в какую пропасть напоследок прокричу
В младенчестве нас матери пугали.
В младенчестве нас матери пугали,
Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой,–
Они в сердцах бранились – и едва ли
Желали детям участи такой.
А мы пошли за так на четвертак, за ради бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам приведет дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Мы Север свой отыщем без компаса –
Угрозы матерей мы зазубрили как завет,–
И ветер дул с костей сдувая мясо
И радуя прохладою скелет.
Мольбы и стоны здесь не выживают –
Хватает и уносит их поземка и метель,
Слова и слезы на ветру смерзают,–
Лишь брань и пули настигают цель.
И мы пошли за так на четвертак, за ради бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам приведет дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Про все писать – не выдержит бумага,
Все – в прошлом, ну а прошлое – былье и трын-трава,–
Не раз нам кости перемыла драга –
В нас, значит, было золото, братва!
Но чуден звон души моей помина,
И белый день белей, и ночь черней, и суше снег,–
И мерзлота надежней формалина
Мой труп на память сохранит навек.
И мы пошли за так на четвертак, за ради бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам приведет дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Я на воспоминания не падок,
Но если занесла судьба – гляди и не тужи:
Мы здесь подохли – вон он, тот распадок,–
Нас выгребли бульдозеров ножи.
Здесь мы прошли за так на четвертак, за ради бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу,–
К каким порогам привела дорога.
В какую пропасть напоследок прокричу.
Вадиму Туманову (В младенчестве нас матери пугали. )
В младенчестве нас матери пугали,
Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой.
Они в сердцах бранились — и едва ли
Желали детям участи такой.
А мы пошли за так,
за четвертак,
за ради бога —
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам
приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Мы север свой отыщем без компаса —
Угрозы матерей мы зазубрили как завет,
И ветер дул, с костей сдувая мясо
И радуя прохладою скелет.
Мольбы и стоны здесь не выживают —
Хватает и уносит их позёмка и метель,
Слова и слёзы на ветру смерзают,
Лишь брань и пули настигают цель.
И мы пошли за так
на четвертак,
за ради бога —
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам
приведёт дорога?
Про всё писать — не выдержит бумага,
Всё в прошлом, ну а прошлое — быльё и трын-трава!
Не раз нам кости перемыла драга —
В нас, значит, было золото, братва!
Но чуден звон души моей помина,
И белый день белей, и ночь черней, и суше снег,
И мерзлота надёжней формалина
Мой труп на память схоронит навек.
А мы пошли за так
на четвертак,
за ради бога —
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К каким порогам
приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Я на воспоминания не падок,
Но если занесла судьба — гляди и не тужи:
Мы здесь подохли — вон он, тот распадок,
Здесь мы прошли за так
на четвертак,
за ради бога —
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
В какую пропасть напоследок прокричу
ИНСТРУКЦИЯ ПЕРЕД ПОЕЗДКОЙ ЗА РУБЕЖ
«И В А Н — Д А — М А Р Ь Я»
СОЛДАТ И ПРИВИДЕНИЕ
БАЛЛАДА О МАЛЕНЬКОМ ЧЕЛОВЕКЕ
БАЛЛАДА О МАНЕКЕНАХ
БАЛЛАДА ОБ УХОДЕ В РАЙ
«АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС»[4]
ПЕСНЯ ЧЕШИРСКОГО КОТА
ПЕСНЯ АЛИСЫ ПРО ЦИФРЫ
ПЕСЕНКА МАРТОВСКОГО ЗАЙЦА
ПЕСЕНКА ОРЕХОВОЙ СОНИ
ПЕСНЯ ОБ ОБИЖЕННОМ ВРЕМЕНИ
«СТРЕЛЫ РОБИН ГУДА»[5]
БАЛЛАДА О КОРОТКОМ СЧАСТЬЕ
БАЛЛАДА О ВОЛЬНЫХ СТРЕЛКАХ
БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ
СКОРЕЙ СТАНОВИСЬ МОРЯКОМ
ОДНА НАУЧНАЯ ЗАГАДКА, или ПОЧЕМУ АБОРИГЕНЫ СЪЕЛИ КУКА
ПИСЬМО ВАНЕ БОРТНИКУ ИЗ ПАРИЖА
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ ПЕРЕДАЧИ «ОЧЕВИДНОЕ — НЕВЕРОЯТНОЕ» С КАНАТЧИКОВОЙ ДАЧИ
ПРО РЕЧКУ БАЧУ И ПОПУТЧИЦУ ВАЛЮ
ОХОТА С ВЕРТОЛЁТОВ
ПЕСНЯ О КОНЦЕ ВОЙНЫ
ЛЕКЦИЯ О МЕЖДУНАРОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ,
ГРУСТЬ МОЯ, ТОСКА МОЯ
Высоцкий В. С. Избранное
Жил талантливый человек, всем известный. Песни его ворвались в наш слух, в наши души, а говорить и писать о нем было нельзя. Его не печатали, не издавали Кого-то очень пугала острая социальная направленность его стихов, кого-то раздражала его популярность. Трудно сказать, что испытывал человек, знавший себе цену и не имевший возможности увидеть свои стихи опубликованными.
Началось, естественно, с коротких прощальных плачей его друзей, а затем все превратилось в сокрушительный поток, в целую систему потоков, разнополюсных, взаимоисключающих, от неприятия до славословия, с озлобленностью на одном конце и с кликушескими восторгами — на другом. В общем, все закономерно и даже, пожалуй, благо — столкновение мнений, разные точки зрения, но в разговоре о поэте крайности всегда не к добру. Не должно быть ни обожествления, ни хулы, — тем более, что обожествляют в основном либо восторженные невежды, либо сознательные спекулянты. А хулители? Как ни печально, это чаще всего стихотворцы, братья по цеху, не стяжавшие поэтических лавров, страдающие комплексом неполноценности, или же критики, отчаянно привлекающие к себе литературное внимание.
А что же было? Был поэт, был голос, была гитара, было печальное время. Всякий мало-мальски думающий человек, мало-мальски чувствующая натура сознавали эту печаль, ощущали упадок, нравственные потери.
Он начал с примитива, с однозначности, постепенно обогащая свое поэтическое и гражданское видение, дошел до высоких литературных образцов; он постоянно учился у жизни, у литературы, что происходит с любым поэтом независимо от степени его одаренности. Он начал писать для узкого круга друзей, а пришел к самой широкой аудитории, пришел к предельному выражению себя, а выражать себя — значит добиваться наивысшего наслаждения.
Конечно, гитара только обостряет эмоции, актерское мастерство всего лишь проявляет, усугубляет суть, но в целом — стихи, гитара, интонация — это жанр, в котором он совершенствовался изо дня в день.
С годами он стал профессиональнее, исчезла юношеская словоохотливость, когда достаточно мелкого повода, чтобы родились стихи. Все стало подлинным — и страдание, и ненависть, и любовь. Стих стал плотным, метафоричным.
Что же нам теперь, размышляя о поэте, углубляться в его несовершенства, слабости и просчеты? Мы ведь хорошо знаем, что хотя таланты и бездарности бывают сходны в неудачах, зато только таланту всегда сопутствует удача, а бездарности — никогда. Так будем судить о Высоцком по удачам и достижениям, по тому, что очаровало нас в шестидесятых и продолжает с нарастанием волновать и сегодня.
В младенчестве нас матери пугали (Владимир Высоцкий)
В младенчестве нас матери пугали,
Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой, —
Они в сердцах бранились — и едва ли
Желали детям участи такой.
А мы пошли за так на четвертак, за ради Бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу…
К каким порогам приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Мы Север свой отыщем без компа́са —
Угрозы матерей мы зазубрили как завет, —
И ветер дул, с костей сдувая мясо
И радуя прохладою скелет.
Мольбы и стоны здесь не выживают —
Хватает и уносит их позёмка и метель,
Слова и слёзы на лету смерзают, —
Лишь брань и пули настигают цель.
И мы пошли за так на четвертак, за ради Бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу…
К каким порогам приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Про всё писать — не выдержит бумага,
Всё — в прошлом, ну а прошлое — быльё и трын-трава, —
Не раз нам кости перемыла драга —
В нас, значит, было золото, братва!
Но чуден звон души моей помина,
И белый день белей, и ночь черней, и суше снег, —
И мерзлота надёжней формалина
Мой труп на память схорони́т навек.
А мы пошли за так на четвертак, за ради Бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу…
К каким порогам приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Я на воспоминания не падок,
Но если занесла судьба — гляди и не тужи:
Мы здесь подохли — вон он, тот распадок, —
Нас выгребли бульдозеров ножи.
Здесь мы пошли за так на четвертак, за ради Бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу…
К таким порогам привёла дорога…
В какую ж пропасть напоследок прокричу.
В какую пропасть напоследок прокричу
Этот сайт носит некоммерческий характер. Использование каких бы то ни было материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения авторов и/или редакции является нарушением юридических и этических норм.
В. Высоцкий
«В младенчестве нас матери пугали. »
Текст воспроизводится по единственной рукописи, находящейся на одном листе с эпиграммами на Д.Финна и С.Бабека. Судя по свидетельству Высоцкого на фонограмме записи для В.Туманова (зафиксировавшей также посвящение последнему), он написан после поездки в 1976 г. на золотые прииски. Рукопись частично повреждена растворителем, причём, насколько возможно судить по копии, некоторые из размытых слов наведены Высоцким. Например, восстановлена 1-я строка (ранее, кстати, исправленная на «[В младенчестве] Сибирью нас пугали»), поверх прежней записи вписано: «хотели». Кроме того, судя по характеру чернил, тогда же были дописаны некоторые варианты. При этом некоторые строки (2, 3, 4) изменились по сравнению не только с первоначально записанным текстом, но и с фонограммой. Это позволяет предположить такую последовательность событий: создание рукописи исполнение повреждение рукописи восстановление и повторная правка рукописи.
При подготовке опубликованного здесь текста выбор вариантов делался в пользу «послефонограммного» слоя, а при его отсутствии, в «дофонограммном», по возможности в соответствии с фонограммой. Строки 15 и 16 в рукописи следуют в обратном порядке, но на фонограмме расположены в той же последовательности, что и в настоящей публикации.
Известная фонограмма является единственной, причём она фиксирует ряд авторских запинок при исполнении. К тому же, для Высоцкого характерно исполнение нечаянно пропущенных им строф не на своих местах (напр., в «Мой друг уедет в Магадан. », «На Тихорецкую. » у Л.Седова (1965)). В этой связи представляется допустимым перемещение строфы VII (записанной в черновике перед строфой VI) не в соответствии с фонограммой (где она предваряет строфу V), а с учётом логической последовательности: «Мерзлота. мой труп. сохранит» «Нас выгребли бульдозеров ножи» «нам кости перемыла драга». Тем более, что таким образом как итог дополнительно акцентируется строка «В нас, значит, было золото, братва», несущая немаловажный для автора мотив (ср. с текстом «Друг в порядке. »).
Строфа II с учётом «послефонограммного» варианта её начальной строфы, записанного на полях, в конце повторена публикатором. При этом принимается во внимание, что при авторском исполнении она являлась рефреном.
Варианты в рукописи имеют строки 2: <Стращали баб>ки старые Сибирью и клюкой 1 грозили нам клюкой; <Суля за ослу>шание Сибирь, грозя рукой: 3: <Они в сердцах бранились>и едва ли; 4: <Желали>детям участи такой; 13: Здесь теплые слова не выживают; 17: Но чуден = Но долог = Я чую; 23: подохли = лежали; 34: Должно, в нас было золото, братва. (Фигурными скобками отмечены размытые и не восстановленные слова).
В фонограмме строфы расположены в такой последовательности: I, II-а, III, IV, II-б, VII, V, II, VI, II-в. Варианты в строках 2-4:
Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой.
Они в сердцах бранилась и едва ли
Желали детям участи такой;
20: сохранит = схоронит; 26: трынь-трава трын-трава;
Начальная строка строфы II-а: А мы пошли за так, за четвертак, за ради Бога; строфы II-б: И мы пошли за так, на четвертак, за ради Бога. Строфа II-в имеет вид:
Здесь мы прошли за так, на четвертак, за ради Бога,
В обход и напролом, и просто пылью по лучу.
К таким порогам привела дорога.
В какую ж пропасть напоследок прокричу?
В младенчестве нас матери пугали:
Де-плачет, мол, Сибирь по вас, грозили нам рукой.
Бранили нас нещадно, [но] едва ли
Хотели детям участи такой.
А мы пошли за так, на четвертак, за ради Бога
В [обход и нап]ролом, и просто пылью по лучу:
К каким порогам приведёт дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?
Мы север свой отыщем без компа’са.
Угрозы матерей мы зазубрили как завет.
И ветер дул, с костей сдувая мясо
И радуя прохладою скелет.
Мольбы и стоны здесь не выживают
Хватает и уносит их позёмка и метель,
Слова и слёзы на лету смерзают,
Лишь брань и пули настигают цель.
Но чуден звон души моей помина,
И белый день белей, и ночь черней, и суше снег,
И мерзлота надёжней формалина
Мой труп на память сохранит навек.
Я на воспоминания не падок,
Но если занесла судьба гляди и не тужи:
Мы здесь подохли, вон он тот распадок;
Нас выгребли бульдозеров ножи.
Про всё писать не выдержит бумага.
Всё в прошлом, ну а прошлое быльё и трынь-трава!
Не раз нам кости перемыла драга
В нас, значит, было золото, братва.
[А сколько нас ушло на четвертак за ради Бога
В обход и напролом, и просто пылью по лучу:
К каким порогам приведёт дорога,
В какую пропасть напоследок прокричу?]