в произведениях гомера дается описание какой морали

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

Гомер дает развернутую терминологию героизма. По мнению А.Ф. Лосева, проведшего филологический анализ произведений Гоме­ра, собственно этическая терминология ни в «Илиаде», ни в «Одис­сее» еще не развита: «добродетели и пороки, о которых идет речь у Го­мера, весьма немногочисленны и почти всегда лишены морального содержания в нашем смысле слова. Убийство, например, вовсе еще не трактуется как преступление. Воздержанность и распущенность тоже меньше всего относятся. к моральной области. Правдивость и чест­ность не заслуживают здесь такой высокой оценки, как хитроумие и изворотливость. Вся античная этика развивалась, собственно говоря, уже после Гомера. Для Гомера важнее красота тела, физическая сила, великолепие одежды, блестящее развитие интеллекта, счастье, успех, слава, чем мораль в собственном смысле слова» [Лосев. С. 176]. Для всех этих понятий у Гомера существует масса разного рода терминов и выражений, в то время как этическая терминология почти целиком отсутствует. Такие термины, как cleos, cydos (слава), amymon (безу­пречный), eys, agathos (хороший), dios, theios (божественный, свет­лый), esthlos (благородный), cacos (дурной), ameinon (лучший), che-iron (худший), arete (добродетель, доблесть), гораздо больше связаны с благородством происхождения, физической силой и храбростью, чем с какими-нибудь нравственными качествами. Например, за неко­торым исключением, cleos относится к области военных подвигов и прямо отождествляется с ними. Arete тоже относится прежде всего к военным делам и состязаниям. К моральной области этот термин от­носится только в четырех текстах, да и то в позднейшей «Одиссее».

1 Ауэрбах, Э. М. Изображение действительности в западноевропейской литерату­ре. М., 1976. С. 58.

Часть I. Античное наследие

Моральный человек — это красивый, сильный, умный, красноречи­вый, благородного происхождения, которому сопутствует счастье и слава [см.: Лосев. С. 177]. Греческое слово «добро» не имеет у Гомера нравственного значения. Моральные оценки есть, но они не отделя­ются от естественного хода событий, развития самой действительнос­ти. «Конечно, — уточняет Лосев, — можно находить нечто этическое в таких гомеровских терминах, как hybris («дерзость», «надмен­ность»), hyperphialos («высокомерный», «наглый»), athemistos («без­законный», «нечестивый»), atasthalos («нечестивый», «дерзкий»). Однако здесь нет нравственности как таковой. О храбрости, напри­мер, у Гомера можно читать очень много. Но считать ее добродетелью у Гомера едва ли можно, потому что она у него ничем не отличается просто от физической силы. Различать alcimos («сильный», «храб­рый») и iphthimos («физически сильный») у Гомера очень трудно. Храбрость, мало отличимая от физической силы, так же мало отлича­ется от благородного происхождения. Знаменитые гомеровские тер­мины — carterothymos («сильный духом»), craterophron (то же), megathymos («мужественный»), megaletor (то же), hyperthymos («весь­ма мужественный»), hypermenes («весьма могучий»), одинаково отно­сятся и к области морали и к области естественного темперамента. Термины enees («кроткий», «ласковый»), aganos («кроткий»), указы­вающие на мягкость и приветливость, относятся у Гомера гораздо больше к эстетическому идеалу, чем к идеалу этическому. Это скорее какая-то наша «любезность»» [Там же].

Несколько больший нравственный смысл имеет слово philein (лю­бить, дружить). Однако здесь речь идет главным образом об естест­венной склонности одного человека к другому, но очень мало элемен­тов какого-либо долга, обязанности или признаваемой нравственной необходимости. Может быть, только гостеприимство служит у Гомера намеком на нравственное обязательство.

Термины, относящиеся к нечестности или неправдивости, тоже весьма слабо наделены моральным смыслом, поскольку не только не порицаются, но иной раз даже восхваляются или изображаются в нрав­ственном отношении безразлично. Когда Гомер что-то порицает, это не имеет нравственной оценки уже по одному тому, что у него вообще по­рицается все что угодно. Themis и dice, обычно относимые к области права и нравственности, у Гомера являются не более чем результатом привычки. Это и понятно, потому что в то время писаного законода­тельства не существовало и нормы поведения определялись обычаем. Более нравственный смысл имеет выражение themis estin, но перево­дится оно в зависимости от контекста по-разному: «позволено», «суще-

Источник

Поэма сложнее не только по композиции, но и сточки зрения психологической мотивации поступков.

8. Нравственные ценности, заложенные в поэмах Гомера.

Тема человеческого долга перед полисом, перед родиной, перед племенем. Гектор относится к долгу с большим уважением. Г. – один из самых трогательных образов поэмы. Он мужественно выходит на каждую битву. Зная, что погибнет, идет на поединок с А. В нем играет чувсвто долга перед народом. Проблема трусости также стоит в поэме. Автор эпоса всегда выше этого. Парис в силе уступает Менелаю. Он проигрывает и Афродита уносит его с поля боя. Богиня угрожает Елене, если та не пойдет к побежденному Парису.

Проблема человеческой мудрости. Нестор силен своим опытом. Все видел он в своей жизни. Это один тип мудрости. Приама тот же тип, царь Алкиной. Одиссей – другой тип мудрости. У Прославление мудрости. Старцы: Приам и Нестор. Нестор пережил три поколения людей по тридцать лет. Новая мудрость: интеллект Одиссея. Это не опыт, а гибкость ума.

10. Понятие об эпическом герое. Категория эпической доблести и изображение воинов в поэмах Гомера.

Герои эпосов олицетворяют собой целые народы (Ахилл, Одиссей) и решают своими деяниями судьбы целого общества, судьбы государства. Вариантом подобной соотнесенности является категория эпического героя. Э. г. – это всегда лучший человек рода. Герой всегда силен силой своего народа, олицетворяет как лучшее, так и худшее в своем народе. Герой гомеровских поэм живет в особом мире, где понятия «все» и «каждый» означают одно и то же.

Очень много представлено образов и героев в поэмах. Целая галерея индивидуально обрисованных, типических образов. Как уже говорилось ранее, в гомеровских героях собирались обобщенные черты всего народа, который они представляли. Образы воинов отличались многообразием. У Гомера еще не было представления о характере, но, тем не менее, у него нет двух одинаковых воинов. Считалось, что человек уже рождается с определенными качествами, и в течение жизни ничего измениться не может.

Набор качеств у каждого воина одинаков, но образы уникальны. Каждое из действующих лиц выражает какую-нибудь одну сторону национального греческого духа. В поэме есть типы: старцы, жены и т.д. Центральное место занимает образ Ахилла. Он велик, но смертен. Гомер хотел изобразить поэтический апофеоз героической Греции.Герой меняющийся. Героизм – осознанный выбор Ахилла. Эпическая доблесть Ахилла: храбрый, сильный, бесстрашный, воинственный клич, быстрый бег. Чтобы герои были разные, количество различных качеств разное – индивидуальная характеристика. Ахилл обладает импульсивностью и безмерностью. Характеристика Гомера: он умеет слагать песни и поет их. С патроклом взаимозаменяют друг друга.

Третий – Диомед. Главное – полное бескорыстие, поэтому Диомеду даруется победа над богами. Эпитеты: у Ахилла и Одиссея более 40. В битве Диомед не забывает о хозяйстве. Именно он ранил Ареса и Афродиту. Агамемнон и Менелай интересуют Г.меньше всего. У них даже нет эпитетов. Менелай – владыка людей и пастырь народов. Видим сравнительную характеристику Менелая и Одиссея. На городскую стену приглашается Елена, чтобы рассказать о героях. Внешне М.был хорош, но он не умеет красиво говорить. Красота – вещественное. Есть отдельная песня о подвигах Аг., но у него нет доблести. Предводители похода изображены в противоречии с эпическими законами. Авторы эпоса пишут объективно. Но у Гомера много эпитетов у любимых героев. Диомед упрекает Агамемнона «Доблести ж не дал тебе (Зевс)». Другое отношение к Нестору, Гектору и Одиссею. Гектор – один из любимых героев Гомера, он разумен и миролюбив. Гектор и Одиссей не надеются на богов, поэтому Гектору присущ страх, но этот страх не влияет на его поступки, так как Гектор обладает эпической доблестью, включающей в себя эпический стыд. Он чувствует ответственность перед защищаемым народом. Он постоянно думает о мире, это человечность, у других нет такого качества. Одиссей – апофеоз человеческой мудрости. Род ведет от Сизифа. Боги всегда возвышаются на людьми, но О. – равный богам. Он единственный наследник, как и Телемах, т.е. лучший в роде. Телемах должен быть обрисован, как идеальный юноша. Он тоже единственный наследник, как и его отец. Спокойный, добродетельный, любящий своих родителей и патриотически настроенный юноша.

11. Образы и функции олимпийских богов в поэмах Гомера.

По существу же Зевс у Гомера прежде всего властелин в сфере общественной жизни, покровитель героев, ставящий те или иные героические цели и помогающий или вредящий тем или иным героям. Он главный законодатель, покровитель гостеприимства, охранитель клятв. Гера — «волоокая». Этот частый у Гомера эпитет Геры лучше всего указывает на ее зооморфическое прошлое. Несмотря на свою внутреннюю связанность с героическим миром и даже на его возглавление, Зевс у Гомера кое-где все же обнаруживает свои очень древние черты. В «Илиаде», Ахилл молится Зевсу Додонскому или Пеласгийскому, который вообще является в Греции одним из древнейших и чисто хтонических Зевсов: Ахилл говорит об его пророках Селлах, не моющих своих ног и сидящих на земле; но он мог бы также еще прибавить и о дубе, в котором обитал Зевс и с которым он первоначально отождествлялся. О вещании додонского дуба читаем также в «Одиссее».У Гомера нередко попадаются указания на разные знамения Зевса. Таковыми знамениями являются: молния и гром, с которыми раньше он был только тождествен, падающие звезды, птицы, а именно орел и вообще разные знаки без их уточнения. В двух местах говорится: «Зевс дождит», что можно понимать даже и фетишистски, т. е. как прямое отождествление Зевса с дождем. Вообще же и дождь, и гром, и молния, и все метеорологические явления в основном трактуются у Гомера уже как то, что подвластно Зевсу, но отнюдь не является самим Зевсом и даже не является его знамением.

б) Аполлон и Артемида. Аполлон у Гомера, в противоположность ходячим представлениям о нем, один из самых страшных, злых и аморальных демонов. Его хтонизм прямо бьет в глаза при чтении Гомера. То он насылает чуму на ахейцев и шествует «ночи подобный». То он подкрадывается сзади к Патроклу и оглушает его насмерть, то он глумится над Ахиллом, издевательски обманывая его перед поединком с Гектором и тем вызывая у Ахилла беспощадную критику своего поведения. Гера называет его «другом нечестивцев и всегда вероломным» Это именно он дает лук Пандару и именно он вместе с Артемидой внезапно умерщвляет своими стрелами ни в чем не повинных людей. Это именно он с Артемидой убивает детей Ниобы. Артемида тоже является убийцей Ариадны, матери Андромахи, Ориона и некоей женщины в вымышленном рассказе Одиссея. Аполлон и Артемида являются у Гомера прежде всего богами смерти и вероломного убийства. Как отличны эти гомеровские персонажи от позднейших общепризнанных красавцев!

Арес — одна из самых красочных фигур гомеровского эпоса. Из всех олимпийских богов — это наиболее дикое существо, несомненно, негреческого происхождения, очень плохо и слабо ассимилированное с олимпийской семьей. У Гомера он, конечно, уже сын Зевса. Но это явно позднейший мотив, продиктованный постоянным стремлением эпоса объединять в одно целое греческие и негреческие элементы мифологии. На самом деле это максимально-хтонический демон на Олимпе. И это не только бог войны, самой безобразной, самой беспорядочной и самой бесчестной войны, но прежде всего и сама война, само сражение или поле сражения.

Афродита Она даже несет на себе черты не просто героизма, но уже позднего героизма, т. е. периода разложения. Может быть, единственной хтонической чертой является ее ранение полученное от смертного героя Диомеда. Но, как это часто бывает у Гомера, хтонизм в данном случае поднесен в стиле бурлеска, так что это уже не хтонизм в собственном смысле слова. Такова же любовная магия и знаменитого пояса Афродиты в XIV песни, 214-218.

Гермес больше похож на прислужника Зевса, чем на его сына, а он его сын от Майи, дочери титана Атланта. Гермес тоже содержит в себе мало хтонического. Необходимо отметить его волшебный жезл, прикосновением которого он может погружать людей в сон и их пробуждать и его «амбросические «золотые» крылатые сандалии То, что он является проводником душ умерших женихов (XXIV, 1-14) — тоже хтонический мотив. 14)

Наибольшей героизации подверглись далее образы Афины Паллады, Афродиты и Гермеса. Уже сам сюжет гомеровских поэм и само развитие в них действия свидетельствуют о связи этих богов с героическим мифом. Афина Паллада — прямая покровительница героев и богиня честной, справедливой и размеренной войны, в отличие от Ареса. Она же и богиня искусства. Афродита — слишком известный гомеровский персонаж. Для той красоты и для той любви, которую она возглавляет, нужно было не только большое развитие героического века, но уже и его разложение. Героизацией умеренного типа отличается образ Гефеста, являющегося, как известно, не только богом кузнечного дела, но и богом всего изобразительного искусства. Необходимо прибавить к этому, что в «Илиаде» его супругой является Харита, а в «Одиссее», что не менее характерно, Афродита. Здесь подчеркивается его склонность к красоте и искусству.

Вот, например, Аполлон сзади оглушает Патрокла ударом по спине и плечам, так что тот тут же и сваливается; Афина в виде брата Гектора ободряет последнего, обещает помощь и тем коварно ведет к гибели, а тот трогательно надеется на мнимого брата, вспоминая его всегдашнюю помощь и любовь; Зевс посылает обманчивый сон Агамемнону, зовя его на бой, а на самом деле желая его погубить. Все эти многочисленные факты для людей — трагедия, а для богов — юмор.

. Диомед до того раздражен во время сражения, что преследует Афродиту, которая помогала своему сыну Энею, и — ранил ей нежную руку, так что из руки заструилась бессмертная кровь, и Диомед еще выругал богиню вдогонку ей и больно, но на Олимпе все это встречается той же неизменной божественной улыбкой. Афина первая уколола Афродиту, не в любовных ли приключениях она поранила себе руку. А Зевс тоже «улыбнулся» и дал совет не лезть в сражения, а ограничиваться брачными делами. Диомед ранит даже это страшилище Ареса, да и как ранит! Он вонзает медное копье ему в живот и растерзавши нежное тело, вытаскивает это копье обратно. Арес заревел так, будто «девять иль десять воскликнуло тысяч сильных мужей на войне» (855-863). Но, прибывши на Олимп и принявши наставление от Зевса, он быстро исцеляется, омывается, одевается в пышную одежду и садится около» того же Зевса, уже «в сознании радостном славы» (906); тут же и Гера с Афиной, направившие копье Диомеда против Ареса (864-909).

Ахилл же, увидевший обман Аполлона, загнавшего троянцев в город, попрекает его тем, что тот пользуется своей божественной силой и неуязвимостью и отнимает славу у него, у Ахилла. «Я б тебе отомстил», говорил Ахилл Аполлону, «если б это мне было возможно». И тут нет ничего удивительного, если вообще стоять на точке зрения Гомера. Не меньшее «ранение» и тоже не физическое, а духовное, наносит и Менелай — на этот раз уже самому Зевсу, когда его меч раздробляется о шлем Париса (III, 365): «Нет никого средь бессмертных зловредней тебя, о, Кронион».

Эти многочисленные дерзкие выступления смертных против богов, равно как и ссоры среди самих богов, — все это покрывается юмористической трактовкой жизни богов вообще. Посылая богов на сражение среди людей, где они будут биться и против людей и один с другим, Зевс говорит (XX, 22 сл.):

И Гомер повествует, как Зевс «возбудил упорную битву», как боги понеслись с небес, одни к ахейцам, другие к троянцам, чтобы сразиться между собой, — и Гера, и Афина, и Посейдон, и Гермес, и Гефест, и Арес, и Артемида, и «улыбколюбивая Афродита» (31-40). Нельзя сказать, чтобы им особенно хотелось драться, но — «Зевс с высоты побуждал их» (155).

1) Зевс посылает Агамемнону обманчивый сон, предвещающий близкое падение Трои, и Агамемнон решается дать бой троянцам.
2) покровительствующая Парису богиня Афродита похищает его с поля сражения
3) По наущению Афины союзник троянцев Пандар пускает в Менелая стрелу.
4) шествие Троянских женщин к храму Афины-градодержицы с мольбой о спасении, — но Афина молитву отвергла.
5) дружественные ахейцам боги пытаются помочь им, обманув бдительность Зевса.
6) По просьбе Фетиды, Гефест, бог-кузнец, изготовляет для Ахилла новые доспехи.
7) …
По коварному наущению Афины, явившейся в образе брата Гектора, будто бы ему на помощь, Гектор принимает бой, но богиня помогает Ахиллу, и Гектор гибнет.

В отличие от богов «Илиады», боги «Одиссеи» становятся блюстителями нравственности, стражами добра и справедливости. боги, за исключением покровительницы Одиссея Афины, отделены от людей, а люди более свободны в своих действиях, более инициативны и энергичны, чем в «Илиаде».
9) Боги не подают одиссею помощи из-за того, что на него разгневан Посидон, сын которого, киклоп Полифем, был в свое время ослеплен.
10) Гермеса посылают к одиссею.
11) Афина побуждает Телемаха отправиться к вернувшимся из-под Трои Нестору и Менелаю разузнать об отце и подготовиться к отмщению женихам.
12) По жалобе Гелиоса, Зевс послал бурю, которая уничтожила корабль Одиссея со всеми его спутниками.
Если понимать сюжет Гомера буквально, то с полной достоверностью нужно будет сказать, что человек, безусловно, унижен у Гомера, что он превращен в бездушное орудие богов, что Люди на войне открыто объявляются у Гомера бессмысленными пешками в руках богов, и что героями эпоса являются искючительно только боги. Однако едва ли Гомер понимал мифологию буквально. На самом деле гомеровские боги являются только обобщением человеческих чувств и настроений, человеческих поступков и воли и обобщением всей социально-исторической жизни человека. Если тот или иной поступок человека объясняется велением божества, то фактически это значит, что данный поступок совершен человеком в результате его собственного внутреннего решения, настолько глубокого, что даже сам человек переживает его как нечто заданное ему извне.
Герои у Гомера (Агамемнон, Ахилл, Менелай) нисколько не стесняются возражать богам, и возражать довольно грубо; сами боги вовсе не отличаются высоким моральным поведением: им свойственны любые пороки, страсти и дурные поступки. Кое-где можно предполагать предопределение судьбы. Но так же часто человек поступает и «вопреки судьбе». Ведь сегодня предопределение судьбы одно, а назавтра, возможно, оно будет другим. Так почему же герою не поступать вопреки известному ему на сегодня решению судьбы и не проявлять своей собственной воли?
Таким образом, и в вопросах о богах и судьбе гомеровские поэмы занимают переходную позицию между древним фатализмом и свободой человека позднейшего времени.

12. Воины и женские образы в поэмах Гомера.

Пенелопа – женщина, обрисованная очень тепло. Речь идет не о женской красоте, а о разуме. Она разумная, многомудрая. Эпитеты эти подходили и к Одиссею. Ей свойствен развитый психологизм, что говорит о более позднем творчестве. На Итаке начинается брожение, тк нет царя. К этому времени Телемаху около 20 лет, но царская власть на Итаке не наследственна. Царем можно стать, женившись на царице. 199 женихов к ней сватаются. Каждый из претендентов происходит из известного рода, те хотят быть царями. Пенелопа хранит верность Одиссею. Она ткет погребальный покров днем, ночью его распускает. Выйдет замуж только тогда, когда закончит работу.

Наилучший образец гомеровской пластики — это VI песнь «Одиссеи», где дан изумительный образ Навсикаи. В ней так и чувствуешь прекрасно отточенный, холодно-целомудренный мрамор, какую-то первоначальную чистоту души и тела, полученную не в результате морали и не как продукт культуры, а как результат естественного состояния. Это дикая воля, сама, однако, себя обрядившая в красоту и силу статуарности, Навсикая целомудренна, чиста и прекрасна не в человеческом, а в каком-то природном растительном смысле.

13. Особенность эпического мировоззрения и стиля (на примере гомеровских поэм).

— Особенности эпического мировоззрения и стиля.

Первое – объем эпических поэм всегда значителен. Объем зависит не от желания автора, а от поставленных автором задач, которые в данном случае требуют большого объема. Для создателей эпических поэм важность представляет каждый эпизод. Вторая особенность – многофункциональность. Эпос в древнем обществе выполнял много функций. Развлекательная – в последнюю очередь. Эпос – хранилище мудрости, воспитательная функция, примеры как себя нужно вести. Эпос – хранилище сведений по истории, сохраняет представление народа об истории. Научные функции, так как именно в эпических поэмах передавались научные сведения: астрономия, география, ремесло, медицина, быт. Мы узнаем, как ковали доспехи, о земледелии, как надо жить вообще. В последнюю очередь – развлекательная функция. Все это многообразие называется эпический синкретизм.

Гомеровские поэмы всегда повествуют о далеком прошлом. Грек пессимистически смотрел в будущее. Эти поэмы призваны запечатлеть золотое время.

— Монументальность образов эпических поэм.

Образы приподняты над обычными людьми, они почти памятники. Все они возвышеннее, красивее, умнее обычных людей – это идеализация. Это и есть эпическая монументальность.

Эпический вещизм связан с задачей описать в полном объеме все.Человек –раб тех или иных вещей. Велико желание поэта запечатлеть все, что мило его сердцу. Каждая вещь получает свой эпитет. Все очень детально, очень подробно. Гомер фиксирует внимание на самых обычных вещах: табуретка, гвоздики. Все вещи обязательно имеют цвет. Некоторые считают, что тогда мир описывали двумя красками – белой и золотой. Но это опроверг Вилькельман, он занимался архитектурой. На самом деле красок много, а статуи выбелены временем. Статуи одевались, раскрашивались, украшались – все было очень ярким. Даже титаномахия на Парфеноне была раскрашена. В Гомеровских поэмах все цветное: одежды богинь, ягоды. Море имеет более 40 оттенков по цвету.

Объективность тона гомеровских поэм. Создатели поэм должны были быть предельно справедливыми. Гомер необъективен только в эпитетах. Нпример, описание Терсита. Терсит абсолютно лишен эпической доблести.

Эпический стиль: три закона.

1) Закон ретардации – нарочитая остановка действия. Ретардация, во-первых, помогает расширить рамки своего изображения. Ретардация – это отступление, вставная поэма. Повествует о бывшем или излагает взгляды греков. Поэмы исполнялись устно и во время ретардации автор и исполнитель пытается возбудить дополнительное внимание к ситуации: например, описание жезла Агамемнона, описание щита Ахилла (это описание показывает, как греки представляли себе мироздание). Женитьба деда Одиссея. В роду у Одиссея всегда был один наследник. Одиссей – сердитый, испытывающий гнев богов.

2) Закон двойной мотивации событий. Древний человек пытался изучить души людей, их поступки, описывая движения человеческой души, такие как воля, вмешательство богов(посещение Приамом палатки Ахилла).

3) Закон хронологической несовместимости одновременных событий во времени. Автор эпических поэм наивен, ему кажется, что если он будет изображать одновременно два одновременных события, то это будет неестественно. Яркий пример: Приам и Елена разговаривают.

Эпические сравнения. Стремясь к наглядности изображения, поэт стремится каждое описание перевести на язык сравнения, которое перерастает в самостоятельную картину. Все сравнения Гомера из бытовой сферы: бои за корабли, греки теснят троянцев, греки сражались как соседи за межи на соседних участках. Ярость Ахилла – сравнение с молотьбой, когда волы топчут зерна.

Гомер часто использует описание и повествование через перечисление. Не описывает картину во всей целостности, а нанизывает эпизоды – убийства Диомеда.

Сочетание вымысла с деталями реалистической действительности. Грань между реальностью и фантастикой стирается: описание пещеры циклопа. Сначала все очень реалистично, но потом появляется страшное чудовище. Создается иллюзия объективности.

Поэмы написаны гекзаметром – шестистопным дактилем. Причем последняя стопа усеченная. Посередине делается цезура – пауза, которая делит стих на два полустишья и дает ему размеренность. Все античное стихосложение основано на строго упорядоченном чередовании долгих и кратких слогов, причем количественное соотношение ударных и безударных слогов 2:1, но ударение не силовое, а музыкальное, основано на повышении и понижении тона.

Источник

АНТИЧНОЕ НАСЛЕДИЕ 1 страница

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

1 Здесь и далее отсылки к литературе, помещенной в конце каждой части. — Примеч. ред.

8 Часть I. Античное наследие

кой жизни»» [Лосев. С. 48]. Здесь пока еще нет государства, люди жи­вут в виде родоплеменных объединений, в крайнем случае, в виде со­юза племен. Во главе управления и всей общественной жизни стоит родовая знать, обслуживаемая сородичами и соплеменниками мень­шей значимости (земледельцами, скотоводами и ремесленниками), батраками, переселенцами и патриархальными рабами. «Но знать эта уже тронута цивилизацией, она уже стремится к свободомыслию и в религии, и в морали, и в политике, и на войне, и во всей личной и об­щественной жизни. У Гомера мы находимся в самом конце общинно-родового строя, накануне аристократической республики со всеми ее внутренними антагонизмами, включая прежде всего демократичес­кую оппозицию» [Там же. С. 95—96].

В эпосе Гомера отображены микенская эпоха, ионийское переселе­ние, экспансия и завоевания, частью которых была Троянская война, длившаяся, как полагают, около 10 лет. Действующие лица «Илиады» живут в обществе, состоящем из множества самостоятельных маленьких социальных союзов (oikos): Агамемнон предложил Ахиллу править сразу семью городами. Oikos был тогда наиболее эффективным социальным и политико-экономическим союзом. Гомеровские термины — arete, time и philotes — относятся к обществам, представляющим собой oikos.

Гомер — поэт ахейского вождизма, возникшего на пике родового строя. Именно тогда выделился немногочисленный высший слой с ха­рактерными для него занятиями — военным десантом, хищничеством и авантюрами. Господство представителей этого слоя проступает под притягательным званием героя. Вожди поистине свободны. Они не привязаны к какому-то одному месту. Их жизнь проходит в экспедици­ях («Илиада») и скитаниях («Одиссея»). Направление движения зави­сит от попутного ветра. И куда бы их ни несли корабли, боги спешат вслед за ними — им определенно интересны намерения и действия этих людей. Вожди не знают скуки. Пассивность возможна лишь вследствие одурманивания. Время идет для них быстро. «Илиада» — история сво­бодных, энергичных людей, живущих насыщенной жизнью. Поэтому все, даже мельчайшая деталь, имеет значение и воспевается в стихах. Гомер своими песнями не дает скучать и сам не зевает над ними.

Боги и цари — главные действующие лица поэм. Поведение людей в поэмах достаточно религиозно. Но суверенные греческие боги не были этическими божествами. Их поступки не связаны ни с какой моралью, их образ действия является супраэтическим и очень спор­ным. Боги не дают правил и законов морали. Скорее всего, они — бо­ги радости, защищающие человека от страданий и ужасов предвечно­го хаоса. Гомер обращается с богами фривольно, часто показывая их

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

1 Ницше, Ф. Веселая наука // Собр. соч.: в 9 т. М., 1900-1903. Т. 9. С. 271.

2 См.: Ницше, Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм // Соч. : в 2 т.
М., 1990. Т. 1. С. 66-67.

3 См.: Wood, Е. М. Peasant, Citizen & Slave. L.; N.Y., 1988. P. 92.

Часть I. Античное наследие

Они были корыстными и эгоистичными, но, вероятно, не более, чем деятельные люди последующих эпох. Отличие состоит в том, что они публично заявляли притязания на почести и подарки, хотели по­ощрения и триумфа. Слово «триумф» не упоминается в «Илиаде», но у Тацита встречается 57 раз.

Гомер создает весьма правдивую и в то же время комплиментарную поэтическую историю, меморандум древнего правящего класса, исто­рию, воспламененную страстными порывами и распутством царей. Однако он не всегда занимает сторону родовой аристократии, высту­пая порой «вовсе не как старинный ахейский идеолог», но как обыва­тель, описывающий мирный быт. К человеку Гомер исполнен жалос­ти, «мир гомеровских сравнений населен маленькими людьми, которым всецело симпатизирует поэт», «Гомер не только не стесняет­ся выставлять царей дурного личного поведения и обличать их в этом, но он — и притом тоже принципиально — допускает царскую власть только при условии ее большого военно-патриотического или мо­рально-гуманистического содержания» [Лосев. С. 108], «гомеровские цари изображены самыми обыкновенными людьми, правда, очень сильными, храбрыми, часто весьма властными, но в то же время наде­ленными обычной человеческой психологией» [Там же. С. 110].

Царская власть передается по наследству, но при условии выдающихся качеств претендента. За нее ведется борьба. Цари обычно состоят в родст­ве с богами, пользуются их покровительством и советами, имеют исклю­чительно благоприятные условия для развития личности. Отважный Сар-педон, защитник Трои, утверждает: «Нам, предводителям. должно. в сраженье пылающем первым сражаться»: Пусть не единый про нас крепкооборонный ликиянин скажет: Нет, не бесславные нами и царством ликийским пространным Правят цари: они насыщаются пищею тучной, Вина изящные, сладкие пьют, но зато их и сила Дивная: в битвах они перед ликийцами первые бьются! Друг благородный! когда бы теперь, отказавшись от брани, Были с тобой навсегда нестареющими мы и бессмертны, Я бы и сам не летел впереди перед воинством биться, Я и тебя бы не влек на опасности славного боя; Но и теперь, как всегда, неисчетные случаи смерти Нас окружают, и смертному их ни минуть, ни избежать. Вместе вперед! иль на славу кому, иль за славою сами! 1

Гомер. Илиада/пер. Н. И. Гнедича. М., 1984. С. 197.

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

Характеры.Гомер рисует запоминающиеся портреты царей-героев. Ахилл — гневлив, вспыльчив, злопамятен, беспощаден на войне; это — зверь, а не человек, бездушная стихия и одновременно — «неж­ное сердце», капризный, даже истеричный, наивный, сентименталь­ный [см.: Лосев. С. 239]. Агамемнон (в переводе с греческого — очень решительный) — мощный, славный, могущественный витязь и царь, неустойчивый и слабохарактерный, властный, жадный и сластолюби­вый, скромный и податливый, грабитель и хищник, смелый критик Зевса, часто трус и пьяница «с лирической тонкой, глубочайше оскор­бленной и бесконечно страдающей душой» [Там же. С. 247]. Гектор — беззаветно преданный своему народу вождь, пламенный патриот и бесстрашный солдат, наивный, нерешительный, колеблющийся и не­расчетливый, хвастливый и ребячески напористый; нежнейший семь­янин; «герой, знающий свое роковое предназначение и тем не менее открыто идущий в бой; волевой и обреченный, обманутый богами и раздавленный людьми; жалкая и скорбная жертва неприятельского зверства и человек, потерявший в конце концов решительно все: и ро­дину, и семью, и собственную жизнь» [Там же. С. 249]. Одиссей (в пе­реводе с греческого — свирепый) — «глубочайший патриот, храбрей­ший воин, величайший страдалец, тончайший дипломат и искуснейший оратор, купец, предприниматель и расчетливейший хо­зяин, герой, доходящий до самохвальства, изворотливый авантюрист, женолюб, чувствительный и слезоточивый человек интимных пере­живаний, делец и пройдоха, прекрасный семьянин и жестокий палач» [Там же. С. 254]. Нестор — «старец, царь и солдат, миролюбец и веж­ливый джентльмен, благородный аристократ, дипломат, юморист,

1 См.: Молчанов, А. А. «Достоинство мужей ахейских» (Признаки общественного бытия полноправного человека в Греции микенской эпохи) // Человек и общество в ан­тичном мире. М., 1998. С. 280.

Часть I. Античное наследие

оратор, болтун, консерватор и большой любитель пиров» [Лосев. С. 255). В этом все еще варварском обществе нравственность сущест­вует и проявляется как особенный характер. Произвол человека и его субъективность имеют высокую ценность.

Антипсихологизм. Внешняя мотивация.Гомер в первую очередь стремился к наглядности. Возможно, поэтому изображению внутрен­них переживаний он предпочитает внешнюю мотивацию (бог, види­мые стимулы, обстоятельства), и все-таки эти переживания подразу­меваются, хотя и нет никакого груза сомнений, колебаний, угрызений совести. Ошибочные поступки объясняются ослеплением. Люди и тогда не были марионетками, действующим мотивом нередко оказы­валось чисто человеческое чувство, но проблема выбора осознается и фиксируется лишь древнегреческими драматургами Эсхилом и Еври-пидом. А.Ф. Лосев насчитывает пять комбинаций божественной и че­ловеческой воли, которые встречаются у Гомера: 1) указывается боже­ственная воля, но ничего не говорится о человеческой воле, хотя она и подразумевается; 2) формулируется человеческая воля и ничего не говорится о божественной воле, но она сама собой подразумевается; 3) обе воли совпадают; 4) божественная воля действует вразрез с чело­веческой волей и ее подавляет; 5) человеческая воля, находясь в анта­гонизме с божественной волей, приводит к борьбе, иной раз небезус­пешной, человека с богом. В итоге «у Гомера мы находим и полную подчиненность человека богам, и гармоническое объединение боже­ственной и человеческой воли, и грубое, прямое нападение человека на то или иное божество» [Там же. С. 153]. «Все у них предопределено свыше; но предопределено так, чтобы они вполне свободно и в пол­ном соответствии со своим внутренним «я» принимали те или другие свои решения и выполняли те или другие намерения» [Там же. С. 148].

Клочков, И. С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. М., 1983. С. 31.

Глава I. Гомер. Героическая мораль

ния и у человека, она — их сущность и будущность, сфера забот и от­ветственности, отпущенное в жизни (рождение, брак, дети, богатство, труд, страдания, старость, смерть), череда житейских событий, сово­купность функций, признаков и свойств какой-либо деятельности. Идея судьбы связана с «процедурой установления судьбы», вынесени­ем важнейших постановлений, с процессом принятия решений («примитивной демократией», «собранием богов»).

Счастье.Древние греки стремились не просто жить, а жить счастли­во, жаждали счастливой судьбы. В «Илиаде» и еще категоричнее в «Одиссее» счастье соединяется с славной жизнью и смертью, с доб­рой и верной супругой, почтительными и прославленными детьми. Позднее, как следует из текста, передающего знаменитый разговор афинского законодателя Солона и персидского царя Креза, к этому добавляется благополучие родины.

Несмотря на то что Гомер высоко оценивает счастье и радости жиз­ни, его поэмы повествуют о человеческом несчастье, страданиях, горе и смерти. В его эпосе присутствует антитеза «счастливые боги — несчаст-

1 См.: Грабарь-Пассек, М. Е. Античные сюжеты и формы в западноевропейской литературе. М., 1966. С. 17.

Часть 1. Античное наследие

Героям Гомера не свойственно благонравие. Им неведома рефлек­сия об отдаленных последствиях. Многие из них, если не все, — кро­вавые убийцы. Но они совершают убийства в особых случаях, напри­мер в борьбе с ужасными чудовищами, с врагами своего народа, племени, родственника. «Доблестные мужи» обладают добродетеля­ми, необходимыми для коллективного успеха: силой, ловкостью, сме­лостью, честностью, мудростью, доблестью, гордостью, жаждой сла-

1 См.: Шталь, И, В. «Одиссея» — героическая поэма странствий. М., 1978. С. 45.

2 Ницше, Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм. С. 67.

3 Грабарь-Пассек, М. Е. Античные сюжеты и формы в западноевропейской литера­
туре. С. 171.

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

Гомер дает развернутую терминологию героизма. По мнению А.Ф. Лосева, проведшего филологический анализ произведений Гоме­ра, собственно этическая терминология ни в «Илиаде», ни в «Одис­сее» еще не развита: «добродетели и пороки, о которых идет речь у Го­мера, весьма немногочисленны и почти всегда лишены морального содержания в нашем смысле слова. Убийство, например, вовсе еще не трактуется как преступление. Воздержанность и распущенность тоже меньше всего относятся. к моральной области. Правдивость и чест­ность не заслуживают здесь такой высокой оценки, как хитроумие и изворотливость. Вся античная этика развивалась, собственно говоря, уже после Гомера. Для Гомера важнее красота тела, физическая сила, великолепие одежды, блестящее развитие интеллекта, счастье, успех, слава, чем мораль в собственном смысле слова» [Лосев. С. 176]. Для всех этих понятий у Гомера существует масса разного рода терминов и выражений, в то время как этическая терминология почти целиком отсутствует. Такие термины, как cleos, cydos (слава), amymon (безу­пречный), eys, agathos (хороший), dios, theios (божественный, свет­лый), esthlos (благородный), cacos (дурной), ameinon (лучший), che-iron (худший), arete (добродетель, доблесть), гораздо больше связаны с благородством происхождения, физической силой и храбростью, чем с какими-нибудь нравственными качествами. Например, за неко­торым исключением, cleos относится к области военных подвигов и прямо отождествляется с ними. Arete тоже относится прежде всего к военным делам и состязаниям. К моральной области этот термин от­носится только в четырех текстах, да и то в позднейшей «Одиссее».

1 Ауэрбах, Э. М. Изображение действительности в западноевропейской литерату­ре. М., 1976. С. 58.

Часть I. Античное наследие

Моральный человек — это красивый, сильный, умный, красноречи­вый, благородного происхождения, которому сопутствует счастье и слава [см.: Лосев. С. 177]. Греческое слово «добро» не имеет у Гомера нравственного значения. Моральные оценки есть, но они не отделя­ются от естественного хода событий, развития самой действительнос­ти. «Конечно, — уточняет Лосев, — можно находить нечто этическое в таких гомеровских терминах, как hybris («дерзость», «надмен­ность»), hyperphialos («высокомерный», «наглый»), athemistos («без­законный», «нечестивый»), atasthalos («нечестивый», «дерзкий»). Однако здесь нет нравственности как таковой. О храбрости, напри­мер, у Гомера можно читать очень много. Но считать ее добродетелью у Гомера едва ли можно, потому что она у него ничем не отличается просто от физической силы. Различать alcimos («сильный», «храб­рый») и iphthimos («физически сильный») у Гомера очень трудно. Храбрость, мало отличимая от физической силы, так же мало отлича­ется от благородного происхождения. Знаменитые гомеровские тер­мины — carterothymos («сильный духом»), craterophron (то же), megathymos («мужественный»), megaletor (то же), hyperthymos («весь­ма мужественный»), hypermenes («весьма могучий»), одинаково отно­сятся и к области морали и к области естественного темперамента. Термины enees («кроткий», «ласковый»), aganos («кроткий»), указы­вающие на мягкость и приветливость, относятся у Гомера гораздо больше к эстетическому идеалу, чем к идеалу этическому. Это скорее какая-то наша «любезность»» [Там же].

Несколько больший нравственный смысл имеет слово philein (лю­бить, дружить). Однако здесь речь идет главным образом об естест­венной склонности одного человека к другому, но очень мало элемен­тов какого-либо долга, обязанности или признаваемой нравственной необходимости. Может быть, только гостеприимство служит у Гомера намеком на нравственное обязательство.

Термины, относящиеся к нечестности или неправдивости, тоже весьма слабо наделены моральным смыслом, поскольку не только не порицаются, но иной раз даже восхваляются или изображаются в нрав­ственном отношении безразлично. Когда Гомер что-то порицает, это не имеет нравственной оценки уже по одному тому, что у него вообще по­рицается все что угодно. Themis и dice, обычно относимые к области права и нравственности, у Гомера являются не более чем результатом привычки. Это и понятно, потому что в то время писаного законода­тельства не существовало и нормы поведения определялись обычаем. Более нравственный смысл имеет выражение themis estin, но перево­дится оно в зависимости от контекста по-разному: «позволено», «суще-

Глава 1. Гомер. Героическая мораль

ствует обычай», «естественно», «установлено». Абстрактное значение справедливости dice имеет только в песне 16 «Илиады» и в песне 14 Одиссеи». В тот же смысле, т.е. в смысле традиционных обычаев и при­вычек, употребляется и dicaios («справедливый»). Нравственно пре­красное и нравственно безобразное не являются здесь противополож­ностями, а только разной степенью одного и того же. И хотя мудрость как интеллектуальная добродетель считается кардинальной добродете­лью гомеровской эпохи, понимать ее этически нет никакой возможно­сти. Бесчестие, наносимое одним человеком другому, обозначается те­ми же терминами, что и стыд, переживаемый тем, кто свершил нравственный проступок. Внешний ущерб имел иной раз гораздо более глубокое значение, чем ущерб нравственный.

На первый взгляд наибольшим моральным содержанием обладают термины amymon (безупречный), eys (хороший), agathos (хороший, до­брый), arete (добродетель, доблесть), esthlos (благоразумный), cacos (дурной). В отдельных случаях это действительно можно предполагать. Но насколько Гомер прибегает к нравственной оценке сознательно, остается под большим вопросом. Эпитеты agathos и esthlos применя­ются к людям, самым разнообразным по своим нравственным качест­вам. Посредством таких слов, как arete, agathos, esthlos, Гомер хвалит индивида — вооруженного побеждающего воина, богатого и знатного, способного защитить свою группу (philos, xenie) и борющегося до кон­ца, поскольку поражение — постыдно. В термине cacos граница между моральным и неморальным тоже весьма размытая.

Гомеровские agathoi могут оказывать благодеяния, проявлять лю­бовь, они обязаны заботиться о philoi (о друзьях, близких, гостях), но к остальному миру относятся либо безразлично, либо враждебно. Они соревнуются друг с другом. Arete проявляется здесь в соперничестве.

Часть I. Античное наследие

отрицательный, а для термина dicaios (справедливый) не существует отрицательного adicos (несправедливый), да и само слово dicaios в большинстве случаев имеет отрицательное значение. «Стыдиться» то­же употребляется Гомером в отрицательном значении, a ophello (я дол­жен, я обязан) меньше всего имеет отношение к внутреннему созна­нию совести. Обращаясь к устоявшемуся в последние десятилетия делению исторических цивилизаций на «культуру стыда» и «культуру вины», гомеровское общество следует отнести к первой. От индивида окружающие ожидают вполне определенного поведения.

Преобладание отрицательных терминов в области гомеровской эти­ки вполне понятно. Ведь красота, сила, храбрость и прочие высокие ка­чества человека пока не стали нравственным идеалом, а нравствен­ность Гомеру удобнее изображать в отрицательном смысле, поскольку его идеал человека еще не содержит моральных свойств в их развитой форме. Поэтому отрицательное легче изображается, чем положитель­ное [см.: Лосев. С. 178—179]. В «Одиссее» этических терминов больше, чем в «Илиаде»: «cacos («дурной»), dicaios («справедливый»), atasthalos («глупый», «безумный»), athemistos («беззаконный», «нечестивый») имеют в «Одиссее» гораздо чаще моральный смысл, чем в «Илиаде». Dysmenes («враждебный») и anarsios («неприязненный»), кроме «Или­ады» (III, 51), только в «Одиссее» и имеют моральное значение. То же самое нужно сказать и о таких терминах, как cleos («слава») и arete («до­блесть», «добродетель»). Совершенно новыми. являются термины hosios («священный»), eyergos («честный»), eyergesie («благодеяние»), theoydes («богобоязненный»)» [Там же. С. 179]. Однако, отмечает Ло­сев, Гомер если не в самих терминах, то, во всяком случае, путем изоб­ражения героизма дошел до морального сознания или находится у его истоков. «Этот моральный идеал гораздо более позднего происхожде­ния, чем общегомеровская естественная и физически непосредствен­ная этически-эстетическая картина жизни» [Там же. С. 180]. Только в двух случаях нравственная оценка происходящего выражена прямо: в эпизоде с Ифигенией, где осуждаются человеческие жертвоприноше­ния, и в эпизоде с Ахиллом, волочащим тело Гектора за колесницей, к чему Гомер относится с явным неодобрением.

Источник