеупотребляемой литературной разговорной лексики [Гальперин 1987: 91].
Как отмечает большинство лингвистов, слова сленга всегда являются синонимами к общеупотребляемым словам, а не единственным способом выражения того или иного понятия. Пользуясь ими, говорящий чувствует, что выбрал не обычное, а более резкое, более выразительное, шутливое или грубоватое слово. Эрик Партридж перечисляет психологические причины употребления и возникновения слов сленга, а именно: желание быть остроумным, поразить новизной выражения, стремление показать свое пренебрежение или безразличие к предмету высказывания, смягчить или, наоборот, усилить неприятное впечатление от передаваемого сообщения, стремление к более фамильярному тону [цит. по Арнольд 1989: 256].
Многие авторы подчеркивают, что сленг всегда содержит ироническое или даже презрительное отношение к предмету, о котором идет речь. Понятие «сленг» широко используется как в толковых, так и в двуязычных словарях, но, т.к. границы понятия «сленг» в лексикографии остаются до сих пор очень нечеткими, одни и те же слова нередко расцениваются в разных словарях по-разному. Частично это расхождение в оценках может быть отражением реальных фактов языка, потому что словари, изданные в разное время, фиксируют разные периоды в жизни языка. Динамичность сленга такова, что через десять-двадцать лет слово, возникшее в пределах сленга, может перейти в общеразговорную или даже литературную лексику [там же 1989: 267].
Расхождения в трактовке сленга выражаются также в том, что одни авторы считают, что сленг засоряет и портит литературный язык, и с ним необходима решительная борьба. Другие, наоборот, усматривают в нем элементы, придающие языку живость и образность, способствующие обогащению и совершенствованию языка. Словарь Вебстера, например, указывает, что сленг делает язык более ярким и живым [NWD: 899]. Многие лингвисты (Ш. Балли, А.М. Пешковский, Л.В. Щерба, Ю.Д. Апресян) отмечали уникальное значение «отрицательного языкового материала» для успешного лингвистического анализа, так как он позволяет во много раз быстрее и эффективнее установить существенные элементы значения слова [Апресян 1974: 105].
Проанализировав существующие точки зрения относительно понятия «сленг», можно обнаружить некоторые сходные черты. Во-первых, сленг признается антиподом литературного языка и отождествляется частично с жаргоном, частично с профессионализмами и разговорным языком [Маковский 1982: 11]. Сленгизмы всегда имеют синонимы в литературной нормативной лексике и, таким образом, являются как бы вторыми, более экспрессивными, чем обычные названия предметов, вызывающими эмоциональное к себе отношение. Экспрессивность их опирается на образность, остроумие, неожиданность, иногда забавное искажение [Арнольд 1986: 116], несущие определенную эмоциональную окраску. Во-вторых, сленг – это подчеркнутый протест против стандарта; сленговым словом умышленно заменяют обычно слово литературного языка, не имеющее эмоциональной окраски.
Несмотря на глубокие исследования в данной области, до сих пор остается открытым вопрос об основных механизмах и процессах образования новых эмоционально окрашенных слов и необычных, «сниженных» коннотаций у общепринятой лексики. Сленг представляет собой прекрасный материал для изучения и наблюдения такого сложного когнитивного процесса, как семантическая деривация в разговорном языке.
Определенные трудности представляет проблема стратификации субстандартной лексики, так как нет четких критериев разграничения просторечной лексики и коллоквиализмов. Сленг и жаргон также неоднозначно трактуются в словарях и лингвистической литературе [WNID3; OED; WNWD; ATS; DAS; SAS; Partridge 1961; 6000 Words, Soudek 1967; БАРС]. Нестабильность, подвижность данной лексики, часть которой со временем становится литературной нормой – все это затрудняет ее дифференциацию. Вследствие ее диффузного, синкретического характера примем за основу определение субстандартной лексической подсистемы как коллоквиально-просторечного, стилистически сниженного лексического слоя современного языка без различения территориальных, социальных и функциональных лексических подгрупп [Soudek 1967; Зятковская, Винокуров 1978; Пономарева 1985].
В свете когнитивного подхода выявление связи ментальных процессов, лежащих в основе семантических сдвигов с процессами субстандартной семантической деривации, может внести определенный вклад в концептуализацию окружающей действительности и прояснению механизмов создания наивной (субъязыковой картины мира).
Разговорная речь является объектом пристального внимания лингвистов особенно в последние десятилетия (Е.А. Земская, Л. Соудек, В.А. Хомяков, А.М. Винокуров, О.Б. Пономарева, В.В. Химик). Интенсивные деривационные процессы в данной лексической системе определяются ее основными функциями. Это, в частности, такие функции, как номинативная, экспрессивная, конструктивная и компрессивная [Земская 1981], служащие для передачи нового содержания в необычной экспрессивной, выразительной форме при максимальной экономии (компрессии) речевых усилий. Внимание многих лингвистов приковано к проблемам субстандартной (СЛЕНГОВОЙ) лексики, которая откликается на малейшие изменения во всех сферах нашей жизни. Сленг, как известно, имеет экспрессивный, оценочный характер, и широкое употребление этого пласта лексики в литературном языке в настоящее время служит подтверждением ее эффективности в плане воздействия на адресата. Механизм возникновения сленговой лексики давно интересует как отечественных, так и зарубежных ученых. Одним из наиболее распространенных способов образования слов сленга мы, вслед за В.А. Хомяковым, И.В. Арнольд, Е.С. Кубряковой, считаем семантическую деривацию.
Семантическая деривация является одним из самых продуктивных способов образования новых лексических единиц, вызванных изменениями в семантике уже существующих слов. Изучение процессов семантической деривации помогает объяснить механизмы развития языка, выявить семантические реляции и мотивационные связи, существующие между основным вокабуляром и субстандартной лексикой. Семантическая деривация ведет не только к богатству литературного языка, но и является одним из основных способов пополнения словарного состава языка субстандартной лексикой.
Изменение значений, как было отмечено выше, может базироваться на различного рода модификациях (расширение, сужение значений или перенос значения). Модификации предполагают наличие общих существенных признаков в производном и производящем словах. Так, расширение может быть радиальным, например:
или последовательным, например:
Сужение является чаще всего последовательным, так как основано на специализации значения, употреблении его в определенной сфере, например, fiction “вымысел”, “беллетристика” или при использовании имен собственных в качестве нарицательных, например, cenotaph “гробница” > “памятник в Лондоне”.
Метафорический и метонимический переносы могут быть различными, что делает план содержания наиболее вариативным. Именно различные виды модификаций и семантических переносов и лежат в основе семантической деривации. Они основаны на ассоциативных связях по сходству некоторых второстепенных признаков между предметами, семантически различающимися в стандартной и субстандартной лексике.
Вопросы и задания к разделу 2.1:
1. Дайте определение субстандартной лексики и объясните ее роль в общей системе языка.
2. Сравните ряд дефиниций сленга, выделите общие и отличительные черты в этих дефинициях и назовите самое удачное или оптимальное.
3. Почему в настоящее время возрос интерес к исследованию субстандартной подсистемы?
4. В чем проблема стратификации субстандартной лексики, и какие существуют классификации?
5. Какова роль семантической деривации в субстандартной лексике и что может дать изучение ее механизмов в свете когнитивного подхода?
6. Назовите основные функции лексической системы языка.
7. Каковы наиболее типичные черты субстандартной подсистемы и основые процессы семантической деривации в ней?
Разработка урока «Субстандартная лексика «
Ищем педагогов в команду «Инфоурок»
-Го до магаза сгоняем?!
-Окес, давай, жду в падике.
Что можно давать по телефону? Варежки, а может, торт, Как может слово «давай» уместиться в телефонном разговоре? Что такое «го», «нормас» или «падик»?
Давайте разберемся в этом вопросе.
Почему мы решили изучать субстандартную лексику?
В XIX веке одной из актуальных проблем русского языка является использование субстандартной лексики в живой речи. Задаваясь вопросом, почему слова-паразиты так распространены в нашей бытовой, повседневной речи, напрашивается вывод: к этому привело падение общего уровня жизни населения, что повлекло за собой понижение культуры языка современного человека. И вновь перед обществом встаёт вопрос: «Где берёт корни субстандартная лексика?», «Как с этим бороться?» или, к примеру, «Почему у людей есть потребность менять нормы литературного языка, подстраивая его под себя?»
Итак, исходя из этого, мы можем заметить, что проблема сохранения чистоты и самобытности своего языка – одна из актуальных в наше время. Не будем забывать, что язык народа формируется и сохраняется непосредственно подрастающим поколением, а конкретно молодёжью.
Объект, цель и предмет исследования.
Объект: язык современной молодежи. (В ходе исследования было опрошено 160 учащихся МОБУ «Медведевская СОШ № 2» с 8 по 11 класс). 2019
Цель: исследование частотности употребления субстандартной лексики в языке современного школьника.
Предмет исследования : влияние субстандартной лексики на качество речи и общую культуру молодежи.
Исходя из цели работы, были определены следующие задачи :
дать определение субстандартной лексики, выявить её особенности, причины появления и использования;
протестировать группу учащихся и выявить процентное соотношение, использующих в своей речи субстандартную лексику;
проанализировать полученные данные об уровне речи школьников;
наметить предполагаемые пути решения проблемы влияния субстандартной лексики на живую речь современного школьника.
Гипотеза: Если современная молодежь регулярно использует в своем языке субстандартную лексику, то уровень качества литературного языка понижается.
1.Сравнительный анализ частоты употребления субстандартной лексики среди учащихся школы в 2013 и 2019 годах.
2.Варианты решения проблемы влияния субстандартной лексики на развитие речи.
Изучение и анализ известных данных по проблеме, интервьюирование, социальный опрос, сравнительный анализ полученных данных, работа с терминологией.
Что такое субстандартная лексика?
Субстандартная лексика – это лексика ограниченной сферы употребления. К ней относятся жаргонизмы, диалекты, просторечия, профессионализмы и сленг, которые представляют собой социальную разновидность языка, характеризующуюся территориальной незакрепленностью, ненормативностью и специфической лексикой и фразеологией. Все эти разновидности создают субстандартную лексику и считаются сниженной.
полное отсутствие правил употребления слов, морфологических форм и грамматических конструкций.
отсутствие стилистических различий при формировании высказывания.
использование грубых, экспрессивно- окрашенных слов, обычно характеризующихся отрицательной оценкой. (шмотки, тряпки – об одежде)
ироническое отражение действительности, отход от обыденности, стремление противопоставить собственную речь речи взрослых, эмоциональность, экспрессивность, образное, игровое начало.
Как уже было сказано, субстандартная лексика состоит из сленга, жаргона, просторечий, диалектов, профессионализмов, слов-паразитов. Что же это такое? Давайте разбираться.
«Слова-паразиты» — еще одно лингвистическое явление, выраженное в употреблении лишних и бессмысленных в данном контексте слов, таких, как: «типа», «как бы», «это самое», «короче», «таки», «ну..», «вот», «в общем-то», «на этом», «значит» и др. (сказать про бедность словарного запаса)
Профессионализмы – слова, используемые небольшими группами людей, объединенных сферой деятельности, профессией, доступны далеко не каждому. Например, шапка — заголовок (у журналистов).
Просторечия – слова или выражения, распространенные в нелитературной разговорной речи, свойственные малообразованным носителям языка и явно отклоняющиеся от существующих литературных норм. Например, для смягчения согласных перед мягкими согласными: «кирьпич», «сосиська». Употребление слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами: денежка, кофеёчек, телефончик, шубка, ноготочки.
Сленг- вариант разговорной речи(экспрессивно окрашиваемые её), не совпадающие с нормой литературного языка.
В ходе изучения источников информации и школьного исследования она возникает и используется из-за ряда причин:
• Средства массовой информации активно способствуют «огрублению» речи.
• Уровень культуры языка современного человека постепенно снижается из-за падения общего уровня жизни населения.
• Недостаток внимания со стороны родителей или употребление ими субстандартной лексики в семейной обстановке.
• Влияние социальных сетей, где нет запрета на использование субстандартной лексики.
• Появление жаргонизмов и просторечий в публицистических работах, фильмах, сериалах.
• Развитие современных технологий, наличие голосовых видов связи.
Использование субстандартной лексики ведет к снижению культуры общества в целом, но она также является неотъемлемой частью языка. Она служит средством самовыражения, отражением той среды, в которой живет говорящий, и ее изучение позволяет облегчить общение на языке и понимание иноязычной субкультуры.
(сказать про то, что опрашивали в 2013 и в 2019)
Ознакомление с отечественной и иностранной литературой в библиотеках на поэтических вечерах, которые знакомят школьников с красотой речи русского языка. Присутствуя на подобных мероприятиях, мы не раз наблюдали влияние полезной и, главное, правильно преподнесенной интересной информации на учащихся. После подобных событий дети на время забывали о «модном» языке и больше обращались к словам великих поэтов.
Также положительной практикой будет участие молодёжи в школьных лекториях. Рассказывая своим сверстникам о чем-то познавательном, что интересно самому оратору, ребёнок полностью погружается в эту тему, развивая своё мышление и тренируясь выступать на публику. Контролируя свою речь, учащийся не только повышает свой культурный уровень, но и помогает развитию своих сверстников.
Таким образом, мы считаем, что самым благоприятным решением проблемы будет познавательная деятельность для детей, их добровольное участие в подобных мероприятиях и изучение русского языка и отечественной литературы.
В заключение мы хотим подвести итоги нашего исследования. В результате анализа данных, использования научной литературы мы смогли дать определение субстандартной лексики; выявить её особенности, причины появления и использования и предложили пути решения проблемы влияния субстандартной лексики на живую речь школьников. Она (по нашим исследованиям) негативно влияет на общий уровень культуры. Проведя тестирование учащихся, мы можем сделать вывод: дети мало образованы в сфере живого общения. Ученики не привыкли выражать свои мысли обычными словами, без применения субстандартной лексики, которая заполняет паузы, образовавшиеся в результате бедного словарного запаса.
Многие взрослые указали на резкую популяризацию субстандартной лексики, в частности жаргонизмов, в 80-е годы. Это говорит о том, что люди начали активно пользоваться ей уже на протяжении нескольких десятилетий.
ГЛАВА 2. КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ СЕМАНТИЧЕСКОЙ ДЕРИВАЦИИ В СУБСТАНДАРТНОЙ ЛЕКСИЧЕСКОЙ ПОДСИСТЕМЕ 1 страница
2.1. Актуальность исследования субстандартной лексической подсистемы
По своей природе язык является социальным явлением и во всех своих проявлениях не может ни функционировать, ни развиваться вне связи с жизнью. Назначение языка – средства общения людей – имеет ярко выраженный социальный характер. Проблема взаимодействия языка и общества не может быть разрешена без изучения функционирования языка в различных общественных слоях и профессиональных группах, без тщательного исследования его социально-диалектальной стратификации и функционально-стилистического варьирования [Беляева, Хомяков 1985: 3]. Соответственно, изучение лексико-семантической системы языка будет исчерпывающим и адекватным только в том случае, если в него входит анализ субстандартной лексики, включающей в себя жаргоны, просторечия, вульгаризмы, а также сленговую лексику.
Сленг принадлежит к числу наиболее спорных слоев лексики, до сих пор не существует точного определения термина «сленг», которое было бы принято большинством лингвистов. Крупнейший современный английский исследователь сленга Э. Партридж и его последователи Дж. Гринок и К.Н. Киттидж определяют сленг как бытующие в разговорной сфере весьма непрочные, неустойчивые, никак не кодифицированные, а часто и вовсе беспорядочные и случайные совокупности лексем, отражающие общественное сознание людей, принадлежащих к определенной социальной или профессиональной среде. Сленг рассматривается Э. Партриджем как сознательное, преднамеренное употребление элементов общелитературного словаря в разговорной речи в стилистических целях: для создания эффекта новизны, необычности, отличия от признанных образцов, для передачи настроения говорящего, для придания высказыванию конкретности, живости и образности [цит. по: Маковский 1982: 9-10].
Наиболее близким к определению Э. Партриджа является определение сленга, предложенное В.А. Хомяковым. По его мнению, сленг – это «особый периферийный лексический пласт», лежащий как вне границ диалектов общенационального языка, включающий в себя, с одной стороны, слой специфической лексики и фразеологизмов профессиональных говоров, социальных жаргонов и арго преступного мира, и, с другой стороны, слой широко распространенной и общепонятной эмоционально-экспрессивной лексики и фразеологии нелитературной речи. Сленг часто представляет протест-насмешку против социальных, этических, эстетических, языковых и других условностей и авторитетов в некой комической форме [Хомяков 1985].
Лингвистический энциклопедический словарь определяет данное понятие следующим образом: «сленг – совокупность жаргонизмов, составляющих слой разговорной лексики, отражающей грубовато-фамильярное, иногда юмористическое отношение к предмету речи» [ЛЭС 1990].
Исследование когнитивных процессов семантической деривации в субстандартной подсистеме представлет интерес с точки зрения специфики семантических процессов и семантических сдвигов, характерных для этого пласта лексики. Изучение специфики субстандартной, или субнормативной лексики и ее взаимодействия с другими лексическими пластами общенационального языка нашли отражение в трудах многих русских и зарубежных лингвистов [Жирмунский 1936; Щерба 1957; Ларин 1977; Виноградов 1977; Земская, Кубрякова 1978; Миллер 1972; Милославский 1975; Судзиловский 1973; Шимановский, Чирвоная 1990; Скребнев 1994; Белякова 2004; Лютикова 1999; Partridge 1952, 1961; Wentworth, Flexner 1960; Mencken 1966; Pei 1968; Lighter 1978 и др.]. Подчеркивалась необходимость и актуальность исследования системно–структурных параметров нормативных и субнормативных подсистем языка [Ахманова 1966; Розен 1969; Швейцер 1971; Беляева 1979; Маковский 1982; Вилюман 1975, 1985; Винокуров 1980, 1989; Пономарева 1985; Химик 2000 и др.]. Тем не менее, в определении природы субстандартной лексики среди лингвистов нет единства точек зрения. По мнению В.А. Хомякова, это сложная социально-стилистическая категория, состоящая из социально-профессионального и экспрессивного просторечия [Хомяков 1980]. Другие лингвисты относят субстандартную лексику к социальным вариантам речи или речевым стилям [Лихачев 1964; Серебренников 1970]. Отсюда термин «стилистически сниженная лексика», употребляемый по отношению к данному лексическому слою языка [Миллер 1972; Овденко 1973].
Субстандартная лексика является неотъемлемой частью языка, источником новых слов, т.е. источником обогащения языка. Она служит средством самовыражения, отражением той среды, в которой живет говорящий, и ее изучение позволяет облегчить общение на языке и понимание иноязычной культуры.
Субстандартная лексика неоднородна по составу и включает в свою подсистему сленг, жаргон, вульгаризмы, просторечные слова и выражения. Согласно Т.М. Беляевой и В.А. Хомякову, сленг является основным компонентом английского просторечия. Просторечие понимается как социальная речевая незамкнутая макросистема, представляющая совокупность социальных речевых микросистем или социальных вариантов речи со своеобразным вокабуляром, фразеологизмами, которые, наряду с весьма существенными различиями, имеют такие общие черты, как ярко выраженную экспрессивность и определенные социолингвистические и стилистические функции [Беляева, Хомяков 1985: 34].
И.Р. Гальперин предлагает понимать под сленгом тот слой лексики и фразеологии, который появляется в сфере живой разговорной речи в качестве разговорных неологизмов, легко переходящих в слой общеупотребляемой литературной разговорной лексики [Гальперин 1987: 91].
Как отмечает большинство лингвистов, слова сленга всегда являются синонимами к общеупотребляемым словам, а не единственным способом выражения того или иного понятия. Пользуясь ими, говорящий чувствует, что выбрал не обычное, а более резкое, более выразительное, шутливое или грубоватое слово. Эрик Партридж перечисляет психологические причины употребления и возникновения слов сленга, а именно: желание быть остроумным, поразить новизной выражения, стремление показать свое пренебрежение или безразличие к предмету высказывания, смягчить или, наоборот, усилить неприятное впечатление от передаваемого сообщения, стремление к более фамильярному тону [цит. по Арнольд 1989: 256].
Многие авторы подчеркивают, что сленг всегда содержит ироническое или даже презрительное отношение к предмету, о котором идет речь. Понятие «сленг» широко используется как в толковых, так и в двуязычных словарях, но, т.к. границы понятия «сленг» в лексикографии остаются до сих пор очень нечеткими, одни и те же слова нередко расцениваются в разных словарях по-разному. Частично это расхождение в оценках может быть отражением реальных фактов языка, потому что словари, изданные в разное время, фиксируют разные периоды в жизни языка. Динамичность сленга такова, что через десять-двадцать лет слово, возникшее в пределах сленга, может перейти в общеразговорную или даже литературную лексику [там же 1989: 267].
Расхождения в трактовке сленга выражаются также в том, что одни авторы считают, что сленг засоряет и портит литературный язык, и с ним необходима решительная борьба. Другие, наоборот, усматривают в нем элементы, придающие языку живость и образность, способствующие обогащению и совершенствованию языка. Словарь Вебстера, например, указывает, что сленг делает язык более ярким и живым [NWD: 899]. Многие лингвисты (Ш. Балли, А.М. Пешковский, Л.В. Щерба, Ю.Д. Апресян) отмечали уникальное значение «отрицательного языкового материала» для успешного лингвистического анализа, так как он позволяет во много раз быстрее и эффективнее установить существенные элементы значения слова [Апресян 1974: 105].
Проанализировав существующие точки зрения относительно понятия «сленг», можно обнаружить некоторые сходные черты. Во-первых, сленг признается антиподом литературного языка и отождествляется частично с жаргоном, частично с профессионализмами и разговорным языком [Маковский 1982: 11]. Сленгизмы всегда имеют синонимы в литературной нормативной лексике и, таким образом, являются как бы вторыми, более экспрессивными, чем обычные названия предметов, вызывающими эмоциональное к себе отношение. Экспрессивность их опирается на образность, остроумие, неожиданность, иногда забавное искажение [Арнольд 1986: 116], несущие определенную эмоциональную окраску. Во-вторых, сленг – это подчеркнутый протест против стандарта; сленговым словом умышленно заменяют обычно слово литературного языка, не имеющее эмоциональной окраски.
Несмотря на глубокие исследования в данной области, до сих пор остается открытым вопрос об основных механизмах и процессах образования новых эмоционально окрашенных слов и необычных, «сниженных» коннотаций у общепринятой лексики. Сленг представляет собой прекрасный материал для изучения и наблюдения такого сложного когнитивного процесса, как семантическая деривация в разговорном языке.
Определенные трудности представляет проблема стратификации субстандартной лексики, так как нет четких критериев разграничения просторечной лексики и коллоквиализмов. Сленг и жаргон также неоднозначно трактуются в словарях и лингвистической литературе [WNID3; OED; WNWD; ATS; DAS; SAS; Partridge 1961; 6000 Words, Soudek 1967; БАРС]. Нестабильность, подвижность данной лексики, часть которой со временем становится литературной нормой – все это затрудняет ее дифференциацию. Вследствие ее диффузного, синкретического характера примем за основу определение субстандартной лексической подсистемы как коллоквиально-просторечного, стилистически сниженного лексического слоя современного языка без различения территориальных, социальных и функциональных лексических подгрупп [Soudek 1967; Зятковская, Винокуров 1978; Пономарева 1985].
В свете когнитивного подхода выявление связи ментальных процессов, лежащих в основе семантических сдвигов с процессами субстандартной семантической деривации, может внести определенный вклад в концептуализацию окружающей действительности и прояснению механизмов создания наивной (субъязыковой картины мира).
Разговорная речь является объектом пристального внимания лингвистов особенно в последние десятилетия (Е.А. Земская, Л. Соудек, В.А. Хомяков, А.М. Винокуров, О.Б. Пономарева, В.В. Химик). Интенсивные деривационные процессы в данной лексической системе определяются ее основными функциями. Это, в частности, такие функции, как номинативная, экспрессивная, конструктивная и компрессивная [Земская 1981], служащие для передачи нового содержания в необычной экспрессивной, выразительной форме при максимальной экономии (компрессии) речевых усилий. Внимание многих лингвистов приковано к проблемам субстандартной (СЛЕНГОВОЙ) лексики, которая откликается на малейшие изменения во всех сферах нашей жизни. Сленг, как известно, имеет экспрессивный, оценочный характер, и широкое употребление этого пласта лексики в литературном языке в настоящее время служит подтверждением ее эффективности в плане воздействия на адресата. Механизм возникновения сленговой лексики давно интересует как отечественных, так и зарубежных ученых. Одним из наиболее распространенных способов образования слов сленга мы, вслед за В.А. Хомяковым, И.В. Арнольд, Е.С. Кубряковой, считаем семантическую деривацию.
Семантическая деривация является одним из самых продуктивных способов образования новых лексических единиц, вызванных изменениями в семантике уже существующих слов. Изучение процессов семантической деривации помогает объяснить механизмы развития языка, выявить семантические реляции и мотивационные связи, существующие между основным вокабуляром и субстандартной лексикой. Семантическая деривация ведет не только к богатству литературного языка, но и является одним из основных способов пополнения словарного состава языка субстандартной лексикой.
Изменение значений, как было отмечено выше, может базироваться на различного рода модификациях (расширение, сужение значений или перенос значения). Модификации предполагают наличие общих существенных признаков в производном и производящем словах. Так, расширение может быть радиальным, например:
или последовательным, например:
Сужение является чаще всего последовательным, так как основано на специализации значения, употреблении его в определенной сфере, например, fiction “вымысел”, “беллетристика” или при использовании имен собственных в качестве нарицательных, например, cenotaph “гробница” > “памятник в Лондоне”.
Метафорический и метонимический переносы могут быть различными, что делает план содержания наиболее вариативным. Именно различные виды модификаций и семантических переносов и лежат в основе семантической деривации. Они основаны на ассоциативных связях по сходству некоторых второстепенных признаков между предметами, семантически различающимися в стандартной и субстандартной лексике.
Вопросы и задания к разделу 2.1:
1. Дайте определение субстандартной лексики и объясните ее роль в общей системе языка.
2. Сравните ряд дефиниций сленга, выделите общие и отличительные черты в этих дефинициях и назовите самое удачное или оптимальное.
3. Почему в настоящее время возрос интерес к исследованию субстандартной подсистемы?
4. В чем проблема стратификации субстандартной лексики, и какие существуют классификации?
5. Какова роль семантической деривации в субстандартной лексике и что может дать изучение ее механизмов в свете когнитивного подхода?
6. Назовите основные функции лексической системы языка.
7. Каковы наиболее типичные черты субстандартной подсистемы и основые процессы семантической деривации в ней?
2.2. Роль аналогии и прототипа в субстандартной лексической подсистеме
Термин “analogia” – «соразмерность значения или выражения» – восходит к греко-римскому его толкованию как тенденции к сохранению или установлению соответствия между мыслью и высказыванием [СЛТ]. В настоящее время этим термином обозначают ассимилятивное влияние, которое оказывают друг на друга формы, привычно ассоциируемые или сближаемые.
Аналогия пронизывает всю систему языка, ее действие прослеживается на всех его уровнях. Одной из причин, побуждающих носителей языка прибегать к создании новых слов по аналогии с существующими в словарном составе языка лексическими единицами, является необходимость сохранения языка в состоянии так называемой коммуникативной пригодности для достижения взаимопонимания [Соссюр 2004; Кубрякова 1981]. Привлечение новых словообразовательных средств для образования новых слов препятствовало бы этому. Аналогия составляет внутренний механизм семантической деривации, своего рода принцип развития языка, выражающий его основные противоречия: стремление к типизации и выражение тенденции языка к дифференциации. Выделение базовых или концептуальных метафор в когнитивной лингвистике также осуществляется на основе аналогии [Lakoff 1980, 1991, 1999]. Аналогия при этом рассматривается как общий механизм мышления, обобщения и образного представления человеческого существования. Инвариантный подход предполагает выделение определенных типизированных моделей, по аналогии с которыми могут создаваться новые слова, словосочетания или новые значения уже существующих слов. Вырабатывается определенный динамический стереотип с помощью образованных и закрепленных в памяти нервных путей или ассоциаций, способствующих в дальнейшем появлению новых слов и значений.
Аналогию можно считать языковой универсалией, она пронизывает все способы словообразования, составляя его внутренний механизм [см. об этом: Волошин 1976; Каращук 1977; Кубрякова 1981; Ширшов 1979; Демусяк 1982; Мурясов 1976; Немченко 1984]. При этом аналогия дает возможность свернуть целые синтаксические конструкции в одно слово или минимальную поверхностную конструкцию. Это сложный и противоречивый диалектический процесс в развитии языка, отражающий когнитивные процессы человеческого мышления.
При создании слова по аналогии происходят ориентация на существующий лексический образец, который имеет определенную внутреннюю форму. Воспроизводится модель слова, его морфологическая структура. Прототипом нового названия может служить как отдельная единица, так и несколько однотипных структурно-семантических образований. Изучение принципа аналогии, принимающего активное участие в создании новых единиц номинации в субстандартной лексической подсистеме, где раньше других слоев языка обнаруживаются новые словообразовательные тенденции, дает интересный материал для прогнозирования дальнейшего развития языка.
Аналогия помогает расширить рамки существующей нормы, способствуя закреплению в языке нерегулярного деривата, не отвечающего общепринятым нормам. С численным увеличением дериватов по аналогии происходит постепенное снижение порога необычности и новизны единиц, создаваемых с помощью этих компонентов.
Характерной чертой субстандартной подсистемы является«подвижная синонимия»,концентрирующая многочисленные ряды синонимов вокруг центров синонимической аттракции [Беляева, Хомяков 1985]. Центры аттракции отражают те сферы жизни и деятельности языковых коллективов, в которых эмоциональная нагрузка высказывания диктуется условиями быта, общей идеологией, нормами речевого поведения, общественным положением, возрастом, полом. Большинство синонимов построено по аналогии, их семантика мотивирована, соотносится со стандартными синонимами: глюколов «наркоман», пустырь, тормоз, тупок, тундра, недогон, lead-footed «глупый», бизнесмент «милиционер», head-beater «полицейский», то есть они относятся к группе аналогов. Другая группа – универбы не имеет синонимов-аналогов и требует описания: помудрушка «небольшое прозаическое произведение, написанное на сленге», bush-roller «a thief who victimizes drunks» (вор, который обирает пьяных) (МС, DAS).
В просторечии это такие «горячие точки», как части человеческого тела, физиологические отправления человека, денежные отношения, зрелищные мероприятия и др. Так, существительные с суффиксом -head образуют синонимический ряд, объединенный общим значением «болван, тупица, дурак» (30 слов). Первым аналогом послужило существительное blockhead, в котором содержится значение ряда имен отрицательной характеристики лиц мужского пола: applehead, beanhead, bullhead, bananahead, pinhead, cabbagehead. oxhead и др. В русском сленге те же центры аттракции образуют синонимические ряды на основе семантической деривации, осложненной суффиксацией и словосложением: «глупый человек»: глупан, глупарь, глупист, дерево, дубак, долбонавт, дятел, недогон, нерюх, неврубант, тормоз, стопор, тунра, тундряк, тупок и т.д. (МС).
Существительные с суффиксоидом -box также образуют синонимический ряд, где предметное значение является ведущим. Общее значение «болван» возникло на основе метафорического переноса. Этот образец дал значению «голова» СЗ «контейнер, вместилище мозгов, мыслей и т.п.»: brainbox, dreambox, knowledgebox, etc. В русской разговорной речи аналогия характерна для производных, в которых со словообразовательным элементом связано какое-либо общее значение, а конкретизация этого значения задается контекстом и конситуацией с использованием суффиксальных моделей по аналогии: туберкулезник, почечник, сердечник, ушник (лица медицинских профессий). По аналогии с этой моделью образуются и наименования лиц по болезни: инфарктники, гипертоники, почечники (примеры Е.А. Земской) [2004: 117].
Аналогия как проявление тенденции к регулярности помогает образовать ряды слов, требующие минимальных умственных усилий, но создание нового слова не является результатом автоматического действия когнитивной модели. Создание нового слова предполагает осознание и понимание индивидуумом отношений элементов и их сочетаемости при комбинировании компонентов, то есть семантической совместимости.
Характер семантической совместимости предполагает также анализ типов семантических отношений между производящей основой и производным, так как для последнего характерным является наличие семантического сдвига, реализации скрытых сем лексического ассоциативного фона, семантическая компрессия информации, заложенная в производящей основе.
В.Г. Гак выделяет пять основных семантических процессов, имеющих место при семантической деривации: равнозначность объемов информации, сужение, расширение, метафоризация, метонимизация [Гак 1971]. Рассмотрим те из них, которые наиболее типичны для исследуемого материала:
2) расширение (генерализация): punk 1) a petty hoodlum(мелкий хулиган);2) a man, a guy, esp. a worthless man (никчемный человек); В русском сленге: пентагон 1. Дом Офицеров, 2. театр Советской Армии, 3. Любое заметное административное здание, 4. Любой большой дом, преимущественно сталинских времен (МС).
4) метонимизация или отношения семантического перекрещивания, основанного на смежности, родстве 1 и 2 компонентов: knowledge «знания»: knowledgebox «голова»; whistle “свист”: whistlehead “свистун”.
В русском сленге: железка – 1. деталь, запчасть мотоцикла, 2. компьютер, 3. железки (вилки, ложки, ножи), сигареты «Бам», 5. железная дорога (МС). Иронические, шутливые или пейоративные коннотации особенно характерны для стилистически маркированной лексики.
Эмоционально-оценочные наименования на основе метафорического и метонимического переноса создают яркость образа, высокую степень компрессии информации в одном слове. Например, метафорический перенос, основанный на сравнении признаков предметов по их сходству: peahead «глупец», т.е. человек с головой, похожей на горошину; brainbox «голова», т.е. вместилище мозгов. Ср. в русском сленге: кирпич, квадрат, пустырь «глупый человек».
По той роли, которую экспрессия занимает в денотативном значении слова, все производные делятся на 2 группы:
универбы, единицы, не имеющие синонимов в литературном стандарте, в которых денотативное и экспрессивное значения существуют на равных [Беляева, Хомяков 1984]. Например, Fordman – «one who prefers Ford cars; Forddealer or a salesman», «любитель или продавец фордов». В русском сленге: Сидюк, сидюшник – CD-ROM. Универбы имеют тенденцию к переходу влитературый стандарти могутспособствовать дальнейшему его развитию и обогащению.
Таким образом, аналогия помогает расширить рамки существующей нормы, она способствует закреплению в языке нерегулярного, не отвечающего общепринятым нормам. Пронизывая всю систему языка, она совершенствует язык как средство общения и сохранения eго коммуникативных возможностей.
Как уже отмечалось (см. 1.4.1.), в основу когнитивной лингвистики положена идея прототипа, прототипического объекта и прототипической ситуации, имея в виду единую природу языковых и других когнитивных механизмов и процессов, связанных непосредственно с природой и человеком [Кустова 2000]. Рассматривая процессы семантической деривации, следует обратиться к теории номинации, которая выявляет основные процессы наименования [Кубрякова 1977]. Согласнотеории номинации, процесс наименования устанавливает связь языковых элементов с фактами реальной действительности, включая понятийный класс наименования предметов в определенную систему языковых знаков, связанных с именуемым понятием. Номинативность при этом можно рассматривать как способность единицы номинации представить связанный с ней концепт, который служит средством концептуальной инвентаризации явлений окружающего мира, подразделяя его на основные категории предметов, процессов, свойств на основе общности семантического признака.
В то же время процесс наименования является особым коммуникативным актом, включающим сложный комплекс категорий социального контекста, таких как личное, общественное, институциональное отношения; свойства, позиции и функции коммуникантов [Гинзбург 1979; Адливанкин 1986; ван Дейк 1989]. Появление субстандартной лексики как явления вторичной номинации следует изучать с учетом особенностей номинируемой ситуации и выяснения причин, вызываюших эти изменения.
Непрерывный процесс создания новых слов в языке – это сложный когнитивный процесс, происходящий под влиянием экстралингвистических факторов, тем не менее, он идет в русле уже существующих прототипов, используемых по аналогии в соответствии со структурными моделями. Главный процесс речевой деятельности – продуцирование, или порождение речи, ее определенное моделирование. Исследование этих моделей приобретает особую значимость в так называемых периферийных, или маргинальных системах языка, к которым относится и нестандартная лексическая подсистема, имеющая как общие языковые черты всей системы, так и явления синкретизма(диффузности, контаминации, переходности) [Кудрина 1995]. Язык в качестве коммуникативной системы зависит от субъекта коммуникации и, таким образом, расширяет наше представление о языковой системе и о языковой картине мира в целом. Изучение субстандартной семантической деривации дает возможность соединить два подхода к изучению аспектов лексической семантики: семасиологического и ономасиологического, рассматривая лексическое значение в двух направлениях: знак → значение и значение → знак [Соссюр 1977; Уфимцева 1977; Никитин 1983].
Такая «ассоциативная связь» сложных слов с синтаксическими конструктами требует более глубокого когнитивного анализа, выявляющего когнитивную связь между мыслительным процессом и его реализацией в исследуемых сложнопроизводных словах, вовлекающих ряд экстра- и интралингвистических факторов (экономия усилий, времени и т.п.) и фиксирующих избирательно те связи между элементами и явлениями окружающего мира, которые человек хочет отразить в акте наречения предмета.
Значительное количество субстандартных дериватов составляют микрогруппы «наименование лиц с отрицательными чертами характера и порочными привычками»: chair-warmer «лентяй», туфтогон, фуфлогон «обманшик», joy-rider, глюкоман, травник «наркоман». Гораздо меньше представлены микрогруппы с положительными характеристиками: flag-waver «патриот», умняк, Врубель, пушкин «умный». Обозначены и различные социально-политические микрогруппы: handshaker «политик»; религиозные деятели: bible-banger «протестант»; студенчество: campus-butcher «любимец девушек», филолух, мехматянин «филолог, студент мехмата». Таким образом, наименования лиц явно превалируют над названиями неодушевленных предметов, хотя они и представлены в микрогруппах широкой семантики. Например, отлет, отпад, убой, угар, corn-cracker «хорошая вещь», в наименованиях книг, фильмов, пьес: страшилка, ужастик, pot-boiler «книга, пьеса, написанная с целью извлечения прибыли»; наименование оружия: коробок, пушка, pea-shooter «винтовка», калаш, калашан «автомат Калашникова»; развлечения: попса, попсня, попсуха, попсяра, попсятина, china-cracker «фейерверк»; деталей одежды: удавчик, слюнявчик, селедка, таюха (галстук), grub-choker «галстук-бабочка» (МС, DAS, SAS). Все эти микрогруппы характеризуются отрицательной или пейоративной иронической коннотацией. Избирательность обозначений, неравный объем микрогрупп свидетельствует о сложности когнитивных процессов, в основном концентрирующихся вокруг наименований людей и предметов, связанных с ними номинативно.