в каком романе ги де мопассан осудил образ жизни альфонса

3. 052. Ги де Мопассан, Милый друг

3.052. Ги де Мопассан, «Милый друг»

Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги)
(1850—1893)

Французский писатель, за 10 лет опубликовавший 16 сборников новелл, несколько книг стихотворений, пьес, путевых очерков, статей, Ги де Мопассан (полное имя — Анри Рене Альбер Ги) (1850—1893) оставил во французской прозе неизгладимый след еще и шестью романами, лучшим из которых и самым популярным стал политический памфлет «Bel Ami» — «Милый друг» (1885).

Мало кто из писателей-реалистов так живописно и уничтожающе изобразил убожество и пошлость буржуа. Не примкнув ни к какому кругу общества, ни к одному литературно-политическому лагерю, Мопассан благодаря своей «плодовитости» и разносторонности взглядов и вкусов стал во французской литературе представителем всех социальных слоев, всей нации. Каторжный труд подорвал здоровье писателя, ведшего к тому же хоть и одинокий, но далеко не монашеский и весьма эпатажный образ жизни. Наследственный душевный недуг и благоприобретенные болезни оборвали жизнь Мопассана в расцвете его сил и таланта.

Свою эпоху — Третью республику — писатель изобразил с исключительным саркастическим пафосом, соединив психологический анализ с безжалостной сатирой. В этом романе Мопассан следовал романной традиции Г. Флобера, братьев Гонкуров и Э. Золя. С особой «любовью» писатель прошелся по продажной прессе, которая, как известно, своим возникновением обязана Франции.

В 1836 г. в Париже вышла первая массовая газета «La Presse». За полвека своего существования пресса стала мощным органом власти, использовавшей на 100 % представителей двух древнейших профессий, ставших уже в XIX в. элитой, «звездами» и законодателями мод.

К работе над «Милым другом» Мопассан приступил в 1883 г., когда появились в печати его рассказы и очерки с разработкой эпизодов, вошедших впоследствии в роман: «Мужчина-проститутка», «Мститель», Исповедь» и др. Роман был закончен в 1884 г., а на следующий год напечатан фельетонами в газете «Жиль Блас» и отдельной книгой.

К сожалению, документация и исторические факты, лежащие в основе романа, его прототипы, его творческая история, его рукописи — до сих пор мало изучены. Писатель, заявивший своим знакомым: «Дюруа — это я!», всего лишь мистифицировал их.

Когда разговор зашел об Алжире, где Жорж два года грабил и убивал арабов, он оказался в центре внимания и очаровал присутствующих дам. Пользуясь случаем, Форестье отрекомендовал г-ну Вальтеру Жоржа в качестве журналиста. Тот заказал молодому человеку пару очерков об Алжире. Очерк, однако, не пошел — у Дюруа отсутствовал писательский талант. Хорошо, ему продиктовала статью искушенная в журналистике Мадлен.

Очерк опубликовали, и Дюруа приняли в отдел хроники. Вторую статью, с горем пополам написанную им самим, отклонили. Тогда Дюруа подался в репортеры и там нашел свое место, поскольку обладал для этой профессии всеми необходимыми качествами — пронырливостью, наглостью и обаянием. Между дел он затеял интрижку с Клотильдой, ставшей вскоре его любовницей. Ее дочка и дала Жоржу прозвище, приставшее к нему — «Милый друг».

Клотильда наняла для свиданий квартирку и после каждого рандеву подбрасывала любовнику в жилет золотые монеты. После ссоры, грозящей разрывом, Дюруа захотел вернуть любовнице «долг», но денег не было. Попросив в долг у Форестье и получив всего 10 франков, Жорж затаил обиду и решил наставить приятелю рога. Однако Мадлен была согласна только на дружбу, а наглецу предложила завязать поближе знакомство с женой издателя — г-жой де Вальтер.

Жорж внял совету, сделал визит и расположил госпожу к себе. Через несколько дней его назначили заведующим отдела хроники и пригласили к Вальтерам на обед. Там его представили двум дочерям издателя. Там же он помирился и с Клотильдой.

В это время Форестье свалил неизлечимый недуг. Чтобы как-то облегчить супругу страдания, Мадлен увезла его на юг. Перед этим Жорж, узнав, что Мадлен не намерена после смерти мужа долго оставаться вдовой, предложил ей свою дружбу.

Мадлен не заставила себя долго ждать и пригласила его в Канн. После смерти Форестье Дюруа законно занял место покойного в его доме и заменил свою фамилию на дворянскую — дю Руа де Кантель (Кантель — это название деревни, откуда он был родом). Мадлен была счастлива. Однако Жорж, узнав, что г-жа Вальтер от него без ума, сделал ее своей любовницей.

В минуту откровения г-жа Вальтер поведала ему тайну мужа, задумавшего вместе с министром иностранных дел Ларошем нажиться на предстоящей военной экспедиции в Марокко.

Скупив по дешевке облигации марокканского займа, которые должны были резко взлететь после начала военных действий, они рассчитывали получить миллионы. Жорж тоже решил подзаработать на этой операции.

Организовав слежку за Мадлен и вместе с полицией нравов застукав ее во время любовного свидания с министром Ларошем, он получил развод и заодно свалил министра с поста. Теперь ему можно было жениться на дочери издателя и получить огромное приданое. Но поскольку г-н Вальтер не собирался выдавать дочь за выскочку, Жорж взял, да и увез очарованную им дурочку из дома.

После этого Вальтерам ничего не оставалось, как дать свое благословение. Милый друг добился всего, о чем мечтал, и не исключено, что вскоре он станет депутатом, а то и президентом.

Роман о «родной» для французов со времен Стендаля и Бальзака теме — «пути в высшее общество» и «карьеры молодого героя в Париже» имел огромный успех. Помимо развратного и циничного «света» читателям впервые было показано закулисье прессы, где ее воротилы становились банковскими спекулянтами, меценатами искусства, влиятельной политической силой.

«Милый друг» за два года выдержал более 50 изданий. Успеху романа содействовал негодующий шум, который подняла по его поводу критика. «Я не могу поверить, что такова и вся журналистика… Мы весело плаваем в океане грязи. Какое общество! Великие боги! Какая среда! Какие люди!»

Глубже, чем на Западе, поняли роман в России. А. Блок, например, считал, что в «Милом друге» Мопассан дал вовсе не сатиру на общественные нравы, а показал обожаемую им «пошлость жизни». А Л.Н. Толстой, вспоминая еще и другой роман писателя — «Жизнь», писал: «Там автор спрашивает как будто: за что, зачем загублено прекрасное существо? отчего это случилось? Здесь он как будто отвечает на это: погибло и погибает все чистое и доброе в нашем обществе, потому что общество это развратно, безумно и ужасно».

На русском языке роман появился впервые в 1885 г. в «Вестнике Европы» в переводе А.Н. Энгельгардт. Позже его переводили Н. Любимов и А. Чеботаревская.

Первую экранизацию «Милого друга» осуществил в 1919 г. итальянский кинорежиссер А. Дженина. Всего по книге снято более десяти художественных и телевизионных фильмов. В настоящее время режиссер Д. Доннеллан снимает новую киноверсию романа.

Источник

В каком романе ги де мопассан осудил образ жизни альфонса

Ги де Мопассан. Мощи

Новелла из сборника «Мадмуазель Фифи»

Господину аббату Луи д’Эннемар в г. Суассоне.

Дорогой аббат!
Итак, свадьба моя с твоею кузиной расстроилась и притом самым глупым образом, из-за нехорошей шутки, которую я невольно сыграл с моею невестою.
Очутившись в затруднительном положении, прибегаю к твоей помощи, мой старый друг, потому что ты можешь вызволить меня из беды. Я буду тебе за это благодарен по гроб жизни.
Ты знаешь Жильберту, или, скорее, думаешь, что знаешь, — можно ли вообще знать женщин? Все их мнения, верования и мысли полны таких неожиданностей! Все это у них одни увертки, хитрости, непредвиденные, неуловимые доводы, логика наизнанку, а также упорство, которое кажется непреклонным и вдруг исчезает потому только, что какая-то птичка прилетела и села на выступ окна.
Не мне извещать тебя, что твоя кузина, воспитанная белыми или черными монахинями города Нанси, до крайности религиозна.
Тебе это лучше известно, чем мне. Но ты, без сомнения, не знаешь, что она восторженна во всем, как и в своем благочестии. Она увлекается, как листок, несомый ветром, и в то же время она в большей степени, чем кто бы то ни было, женщина или, вернее, молодая девушка, способная мгновенно растрогаться или рассердиться, вмиг вспыхнуть любовью или ненавистью и так же быстро остыть; к тому же она красива. как ты знаешь, и до того очаровательна, что нельзя и выразить. Но этого ты не узнаешь никогда.
Итак, мы были помолвлены; я обожал ее, как обожаю и до сих пор. Она тоже, по-видимому, любила меня.
Однажды вечером я получил телеграмму, вызывавшую меня в Кельн к больному на консультацию, за которой могла последовать серьезная и трудная операция. Так как я должен был ехать на другой день, то побежал проститься с Жильбертой и объяснить ей, почему я не смогу прийти обедать к моим будущим тестю и теще в среду, а приду только в пятницу, в день возвращения. Ох, берегись пятниц, уверяю тебя: это зловещие дни!
Когда я заговорил об отъезде, то заметил в ее глазах слезинки, но когда сказал о скором возвращении, она тотчас же захлопала в ладоши и воскликнула:
— Какое счастье! Привезите мне что-нибудь оттуда, какой-нибудь пустяк, просто что-нибудь на память, но только вещицу, выбранную для меня. Вы должны угадать, что доставит мне всего больше удовольствия, слышите? Я увижу, есть ли у вас воображение.
Она с минуту подумала, затем сказала:
— Я запрещаю вам тратить на это более двадцати франков. Мне хочется, сударь, чтобы меня тронуло ваше желание, ваша изобретательность, а вовсе не цена.
Затем, снова помолчав, она вполголоса сказала, опуская глаза:
— Если это вам обойдется недорого и если будет остроумно и тонко, я. я вас поцелую.
На другой день я был уже в Кельне. Дело касалось несчастного случая, ужасного случая, повергшего в отчаяние целую семью. Ампутация была необходима немедленно. Мне отвели помещение, где я жил почти взаперти; кругом я только и видел заплаканных людей, и это действовало на меня отупляюще; я оперировал умиравшего, который чуть не скончался у меня под ножом; я провел возле него две ночи, а затем, как только увидел некоторые шансы на выздоровление, приказал отвезти себя на вокзал.
Я ошибся временем, и мне предстояло целый час дожидаться. Я стал бродить по улицам, все еще думая о моем бедном больном, как вдруг ко мне подошел какой-то субъект.
Я не говорю по-немецки, а он не знал французского языка. Наконец я понял, что он предлагал мне мощи. Мысль о вещице на память для Жильберты пронизала мне сердце; я вспомнил ее фанатическую набожность. Вот мой подарок и найден! Я пошел за торговцем в магазин предметов церковного обихода и выбрал там «непольшой кусочек останков отиннадцати тысяч тефственниц».
Мнимые мощи были заключены в восхитительную коробочку под старинное серебро, которая окончательно и решила мой выбор.
Я положил вещицу в карман и сел в поезд.
Приехав домой, я захотел еще раз взглянуть на свою покупку. Достал ее. Коробочка оказалась открытой, и мощи потерялись! Я как следует обшарил карман, вывернул его, но крошечная косточка, с половину булавки, исчезла.
Как тебе известно, дорогой аббат, особенно пылкой верой я не отличаюсь; у тебя хватает великодушия и дружбы относиться к моей холодности терпимо и не настаивать — в ожидании будущего, как ты говоришь; но уже в мощи, продаваемые торговцами благочестия, я безусловно не верю, и ты разделяешь мои решительные сомнения на этот счет. Итак, потеря этого крошечного кусочка бараньей косточки меня нисколько не опечалила; я без труда раздобыл точно такой же и тщательно приклеил его внутри моего сокровища.
И я отправился к невесте.
Едва увидев меня, она бросилась ко мне навстречу, робея и смеясь:
— Что же вы мне привезли?
Я притворился, что забыл об этом, она не поверила. Я заставил ее просить, даже умолять, и когда увидел, что она умирает от любопытства, подал ей священный медальон. Она замерла в порыве радости.
— Мощи! О, мощи!
И страстно поцеловала коробочку. Мне стало стыдно за свой обман.
Но вдруг ею овладело беспокойство, тотчас же перешедшее в ужасную тревогу. Глядя мне прямо в глаза, она спросила:
— А вы уверены в том, что они настоящие?
— Совершенно уверен.
— Почему?
Я попался. Признаться, что косточка была куплена у уличного торговца, значило погубить себя. Что же сказать? Безумная мысль пронеслась у меня в мозгу, и я ответил, понизив голос, с таинственной интонацией:
— Я украл их для вас.
Она взглянула на меня огромными глазами, изумленными и полными восторга.
— О, вы украли их. Где же?
— В соборе, из раки с останками одиннадцати тысяч девственниц, — сказал я.
Сердце ее сильно билось; от счастья она была почти без чувств и пролепетала:
— О, вы сделали это. ради меня. Расскажите же. расскажите мне все!
Все было кончено, отступать я не мог. Я сочинил фантастическую историю с точными и захватывающими подробностями. Я дал сто франков сторожу, чтобы осмотреть собор одному; раку в это время ремонтировали; но я попал в тот самый час, когда рабочие и причт завтракали; приподняв какую-то створку, которую я затем тотчас же тщательно приладил на место, я успел выхватить оттуда (о, совсем крошечную!) косточку из множества других (я говорю «множества», думая о том, сколько же должно быть останков у одиннадцати тысяч скелетов девственниц). Затем я отправился к ювелиру и купил достойную оправу для мощей.
Я не отказал себе в удовольствии упомянуть ей мимоходом, что медальон обошелся мне в пятьсот франков.
Но она и не думала об этом; она слушала меня, трепеща, в экстазе. Она прошептала: «Как я вас люблю!» — и упала в мои объятия.
Заметь: я совершил из-за нее кощунство — я украл; я осквернил церковь, осквернил раку; осквернил и украл святые мощи. За это она обожала меня, находила меня нежным, идеальным, божественным. Такова женщина, дорогой аббат, такова вся женщина.
В течение двух месяцев я был самым восхитительным из всех женихов. Она устроила нечто вроде великолепной часовни, чтобы водворить там частицу котлетной косточки, побудившую меня, как она верила, пойти на такое дивное преступление во имя любви; и она ежедневно замирала в восторге перед ней утром и вечером.
Я просил ее хранить тайну, боясь, как я говорил, что меня могут арестовать, осудить, выдать Германии. Она сдержала слово.
Но вот в начале лета ее охватило безумное желание увидеть место моего подвига. Она так долго и так усердно упрашивала отца (не открывая ему тайной причины), что он повез ее в Кельн, скрыв от меня, по желанию дочери, эту поездку.
Мне нечего тебе говорить, что внутрь собора я и не заходил. Я не знаю, где находится гробница (если она только существует) одиннадцати тысяч девственниц. Увы! По-видимому, гробница эта неприступна.
Неделю спустя я получил от нее десять строк, возвращавших мне слово, и объяснительное письмо от отца, задним числом посвященного в тайну.
При виде раки она сразу поняла мой обман, мою ложь, но в то же время и мою истинную невиновность. Когда она спросила у хранителя мощей, не было ли тут когда-нибудь кражи, тот расхохотался, доказывая всю неосуществимость подобного покушения.
И вот, с той минуты, когда оказалось, что я не совершил взлома в священном месте, не погрузил богохульственной руки в чтимые останки, я более не был достоин моей белокурой и утонченной невесты.
Мне отказали от дома. Тщетно я просил, молил; ничто не могло растрогать набожную красавицу.
С горя я заболел.
На прошлой неделе ее кузина, которая одновременно приходится кузиной и тебе, г-жа д’Арвиль, попросила меня зайти к ней.
Я могу быть прощен на следующих условиях. Я должен привезти мощи какой-нибудь девственницы или мученицы, но настоящие, доподлинные, засвидетельствованные нашим святейшим отцом папой.
Я готов сойти с ума от затруднений и беспокойства.
В Рим я поеду, если нужно. Но не могу же я явиться к папе и рассказать ему о своем дурацком приключении. Да я и сомневаюсь, чтобы подлинные мощи доверялись частным лицам.
Не можешь ли ты дать мне рекомендацию к кому-либо из кардиналов или хотя бы к кому-нибудь из французских прелатов, владеющих останками какой-либо святой? И нет ли у тебя самого в твоих коллекциях требуемого драгоценного предмета?
Спаси меня, дорогой аббат, и я обещаю тебе обратиться десятью годами раньше!
Г-жа д’Арвиль горячо принимает все это к сердцу, и она сказала мне:
— Бедной Жильберте никогда не выйти замуж.
Мой старый товарищ, неужели ты допустишь, чтобы твоя кузина умерла жертвой глупой проделки? Умоляю тебя, помешай ей стать одиннадцать тысяч первой девственницей.
Прости меня, я недостойный человек; но я обнимаю и люблю тебя от всего сердца.

Твой старый друг
Анри Фонталь.

Напечатано в «Жиль Блас» 17 октября 1882 года под псевдонимом Мофриньёз.

Источник

Ги де Мопассан. Биографическая справка

5 августа исполняется 160 лет со дня рождения французского писателя Ги де Мопассана.

Французский писатель Ги де Мопассан (Guy de Maupassant, полное имя Анри Рене Альбер Ги де Мопассан) родился 5 августа 1850 года в Трувиль сюр Арке (департамент Нижняя Сена, Франция).

Его отец происходил из обедневших дворян и служил биржевым маклером. Мать, Лаура Ле Пуатвен, происходила из образованной буржуазной среды. Своим талантом рассказчика сын был обязан матери. Детство и юность писателя прошли в Нормандии.

В 1863 году Ги де Мопассана отдали в духовную семинарию в Ивто, откуда его исключили через пять лет за вольные стихи. Мопассан продолжил обучение в лицее г. Руана. Окончив лицей в 1869 году, он поступил на юридический факультет университета в г. Канне, но в 1870 году началась франко прусская война и Мопассан был призван в армию рядовым. Он участвовал в военных походах, но в боевых действиях участия не принимал.

Вернувшись к гражданской жизни в ноябре 1871 года, не имея средств для продолжения учения, Мопассан был вынужден стать мелким чиновником со скудным жалованьем. До 1878 года он работал в Министерстве флота и колоний, а затем, до 1880 года, в Министерстве общественного просвещения.

Работу эту он впоследствии охарактеризовал как «жалкое рабство унылых каторжников, прикованных к зеленой папке».

Единственной отдушиной были гребной спорт на Сене и стихи.

Литературные интересы пробудились у Мопассана еще в лицее. Одним из его учителей в лицее был друг Гюстава Флобера, поэт Луи Буйе, поощрявший стихотворные опыты юноши. В 1870 е годы Мопассан упорно овладевал литературным мастерством под руководством Флобера (мать и дядя будущего писателя с детства были друзьями Флобера), оказавшего определяющее воздействие на формирование его таланта и эстетических взглядов.

Печататься Мопассан начал во второй половине 1870 х годов, опубликовав (под псевдонимом) несколько очерков и статей в газетах и журналах («Гюстав Флобер», «Бальзак по его письмам» и др.).

У Флобера Мопассан встретился с писателями и критиками Эмилем Золя, Альфонсом Доде, Эдмоном де Гонкуром, Ипполитом Тэном др., а также с Иваном Тургеневым, который познакомил его с русской литературой.

Молодой писатель вошел в так называемую «Меданскую группу», образовавшуюся вокруг Эмиля Золя. В 1880 году в программном сборнике «Меданские вечера» появилась одна из самых известных новелл Мопассана «Пышка», которую Флобер назвал «шедевром композиции, комизма и наблюдательности».

В 1880 году Мопассану предложили место хроникера в газете «Голуа» (Le Gaulois), что позволило ему оставить чиновничью службу в министерстве; позднее он сотрудничал в газете «Жиль Блас».

С 1880 года он регулярно выступал в периодической прессе, главным образом в газетах «Le Gaulois» («Галл»), «Le Gil Bias» («Жиль Блас»), «Figaro» («Фигаро»), «Echo de Paris» («Эхо Парижа»), с новеллами, статьями, очерками.

В 1881 году вышел сборник рассказов Мопассана «Заведение Телье», в 1883 году роман «Жизнь», выдвинувший Мопассана в ряды лучших европейских мастеров психологической школы.

Вслед за тем появились сборники рассказов «Лунный свет» (1884), «Сестры Рондоли» (1884), «Рассказы вальдшнепа» (1885), «Сказки и другие рассказы» (1885), романы «Милый друг» (1885), «Пьер и Жан» (1888), «Сильна как смерть» (1889).

С 1880 по 1890 год Мопассан создал шесть романов, 18 сборников рассказов, книги, путевые очерки, пьесы, множество статей и других произведений. Для большинства его произведений характерны психологическая глубина, точность анализа социальной природы человеческих отношений, а также совершенство художественной формы, простота и выразительность языка.

Литературная деятельность принесла Ги де Мопассану славу и богатство. Мопассан приобрел несколько домов, путешествовал на Корсику, в Сицилию, Тунис и Марокко, завел яхту с названием «Милый друг». К концу жизни у него было четыре виллы и две яхты.

С 1884 года Мопассан начал страдать от нервных расстройств, навязчивых идей и галлюцинаций, которые послужили сюжетом для новеллы «Орля» (1887), перекликающейся с творчеством Эдгара По.

В декабре 1891 года Мопассана, впавшего в полное безумие, поместили в клинику в Париже, где он скончался 6 июля 1893 года. Последними его словами были: «Тьма! О, тьма!». Согласно желанию писателя его похоронили на Монпарнасском кладбище в Париже. Речь над гробом произнес Эмиль Золя.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Источник

Образ главного героя в романе Ги де Мопассана «Милый друг». Интерпретации героя в кинематографе

Особенности художественного метода Ги де Мопассана. Общая характеристика творчества писателя, приемы создания образов героев. Особенности создания образа мужчины-проститутки в романе «Милый друг». Представление характера Жоржа Дюруа в киноинтерпретациях.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru

Размещено на http://www.allbest.ru

Министерство образования и науки Российской Федерации

Новокузнецкий институт (филиал)

федерального государственного бюджетного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Кемеровский государственный университет»

Факультет русского языка и литературы

Кафедра русского языка и литературы

по дисциплине «История зарубежной литературы»

Тема «Образ главного героя в романе Ги де Мопассана «Милый друг».

Интерпретации героя в кинематографе»

мопассан друг герой дюруа

Глава 1. Особенности художественного метода Ги де Мопассана

1.1 Общая характеристика творчества

1.2 Особенности создания образов героев

Глава 2. Образная система романа «Милый друг

2.1 Характеристика Жоржа Дюруа. Способы создания его образа

2.2 Место Жоржа Дюруа в системе образов

2.3 Интерпретации романа «Милый друг» в кинематографе

Один из крупнейших представителей европейского критического реализма XIX века, французский писатель Ги де Мопассан (1850-1893), принадлежит к числу любимых читательской аудиторией мастеров художественного слова.

Очевидно, что творчество Ги де Мопассана, при всей его популярности, в нашей стране изучено явно недостаточно. Самым полным, на наш взгляд, остается исследование Ю.И. Данилина «Жизнь и творчество Мопассана», изданное в 1968 году. Среди монографий следует упомянуть работы T.JI. Вульфович «Творчество Мопассана» (1962), B.C. Лозовецкого «Творчество Мопассана» (1974), О.В. Флоровской «Мопассан-новеллист» (1979).

В представленной работе мы рассматриваем особенности создания образа мужчины-проститутки в романе «Милый друг», а также то, как характер Жоржа Дюруа представлен в киноинтерпретациях 1983 и 2012 гг.

В соответствии с данной темой, целью нашей курсовой работы явился анализ образа Жоржа Дюруа в романе Ги де Мопассана «Милый друг» и сравнительно-сопоставительный анализ экранизаций романа 1983 и 2012 годов. Для достижения поставленной цели нам потребовалось решить ряд задач: мопассан друг герой

1. Охарактеризовать особенности художественного метода Ги де Мопассана;

2. раскрыть особенности создания образов героев в романе;

3. представить характеристику и способы создания образа главного героя;

4. рассмотреть интерпретации романа «Милый друг» в кинематографе

Теоретической основой исследования являются труды, монографии и статьи известных ученых и ведущих литературоведов в области литературной критики и творчества Мопассана: Т.Л. Вульфович, Ю.И. Данилин, Л.Н. Толстой, В. Соловейчик и др.

Глава 1. Особенности художественного метода Ги де Мопассана

1.1 Общая характеристика творчества

Впервые с ним познакомил русских читателей И.С. Тургенев, оценивший в нем крупнейший талант французской литературы начала 80-х годов. Горячо полюбил Мопассана и Лев Толстой, написавший о нем большую статью. Чехов, Горький, Бунин, Куприн в разной мере и в разных отношениях являлись почитателями французского писателя, высоко ставившими его художественную честность и исключительное мастерство.

Когда Мопассан обучался в Руанском лицее, одним из его преподавателей был поэт-парнасец Луи Буйле, который стал его первым литературным учителем и настойчиво старался внушить юноше, что работа в области искусства требует великого труда, терпения, усидчивости, овладения законами литературной техники. Дружа с Флобером, проживавшим в окрестностях Руана, Буйле порою приводил к нему своего ученика, и оба писателя слушали его стихи, внимательно разбирали их, давали ему советы.

Следуя советам Г. Флобера, Мопассан работал не покладая рук. Он писал стихи, поэмы, комедии, первые повести и рассказы, написал даже романтическую драму. Суровый учитель браковал почти все и запрещал ему печататься. Стремлением Флобера, все более привязывавшегося к своему ученику, было воспитать в нем глубокое уважение к литературе, понимание ее задач, высокую требовательность к своему творчеству.

Подобно Флоберу, Тургенев отнесся с большой симпатией к Мопассану, помогал ему советами, просматривал его рукописи. В эту пору Мопассан уже много печатался, но материально был еще очень стеснен. Тургенев связал его с русским журналом «Вестник Европы», содействовал появлению в этом журнале его первых переводов, горячо приветствовал его роман «Жизнь» [7, с. 28].

Смелая правдивость русской литературы укрепила волю Мопассана к изображению той, как он писал, «беспощадной, страшной и святой правды, которой не знают, или делают вид, что не знают, люди, живущие на земле» [7, с. 28]. Демократический гуманизм русской литературы содействовал развитию у Мопассана любви к простым людям, к народу. Мопассан высоко ценил «Записки охотника» Тургенева и восхищался «Отцами и детьми», особенно отмечая в этом романе свойственный Тургеневу дар реалистического предвидения.

События истории Франции 70-х годов только способствовали нарастанию пессимистических воззрений Мопассана. Время беспросветной буржуазной реакции после гибели Парижской коммуны убеждало Мопассана лишь в том, что правящие классы совершенно не способны стоять во главе нации. Писатель видел в своих современниках существа мелкие, пошлые, раздираемые противоречиями, и его жалость к людям нередко носила оттенок презрения, ибо покоилась на мысли о ничтожестве и всяческой неполноценности современного человека.

Однако в своей резкой, страстной критике буржуазного общества Мопассан оставался на позициях этого общества и, сколько ни пытался найти выход из положения, найти его не мог. Всю жизнь томился он тоской художника-гуманиста по людям цельным, по характерам сильным, по тому великому и прекрасному, что поднимает человека над неприглядностью буржуазной действительности. Он находил порою это великое в силе человеческих чувств, в представлении человека о чести, в силе его любви к родной земле и ненависти к ее врагам.

В ряде его рассказов встречаются цельные, мужественные характеры, говорящие о красоте человеческого чувства и восхищающие писателя своей законченностью («Завещание», «Клошет», «В пути», «Счастье», «Дядюшка Милон», «Дочка Мартена» и др.). Такие характеры Мопассан чаще всего находил в среде народной, и это было не случайно: только народная среда, как видел он, противилась уродующим влияниям буржуазного строя, сохраняла свою человечность, моральное здоровье. Изображая окружающую действительность, Мопассан, как убедится читатель, нередко высказывал чисто народную точку зрения, приближался к народной мудрости, и это было его инстинктивной попыткой отыскать себе опору в своей критике современного общества. Однако глубокий социальный скептицизм Мопассана, усвоенный им еще в школе Флобера, и его представление о тщете всех человеческих усилий мешали ему до конца поверить в народ как в возможного преобразователя существующих общественных отношений [4, с. 49].

Если в творчестве Мопассана встречаются одухотворенные, благородные, пленительные образы, диаметрально противоположные людям-животным, то в обстановке буржуазного строя эти положительные герои (обычно героини) постоянно обречены не только на постоянную борьбу с ним, но нередко и на гибель [7, с. 33].

Тем не менее, Мопассан поддавался многим влияниям позитивизма. Сколько написано им красноречивых, проникновенных, исполненных настоящего крика души страниц, где он говорит и о бессилии человеческой мысли, о непознаваемости явлений жизни, о мучительном одиночестве человека, о его физической хрупкости, о неизбежных и неотвратимых страданиях, причиняемых человеку приходом старости, о тщетности всех его надежд, верований и усилий, ибо все заканчивается смертью. Эти страницы именно потому и полны такой волнующей силы, что Мопассан писал о близких ему самому страданиях типичного для буржуазного общества человека-одиночки, лишенного общественных связей, не защищаемого ими, а потому обреченного вдвое острей и мучительней выносить удары жизни. И мы видим во многих его произведениях резко-оценочное изображение окружающей действительности. Эта манера проявилась в его книгах «Под солнцем», «Бродячая жизнь», «На воде», в «Милом друге» и некоторых других романах, в ряде новелл, особенно лирических.

С другой стороны, очень многие рассказы Мопассана и его роман «Жизнь» написаны в иной, объективной, внешне безоценочной манере: художник словно только желает со всей точностью обрисовать жизненное происшествие, со всей тщательностью воспроизвести поступки и поведение своих персонажей, но стоит словно в стороне, воздерживаясь от личных оценок и предоставляя читателям самим сделать нужный вывод.

Он писал о незаслуженных бедствиях, обрушивающихся на маленьких людей («Верхом», «Ожерелье»), о внезапно открывающейся перед его персонажами отвратительной изнанке жизни («Гарсон, кружку пива!»), о гнетущем осознании ими своих непоправимых жизненных ошибок («Сожаление», «Мадмуазель Перль»). С исключительной, выстраданной силой показывал Мопассан, какие нестерпимые муки вынужден испытывать изображаемый им человек-одиночка от горького сознания своей разобщенности с другими людьми («Одиночество»). С нежностью и драматизмом описывал Мопассан тоску своих героев по дорогому для них прошлому, по их исчезнувшей юности, по невозвратимому счастью («Менуэт», «Маска»). Он описывал страдания утонченных, впечатлительных натур, на каждом шагу оскорбляемых зрелищем пошлости, вульгарности и бесчеловечия буржуазного общества.

Также Мопассан с негодованием писал о том, что в буржуазном обществе само материнство превратилось в средство для обогащения («Наследство», «Дело госпожи Люно», «Мать уродов»), а судьба внебрачных детей, показывал он, особенно трагична, частью потому, что родители, боясь общественного осуждения, не смеют их признать и бросают на произвол судьбы, частью потому, что дети вырастают обездоленными, презираемыми и ненавидят отвергнувших их родителей («Сын», «Брошенный», «Дюшу», «Оливковая роща», «Отцеубийца»).

Рассказам Мопассана присущи редкое единство формы и содержания, строгая соразмерность всех компонентов, искусство увлекательного и сжатого повествования. В особенно стремительном темпе развертывает Мопассан свои юмористические рассказы («Заместитель», «Избавилась», «Знак» и др.). Но в рассказах элегического тона его манера меняется: повествование ведется неторопливо, дабы зорко, тщательно, со всей нежностью передать малейшие оттенки изображаемого.

В своих новеллах Мопассан никогда не пользуется внешними приемами воздействия на читателя, вроде сложной и запутанной интриги, но покоряет искусством простого, лаконичного, красочного, а главное, правдивого воспроизведения действительности. Немалую роль играет у него и выразительная реалистическая деталь. Образ метельщиков, убирающих утром улицы Парижа, прекрасно интерпретирует душевное состояние героини «Парижского приключения». Свистящее шипение падающих в море углей воссоздает всю картину ночной рыбной ловли в «Вечере». Нельзя не добавить, что Мопассан был одним из самых тонких изобразителей природы и особенно любил воспроизводить на своих страницах французские пейзажи: утопающие в яблоневом цвету фермы, тучные луга и побережье любимой им Нормандии, берега и туманы Сены, благоухание летних лесов и полей [11, с. 29].

Наиболее резко и непримиримо прозвучал протест Мопассана против антинародной деятельности и растущих империалистических вожделений правителей Третьей республики в романе-памфлете «Милый друг» (1885).

Задуман роман был, по-видимому, в 1883 г. после появления в печати очерка «Мужчина-проститутка», и в том же году некоторые из эпизодов романа, оформленные в виде новелл («Могила», «Мститель», «Награжден!»), уже появились в печати.

Роман заканчивается иронической картиной торжественной свадьбы Жоржа Дюруа в модной парижской церкви при участии парижского епископа и представителей светского и литературного Парижа: отныне Жоржу Дюруа открыта дорога к депутатскому креслу, к посту министра или даже президента Третьей республики.

«Милый друг» писался Мопассаном как раз в период бурной кампании, поднятой левою прессой против «тонкинца» Ферри, и начал печататься спустя несколько дней после падения его кабинета. Критики буржуазной реакции не замедлили поднять крик о том, что в «Милом друге» Мопассан оклеветал французскую прессу. Позиция народного лагеря, естественно, была совершенно иной. Поль Лафарг заявил, что Мопассан, «единственный из современных писателей, в романе «Милый друг» осмелился приподнять уголок завесы, скрывающей бесчестие и позор французской буржуазной прессы» [2, с. 69]. Гедистская газета «Путь народа» принялась в 1887 году перепечатывать на своих страницах роман, назвав его автора «одним из мэтров современной литературы» [2, с. 72].

Роман «Милый друг» написан не в объективной, а в резко-оценочной манере. Постоянно присущая Мопассану ирония носит здесь совершенно открытый, бичующий характер. Отвращение писателя к миру человеческой подлости и продажности выражено в романе открыто и с предельной силой. Поступки, действия и побуждения Дюруа разоблачаются на каждой странице. Отдельные персонажи, особенно Ларош-Матье, получают убийственную авторскую характеристику.

Подробнее способы создания Мопассаном образов героев мы охарактеризуем в следующем параграфе.

1.2 Особенности создания образов героев

Искусство Мопассана состоит в способности передать внутренний чувства героя через внешние проявления, например, диалоги или жесты. Так, избегая длинного анализа поведения героя, автор показывает Дюруа, чувствующего «возрастающее влияние по силе рукопожатий».

Как правило, в своих произведениях Мопассан является рассказчиком, продолжая традиции Бальзака.

Простая лексика и синтаксис помогают Мопассану разоблачать пороки общества и точнее выявлять чувства, надежно спрятанные в человеческом сознании. Часто проявляется скрытая ирония. Например, также при описании Дюруа: «Потом он вышел, надеясь, что идея ему придет на улице. Она не пришла» [14, с. 158].

Чтобы сделать блестящую карьеру, герою понадобилось три года. В 1880 он простой служащий, клерк, прогуливающийся около церкви: «Ему оставалось только три франка сорок, чтобы закончить месяц» [14, с. 6]. Затем журналист, политический обозреватель и редактор, занимающий главное место в коллективе журнала и в обществе самых богатых личностей Парижа.

Стоит также отметить, что некоторые главы охватывают очень короткий промежуток времени, например первый вечер Дюруа в салоне (глава 2), в то время как длинный интервал отделяет первые две части, между смертью Форестье и свадьбой Милого друга с Мадлен. Мопассан выбирает лишь эпизоды, описывающие продвижение карьериста.

По мере того как герой романа «Милый друг» пробивает себе «путь наверх», раскрываются различные грани его характера, в каждой из которых автор констатирует цинизм и беспринципность, полный распад идейных и моральных ценностей.

При этом в романе, как отмечают исследователи, почти отсутствует столь присущий Мопассану внутренний психологический рисунок; он оставлен в удел лишь госпоже Вальтер, которой суждено стерпеть женитьбу своего любовника на ее же дочери.

Мопассан мастерски рисует портреты своих персонажей. Пожалуй, мы можем назвать данный способ раскрытия образов героев основным в романе.

В романе-памфлете «Милый друг» портрет как художественная особенность писателя играет одну из важнейших ролей. Писатель дает точное описание каждому своему персонажу, но в тоже время оставляет право на собственное мнение читателю. При помощи портрета Мопассан показывает все те изменения, которым подвергаются персонажи на протяжении романа.

«Статный от природы и к тому же сохранивший унтер-офицерскую выправку, он приосанился и, привычным молодцеватым жестом закрутив усы, охватил запоздавших посетителей тем зорким взглядом, каким красавец мужчина, точно ястреб, высматривает добычу» [14, с. 7].

В портрет автор добавляет и характеристику манеры поведения:

«Тогда он принялся, точно актер, разучивающий роль, репетировать перед зеркалом. Он улыбался, протягивал руку, жестикулировал, старался изобразить на своем лице то удивление, то удовольствие, то одобрение и найти такие оттенки улыбки и взгляда, по которым дамы сразу признали бы в нем галантного кавалера и которые убедили бы их, что он очарован и увлечен ими…» [14, с. 49].

Образ Шарля Форестье, встреча с которым стала для Дюруа отправной точкой в карьере, также характеризуется при помощи внешнего портрета:

Очаровательная блондинка с волосами нежного и теплого цвета, она была точно создана для ласк» [14, с. 218].

«Тон его показался ей искренним, и она дала ему руки» [14, с. 287].

Портрет Клотильды де Марель:

«Вошла маленькая смуглая женщина, из числа тех, о которых говорят: жгучая брюнетка. Походка у нее была легкая. Темное, очень простое платье облегало и обрисовывало всю ее фигуру. Невольно останавливала взгляд красная роза, приколотая к ее черным волосам: она одна оттеняла ее лицо, подчеркивала то, что в нем было оригинального, сообщала ему живость и яркость» [14, с. 226].

«Это была полная набеленная брюнетка с черными подведенными глазами, смотревшими из-под огромных нарисованных бровей. Пышная ее грудь натягивала черный шелк платья; накрашенные губы, похожие на кровоточащую рану, придавали ей что-то звериное, жгучее, неестественное и вместе с тем возбуждавшее желание» [14, с. 239].

Госпожа Вальтер (дается как внешний портрет, так и краткая психологическая характеристика):

В середине романа, поджидая г-жу Вальтер около церкви, где она назначила ему свидание, Дюруа иронизирует над своеобразием ее веры: «Обращаться с религией, как с зонтиком, вошло у нее в привычку. В хорошую погоду зонт заменяет тросточку, в жару защищает от солнца, в ненастье укрывает от дождя, а когда сидишь дома, он пылится в передней» [14, с. 311].

По ходу адюльтера с Дюруа г-жа Вальтер постоянно ищет спасения в церкви, а ее помешательство непосредственно провоцируется портретным сходством между ее соблазнителем Дюруа и Христом на картине: «Вчера я застал жену перед этой картиной: она стояла на коленях, точно в часовне. Она здесь молилась…

Кощунственная проекция Дюруа на Христа закрепляется в финальной сцене бракосочетания:

«В алтаре между тем совершалось таинство: богочеловек по зову своего служителя сходил на землю, дабы освятить торжество барона Жоржа Дю Руа… В эту минуту он чувствовал себя почти верующим и был полон признательности к божественной силе, которая покровительствовала ему…» [14, с. 467].

Все героини остаются несчастными из-за корыстных целей Дюруа. Мадам Вальтер уже сломалась и потеряла смысл жизни. Мадлен, как сказал Мопассан, нашла себе нового любовника и помогает ему в творчестве. Она никогда не будет счастлива, так как, когда этот любовник достигнет успеха (причем опять благодаря ей), он ее бросит также как Милый друг. Мадам де Марель вскоре перестанет интересовать Дюруа и останется со своей дочкой и бесхребетным мужем. А что касается Сюзанны Вальтер, то она всего лишь ступенька в лестнице карьериста, который никогда не остановится на достигнутом.

Также стоит подчеркнуть, что социальное начало «Милого друга» выражено в описании нескольких общественных классов: крестьянства (родители Жоржа), интеллигенции (сотрудники «Французской жизни»), политиков (министр иностранных дел Ларош-Матье), знати (граф де Водрек и другие). В своём романе Мопассан показывает, как в конце XIX века происходит размытие одних социальных рамок и формирования других: главный герой меняет свою фамилию с Дюруа на Дю Руа де Кантель (по названию местности, где он родился и вырос), начинает подписывать ею свои статьи и со временем все привыкают к его новому социальному статусу.

Глава 2. Образная система романа «Милый друг»

2.1 Характеристика Жоржа Дюруа. Способы создания его образа

Герой внушает доверие окружающим, он всем нравится благодаря своей молодости, энергии, стойкости и способности быть услышанным. Читатели покорены его внешним видом, отражающим его стремление к аристократическому обществу.

Жорж пытается снова обратиться к Мадлен, но Форестье возмущается и запрещает жене работать за Жоржа. Жорж несколько раз переделывает статью, но её так и не принимают. Тогда он решает уйти в репортёрство. Этому искусству Жоржа обучает сотрудник газеты по имени Сен-Потен.

Дюруа приноравливается писать по шаблонам. Он проявляет ценные качества репортера: исполнительность и терпение. Из него выходит «замечательный репортер, который мог бы ручаться за точность своей информации. Он изворотливый, сообразительный, расторопный, настоящий клад для газеты, как отзывался о нем разбирающийся в сотрудниках газеты Вальтер». Но очень быстро Дюруа начинает тяготиться своим положением: «Он чувствовал себя заточенным, наглухо замурованным в своей жалкой профессии репортера» [4, с. 142].

После смерти Форестье Дюруа женится на Мадлен. Она помогает писать ему статьи, и окружающим очень заметно, что статьи Жоржа становятся похожи на старые статьи Форестье. Вестью о женитьбе он глубоко потряс Клотильду и сначала делал вид, что сожалеет об этом, но на самом деле замечает, что «…чувствовал себя так, точно сбросил с себя невероятную тяжесть, да, он был свободен, спасен, мог начинать новую жизнь» [14, с. 321].

Газета, где работает Жорж, из второстепенной превращается в ведущее политическое издание. Вальтер, ведущий бизнес в Африке, использует ее как средство пропаганды и политического давления, в то же время Мадлен заводит знакомство с различными политическими и светскими персонами, собирает информацию. Мадлен и Жорж, работая вместе, пишут статьи, помогающие сместить старое правительство и занять министерский пост старому другу Мадлен и Вальтера, депутату Ларош-Матье. Дом Дюруа превращается в крупный политический салон, Жорж пишет статьи по заказу Ларош-Матье. Вскоре он, желая отомстить Мадлен, соблазняет жену своего шефа, госпожу Вальтер, которая выдаёт секрет мужа об огромной финансовой махинации с марокканскими облигациями, частью которой были заказанные Жоржу статьи в газете. Вальтер становится богатейшим человеком страны. Жорж завидует Вальтеру и сожалеет о том, что не может сейчас жениться на дочери Вальтера Сюзанне, которая поддерживает с ним хорошие отношения.

Задумав жениться на дочери Вальтера и получить приданое, Жорж с полицией нравов ловит свою жену на измене с Ларошем-Матье, благодаря чему ему удаётся свалить министра и получить развод от жены. В то же время, он подготавливает почву для отношений с Сюзанной, убеждает ее отказаться от родовитого жениха и склоняет её к бегству с ним. Они вместе убегают, а когда возвращаются, разозлённый Вальтер вынужден выдать свою дочь замуж, иначе поползут слухи, что она обесчещена. Жена Вальтера категорически против брака, она начинает ненавидеть свою дочь и Жоржа, но, не в силах противостоять обстоятельствам, падает духом и сдается.

Так крестьянский сын Дюруа превращается в аристократа. В отличие от деятельных и талантливых карьеристов Бальзака и Стендаля, Дюруа органически не способен на героический поступок, не обладает их умом, энергией, волей. Его преимущество заключается в умении всех обманывать и эксплуатировать. У героя нет утраченных иллюзий, так как у него их никогда не было; его не мучают угрызения совести, потому что она давно превратилась в шкатулку с тройным дном, где можно найти все, что угодно.

Психологизм «Милого друга» тесно связан с раскрытием художественного образа главного героя. Мопассан периодически показывает читателю душевные терзания Жоржа Дюруа: его радость (когда он впервые облачается во фрак и начинает путь к новой жизни, радостно прыгая по лестнице и изучая своё отражение в зеркале), его страх (в ночь перед дуэлью героя бьёт лихорадка, он пытается спать, пить, писать письма родителям), его ревность (к умершему другу Форестье), его понимание истинной природы вещей (когда он осознаёт, что его жена Мадлен будет точно так же делать из него рогоносца, как это было и в случае с первым мужем), его зависть (по отношению к чужому богатству и положению).

Источник