в период правления екатерины второй был создан какой флот
Русский флот после Петра I. Часть I. Времена правления Екатерины I и Петра II
В истории российского флота период со дня кончины Петра Великого до прихода на престол Екатерины II является неким «белым пятном». Флотские историки не баловали его своим вниманием. Однако события того времени в истории флота достаточно интересны.
Согласно указу Петра I, подписанному им в 1714 году, как, впрочем, и по исконному русскому праву, вдова-мать при детях становилась опекуном над несовершеннолетними наследниками, но не имела права наследовать престол. Не менее запутанным по воле самого же царя оказался и вопрос с детьми-наследниками монарха. Указом от 5 февраля 1722 г. император отменил два порядка наследования, которые прежде действовали (по завещанию и соборному избранию), и заменил их назначением преемника по личному усмотрению царствующего государя. Петр Первый умер 28 января 1725 г. Лишившись перед кончиной речи, он успел написать теряющей силы рукой только два слова: «Отдайте все. » Остальное дописать он не смог, и его указание на наследника престола так и ушло с ним в могилу.
К слову сказать, конфликт между приверженцами Петра Алексеевича и Екатерины положил начало чрезвычайно своеобразному в истории России периоду с 1725 по 1762 гг. — череде дворцовых переворотов. В этот период на престоле менялись персоны в основном женские, попадавшие туда не на основании установленных законом или обычаем порядков, а по случайности, в результате придворных интриг и активных действий императорской гвардии.
28 января 1725 года на российский престол взошла императрица Екатерина I. Не следует, видимо, перечислять все наследство, которое досталось ей от покойного мужа. Среди прочего Петр Великий оставил потомству и Отечеству мощную армию и сильный флот. Только Балтийский флот насчитывал около 100 вымпелов: 34 линейных корабля, вооруженных 50-96 пушками, 9 фрегатов, имевших на борту от 30 до 32 орудий, другие боевые корабли. Кроме того, в постройке находилось еще 40 судов. Флот России имел свои базы: Кронштадт — укрепленный порт и крепость, Ревель — гавань, Санкт-Петербург — адмиралтейство с верфью и мастерскими, Астрахань — адмиралтейство. В командный состав морских сил входили 15 флагманов, 42 капитана разных рангов, 119 капитан-лейтенантов и лейтенантов. При этом большая его часть — русские. Из 227 иноземцев лишь 7 находилось на командных должностях. И хотя отечественные флотские специалисты составляли большинство, к тому времени чувствовался недостаток в хороших штурманах, а в кораблестроении — во второстепенных мастерах. Недаром Петр намечал организовать учебное заведение, готовившее специалистов-корабелов.
Екатерина стала править, опираясь на тех же людей и те же учреждения, какие действовали при Петре. В начале 1725 года ее правительство снизило размер податей и простило часть недоимок, вернуло из заключений и ссылок почти всех наказанных покойным императором, учредило задуманный Петром орден Св. Александра Невского, окончательно решило вопрос об организации Академии наук. Нельзя забывать, что в царствование Екатерины I, во исполнение предсмертной воли Петра I, началась Первая Камчатская экспедиция, возглавляемая В. Берингом и А. Чириковым.
За показной государственной деятельностью скрывалось почивание «на лаврах». Недаром историки прошлого утверждали, что некогда «неутомимые, талантливые и энергичные исполнители гениальных планов Петра, теперь превратились в обыкновенных смертных или удрученных старостью, или предпочитавших свои собственные интересы благу Родины». Особенно преуспел в этом Меншиков. Россия старалась поддерживать с Польшей мирные отношения, но действия князя в Курляндии чуть не довели до разрыва с ней. Дело в том, что последнему владетелю Курляндии, герцогу Фердинанду, к этому моменту было уже за 70 лет, и он не имел детей. На вакантное место заявил свои претензии Меншиков, вступивший с войском на территорию Курляндии. Но даже при демонстрации силы курляндцы отказались избрать его в герцоги. Не солоно хлебавши, тщеславный царедворец вернулся в Санкт-Петербург.
Итак, фактическая власть в царствовании Екатерины оказалась сосредоточенной у Меншикова и Верховного Тайного совета. Императрица же была вполне удовлетворена ролью первой хозяйки Царского села, полностью доверившись в вопросах управления государством своим советникам. Её интересовали лишь дела флота: любовь Петра к морю коснулась и её.
Стоит отметить, что отрицательные веяния эпохи заразили и флотских деятелей. Некогда энергичный и опытный президент Адмиралтейств-коллегии генерал-адмирал Апраксин, как писал один из его современников, «начал сильно заботиться о поддержании своей значимости при дворе, а потому меньше хлопотал о пользе флота». Его сподвижник и вице-президент Адмиралтейств-коллегий адмирал Корнелий Крюйс, «состарившись физически и нравственно, скорее стеснял деятельность своих подчиненных, нежели руководил ими». В морской коллегии, в отличие от петровской эпохи, предпочтение стали отдавать не деловым качествам, а протекциям и связям. Весной 1726 года, к примеру, в Адмиралтейств-коллегию назначили советниками капитана 3 ранга И. Шереметева и лейтенанта князя М. Голицына, не отличившихся прежде какими-либо особенными заслугами.
И все-таки заведенная Петром Великим государственная пружина продолжала действовать. В Санкт-Петербурге в 1725 году сошли на воду ново построенные линейные корабли «Не тронь меня» и «Нарва», созданные талантливыми корабелами Ричардом Броуном и Гавриилом Меншиковым. Ими же в царствование Екатерины I были заложены на столичной верфи 54-пушечные корабли «Выборг» и «Новая Надежда», шло строительство нового 100-пушечного линейного корабля, получившего уже после смерти Екатерины I название «Петр I и II».
Внешние отношения того периода сводились к борьбе с османами в Дагестане и Грузии. Однако и на западе государства было неспокойно. Екатерина I возжелала вернуть своему зятю, мужу Анны Петровны герцогу Голштинскому, отнятую датчанами область Шлезвиг, что могло упрочить герцогские права на шведскую корону. Но на него претендовал и герцог Гессенский, которого поддерживала Англия. Лондон гарантировал Дании при благоприятном исходе владение Шлезвигом. Поэтому между Россией, Данией, Швецией и Англией возникло некоторое напряжение.
В 1725 году Апраксин вывел в Балтийское море для крейсерства 15 линейных кораблей и 3 фрегата. Кампания обошлась без всяких столкновений с враждебно настроенными государствами. Однако управление кораблями было до такой степени неудовлетворительным, что, как вспоминал сам Апраксин, некоторые корабли не могли даже держать строй. Повреждения судов выявили слабость рангоута и некачественность такелажа. Чтобы привести в порядок корабли к следующей кампании, при том, что финансовое положение морского управления оказалось плачевным, генерал-адмирал Апраксин из своих личных средств выделил для усиления флота две тысячи рублей. Это не прошло незамеченным. Весной 1726 года приготовления русского флота настолько встревожило Альбион, что он послал к Ревелю 22 корабля под командованием адмирала Роджера. К ним присоединились семь датских кораблей, простоявших у острова Нарген до начала осени. И те и другие мешали плаванию российских судов, но военных действий не предпринимали. В их ожидании Кронштадт и Ревель подготовились к обороне: в первом флот все лето простоял на рейде, из второго корабли выходили в крейсерство.
Английский король в своем письме к Екатерине I объяснял действия своего флота: тот послан «не ради какой ссоры или не союзничества», а исключительно из желания сохранить на Балтике мирные отношения, нарушить которые, по мнению англичан, могли усиленные российские морские вооружения. В ответном письме императрица обратила внимание английского монарха на то, что его запрещение не может помешать выйти в море российскому флоту, и как она не предписывает законы другим, так и сама не намерена ни от кого их принимать, «яко самодержица и абсолютная государыня, независящая ни от кого кроме Бога». Этот твердый ответ императрицы показал Англии недейственность угроз. На объявление войны Лондон не решился, ибо не нашлось явных причин для конфликта. Создавшееся было напряжение, закончилось мирно как с Англией, так и с ее союзниками.
В 1725 году с коммерческой целью в Испанию под командованием капитана 3 ранга Ивана Кошелева ходили корабль «Девоншир» и два фрегата. Этот визит готовил еще Петр I для привлечения испанских негоциантов к торговле с Россией. Начальник отряда Кошелев доставил в Испанию отечественные образцы товаров, завязал деловые отношения с иноземными купцами, которые отправили в Россию своих торговых агентов для детального изучения российского рынка. Посланцы Екатерины I пробыли в далекой стране, которую русские моряки посетили впервые, без малого год. В апреле 1726 года они благополучно вернулись домой в Ревель. Кошелева за удачный вояж «другим не в образец» произвели через чин в капитаны 1 ранга. Кроме того, на следующий год его назначили директором московской адмиралтейской конторы.
Примерно в то же время и с аналогичной целью во Францию были направлены гукор и фрегат. Когда готовился этот поход, Екатерину I стали убеждать, что он невыгоден, и «по суше с обеих держав товары идут достаточно». Императрица все-таки настояла на своем, приказав отправить корабли как для обучения команды, так и «для слуха народного», что русские корабли в «порты французские ходят».
Ради расширения внешней морской торговли императрица отменила постановление Петра I, по которому повелевалось свозить в Архангельск товары, производимые только в районе Двинского бассейна, а из прочих мест товары, предназначенные для продажи за границей, отправлять строго через Санкт-Петербург. Своим указом Екатерина I дала Архангельску право торговать с иноземными странами товарами и продукцией, независимо от места их производства. Тогда же она попыталась создать российский китобойный промысел, для чего в Архангельске, при поддержке императрицы, образовалась особая компания, имевшая три китобойных судна.
Петр Великий, уйдя из жизни, не оставил в казне большого количества денег. При нем велась строгая экономия во всем. Однако царь не жалел средств на нововведения во всех отраслях обширного хозяйства. И, конечно, на флот. Строгий распорядок затрат позволил, даже при минимальных средствах в царствование Екатерины I, вести более-менее нормальную морскую деятельность. Корабли и суда строились, вооружались, выходили в море. Продолжались строительные работы в Рогервике и в Кронштадте, где под руководством главного командира крепости и порта адмирала П. Сиверса шло капитальное строительство каналов, доков и гаваней. В Астрахани также строилась гавань для зимовки кораблей и судов Каспийской флотилии. Выполняя волю Петра I, императрица строго следила за сохранностью и использованием корабельных лесов. Для этого, по ее указанию из Германии были приглашены несколько специалистов, «лесных знателей». Надо отметить, что именно в тот период инженерным полковником И. Люберасом, строителем крепости на острове Нарген, были проведены гидрографические работы и составлена подробная карта Финского залива. Такую же работу провел на Каспии капитан-лейтенант Ф. Соймонов.
6 мая 1727 года Екатерина I скончалась. По ее завещанию царский трон, не без давления Меншикова, перешел к малолетнему внуку Петра Великого — Петру II.
Петр Алексеевич, внук Петра Великого и сын казненного царевича Алексея, вступил на престол 7 мая 1727 года. Монарху было тогда 11 лет. Осуществил это «посажение на трон» лукавый царедворец А. Меншиков. Как только мальчика объявили императором, сиятельный Александр Данилович увез юного государя в свой дом на Васильевском острове и через две недели, 25 мая, обручил его со своей дочерью Марией. Правда, за возведение на престол Петра II светлейший князь «достал» себе звание полного адмирала, а спустя шесть дней — генералиссимуса. Дальнейшее воспитание малолетнего императора Меншиков возложил на вице-канцлера Андрея Ивановича Остермана, бывшего личного секретаря адмирала К. Крюйса.
Видя открытую бесцеремонность Меншикова в борьбе за близость к трону, выступила консервативная оппозиция, возглавляемая князьями Долгорукими и Голицыными. Первые, действуя через любимца Петра Алексеевича, молодого князя Ивана Алексеевича Долгорукова, внушавшего мальчику-царю свергнуть Меншикова, добились-таки императорского гнева. Меншикова арестовали 8 сентября 1727 года и, лишив «чинов и кавалерии», сослали в рязанское имение Раненбург. Но и оттуда он оставался властен. Над временщиком состоялся новый суд, по которому, по словам А. Пушкина, когда-то «полудержавный властелин» был сослан уже в Тобольский край, в Березов, где 22 октября 1729 года закончилась его яркая, насыщенная подвигами и грехами жизнь.
После падения Меншикова расположением Петра Алексеевича завладели Долгорукие. Однако огромным уважением у него пользовался его воспитатель, А. Остерман, в общем-то, не противоречивший интригам старой московской аристократии. В начале 1728 года Петр Алексеевич отправился в Москву для коронования. Больше северная столица его не видела. В белокаменную вернулась из Ладожского монастыря его бабка Евдокия Лопухина, которая была первой женой Петра Великого. По приезде в Москву 9 февраля юный монарх явился на заседание Верховного тайного совета, но «на место свое садиться не изволил, а, стоя, объявил, что желает, чтобы ее величество, бабка его, по своему высокому достоинству во всяком удовольствии содержана была». Это уже был явный демонстративный выпад сторонникам реформ, начатых Петром Великим. Слишком укрепившаяся оппозиция в то время взяла верх. В январе 1728 года двор оставил Петербург и переехал в Москву. Историк Ф. Веселаго отмечал, что правительственные лица практически забыли флот, и «сочувствие к нему» сохранил, пожалуй, только один Остерман.
Ф. Апраксин, возглавлявший Адмиралтейств-коллегию и еще недавно командовавший Кронштадтской флотилией, отстранился от флотских дел «по старости» и тоже переехал в Москву, где и помер в ноябре
1728 года, пережив на несколько месяцев своего единомышленника и помощника адмирала К. Крюйса, скончавшегося летом 1727-го.
Морское управление перешло в руки опытного моряка петровской школы адмирала Петр Иванович Сивере, которому выпала честь находиться в плаваниях рядом с Петром I, выполнять задания императора, быть главным командиром Кронштадтского порта и его строителем. Современники отмечали, что Сивере был человеком энергичным, сведущий, но при этом имел тяжелый, неуживчивый характер. Поэтому он постоянно находился в разладе с членами Адмиралтейств-коллегий. Да и было из-за чего иметь «неуживчивый характер».
Покинув Петербург, царедворцы и высокие чиновники словно забыли о флоте, который без финансовой подпитки катился к упадку, теряя прежнее значение. Сумма равная 1,4 миллиона рублей, отведенная на его содержание, выделялась с такими недоплатами, что в 1729 году они превысили 1,5 млн. руб. Сивере пошел на то, что для выхода из этого катастрофического положения стал ходатайствовать о снижении ассигнованных средств на 200 тысяч руб., лишь бы она отпускалась сполна и своевременно. Просьбу Адмиралтейств-коллегий уважили, за заботу о флоте даже поблагодарили членов коллегии, но и уменьшенную сумму продолжили выделять с прежней непунктуальностью.
Весной 1728 года, в целях экономии и поддержания кораблей флота в необходимой исправности, Верховный Тайный совет постановил: линейные корабли и фрегаты содержать в состоянии «немедленной готовности к вооружению и походу», а пока провиант и другие припасы, необходимые для плавания, «обождать заготовлять». Тогда же порешили, для крейсерства и необходимого обучения команд, построить пять кораблей меньшего ранга, «но в море без указа не выводить». Распорядились два фрегата и два флейта направить к Архангельску, а другую пару фрегатов отправить в крейсерство, но не дальше Ревеля. Этими плаваниями практически и ограничивалась деятельность флота с 1727-го по 1730 год. За этот срок флот пополнялся практически одними галерами, которых построено было до 80 вымпелов. И хотя в эти годы спустили на воду пять линейных кораблей и один фрегат, но все они начинали строиться еще при жизни Петра Великого.
Признаком упадка военного флота явились частые переходы флотских офицеров в другие службы. Сохранилось свидетельство шведского посланника, который осенью 1728 года, отзываясь с похвалой о русской армии, подчеркивал в своем донесении правительству, что, русский флот сильно сократился, старые корабли все уже гнилые и вывести в море можно не более пяти линейных кораблей, постройка новых же «сильно ослабела». В адмиралтействе же эти факты никого не волнуют.
Кстати, именно во время правления Петра II иностранные послы отмечали, что в России все находится в страшном беспорядке. В ноябре 1729 года теперь уже Долгорукие решили породниться с малолетним императором, которого обручили с княгиней Екатериной Долгорукой. Но судьба была к ним неблагосклонна: в начале 1730 года Петр II заболел оспой и 19 января скончался. С его кончиной пресеклась романовская мужская линия.
Источники:
Чернышев А. Великие сражения русского парусного флота. М.: Яуза, Эксмо. 2010. С.58-67.
Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.: Военмориздат, 1939. С.57-78.
Арсеньев В. Флот во времена Екатерины I // Морской сборник. 1995. №7. С. 75-79.
Березовский Н. Российский императорский флот. 1696-1917. М.: Русский мир, 1996. С.81-89.
Карпов А., Коган В. Азовский флот и флотилии. Таганрог: Сфинкс, 1994. С.73-77.
Русский флот эпохи Екатерины Великой (1764-1774 гг.)
Летом 1762 г. в Петербурге случился государственный переворот — обычное для того времени явление. На сей раз гвардия посадила на престол 33-летнюю Екатерину Алексеевну, жену императора Петра III, в девичестве Софию Фредерику, принцессу Ангальт-Цербскую, вошедшую в историю как Екатерина II Великая.
Возвращение к Чёрному морю
Екатерина II проводила реформы в России как никто из русских самодержцев, за исключением Петра Великого. Впрочем, это дело длительное, часто пробуксовывающее и не дающее какого-либо положительного результата и даже порой приводящее к эффекту, который был противоположен задуманному. Поэтому Екатерине срочно была нужна победоносная война. Ее идея уже буквально витала в воздухе — выход к Чёрному морю. О Балтике тоже не забывали. Недаром русский историк Н. М. Карамзин сказал о Екатерининской эпохе: «Пётр удивил Европу своими победами, Екатерина приучила ее к нашим победам».
Русско-турецкая, или Первая Екатерининская, война (1768-1774) для истории российского военного флота стала уникальным и знаковым событием. Именно в ее ходе проявились лучшие качества русских моряков и их командующих — умение решать нерешаемые задачи.
К этой войне Россия стремилась долго, ибо выход к побережью Чёрного моря и организация там портов для осуществления внешней торговли диктовались самим развитием государства. Но Чёрное море контролировала Османская империя (Турция), хотя и находившаяся в глубоком кризисе. Впрочем, ее султан Мустафа III понимал: России не отвоевать черноморские берега без флота, который надо было построить. Но мощный османский флот сделать этого не даст — урок Азова был учтен.
Екатерина II на заре своего правления всячески оттягивала войну с Турцией и в 1765-1768 гг. даже пошла на ряд уступок султану. Однако, узнав об объявлении войны, императрица прогневалась. Русскому послу в Англии графу И. Г. Чернышёву она написала: «Туркам с французами заблагорассудилось разбудить кота, который спал; я сей кот, который им обещает дать себя знать. »
Османская империя имела большой военный и транспортный флот и могла легко высадить десант в любой точке побережья Чёрного и Азовского морей. Одновременно турецкая армия и флот опирались на систему мощных крепостей на Днестре, Днепро-Бугском лимане и в Крыму.
Османская гроза
Созданный при великих основателях Османской империи, ее флот состоял из 2 неравноценных элементов: корабельного и галерного. Такое разделение наблюдалось и в России, но у турков оно было радикально иным.
Как ни странно, но гребно-парусные суда абсолютно различных типов и классов составляли основу мощи османского флота. Во многом это было оправдано тем, что турецкие моряки действовали на Средиземном и Чёрном морях с их мягким климатом и многочисленными бухточками. К тому же у турецких адмиралов долгое время не было серьезного противника, зато имелось огромное количество невольников, которых использовали в качестве гребцов. Османские галеры и их производные в основном привлекались для перевозки войск и грузов в прибрежных районах.
Особенности турецкого флота
Корабельный флот Османской империи в основном находился на Средиземном море, где его теоретическими противниками долгое время являлись французы и венецианцы. Первые чаще всего действовали лишь в западных районах этой акватории и, занятые преимущественно решением европейских вопросов, представляли слабую угрозу для турецких адмиралов. Венецианцы же, как и турки, делали ставку на гребной флот. Поэтому османский корабельный флот был разделен на несколько эскадр, а их командующие лишь формально подчинялись Стамбулу. Наиболее мощными считались Алжирская, Триполитанская, Египетская и Стамбульская эскадры.
Особенность османского корабельного флота — его оригинальная система комплектования. Матросами здесь были преимущественно греки, которых еще мальчиками насильно забирали во флотскую службу. Этнические турки составляли командные кадры и артиллерийские расчеты. На каждом турецком корабле находилось мощное и хорошо подготовленное подразделение левант — турецкой морской пехоты. Но поскольку эти войска очень ценились во всей империи, их часто заменяли обычными слабо подготовленными пехотинцами — выходцами из различных районов огромной империи.
Это определило тактику действия османского флота. Турки плохо владели корабельной артиллерией. Их пушки стреляли даже каменными ядрами. Главная задача османских командиров заключалась в уничтожении рангоута вражеских кораблей, что вынуждало противника остановиться. И лишь после этого турецкие корабли сближались со своим визави и брали его на абордаж.
Система подчинения у турков
Несмотря на наличие мощного флота и, в общем-то, добротно построенных и хорошо вооруженных кораблей (одних только линейных к началу 1768 г. насчитывалось около 100), подготовка турецких моряков и корабельных артиллеристов оставляла желать лучшего. О командирах особый разговор. Система подчинения в османском флоте была настолько жесткой, что в бою любой капитан обязан был под страхом смертной казни беспрекословно выполнять приказы своего флагмана. Если по каким-либо причинам они не поступали, турецкие командиры впадали в ступор и переставали действовать.
Русскому командованию в 1768 г., конечно, не все было известно об особенностях флота Османской империи. Однако принудить Турцию отвлечься от Причерноморского и Дунайского театров военных действий иначе, чем начать войну на Средиземном море, Екатерина и ее советники не могли. Тогда это выглядело полнейшей авантюрой, ведь военные действия в 1768-1774 гг. Россия вела без союзников. Возникало много вопросов: где будут базироваться и ремонтироваться русские корабли, кто и как снабдит их продовольствием и боевыми припасами, где будут лечиться раненые и больные и, вообще, как подготовить эскадру и какое количество кораблей в ней должно быть, чтобы с Балтики войти в Средиземное море и там успешно воевать.
Екатерина всегда обдумывала и взвешивала каждый свой шаг. Изучив все за и против, великая императрица решила рискнуть. Тем более что начавшееся на Балканах очередное греческое восстание против османского владычества вселяло надежду русским морякам, посланным на далекий архипелаг, ведь они могли рассчитывать на помощь греческих патриотов и пиратов.
Первая архипелагская экспедиция
Итак, в 1768 г. было принято окончательное решение о посылке русских кораблей в Средиземное море.
Первая эскадра под начальством адмирала Григория Александровича Спиридова (7 линейных кораблей, 1 фрегат, 1 бомбардирский корабль и несколько малых судов) вышла в море 25 июля 1769 г. и в конце ноября прибыла в порт Магон на острове Минорка. Ее десант состоял из 8 рот Кексгольмского пехотного полка и 2 рот артиллерии.
Русская эскадра еще никогда не осуществляла столь длительный переход. В условиях частых осенних штормов в Северной Атлантике корабли вынуждены были заходить в английские порты на ремонт. Там же закупался провиант, приобретались и транспортные суда, необходимость в которых возрастала.
Вторая эскадра под начальством контр-адмирала Джона Эльфинстона (3 корабля, 2 фрегата и несколько транспортов) оставила кронштадтский рейд только 9 октября и потому зазимовала в Портсмуте.
Главнокомандующим всеми посланными на Греческий архипелаг силами был назначен генерал-аншеф граф Алексей Орлов, который через Италию отправился к театру предстоявших военных действий. Интересно, что славу сподвижнику Екатерины II и сухопутному офицеру принесло именно морское сражение.
Хиос и Чесма
В точках Хиос и Чесма летом 1770 г. произошли 2 последовательных сражения, которые заставили всю Европу впервые со времен Петра Великого с уважением и страхом взглянуть на российский флот. К лету 1770 г. 2 русские эскадры уже находились в Средиземном море под единым командованием. К выходу из Кронштадта на их усиление готовилась третья под командованием контр-адмирала Арфа в составе 3 линейных кораблей и 13 транспортов.
Хиосское сражение
На рассвете 24 июня 1770 г. русские корабли подошли к Хиосскому проливу и обнаружили неприятельское соединение. Турецкая эскадра из линейных кораблей, 6 фрегатов, 60 меньших и вспомогательных судов стояла в проливе в 2 линии полумесяцем, примкнув левый фланг к островку, а правый — к отмели у Чесмы. Русские располагали только бомбардирским и 9 линейными кораблями, не считая более мелких судов. Против их 300 пушек было 700 турецких. Однако неблагоприятное соотношение сил не испугало российских командующих.
Русская эскадра шла по всем правилам военно-морской науки того времени: авангард (линейные корабли «Европа», «Святой Евстафий Плакида», «Три Святителя» и фрегат «Святой Николай»), кордебаталия (линейные корабли «Святой Ианнуарий», «Трех Иерархов», «Ростислав», 2 небольших судна) и арьергард (линейные корабли «Не тронь меня», «Святослав», «Саратов»). Авангард возглавлял Спиридов, центр — Орлов, арьергард — Эльфинстон; все командующие находились на средних кораблях своих отрядов. Не ожидавшие атаки турки стояли на якорях, бортами по направлению к русским кораблям. Однако это не помешало им сразу дать залпы по нападавшим почти в упор, причем книппелями и ядрами, раскаленными перед выстрелом в специальных печках. Видимо, турецкие моряки были готовы к атаке. Однако ничего не могло остановить русских моряков. С дистанции меньше чем 100 м они устремляли свой огонь на противника.
Чесменский бой
Турки, потеряв свой флагманский корабль, вынуждены были остаться в бухте, весьма небольшой для такого количества боевых кораблей. Однако османский флот стоял под защитой береговых пушек. Русская же эскадра сосредоточилась у входа в бухту с целью блокады противника.
На борту флагманского корабля «Трех Иерархов» граф Орлов, адмиралы Спиридов и Грейг разрабатывали план действий: было решено атаковать турецкий флот следующей ночью с помощью 4 брандеров, переоборудованных из греческих торговых судов.
К утру все было кончено. Удивительно, но экипажи всех брандеров уцелели. Это была поистине фантастическая и решительная победа!
Дарданелльская экспедиция
После Чесмы встал вопрос о дальнейших действиях русского флота на Греческом архипелаге. Вариант с выходом в Дарданеллы (Мраморное море — Босфор — Чёрное море) обсуждался. Инициатором такого плана был Эльфинстон, его поддержали Грейг и Спиридов. По их мнению, действовать следовало немедленно, не принимая в расчет плачевное состояние русской эскадры, а используя внезапность. Наличие у Стамбула мощного флота (не менее 20 линейных кораблей с вооружением минимум из 74 пушек каждый) русских не пугало. Однако граф Орлов, будучи прагматичным политиком, не пошел на поводу у морских командиров. Ведь даже если бы флот и прорвался сквозь огонь береговых батарей в Дарданеллах, у него вряд ли бы хватило сил на эффективные действия против хорошо укрепленного с моря Стамбула.
Зато осуществить блокаду Дарданелл было вполне реально. И это, видимо, было предложено самим Орловым, а потому 28 июня 1770 г. флот вышел из Чесмы и двинулся к проливу. Граф хорошо понимал действенность подобной меры: в Египте и Сирии вспыхнули восстания, лишив Стамбул подвоза хлеба по суше; успешная морская блокада могла довести турецкую столицу до голода.
Блокада Дарданелл была установлена русским флотом 15 июля 1770 г. Эту задачу возложили на Эльфинстона, который возглавил эскадру из 3 линейных кораблей, 2 фрегатов и нескольких транспортов. Сам Орлов со Спиридовым позаботились найти маневренную базу, которая могла бы стать опорой для длительной блокады. Выбор пал на остров Лемнос, расположенный поблизости от Дарданелл, обладание которым сулило большие тактические выгоды. На него высадился десант в 500 человек. При поддержке флота он приступил к осаде главной крепости Пелари (Литоди). Турки долго сопротивлялись: русский флот и десант обложили крепость 19 июля, а ее гарнизон решил капитулировать только к 25 сентября. Впрочем, капитуляция не состоялась.
5 сентября Эльфинстон отплыл от Дарданелл к Лемносу, то ли повинуясь приказу Орлова, вызвавшего его к себе, то ли самовольно оставив свой пост для выяснения отношений с главнокомандующим. Он отправился на самом большом корабле русской эскадры — «Святославе», который потерпел крушение 7 сентября на восточном лемносском рифе. Для его спасения Эльфинстон затребовал все крупные суда и этим фактически снял блокаду Дарданелл. Турки немедленно воспользовались ситуацией и на 22 судах, конвоируемых несколькими галерами и полугалерами, перебросили на Лемнос подкрепление численностью от 3500 до 5000 человек. Русским пришлось спешно покинуть остров, снять вооружение со «Святослава» и сжечь корабль. Лемносская операция закончилась для российского флота неудачей, в которой Орлов обвинил Эльфинстона. Последнего отправили в Петербург, а на его место назначили Грейга. Русские вынуждены были искать новую базу для флота, причем в таком месте, где турецкий десант был бы для нее неопасен. А потому основная часть флота в октябре направилась в сторону островов Киклады.
В это время из Балтики прибыла эскадра адмирала Арфа в составе 3 линейных кораблей («Победоносец», «Всеволод» и «Азия»), фрегата «Северный Орёл» и 13 транспортов с 2000 человек. Через несколько дней уже объединенный отряд прибыл на остров Парос, где устроил прочную базу в порту Ауза (Науса). Опираясь на нее, можно было сколь угодно долго действовать против турецкого судоходства в районе известного пролива. На островах Сирос и Миконос были организованы провиантские магазины (суда-склады). В помощь русским кораблям действовали многочисленные греческие пираты.
Патрас
Активные действия российского флота на Греческом архипелаге на протяжении 1770-1771 гг. привели к тому, что у Османской империи не осталось военных судов в Эгейском море. Но у нее были суда в Адриатическом, Мраморном морях, у берегов вассального Туниса, поэтому план турок на кампанию 1772 г. заключался в объединении всех периферийных флотов в одну эскадру с целью дальнейшего уничтожения русского флота на архипелаге.
Наиболее значительной из турецких сил была так называемая Дульционитская эскадра, именовавшаяся по месту своего базирования — городу Дульциньо (современный Улцинь в Черногории) и состоявшая из 47 фре гатов и шебек с артиллерией от 13 до 30 пушек, с транспортами, на которых находилось до 8000 солдат. Второй крупной эскадрой Османской империи была Тунисская «барбарейская» (30-пушечных фрегатов — 6, столько же шебек, 3000 солдат).
Русская разведка усиленно искала турецкие корабли. Наконец, в конце сентября 1772 г. в Патрасском заливе была обнаружена Дульционитская эскадра. Выйдя из Дульциньо, она направлялась к Наварину, где рассчитывала взять на корабли десант из приморских крепостей Модона, Корона и Наварин.
Корабельный отряд капитана I ранга Михаила Тимофеевича Коняева встретился 16 октября 1772 г. с группой кораблей майора Марко Ивановича Войновича, который шел ему навстречу с приказом Орлова выдвинуться против турок. Но корабли Дульционитской эскадры стояли под стенами крепости Патрас под прикрытием мощных береговых батарей. При таких обстоятельствах Коняев принял важное решение: немедленно атаковать Мустафа-пашу (он командовал турецкой эскадрой). Два корабельных отряда объединились в эскадру: 2 линейных корабля — «Граф Орлов» и «Чесма», 2 фрегата — «Святой Николай» и «Слава», 2 полякры — «Модон» и «Ауза» и шебека «Забияка». Всего на русских кораблях насчитывалось 276 пушек.
В час дня 25 октября, подходя к цели, Коняев обнаружил турецкий флот. Погода не благоприятствовала атаке, и действия были отложены. Наутро в линию баталии были построены линейные корабли и фрегаты, а мелкие суда («Модон» и «Ауза») держались во второй линии. Она стала сближаться с турками, не позволяя им уйти в Лепантский (Коринфский) залив под прикрытие своих крепостей. Коняеву удалось отрезать фрегат и 2 шебеки (на их уничтожение были посланы фрегаты и шебека), а также загнать вражеские суда на мель, где они были сожжены фрегатом «Слава».
На второй день сражения (27 октября) из-за сильного северо-восточного ветра пришлось ограничиться лавированием и наблюдением. Неприятель был обнаружен у самого берега под защитой крепостей. Поскольку погода была плохой, окончательное его уничтожение пришлось отложить на следующий день. В ожесточенном бою 28 и 29 октября русская эскадра сожгла 8 турецких фрегатов и столько же шебек (остальные 6 спаслись бегством). Лишь 1 неприятельский фрегат успел втянуться в Лепантский залив, но был так поврежден, что на другой день затонул. Потери русских были незначительными: все корабли уцелели, убит 1 офицер, 77 матросов ранены.
В результате победы в Патрасском сражении одна из наиболее сильных османских эскадр была фактически уничтожена. И хотя у турок еще оставались другие мощные корабельные группировки, они уже не беспокоили русские отряды. До самого конца войны корабли Османской империи больше ни разу не вступали в бой с российскими соединениями и старались не покидать свои базы, а потому русские корабли в дальнейшем совершали в основном крейсерские плавания.
На сухопутном (Дунайском) театре военных действий русская армия под командованием П. А. Румянцева нанесла ряд поражений туркам, что вынудило султанское правительство подписать в 1774 г. Кючук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому Россия получала обширные территории от Днепра до Южного Буга, а это открывало возможность создания Черноморского флота.
Начало Черноморского флота
Наряду с отправкой эскадр с Балтики в Средиземное море русское командование озаботилось и строительством флотилии для защиты уже отвоеванных у турок русских земель между Доном и Днепром, а также для совместных действий с оперирующей на этом направлении 2-й армией. Задачу создания Азовской военной флотилии поручили контр-адмиралу Алексею Наумовичу Сенявину — сыну победителя шведов у Эзеля.
Сенявину и главному корабелу Ивану Ивановичу Афанасьеву было совершенно понятно: строить боевые корабли для Азовского моря по известным схемам было затруднительно, тем более что делать это приходилось на старых петровских верфях на реке Хопёр — в Таврове, Икорце, Павловске, объединенных в одну мощную Новохопёрскую верфь. Поэтому для создания флотилии было начато строительство не обычных, а так называемых новоизобретенных кораблей, которые отличались от привычных линейных кораблей и фрегатов своеобразной конструкцией: плоскодонные, низкобортные, парусно-гребные, оснащенные 1220 пушками среднего калибра. Все они получали наименования в честь военных и дипломатических побед России в недавней Русско-турецкой войне 1735-1739 гг.
Программа строительства новоизобретенных кораблей была утверждена 22 января 1769 г. Всего предполагалось создать 4 типа таких кораблей: флагманский трехмачтовый «Хотин» (длина 39 м, ширина 8,23 м, осадка 2,74 м, экипаж 157 чел.). Далее последовало 7 обычных двухмачтовых (длина 31,4 м, ширина 7,6 м, осадка 2,6 м, экипаж 128 чел.) — «Азов», «Таганрог», «Новопавловск», «Корон», «Журжа», «Модон» и «Морея», они вооружались шестью 12-фунтовыми пушками. Завершать серию должны были 2 бомбардирских корабля «Бухарест» и «Яссы» (длина 26,2 м, ширина 7,3 м, осадка 4,6 м, экипаж 57 чел.), а также 2 транспорта, предназначенные для подвозки боеприпасов, провианта и для проводки новоизобретенных боевых кораблей через мели. Впрочем, построен был только 1 двухмачтовый транспорт, впоследствии переоборудованный в бомбардирский корабль. Помимо 12 пушек указанного калибра, бомбардирские корабли имели на вооружении 2 трехпудовые гаубицы.
Первое морское сражение Черноморского флота
Все новоизобретенные корабли, прежде чем попасть в Азовское море, должны были преодолеть мелководный Дон, что, собственно, и определило их ограниченные размеры и осадку. В Азовском море эти корабли продемонстрировали вполне сносные мореходные качества, полностью оправдав свою необычную конструкцию. Однако Первая Екатерининская война шла к своему завершению, и зоной операций Азовской флотилии постепенно становилось Чёрное море. К лету 1773 г. практически все новоизобретенные корабли были выведены в новую акваторию, а сама флотилия переименована в Черноморскую эскадру, которую разделили на несколько отрядов. Там выявились и их недостатки — низкая остойчивость на ветре и волнении, посредственные ходовые и маневренные качества, относительно слабое вооружение. Понятно, что с таким флотом противостоять мощным турецким кораблям было затруднительно.
Тем не менее, 23 июня 1773 г. отряд Черноморской эскадры в составе новоизобретенных кораблей «Корон» и «Хотин» под командованием капитана I ранга Яна Хендрика ван Кинсбергена обнаружил в районе Балаклавы 4 турецких боевых корабля. Это были 3 новейших 52-пушечных фрегата и 25-пушечная шебека. Несмотря на неравенство сил, русские моряки смело атаковали турков и после 6-часового боя заставили их отступить. Именно это на первый взгляд рядовое столкновение по праву считается первым морским боем юного Черноморского флота.