в каком таинстве верующий получает благодать обожения через единение с христом
Учение В.Н. Лосского об обожении
Обожение – это, насколько возможно человеку, уподобление Богу и единение с Ним.
Ареопагитский корпус [1]
Однако если с течением времени та или иная богословская мысль теряется из внимания верующих, возможность ее реализации в жизни христианина оказывается под вопросом. Нельзя не заметить, что однажды потерянное из внимания научно-богословской мысли учение об обожении утратило, безусловно, свою значимость и в повседневной церковной проповеди. Такое стечение обстоятельств привело к тому, что учение Восточной Церкви об обожении перестало являться основой духовной жизни христиан нашей Церкви. Получается, что главный жизненный вопрос каждого церковного человека: «…что мне сделать благого, чтобы получить жизнь вечную?» (Мф. 19: 16), с которым некогда обратился юноша ко Христу, в богословской литературе и пастырской проповеди остается без окончательного ясного ответа. Тем не менее, среди прочего в ответе Господа юноше прозвучало: «…приходи, следуй за Мной» (Мф. 19: 21).
Для изучения темы обожения мы обратились к наследию русского богослова, мыслителя, основоположника «неопатристического» синтеза [7] в православном богословии В.Н. Лосского (1903–1958). Написанные им «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» и «Догматическое богословие», раскрывающие опыт обожения восточных исихастов, признаны классическими трудами, излагающими основные идеи восточно-христианской патристики и богословия в целом.
«Так как Божественная сила Его даровала нам всё для жизни и благочестия чрез познание Призвавшего нас по Его собственной славе и совершенству, ими она даровала нам многоценные и величайшие обещания, чтобы чрез них вы стали причастниками Божественного естества, убегая от растления похотью, которое в мире».
Не остается никакого сомнения в возможности реального соединения с Богом, которое нам обетовано и возвещено как конечная цель
То или иное дело добро лишь постольку, поскольку оно служит соединению с Богом…
В своих трудах русский богослов В.Н. Лосский смог оживить преданное забвению учение об обожении человека. Ему удалось органично соединить учение Священного Писания о спасении с учением святых отцов об обожении, которые свидетельствуют о реальном единении человека с Богом посредством Его благодати, когда соединенные с Богом христиане достигают состояния «мужа совершенного, в меру возраста полноты Христовой» (Еф. 4: 13).
[1] См.: Дионисий Ареопагит, священномученик. О Церковной иерархии. I, 3 // Дионисий Ареопагит, священномученик. Творения. СПб., 2002. С. 575.
[2] Попов И. В., профессор. Идея обожения в древневосточной Церкви // Попов И. В., профессор. Труды по патрологии: В 2 т. Сергиев Посад, 2004. Т. 1, ч. 1: Святые отцы II–IV вв. С. 17–48.
[3] К примеру, в рекомендованном Учебным комитетом РПЦ учебнике по догматическому богословию, составленном прот. Олегом Давыденковым, об обожении как пути спасения человека написано лишь две с половиной страницы – в контексте параграфа «Спасительные плоды искупительного подвига Иисуса Христа» (см.: Давыденков О., протоиерей. Догматическое богословие. Учебное пособие. М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. С. 450–452). Однако это нисколько не умаляет значимости труда отца Олега Давыденкова, книга которого по достоинству является настольным учебником студентов православных учебных заведений.
[4] Апостол Павел предупреждает, что знание, лишенное созидательной и деятельной любови, надмевает человека. См.: 1 Кор. 8: 1.
[5] Толкуя данный евангельский отрывок, блаженный Иероним Стридонский (ок. 342 – 420) говорит: «Господу следует тот, кто Ему подражает и идет по стопам Его. Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал». Как видим, блаженный Иероним в словах Спасителя находит мысль о пребывании в Боге и ссылается на параллель из 1 Послания апостола Иоанна, где сказано: «Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен и сам поступать так, как Он поступал» (1 Ин. 2: 6). См.: Иероним Стридонский, блаженный. Творения. Ч. 16: Четыре книги толкований на Евангелие от Матфея. Киев, 1903. С. 193.
Блаженный Феофилакт Болгарский (1055–1107) в своем толковании на Мф. 19: 21 пишет: «И следуй за Мною – то есть имей и все прочие добродетели». См.: Феофилакт Болгарский, блаженный. Благовестник: В 2 кн. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2002. Кн. 1. С. 170.
Евфимий Зигабен (ок. 1118) видит в словах Господа к юноше не просто буквальный призыв к следованию за Учителем. Он пишет: «Гряди вслед Мене, т.е. ходи по следам Моей жизни, следуй Моим заповедям». См.: Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея и толкование Евангелия от Иоанна // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3203401.
[6] Иларион (Алфеев), иеромонах. Таинство веры. М., 1996. С. 221.
[7] Подробнее о русском неопатристическом синтезе см.: Михайлов П.Б. Русский неопатристический синтез // http://www.bogoslov.ru/text/368413.html.
[8] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Изд. 2-е, исправленное и переработанное. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2013. Ч. 1: Мистическое богословие. С. 12, 93.
[10] Афанасий Великий, святитель. На ариан слово первое // Афанасий Великий, святитель. Творения. Ч. 2 // http://www.golden-ship.ru/knigi/9/afanasij_vel_tvorenija_2.htm.
[12] Михаил (Лузин), епископ. Толковый апостол. Соборные Послания, изъясненные епископом Михаилом (Лузиным). Послания апостола Иакова, апостола Петра, апостола Иоанна Богослова, апостола Иуды. М.: Правило веры, 2009. С. 410.
[13] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 99.
[14] Макарий Египетский, преподобный. Беседа XLIX, 4 // Макарий Египетский, преподобный. Творения. М., 2002. С. 465. Цит. по: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. С. 97.
[15] Макарий Египетский, преподобный. Беседа XLIV, 8 // Там же. С. 447. Цит. по: Там же.
[16] См.: Ириней Лионский, священномученик. Против Ересей. V, предисл. // Ириней Лионский, священномученик. Творения; Афанасий Великий, святитель. Слово о воплощении Бога Слова и о пришествии Его к нам во плоти, 54 // Афанасий Великий, святитель. Творения: В 4 т. Т. 1. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1902. С. 260; Григорий Богослов, святитель. Стихотворения. I, I, 10 (О воплощении), 5–9 // Григорий Богослов, святитель. Творения: В 2 т. Т. 2. М., 2007. С. 30; Григорий Нисский, святитель. Большое огласительное слово, XXV // Григорий Нисский, святитель. Творения: В 8 т. Т. 4. М., 1862. С. 66–67; Симеон Новый Богослов, преподобный. Слово 63, 1 // Симеон Новый Богослов, преподобный. Слова: В 2 т. Т. 2. М., 1890. С. 109; Григорий Палама, святитель. Беседа 16 (О домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа) // Григорий Палама, святитель. Беседы: В 3 т. Т. 1. Монреаль, 1965. С. 162–163. и др.
[17] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 100.
[19] См.: Григорий Палама, святитель. Главы (150) // Богословские труды. 2004. № 39. С. 8.
[20] См.: Григорий Палама, святитель. Феофан, 20 // Альфа и Омега. 2000. № 4 (26). С. 66.
[22] Василий Великий, святитель. Письмо (к Амфилохию, еп. Иконийскому). 234/226, 1 // Василий Великий, святитель. Творения: В 2 т. Т. 2. М., 2009. С. 816.
[23] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 328.
[24] Зайцев Е.В. Учение В. Лосского о теозисе. М., 2007. С. 199.
[25] Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 298.
[27] См.: Серафим Саровский, преподобный. О цели жизни нашей христианской. Беседа преподобного Серафима Саровского с Н.А. Мотовиловым. I, II. Сергиев Посад, 1914. С. 5, 41.
Использованная литература
1. Афанасий Великий, святитель. На ариан слово первое // Афанасий Великий, святитель. Творения. Ч. 2 // http://www.golden-ship.ru/knigi/9/afanasij_vel_tvorenija_2.htm.
2. Афанасий Великий, святитель. Слово о воплощении Бога Слова и о пришествии Его к нам во плоти, 54 // Афанасий Великий, святитель. Творения: В 4 т. Т. 1. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1902.
3. Василий Великий, святитель. Письмо (к Амфилохию, еп. Иконийскому). 234/226, 1 // Василий Великий, святитель. Творения: В 2 т. Т. 2. М., 2009.
4. Григорий Богослов, святитель. Стихотворения. I, I, 10 (О воплощении), 5-9 // Григорий Богослов, святитель. Творения: В 2 т. Т. 2. М., 2007.
5. Григорий Нисский, святитель. Большое огласительное слово, XXV // Григорий Нисский, святитель. Творения: В 8 т. Т. 4. М., 1862.
6. Григорий Палама, святитель. Беседа 16 (О домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа) // Григорий Палама, святитель. Беседы: В 3 т. Т. 1. Монреаль, 1965.
7. Григорий Палама, святитель. Главы (150) // Богословские труды. 2004. № 39.
8. Григорий Палама, святитель. Феофан, 20 // Альфа и Омега. 2000. № 4 (26).
9. Давыденков О., протоиерей. Догматическое богословие. Учебное пособие. М.: Изд-во ПСТГУ, 2013.
10. Дионисий Ареопагит, священномученик. О Церковной иерархии. I, 3 // Дионисий Ареопагит, священномученик. Творения. СПб., 2002.
11. Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея и толкование Евангелия от Иоанна // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3203401.
12. Зайцев Е.В. Учение В. Лосского о теозисе. М., 2007.
13. Иероним Стридонский, блаженный. Творения. Ч. 16: Четыре книги толкований на Евангелие от Матфея. Киев, 1903.
14. Иларион (Алфеев), иеромонах. Таинство веры. М., 1996.
15. Ириней Лионский, священномученик. Против ересей. V, предисл. // Ириней Лионский, священномученик. Творения.
17. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Изд. 2-е, исправленное и переработанное. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2013. Ч. 1: Мистическое богословие.
18. Макарий Египетский, преподобный. Беседа XLIV, 8 // Макарий Египетский, преподобный. Творения. М., 2002.
19. Макарий Египетский, преподобный. Беседа XLIX, 4 // Макарий Египетский, преподобный. Творения. М., 2002.
20. Михаил (Лузин), епископ. Толковый апостол. Соборные послания, изъясненные епископом Михаилом (Лузиным). Послания апостола Иакова, апостола Петра, апостола Иоанна Богослова, апостола Иуды. М.: Правило веры, 2009.
22. Новый Завет на греческом и русском языках. М., 2002.
23. Попов И.В., профессор. Идея обожения в древневосточной Церкви // Попов И.В., профессор. Труды по патрологии: В 2 т. Сергиев Посад, 2004. Т. 1, ч. 1: Святые отцы II–IV вв.
24. Серафим Саровский, преподобный. О цели жизни нашей христианской. Беседа преподобного Серафима Саровского с Н.А. Мотовиловым, I, II. Сергиев Посад, 1914.
25. Симеон Новый Богослов, преподобный. Слово 63, 1 // Симеон Новый Богослов, преподобный. Слова: В 2 т. Т. 2. М., 1890.
26. Феофилакт Болгарский, блаженный. Благовестник: В 2 кн. М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2002. Кн. 1.
Обожение
Да будут все едино,
как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе,
так и они да будут в Нас едино…
( Ин.17:21 )
Обо́жение – осуществляемый в лоне Церкви процесс уподобления верующего Богу и единения с Богом.
По учению Отцов Восточной Церкви, обожение (гр. – theosis) есть цель человеческой жизни. Обожение неразрывно связано с человеческим спасением. Само спасение, по слову св. Дионисия Ареопагита, достижимо только через обожение.
Возможность обожения раскрывается Боговоплощением. Об этом единогласно свидетельствуют Отцы. «Сын Божий стал сыном человеческим для того, чтобы человек сделался сыном Божиим», – говорит св. Ириней Лионский. «Он вочеловечился, чтобы мы обожились» (св. Афанасий Великий). «Твердое и верное основание надежды на обожение для естества человеческого есть вочеловечение Бога», – учит св. Максим Исповедник. Согласно общей формуле Отцов, Бог стал человеком, чтобы человек через него стал богом, Боговоплощение Сына Божия Иисуса Христа делает человека богом в такой мере, в какой Сам Бог сделался человеком.
Обожение недостижимо человеческими усилиями. Как совершенный дар, исходящий от Отца светов ( Иак.1:17 ), оно установлено Богом, «желающим спасения и алчущим обожения людей» (св. Максим Исповедник). Дар обожения – дар нетварной божественной благодати. «Не может быть тварным этот дар, – учит св. Марк Эфесский. – Если бы обожение было посевом естественного семени, то нам не нужно было бы ни возрождение (во св. Крещении), ни иных таинств, в которых действует Божественная благодать».
Обожение совершается во Христе благодатью Святого Духа. Вочеловечившийся Господь в благодатных таинствах и дарах соединяется и совоплощается с верными Ему душами, вносит «душу в душу, ипостась в ипостась» (св. Макарий Великий). Через подобное соединение человек сопричащается Нетварной Божественной Жизни Святого Духа, делается «причастником Божественного естества» ( 2Пет.1:4 ). Обоженный человек во всем уподобляется Христу, становится зеркалом Божественного Света. Через причастие божественной благодати он исполняет призыв апостола Павла: «В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» ( Флп.2:5 ).
На высших ступенях духовной жизни, непременно связанных со стяжанием высочайшего смирения, обоженный христианин получает особую благодать совершенства, выражающуюся в дарах чудотворений, исцелений, прозорливости. При этом его душа и ум совершенно соединяются с Богом. К такому человеку относятся слова апостола Павла «уже не я живу, но живет во мне Христос» ( Гал.2:20 ). Его духовное возрастание достигает уровня «мужа совершенного», он приходит «в меру полного возраста Христова» ( Еф.4:13 ). Не познавший Бога мир не может судить о таком человеке, но он может судить обо всем, поскольку «имеет ум Христов» ( 1Кор.2:14 ).
«Душа при общении со Духом Святым делается с ним единым духом», – говорит св. Макарий Великий о жизни совершенных христиан. По словам св. Максима Капсокаливита, действие избыточествующей Божественной благодати ведет к прекращению обычной деятельности ума. «Человеческий ум, сам по себе, прежде соединения с Господом, рассуждает сообразно своей силе, – свидетельствует из опыта святой, – когда же соединяется с огнем Божества и Святым Духом, тогда бывает весь обладаем этим Божественным Светом, соделывается весь светом, воспламеняется в пламени Святого Духа, исполняется Божественного разума, и невозможно ему в пламени Божества, иметь собственных помышлений и размышлять о чем-либо по своему произволу». Православный подвижник двадцатого столетия Старец Иосиф Афонский так описывает опыт обожения: «Пламенеет сердце от Божественной Любви и взывает: «Держи Иисусе мой, волны Твоей благодати, ибо я таю как воск». И действительно тает, не вынося. И захватывается ум в созерцании. И происходит срастворение. И пресуществляется человек и делается одно с Богом, так что не знает или не отделяет самого себя, подобно железу в огне, когда накалится и уподобится огню».
Достижение обожения невозможно вне христианского подвига. По слову св. Иустина Поповича, следовавшего мнению св. Макария Великого, путь к обожению лежит через претворение в жизнь евангельской этической триады – веры, надежды и любви. Этой триадой личность формируется по образу Христа, пока не станет «христообразной». Этическая триада евангельских заповедей предвосхищает соединение с Божественной Триадой – Вечным Троическим Божеством. Ниспосылаемые Пресвятой Троицей благодатные переживания ведут подвижника к таинственному переходу из этической триады в Божественную, вводят в обожение, «боготворение» и «отроичение» его личности. Главной христианской добродетелью в этической триаде выступает любовь. По слову св. Григория Богослова, «любовь к Богу есть путь к обожению». «Только любовью венчается путь духовного совершенствования, ведущий к обожению», – учит подвижник нашего времени архимандрит Иоанн (Крестьянкин).
преподобный Иустин Попович:
Ипостасное соединение человеческого естества с Божественным в Образе Иисуса Христа: уверяет в том, что естество человеческое приходит к своей определенной ипостасности только в Богочеловеке, в том, что это – последняя, заключительная стадия человеческой природы. С вознесенным Христом – вознесение человека: вечное присутствие в Святой Троице: единение со Святой Троицей и причащение Ей, и осмысление человеческого: последнее оправдание человека в ипостасном единстве с Богочеловеком. Отсюда вся жизненность наша живет на небесах, где Христос сидит одесную Отца: здесь центр нашей личности, здесь центр познавательный, нравственный и общественный; здесь обоженность человека, его истинное – безгрешное естество; только здесь человек человечен, естественен, ибо здесь он богообразен, христообразен, здесь он – по образу Святой Троицы; только здесь возможна вечная истина – ипостасное единство Бога и человека; истина – Образ Христов, воскресший, вознесенный – всегда, вечно Один и Тот же; всегда вечная истина Божиего и человеческого, единящая Бога с человеком, ибо Бог отрешил грех, соделав человека средоточием и истиной (критерием) всего. Богочеловечность – основание и объем, и рост истинного познания; Образ Богочеловека – неизменная истина: Богу Божие, человеку человеческое. Весь смысл человека: совоплотиться Христу и через Него соединиться со Святой Троицей, стать по Ее образу. Через все сияет и над всем царствует Образ Богочеловека, которому «дадеся всяка власть на небе и на земле» ( Мф.28:18 ; Рим.1:4 ).
(Афины, 1920 г. – Белград, 1935 г.).
В.Н. Лосский:
«С точки зрения нашего падшего состояния цель Божественного домостроительства называется спасением, искуплением. Это негативный аспект конечной цели, рассматриваемой по отношению к нашему греху. С точки же зрения конечного призвания человеков она называется обожением. Это положительное определение той же тайны, которая должна совершаться в каждой человеческой личности в Церкви и полностью раскрыться в будущем веке, когда соединив все во Христе, Бог станет всем во всем».
Обожение в Православном понимании
2) Обожение, включено в процесс спасения, и является его неотъемлемой частью.
3) Обожение это результат синергии – совместных действий Бога и человека, а не только тварных энергий человека. При этом, аскетические методы (такие как пост и молитва и т. д.) помогают человеку сконцентрироваться на достижении обожения иначе он будет растрачивать свои силы впустую, а достижение святости подразумевает – полную отдачу себя на это дело. Иными словами, аскетика (аскео – тренируюсь, греч.). — это та лепта, которую человеку по силам внести в это нелегкое дело спасения.
Далее мы попытаемся раскрыть эти понятия более полнее:
Клайв Льюис с позиций близкого к Православию англиканства Высокой церкви в книге «Просто христианство» излагает цель христианской жизни в терминах Обожения: «Заповедь «Будьте совершенны» – это не просто идеалистически высокопарный призыв. Это и не приказ сделать невозможное. Дело в том, что Он собирается преобразовать нас в такие существа, которым по силам этот приказ. Он сказал (в Библии), что мы – «боги», и докажет правоту Своих слов. Если только мы Ему позволим – мы можем помешать Ему, если захотим, — Он превратит самого слабого, самого недостойного из нас в бога или богиню, в ослепительное, светоносное, бессмертное существо, пульсирующее такой энергией, такой радостью, мудростью и любовью, какие мы сейчас не можем вообразить. Он превратит нас в чистое, искрящееся зеркало, способное отразить в совершенном виде (хотя, конечно, в меньшем масштабе) Его безграничную силу, радость и доброту. Это долгий, а то и болезненный процесс. Но именно в том, чтобы пройти его, — наше назначение. Рассчитывать на меньшее нам не приходится. То, что Господь сказал, Он говорил всерьез». Т. е. иными словами, если мы не верим, что Бог может нас обожить, т. е. сделать святыми, то этого и не произойдет с нами, из-за нашего неверия, мы просто помешаем Богу соединить нас с Ним.
2) Обожение, включено в процесс спасения, и является его неотъемлемой частью.
Спасающая, освящающая и обожающая благодать связана с крещением и Евхаристией и во всей своей полноте объективно присутствует в Церкви. Христиане, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27) по слову ап. Павла хоть и остаются детьми других людей по природе, более естества происходят от Христа, Который настолько победил природу, что воплотился без семени от Духа Свята и Приснодевы Марии, дал власть быть чадами Божиими (Иоан.1:12). Каждый христианин призван к сознательной близости всего своего существа с Богом, добровольно вышедшим из своей неприступности, чтобы стать «во всем, кроме греха, подобным нам» (Евр.4:15). Т.е. обожение это не нравственно-принудительная категория приближения к Богу, что можно выразить юридическим языком: «Бог не может сделать зла, а человек не должен, следуя нравственному закону», а обожение это свободное действие, освященное благодатью Божией. Тогда, это выражение можно видоизменить в правильном русле и сказать, что: «Бог не может сделать зла, а человек став частью Его не захочет, т. е. не сможет делать зла по любви к Нему».
Говоря о значении Евхаристии в обожении человека, следует сказать о «сотелесности» христиан и Христа. Призывая паству к причащению, Ап. Павел напоминает, что они должны «быть с Христом не только одним Духом, но и одним Телом», что они «плоть от Его плоти и кость от Его кости» и что таково «соединение, даруемое посредством этого Хлеба».
Обожение осуществляется с помощью благодати, которая является сверхъестественным явлением. Относительно термина «благодать» (carij) известно, что в греческом языке он имеет разные значения. Даром данная вещь называется благодатью, а иногда и само действие дарения; следовательно, существует «благодать природы», отличная от «Боготворящей благодати».
3) Обожение это результат синергии – совместных действий Бога и человека, а не только тварных энергий человека.
Библиография:
Электронный ресурс
1) Мейендорф, Иван Феофилович Жизнь и труды Свт. Григория Паламы
Глава X. Обожение. Видение Бога
Православное учение о видении Бога, сформулированное догматически святителем Григорием Паламой и его сторонниками на нескольких Поместных Соборах в период с 1340 по 1360 гг., основывается на многочисленных свидетельствах Священного Писания и творениях Святых Отцов. В систематическом виде оно изложено Владимиром Лосским в книге «Боговидение». 289
В творениях Святых Отцов тоже присутствуют оба мотива: утверждается невидимость и неприступность Бога и вместе с тем ясно говорится о возможности видеть Его. Преподобный Симеон Новый Богослов, например, горячо полемизирует с теми, кто усматривает в словах апостола Иоанна «Бога не видел никто никогда» ( Ин. 1:18 ) указание на невозможность боговидения. Он пишет, что его идейные противники, услышав от него о видении Бога, «тотчас изменяют выражение лица и отворачиваются, как будто услышав нестерпимое богохульство. Потом, приняв кроткий вид. отвечают: «И кто же посмеет сказать, что он когда-либо видел или всецело созерцал (Бога). Ведь сказано: Бога не видел никто никогда». О помрачение! Кто это сказал, ответь мне? – «Единородный Сын, – говорит, – Сущий в недре Отчем, Он явил». Правду говоришь, и свидетельство твое истинно, но только оно против твоей души. Ибо если я покажу тебе, что Тот же самый Сын и Бог говорит, что это возможно – что тогда скажешь? А Он говорит: Видевший Меня видел Отца ( Ин. 14:9 ). И это сказал Он не о видении Его тела, но об откровении Его Божества». 291
Утверждение о невозможности видения Бога преподобный Симеон называл самой худшей ересью, совмещающей в себе все существующие ереси. 292 Он утверждал, исходя из собственного опыта, что Бог открывается человеку и становится видимым, причем не в будущей жизни, но уже здесь, на земле: «Откуда я знал, что Ты являешь Себя приходящим к Тебе, еще пребывающим в мире. Откуда я знал, Владыко, что Ты, будучи невидимым и невместимым, бываешь видимым и вмещаешься внутри нас. Ибо слыша, как Твои проповедники говорили об этом, я полагал, что это бывает в будущем веке и только по воскресении, и не знал, что это и теперь. совершается». 293
Каким образом невидимый Бог может быть видим, и как с Неприступным можно общаться? Не устраняя изначальной антиномичности проблемы боговидения, святитель Григорий Палама разрешает ее при помощи различения между «сущностью» (ousia) и «энергией» (energeia – действие) Бога: «Божественная сущность приобщима не в самой себе, а в своих энергиях». 294 Он пишет: «Сущность Божия непричастна и некоторым образом причастна. Мы приобщаемся Божественного естества и вместе с тем нисколько его не приобщаемся. Итак, нам нужно держаться того и другого утверждения». 295 Сущность Божия остается цельной и неизменной, и божественная благодать не является излиянием сущности Бога, но проявлением Его энергии. И человек, созерцая Бога, не сливается с сущностью Созерцаемого, а становится причастным Его энергии.
В этом контексте понимается повествование о Моисее, который не мог увидеть лицо Бога, но мог увидеть «Бога сзади»: « [Моисей] сказал: «покажи мне славу Твою». И сказал [Господь]: «. Я проведу пред тобою всю славу Мою. лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо»» ( Исх. 33:18–20, 22–23 ). «Лицо Бога» – это Его сущность, которая невидима и неприступна, а «увидеть сзади» означает приобщиться к Его энергии. Впрочем, боговидение в Ветхом Завете было частичным и неполным, в Новом Завете оно полнее и ярче: люди видят лицо Христа, воплощенного Бога. Об этом апостол Иоанн говорит: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» ( Ин. 1:18 ), то есть Сын Божий открыл Бога людям, сделал Его видимым.
В житиях святых и в творениях Отцов Церкви описано множество случаев, когда во время молитвы ум человека бывал «восхищен» в иной мир, где он созерцал Бога, ангелов, Царство Небесное. Апостол Павел пишет: «Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» ( 2Кор. 12:1–4 ). Преподобный Исаак Сирин пишет о созерцаниях и откровениях, которые случались со святыми во время молитвы: «Когда священник приготовится, станет на молитву, умилостивляя Бога, молясь и собирая свой ум воедино, тогда Дух Святой нисходит на хлеб и вино, предложенные на жертвеннике. И Захарии во время молитвы явился ангел и предвозвестил рождение Иоанна. И Петру, когда во время шестого часа молился в горнице, явилось видение. И. архиерей однажды в год, в страшное время молитвы. входил во Святое святых и повергался на лицо свое, и слышал Божьи глаголы в страшном и неизреченном видении. О, как страшно сие таинство, которому служил при этом архиерей! Так и все видения святым бывают во время молитвы. Ибо какое другое время так свято и по святыне своей столь прилично принятию дарований, как время молитвы, в которое человек собеседует с Богом? В это время. человек. погружается мыслью в единого Бога, и сердце его наполнено бывает Богом, и оттого уразумевает он непостижимое. и ум поражается и поглощается изумлением. и бывает он вне мира сего. И не молитвою тогда молится ум, но бывает в восхищении, при созерцании непостижимого – того, что за пределами мира смертных, и умолкает в незнании всего здешнего. Сие-то незнание называется лучшим знанием. О сем-то незнании говорится: блажен постигший незнание, неразлучное с молитвой». 296
Что за новое чудо совершается ныне?
Бог и ныне желает быть для грешников зримым.
Я страшусь и подумать, как же выражу словом?
Как язык все опишет или трость начертает?
Как поведает слово, как язык мой расскажет,
Как уста изрекут все, что я вижу сегодня.
Среди ночи глубокой, среди тьмы беспросветной
С изумленьем и страхом я Христа созерцаю.
Небеса отверзая, Он нисходит оттуда,
Со Отцом мне являясь и Божественным Духом.
Он один, но в трех Лицах:
Три в единстве всецелом,
Трисвятое сиянье в трех Божественных солнцах.
Озаряет Он душу ярче солнца земного,
Просвещает Он светом помраченный мой разум.
К тем, кто видит, приходит Он как свет среди света,
В светозарном сиянье все Его созерцают.
Ибо зрячие видят в свете Духа Святого,
Кто же Духа увидел, созерцает и Сына,
А кто Сына увидел, тот Отца созерцает,
И Отец вместе с Сыном созерцаем бывает.
Все сие, как сказал я, происходит со мною,
Несказанное чудо я едва понимаю,
Вдалеке созерцая красоту, что незрима
Из-за яркого света ослепительной славы.
Трепеща, ужасаясь, я пришел в исступленье
И не мог выносить я нестерпимую славу
В эту ночь ощущений несказанных и странных. 297
В «Гимнах» преподобный Симеон говорит о том опыте боговидения, о котором апостол Павел не смог или не захотел сказать:
Опять мне ясно светит свет, опять его я вижу,
Он отверзает небеса и ночь уничтожает.
Ко мне нисходит свет с небес и выше всех возносит:
Я, находясь среди всего, вдруг вне всего поставлен.
Не знаю – в теле, или нет – но там я пребываю,
Где светит свет один простой, который созерцая
Я тоже становлюсь простым, незлобивым и кротким. 298
В учении преподобного Симеона нет ничего, что не было бы известно Святым Отцам прежних веков; он не создал «нового богословия» в смысле догматических новшеств: новизна его богословия в том, что он огласил, сделал явным и изъяснил сокровенный опыт боговидения, о котором никто до него не дерзнул говорить столь прямо. Божественный свет, который он созерцал, не имеет ничего общего с обычным земным светом: это нетварный свет, являющийся, как о том учил спустя три столетия после Симеона святитель Григорий Палама, энергией Божества. Этот свет осиял апостолов на Фаворе, этот же свет был явлен Моисею на Синае и назван мраком. Если Синайский мрак и Фаворский свет по природе одно и то же, будучи и тот и другой энергией Бога, то различие между ними должно заключаться в степени «интенсивности» Божественного присутствия: ветхозаветный праведник был покрыт десницей Божьей и не мог видеть лицо Бога, а только видел Его «сзади», апостолы же созерцают сияющее лицо Христа. Преподобный Симеон почти никогда не пишет о мраке, а всегда о свете: он созерцал Бога лицом к лицу и общался с Ним без всяких преград.
Преображение человека
В молитвах перед Причащением и после Причащения этот опыт огня выражен с особенной силой: «Якоже огнь да будет ми, и яко свет Тело Твое и Кровь, Спасе мой, пречестная, опаляя греховное вещество, сжигая же страстей терние, и всего мя просвещая. »; «Се, приступаю к Божественному Причащению. Содетелю, да не опалиши мя приобщением; огнь бо еси, недостойная попаляя, но убо очисти мя от всякия скверны». Огонь Тела и Крови Христа просвещает весь душевно-телесный состав человека: «Давый пищу мне Плоть Твою волею, огнь Сый и опаляяй недостойныя, да не опалиши мене, Содетелю мой, паче же пройди во уды (члены) моя, во вся составы, во утробу, в сердце. Попали терние всех моих прегрешений, душу очисти, освяти помышления. да яко огня мене бежит всяк злодей, всяка страсть». Это просвещение Божественным огнем является приобщением к Свету, соединением с Богом, обожением человека: «Тепле кающияся и чистиши, и светлиши, и света твориши причастники, общники Божества твоего соделоваяй независтно»; «Боготворящую Кровь ужаснися, человече, зря; огнь бо еси, недостойныя попаляяй. Божественное Тело и обожает (обоживает) мя и питает: обожает дух, ум же питает странно». Как хлеб и вино Евхаристии прелагаются, то есть изменяются и становятся Телом и Кровью Христа, так и человек, приобщаясь Бога, изменяется и преображается: «Усладил мя еси любовию, Христе, и изменил мя еси Божественным Твоим рачением (любовью)»; «Покажи мя Твое селение единаго Духа. и сыном света соделай Твоего служителя». 300
Преображение человека в результате приобщения к Богу в святоотеческой литературе называется по-разному – «богоусыновлением», «богоуподоблением», «изменением в бога», «превращением в бога», «обожением». Идея «обожения» (theosis) была центральным пунктом религиозной жизни Востока, вокруг которого вращались все вопросы догматики, этики и мистики. 301 Исповедовать истинную веру, соблюдать заповеди, молиться, участвовать в таинствах – все это необходимое иначе, кроме как для достижения обожения, в котором и заключается спасение человека.
Обожение – высшее духовное состояние, к которому призваны все люди: «Для того создал нас Бог, чтобы мы стали причастниками Божеского естества ( 2Пет. 1:4 ) и причастниками Его присносущности и являлись подобными Ему (ср. 1Ин. 3:2 ) по благодатному обожению, ради которого все устроено и пребывает», – говорит святой Максим Исповедник. 302 Человек, согласно преподобному Иоанну Дамаскину, «вследствие своего тяготения к Богу превращается в бога, однако – в смысле причастия Божественному свету, а не потому, чтобы он переходил в Божественную сущность». 303 Достижение обожения возможно в земной жизни, однако исключительно редки те, кто его достигают здесь. В будущей же жизни каждый, кто войдет в Царство Небесное, станет «причастником Божеского естества» и соединится с Богом.
В современной богословской науке не однажды высказывалось мнение, будто на христианское учение об обожении оказал сильное влияние неоплатонизм. Так считал крупнейший русский патролог архим. Киприан (Керн), цитировавший по этому поводу Плотина: «Цель человеческой жизни – не безгрешность, а обожение». 304 Точнее, впрочем, было бы перевести: «стремление – не быть вне греха, а быть богом». 305 Но выражение «быть богом» в политеистической традиции понималось очень широко, так как theos (бог) могло быть даже синонимом слова daimon («демон», «божество», «бог») 306 «быть богом» означало достичь духовности, совершенства и безгрешности, присущей демонам (бесплотным духам).
Правда, Плотин говорит и о большем – именно о созерцании Верховного Начала (называемого Единое, Первоединое, Благое, Сущее, Все) и единении с Ним в экстазе блаженной любви. Однако экстаз и обожение Плотина не следует полностью отождествлять с соответствующими понятиями патристической традиции. Плотиновский экстаз есть результат умственной деятельности, размышления о Боге; философ не говорит о молитве как пути к боговидению, тогда как у христианских авторов созерцание Бога является плодом молитвенного труда. Обожение Плотина – это растворение в Едином, слияние с Ним до полной утраты собственной индивидуальности, «исчезновение» в Божестве, тогда как христианское обожение означает наивысшее приобщение к Божественному свету и причастность Божественной энергии без утраты своей личности, взаимообщение и взаимопроникновение Бога и человека как двух личностей, становящихся «равными». И главное – неоплатонизм не знает Христа как единственной Личности, открывающей человеку Божественную реальность в непосредственном опыте, не знает Бога, ставшего хлебом, пищей, питанием для души и тела. Кроме того, неоплатонический экстаз – сугубо интеллектуальный процесс, не предполагающий какого-либо участия тела в обожении: тело – лишь оболочка, темница, гроб, из которого надо выбраться, чтобы общаться с чистейшим Абсолютным Духом. Для христианина же обожение становится возможным только благодаря воплощению Слова, воспринявшего наше человечество и давшего нам Свое Божество, причем тело является полноправным участником процесса обожения и тоже приобщается к Божественной энергии, входящей «во вся составы, во утробу (во внутренности), в сердце». 307
О том, что такое обожение, лучше всего могут сказать те, кто его достиг. Обратимся вновь к писаниям преподобного Симеона Нового Богослова, который подчеркивает, что единение с Богом – это освобождение от тленности и выход в иные миры, за пределы видимого, за границы интеллектуального познания: