в каком романе книги были запрещены и их сжигали

История книг на кострище времён.

В онный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не возликовал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если точно розовое пламя
Слово проплывало в вышине.

Патриарх себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

НЕБОЛЬШАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ИНКВИЗИЦИИ КНИГ И АВТОРОВ
(с древнейших времён до …)

Древнейший и злейший враг книг – огонь. Огонь растворяет её в небытие. Никто ещё не взялся за траурный труд составить подробную историю – о сожжённых по воле правителей, духовенства и «неких» – книгах и даже библиотек. Я тоже не берусь за столь ценный и кропотливый труд, для осыпания пеплом некоторых злобных голов – уничтожающих труды авторов и знания сокрытые в книгах, а ограничусь лишь несколькими историческими фактами.

«Против книг, как и против народов также велись войны. Римляне сжигали книги иудеев типа «танах» и христиан, типа проповодей «о первородстве «сына Бога», иудеи сжигали книги язычников и христиан, христиане бросали в костёр книги язычников и еретиков. При взятии Гранады кардинал Хименес испепелил пять тысяч Коранов. Один английский епископ сжёг библиотеку собственного храма; английские пуритане сожгли множество не понравившихся им книг и т.п. Рассказывают, что Кромвель отдавал приказ сжечь библиотеку Оксфордского университета (не случилось)».

Католики жгли протестантские библии, Кальвин жёг книги католические. Сочинения Спинозы сжигались и католической, и протестантской и иудаистской церковью. Всё это давно известно: книги предстают перед «судом», «суд» выносит приговор, и палач приводит приговор в исполнение…

Не буду вдаваться в подробности рассуждений предыдущих авторов, которыми пестрят многие научные литературоведческие труды, обращусь лишь к энциклопедическим знаниям:

Александрийская библиотека – основана в 290 г. до н.э. при царской династии Птолемея, в эллинистическом Египте г. Александрия близким другом и соратником Александра Македонского. В 307 году до н.э. состоялось торжественное открытие. Насчитывалось в библиотеке до 700 тысяч книг, часть библиотеки погибла в 43-ем году до н.э. во время Александрийской войны, которую вёл Рим против эллинистического Египта; в 391 году н.э. часть библиотеки была уничтожена фанатиками христианами; последние остатки погибли при господстве арабов в VII-VIII вв. н.э.

Следует заметить, что вопреки действовавшим в раннем христианстве законам, запрещавшим посягательство на культурные ценности, под водительством Феофила (ум. в 412 г.), одного из самых фанатичных деятелей раннехристианской церкви, было положено начало оригинальной варварской борьбе церкви против книг, не отвечающих канонам церкви. Так, в ответ на антихристианские эдикты римской канцелярии, в те же времена, когда сжигались книги в Александрийской библиотеке, толпы учинили разгром в храме Сераписа, сожгли библиотеку и устроили в храме харчевню.

К сожалению, вместе с книгами сжигались и авторы. Тут следует вспомнить имя Мигеля Сервета написавшего в XVI веке книгу «Cristianismi restetutio – Восстановление христианства…». 27 октября 1553 года огненные муки Мигеля Сервета и его книг длились два часа. Книга, сгоревшая вместе с Мигелем Серветом вышла в свет за несколько месяцев до казни во Вьене (Франция). Два экз. чудом уцелели. В 1903 году протестанты воздвигли ему памятник. В этом же городе в 1763 году сжигались и книги великого французского мыслителя Жан Жак Руссо. Во времена средневековья кострища полыхали из тел и книг по всей Европе.

Но пойдём дальше (откуда «ноги» растут)… а может быть и ближе.

Фома Аквинский (1235-1274) написал трактат «Summa contra gentiles» своего рода «каталог» запрещённых авторов и произведений во всех оттенках и способах борьбы с ними. Католики признали его святым. Горели на кострах авторы и книги знаний древнейшего мира, и книги, и в двадцатом веке.

Cataljus librjrum prohibiturum (лат.) – Список запрещенных книг. Составление списка и осуществление составил папа Лев X в 1513 году, тогда и опубликован. Обновлён папский список был в 1948 году. Тоже опубликован. Вот почти современный образец списка на 1948 год.

Вот краткое списочное и Мотивы:

Имя автора запрещённые книги обоснование
___________________________________________________________

.св. Августин две книги к Поленцию

Оноре де Бальзак Все книги на любовную тему

Джорджано Бруно Все произведения

Декарт Почти все произведения

Александр Дюма Все сочинения о любви Много посягательств на
(отец) нравственность и благо-
пристойность

Гюстав Флобер «Мадам Бовари» и Особо опасны
«Саламбо»

Анатоль Франс Все произведения Анархист, якобинец.
Проповедовал мир и
разоружение, заявлял что
любит Ленина, который
работает во благо всего
человечества, предсказывал
общество, основанное на
науке, социализме и
интернационализме.
Едкой иронией разрушал
веру…
Дьявол отрицания.

Генрих Гейне «Новые песни», «Путевые
Картинки», «Германия» и др.

Пьер Лярусе Большая энциклопедия XIX века

Жорж Санд Все сочинения о любви

Стендаль Все сочинения о любви Свободе выучился у
философов.

Вольтер Все Настоящее чудовище

К удивлению и в следующих списках фигурируют лучшие писатели мировой литературы… но были и внесписочные: в списках не фигурируют, но запретны. Во внесписочный входили такие авторы, к Т. Готье (обосновывали тем, что в его книгах тривиальный реализм, фантазия, скандал), Александр Пушкин (как ученик Байрона. Нравственно распущенный революционер, чем и приобрел известность в России. «Капитанскую дочку» читатать можно), Ратиф де ла Бретони (как последователь Байрона), Лев Толстой (как мистик, социалист, рационалист, нигилист. Религию не уважает и тд.).

Если в XVII-XVIII веках сжигание книг было будничным, то эта страница истории, к несчастью, ещё не закрыта. Но тут «отличились» уже фашиствующие правительственные режимы. Разрушение культуры, возрождение варварства приняло форму сожжения книг при нацизме в первой половине XX века. Первый публичный книжный костёр вспыхнул 10 мая 1933 года на берлинской Опернплатц: горели книги Анри Барбюса, Бертольдта Брехта, Ильи Эренбурга, Лиона Фейхтвангера, Ярослава Гашека, Томаса Манна, Э. М. Ремарка, Зигмунда Фрейда, Фридриха Энгельса, Владимира Ильича Ленина, Карла Маркса и других… не менее почитаемых во все времена внимательными образованными читателями.

Публичные книжные костры во второй половине XX века вновь загорелись 17 апреля 1976 года в Уругвае; по приказу президента Бордаберри в огне «должны были быть уничтожены все марксистские произведения; в бесконечно длинный список «марксистской литературы» попала вся мало-мальски прогрессивная литература вплоть до Вольтера.

Живых авторов во второй половине XX веке в России, уже на кострах не сжигали. Их уничтожали другими методами, приверженцы литературы андропоЛисов… Следует всё же отметить, что начало XXI века отметилось в России. тоже возжиганием библиотек («пожар» в библиотеке Российской Академии наук).

Про «публичные» книжные костры в XXI веке я ещё пока не слышал, За исключением кем-то»? тайно организованного кострища в библиотеке Российской Академии Наук. И списки запрещённой литературы явно опубликованные на официальном уровне. Уже правительственные за подписью аж самого «инициатора» запрещения! Что делают с изъятой по суду и без суда и следствия изъятой литературой, не знаю. Но следует заметить, что слово «инициатор»,»инквизитор», «инквизиция» растёт из одного и того же значения и места. Если кто знает, расскажите… где, в какой стране, когда? и кто прямой инициатор. И каковы мотивы и обоснование. С уважением ко всем читателям. Всем чуткого доброго и бодрого настроения.

Источник

Сжечь, не читая: 9 произведений, которые в разное время оказывались под запретом

Мы искренне сожалеем из-за того, что россияне стали меньше читать. Обидно об этом думать, когда несколько тысячелетий литературной работы находятся на расстоянии всего лишь одного клика. Но, может быть, мы сможем пробудить страсть к чтению, рассказав о некоторых произведениях, которые в разное время были запрещёнными. Ведь запретный плод всегда сладок, особенно если до этого его называли несъедобным.

1. Доктор Живаго

Может ли писатель, получивший Нобелевскую премию за свои произведения, быть гонимым за эти же самые произведения? Да. Это на себе испытали Александр Солженицын и Борис Пастернак. Роман второго «‎Доктор Живаго» получил Нобелевскую премию в 1958 году с такой формулировкой:

«‎За значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа».

И действительно, его произведение — великое и эпическое, ведь охватывает большую часть истории России. Однако ни сам роман, ни факт получения престижной премии не вызвал восторга у советской власти, ведь это произведение назвали антисоветским. Нельзя было в таком вольном стиле писать об Октябрьской революции и оставлять читателю пространство для размышлений на эту тему, которая для партийной верхушки была однозначна. Поэтому роман обзывали клеветническим, а Пастернака подвергли настоящей травле. И именно в этот период в отношении автора возникло знаменитое выражение, обозначающее борьбу с литературными ветряными мельницами: «‎Не читал, но осуждаю».

2. Горе от ума

Другой знаменитый русский классик тоже в своё время страдал от проявлений цензуры, хоть и не так жёстко, как Пастернак. «‎Горе от ума» сейчас одна из неотъемлемых частей школьной литературной программы, а Грибоедов — признанный классик. Но достаточно сказать, что это произведение в полном варианте впервые вышло только после смерти автора. Всё дело в том, что пьеса представляла из себя достаточно едкую сатиру на московскую аристократию первой половины XIX века — эпохи геройств в войне с Наполеоном. Оттого и печаталась она частями — и только после тщательной работы цензурных органов. Это же касалось и театральных постановок пьесы. Ну а сейчас это — произведение, которое буквально разлетелось на цитаты. Если не знал, то следующие крылатые фразы как раз из некогда запрещённого произведения Грибоедова:

«‎А судьи кто?»;
«‎И дым Отечества нам сладок и приятен»;
«‎Счастливые часов не наблюдают».

3. Хижина дяди Тома

С этой книгой, написанной американской писательницей Гарриет Бичер-Стоу, случилась по-своему интересная ситуация: её одинаково невзлюбили сторонники и противники рабства в США. В целом этот роман был написан с целью обличения рабства и критики южных штатов США, которые не спешили отказываться от такого отношения к темнокожим американцам. Поэтому понятна реакция южан, которые препятствовали её распространению, посчитав слишком жестокой. Есть версия, что именно «‎Хижина дяди Тома» подогрела почву для произошедшей через 10 лет Гражданской войны в Америке, которая закончилась отменой рабства. Северян же шокировала жестокость, описанная в книге, но гораздо большую долю хейта получил роман намного позже. Сторонники свободы и равного отношения к афроамериканцам обвиняли книгу в том, что она содействовала возникновению неверных стереотипов о темнокожих, и дошло до того, что имя Том стало нарицательным — унизительным оскорблением для любого афроамериканца. В некоторых штатах и сейчас эта книга запрещена к распространению, потому как считается расистской.

4. На Западном фронте без перемен

История помнит об особом отношении к некоторым книгам немецких нацистов в 30-х годах XX века и всех этих ритуальных сожжениях неугодных литературных материалов. Одним из таких нелюбимых произведений был роман «‎На Западном фронте без перемен», который в 1929 году написал Эрих Мария Ремарк. Он рассказывает об ужасах Первой мировой войны от лица участника сражений. Роман о ненужной войне, потерянном поколении и молодых солдатах, которых вели умирать, был неугоден пришедшим к власти нацистам, которые на вершину своей идеологии ставили превосходство немецкой нации. Поэтому книгу (как и её экранизацию) запрещали и демонстративно сжигали с такими словами:

«‎Нет — писакам, предающим героев мировой войны. Да здравствует воспитание молодёжи в духе подлинного историзма! Я предаю огню сочинения Эриха Мария Ремарка».

6. Красное и чёрное

Чтобы тебя запретили в XIX веке, требовалось и того меньше. На самом деле, достаточно было просто быть Стендалем. Этого французского автора любили запрещать из-за его любовных романов, которые для своего времени были достаточно откровенными. Неудивительно, что его «‎Красное и чёрное» тоже долгое время находилось под запретом, правда, уже по религиозным причинам. Стендаль сильно разозлил католическую церковь, отрицая любые религиозные мировоззрения в романе, используя резкую критику иезуитов и представляя бога в образе «‎мелкого деспота». В итоге Ватикан запретил книгу — то же самое сделал Николай I в России, ведь такой роман точно не соответствовал девизу «‎Самодержавие, православие, народность».

7. Лолита

Как по мне, тут всё очевидно. Набоков создал такой роман, к которому невозможно не придраться. Сразу после выхода его окрестили «‎грязной и неприкрытой порнографией», а в Америке «‎Лолиту» просто не захотели публиковать, и автору пришлось издаваться в Париже (через год её запретили и во Франции, как это сделало таможенное ведомство в Великобритании). Сам Набоков защищал своё произведение как мог:

«‎То, что мой роман содержит немало ссылок на физиологические позывы извращённого человека, — отрицать не могу. Но, в конце концов, мы не дети, не безграмотные малолетние преступники и не питомцы английского закрытого среднеучебного заведения, которые после ночи гомосексуальных утех должны мириться с парадоксальным обычаем разбирать древних поэтов в «‎почищенных» изданиях».

Про Россию можно даже не упоминать, ведь Набоков был определённо нежелательным лицом на полках советских библиотек. Официально в Союзе «‎Лолита» появилась только в годы перестройки.

8. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей

Нелегко пришлось ещё одному роману о войне, на этот раз за авторством Курта Воннегута. Роман автобиографический и рассказывает о временах, когда писатель, находясь в числе военнопленных, пережил бомбардировки немецкого города Дрезден во время Второй мировой войны.

В чём обвиняли Воннегута? Во-первых, эти бомбардировки осуществляли союзные войска уже ближе к концу войны, поэтому многие мысли в книге были направлены против подобных действий, отчего идеи Воннегута называли антиамериканскими. Во-вторых, в книге достаточно грубых слов и «‎сортирной» лексики. В итоге «‎слишком современный язык» и «‎непатриотичное изображение войны» стали причинами того, что экземпляры изымались из библиотек, некоторые из которых попросту сжигались. Всё это вплоть до 90-х годов!

9. Сатанинские стихи

Это самое молодое произведение в нашем списке. Нет, оно не о дьяволе и котлах в аду. Этот роман в 1988 году написал британец индийского происхождения Салман Рушди. Он о трудностях ассимиляции, эмиграции, содержит в себе размышления о религии, сущности добра и зла. Роман в Великобритании признали шедевром, но в некоторых других странам он привёл к невероятной буре протеста.

В Индии он сразу был запрещён из-за опасения возникновения волнений среди мусульманского населения страны. В это время автор уже начал получать письма с угрозами. Британские мусульманские общества также настаивали на изъятии книги, потому что считали её порочащей их веру. Естественно, что во многих мусульманских странах книга была сразу под запретом. Если бы я сейчас описал детали, которые были в сюжете произведения, то этого бы уже хватило на возбуждение дела об оскорблении чувств верующих или разжигании межнациональной розни. Но Рушди был иного мнения:

«Нет никаких предметов, о которых нельзя было бы рассуждать, включая Бога и Пророков».

На этом всё не закончилось: после выхода книги в США в несколько книжных магазинов были брошены бомбы, во время демонстраций против «‎Сатанинских стихов» в столице Пакистана 6 человек погибли, больше сотни были ранены, в Бомбее в ходе подобных мероприятий погибли 12 человек, а Иран разорвал дипломатические отношения с Великобританией. Иранский лидер в это же время издал фетву, призывающую казнить всех причастных к изданию романа, а за голову Рушди была назначена награда в 1 миллион долларов! Только в 1998 году иранское правительство заявило, что больше не поддерживает фетву. Однако некоторые религиозные движения по-прежнему предлагают деньги за голову автора.

А как ты относишься к запретам литературных произведений?

Источник

«Сжигали книги, чтобы уничтожить человека, обречь его на геенну огненную»

О романе «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери

Кларисса признаётся, что боится своих сверстников, которые убивают друг друга (за год шесть человек были застрелены, десять погибли в автокатастрофах). Девушка говорит, что одноклассники и окружающие считают её сумасшедшей: «Я редко смотрю «телестены» в гостиных, почти не бываю на автогонках или в Парках Развлечений. Оттого у меня и остается время для всяких бредовых мыслей». Кларисса трагически гибнет, но за короткое время общения с Монтэгом успевает по-сеять в его душе семена сомнения в правоте того, что он делает. Один из героев романа так отзывается о погибшей девушке: «Её интересовало не то, как делается что-нибудь, а для чего и почему. А подобная любознательность опасна… Для бедняжки лучше, что она умерла».

Монтэг под влиянием Клариссы впервые задумывается над тем, что такое книга: «А ещё я думал о книгах. И впервые понял, что за каждой из них стоит человек. Человек думал, вынашивал в себе мысли. Тратил бездну времени, чтобы записать их на бумаге. А мне это раньше и в голову не приходило».

Далее профессор отмечает, что критиком системы оказывается еще один герой романа – профессор Фабер. Этот старик-профессор – антипод Битти. Он тоже умён, образован, мудр. Он рассказывает Монтэгу об истории, цивилизации, книгах. Среди громадного многообразия книг профессор ставит выше всего Вечную книгу – Библию. Однако Фабер вынужден приспосабливаться к враждебной ему среде, и лишь наедине с собой он чувствует себя старомодным университетским профессором. Порой он ощущает себя беспомощным: «. при всех моих знаниях и скептицизме я никогда не находил в себе силы вступить в спор с симфоническим оркестром из ста инструментов, который ревел на меня с цветного и объёмного экрана наших чудовищных гостиных. Сомнительно, чтобы один глубокий старик и один разочаровавшийся пожарник могли что-то изменить теперь, когда дело зашло уже так далеко. ». Фабер настроен пессимистично. Обращаясь к Монтэгу, профессор говорит: «Наша цивилизация несется к гибели. Отойдите в сторону, чтобы вас не задело колесом».

В романе, как пишет экономист, есть и другие диссиденты-изгои. Автор называет их «люди-книги», или «живые книги». Они живут в лесу вдали от города. Группа, описанная в романе, состоит из пяти человек – три университетских профессора, писатель, священник. Они повстанцы. Они пытаются противостоять новому порядку, аккумулируя мудрость прошлого и надеясь передать её будущим поколениям. К этой группе присоединяется и Гай Монтэг.

По словам Катасонова, некоторые почитатели Брэдбери сравнивают роман «451 градус по Фаренгейту» с притчей о птице Феникс, сгоравшей на костре, но всякий раз возрождавшейся из пепла. Один из членов группы диссидентов-повстанцев, писатель по имени Грэнджер, говорит: «Когда-то в древности жила на свете глупая птица Феникс. Каждые несколько сот лет она сжигала себя на костре. Должно быть, она была близкой родней человеку. Но, сгорев, она всякий раз снова возрождалась из пепла. Мы, люди, похожи на эту птицу. Однако у нас есть преимущество перед ней. Мы знаем, какую глупость совершили. Мы знаем все глупости, сделанные нами за тысячу и более лет. А раз мы это знаем и всё это записано, и мы можем оглянуться назад и увидеть путь, который мы прошли, то есть надежда, что когда-нибудь мы перестанем сооружать эти дурацкие погребальные костры и кидаться в огонь. Каждое новое поколение оставляет нам людей, которые помнят об ошибках человечества».

Источник

В каком романе книги были запрещены и их сжигали

В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». О том, почему писатель так поступил со своим произведением, мы уже рассказывали в одном из выпусков «Культурного вопроса». Продолжение знаменитого романа было не единственным сочинением, которое Гоголь уничтожил. 23 годами ранее, в 1829-м, он опубликовал поэму «Ганц Кюхельгартен» и, когда критики раскритиковали книгу, скупил все доступные экземпляры и сжег их.

Свои рукописи уничтожали и многие другие зарубежные и русские писатели. До Гоголя так поступал Александр Пушкин. В черновиках и записях поэта сохранилось много отрывков из произведений, полные версии которых он сжег. Так, например, Пушкин расправился с поэмой «Разбойники». Своему другу Александру Бестужеву он писал: «Разбойников я сжег — и поделом. Один отрывок уцелел». Этот отрывок был опубликован в 1825 году, а свои наработки для «Разбойников» поэт использовал, когда писал поэму «Бахчисарайский фонтан».

Пушкин уничтожил и другие свои произведения. В 1830 году он сжег десятую главу романа в стихах «Евгений Онегин». Поэт опасался политических преследований из-за того, что писал в ней о восстании декабристов. Однако, прежде чем сжечь рукопись, Пушкин зашифровал ее, и в начале XX века по его записям исследователи смогли восстановить три полные строфы и отрывки четырнадцати других.

В советское время многие поэты и писатели уничтожали свои произведения по политическим причинам. Они опасались обысков и репрессий. Например, прежде чем сжечь свои стихотворения и поэмы, Анна Ахматова учила их наизусть и читала своим друзьям. Затем вместе с ними поэтесса восстанавливала сочинения по памяти.

Осип Мандельштам считал, что его сочинения «могут стоить головы», поэтому сжигал, прятал или отдавал рукописи друзьям. Знакомые и родственники позднее восстанавливали стихотворения по памяти и сохранившимся записям. Жена поэта Надежда вспоминала: «Нам пришлось их (стихи. — Прим. ред.) восстанавливать, потому что после потрясений (обыск, арест, ссылка, болезни) многое выпало из памяти. Спасенные рукописи… во время обыска лежали в кастрюле на кухне и в серых ботинках».

Михаил Булгаков сжигал свои рукописи не только из-за боязни арестов и обысков. Часто писатель был недоволен уже готовыми рассказами, переводами, стихами и даже романами. В 1930 году он сжег первую версию «Мастера и Маргариты». Правда, тогда у книги было другое заглавие. Булгаков хотел назвать ее «Черный маг» или «Жонглер с копытом», а главным героем сделать Воланда. Исследователи считают, что писатель не планировал сжигать роман, а сделал это в сердцах в тот день, когда цензура запретила его пьесу «Кабала святош». Сам Булгаков вспоминал: «В меня… вселился бес. Я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадет в Лету!»

Иностранные авторы тоже уничтожали свои рукописи. Например, английский поэт и художник Данте Габриэль Россетти положил в гроб своей жены Элизабет Сиддал тетрадь с еще не опубликованными стихами и поклялся больше не заниматься литературой. Однако через семь лет Россетти решил все же напечатать произведения из той рукописи, и по просьбе поэта могилу его жены вскрыли. Россети восстановил и опубликовал стихотворения, но позднее сожалел об этом. Он называл свой поступок «порывом литературных амбиций».

А Роберт Льюис Стивенсон сжег первую рукопись «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» после критики жены. Фрэнсис Стивенсон читала все произведения мужа и оставляла на полях черновиков свои комментарии и замечания. Стивенсон ознакомился с пометками супруги, сжег произведение и тот же день начал писать его заново. Вторую версию «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» он закончил за три дня.

Считается, что писатель Франц Кафка уничтожил 90% своих рукописей. При жизни он опубликовал лишь несколько рассказов, на которые получил отрицательные отзывы критиков. После этого Кафка сжег почти все свои произведения. Незадолго до смерти он отдал оставшиеся рукописи своему другу Максу Броду и попросил расправиться и с ними. Однако Брод прочитал черновики писателя и опубликовал их. Именно поэтому сегодня известны романы Кафки «Процесс», «Замок» и «Америка».

В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». О том, почему писатель так поступил со своим произведением, мы уже рассказывали в одном из выпусков «Культурного вопроса». Продолжение знаменитого романа было не единственным сочинением, которое Гоголь уничтожил. 23 годами ранее, в 1829-м, он опубликовал поэму «Ганц Кюхельгартен» и, когда критики раскритиковали книгу, скупил все доступные экземпляры и сжег их.

Свои рукописи уничтожали и многие другие зарубежные и русские писатели. До Гоголя так поступал Александр Пушкин. В черновиках и записях поэта сохранилось много отрывков из произведений, полные версии которых он сжег. Так, например, Пушкин расправился с поэмой «Разбойники». Своему другу Александру Бестужеву он писал: «Разбойников я сжег — и поделом. Один отрывок уцелел». Этот отрывок был опубликован в 1825 году, а свои наработки для «Разбойников» поэт использовал, когда писал поэму «Бахчисарайский фонтан».

Пушкин уничтожил и другие свои произведения. В 1830 году он сжег десятую главу романа в стихах «Евгений Онегин». Поэт опасался политических преследований из-за того, что писал в ней о восстании декабристов. Однако, прежде чем сжечь рукопись, Пушкин зашифровал ее, и в начале XX века по его записям исследователи смогли восстановить три полные строфы и отрывки четырнадцати других.

В советское время многие поэты и писатели уничтожали свои произведения по политическим причинам. Они опасались обысков и репрессий. Например, прежде чем сжечь свои стихотворения и поэмы, Анна Ахматова учила их наизусть и читала своим друзьям. Затем вместе с ними поэтесса восстанавливала сочинения по памяти.

Осип Мандельштам считал, что его сочинения «могут стоить головы», поэтому сжигал, прятал или отдавал рукописи друзьям. Знакомые и родственники позднее восстанавливали стихотворения по памяти и сохранившимся записям. Жена поэта Надежда вспоминала: «Нам пришлось их (стихи. — Прим. ред.) восстанавливать, потому что после потрясений (обыск, арест, ссылка, болезни) многое выпало из памяти. Спасенные рукописи… во время обыска лежали в кастрюле на кухне и в серых ботинках».

Михаил Булгаков сжигал свои рукописи не только из-за боязни арестов и обысков. Часто писатель был недоволен уже готовыми рассказами, переводами, стихами и даже романами. В 1930 году он сжег первую версию «Мастера и Маргариты». Правда, тогда у книги было другое заглавие. Булгаков хотел назвать ее «Черный маг» или «Жонглер с копытом», а главным героем сделать Воланда. Исследователи считают, что писатель не планировал сжигать роман, а сделал это в сердцах в тот день, когда цензура запретила его пьесу «Кабала святош». Сам Булгаков вспоминал: «В меня… вселился бес. Я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадет в Лету!»

Иностранные авторы тоже уничтожали свои рукописи. Например, английский поэт и художник Данте Габриэль Россетти положил в гроб своей жены Элизабет Сиддал тетрадь с еще не опубликованными стихами и поклялся больше не заниматься литературой. Однако через семь лет Россетти решил все же напечатать произведения из той рукописи, и по просьбе поэта могилу его жены вскрыли. Россети восстановил и опубликовал стихотворения, но позднее сожалел об этом. Он называл свой поступок «порывом литературных амбиций».

А Роберт Льюис Стивенсон сжег первую рукопись «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» после критики жены. Фрэнсис Стивенсон читала все произведения мужа и оставляла на полях черновиков свои комментарии и замечания. Стивенсон ознакомился с пометками супруги, сжег произведение и тот же день начал писать его заново. Вторую версию «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» он закончил за три дня.

Считается, что писатель Франц Кафка уничтожил 90% своих рукописей. При жизни он опубликовал лишь несколько рассказов, на которые получил отрицательные отзывы критиков. После этого Кафка сжег почти все свои произведения. Незадолго до смерти он отдал оставшиеся рукописи своему другу Максу Броду и попросил расправиться и с ними. Однако Брод прочитал черновики писателя и опубликовал их. Именно поэтому сегодня известны романы Кафки «Процесс», «Замок» и «Америка».

Источник