в россии монархия была ликвидирована в результате в каком году
Как закончилась монархия: 100 лет Февральской революции
Конституционная монархия при самодержавном государе
Период правления Николая II получил всемирную, но, увы, печальную славу. Более 20 лет царь и его ближайшее окружение совершали одну ошибку за другой: начало XX века ознаменовалось крайне неудачной войной с Японией, во время которой началась Первая русская революция. Тогда царь смог спасти жизнь и престол, пойдя на невиданные для абсолютистской России уступки.
6 августа 1905 года по его инициативе была учреждена Государственная дума, а затем был написан и вступил в силу Манифест 17 октября 1905 года, который иногда называют первой русской конституцией. Этот документ юридически уничтожил тот политический строй, который существовал в России со времён образования централизованного государства, и теоретически направил страну в мирное русло конституционной монархии. Манифест гласил:
«Установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной думы и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей».
Манифест даровал населению «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».
На деле, конечно же, вся власть продолжала принадлежать царю. Даже европейские справочники, описывая тот период жизни Российской империи, называли его «конституционной монархией при самодержавном государе».
На практике это означало, что император имел право блокировать решения Думы и даже распускать её по собственному желанию, чем Николай II не замедлил воспользоваться: первые две прекратили своё существование, не отработав и года. Среди основных причин столь быстрого роспуска называют неумение депутатов приходить к компромиссу, а следовательно, и продуктивно работать. Кроме того, и сам Николай крайне отрицательно относился к идее ограниченной монархии.
«Я никогда, ни в каком случае не соглашусь на представительный образ правления, ибо я его считаю вредным для вверенного мне Богом народа», — говорил он за год до подписания манифеста.
Этот законодательный акт был крайним, отчаянным шагом монарха, который помог избежать назревающей революции и, как казалось, вернуть ему былую власть.
«Нам нужна великая Россия»
Основной проблемой Манифеста 17 октября было то, что он никак не решал главную для подавляющего большинства населения проблему — земельный вопрос. Крестьяне, претендовавшие на крупные участки земли ещё с 1861 года, явно теряли терпение — демографический рост в деревнях проблему только усугублял. Абсолютно все оппозиционные царской власти силы (а их нашлось немало) требовали отдать крестьянам всю землю. По подсчётам министра внутренних дел и премьер-министра Петра Столыпина, даже всей земли в европейской части России не хватило бы, чтобы удовлетворить требования крестьянства. Поэтому он развернул масштабную реформу, которая помимо всего прочего включала в себя переселение и устройство части крестьян в Сибири.
Возможно, деятельному и жёсткому Столыпину удалось бы облегчить жизнь в деревнях, а заодно и сохранить монархию (особую известность премьер-министр приобрёл в качестве беспощадного борца с революцией), но в сентябре 1911 года он был убит. Существует версия, что к убийству был причастен сам император, который якобы пытался отстранить от государственных дел всех талантливых и сильных личностей.
Автор Манифеста 17 октября, председатель комитета министров Сергей Витте тоже не мог похвастаться безоблачной судьбой. Через некоторое время после того, как его детище спасло, хоть и ненадолго, монархию от краха, Сергей Юльевич оказался в опале (крайне левые и правые не любили его за половинчатость мер, либералы относились равнодушно) и ушёл в отставку.
«Трудно себе представить, до какого разложения дошёл государственный аппарат. »
Полагаться на прежнюю любовь народа к Николаю II перед событиями февраля 1917 года тоже не стоило. Кровавое воскресенье в январе 1905 года, ознаменованное расстрелом мирного шествия, подавление восстания в декабре 1905 года, жестокость военно-полевых судов Столыпина вкупе с общей ситуацией в стране популярности императору не прибавляли.
Представители элиты также имели серьёзные причины быть недовольными поведением царской четы. И самой значительной был Григорий Распутин — крестьянин родом из Сибири. Он сумел убедить императрицу сначала в том, что умеет облегчать боли страдающего гемофилией цесаревича Алексея, а затем и в том, что ему дано предсказывать будущее. Вера венценосных супругов в могущество и богоизбранность их сибирского «друга» сделала Распутина фактически главой государства. По его воле менялись министры, он же командовал войсками русской армии во время Первой мировой войны, что привело к последствиям самым печальным. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич описывает это так:
«Трудно представить, до какого разложения дошёл государственный аппарат Российской империи в последние годы царствования Николая II. Огромной империей правил безграмотный, пьяный и разгульный мужик, бравший взятки за назначение министров. Императорская фамилия, Распутин, двор, министры и петербургская знать — всё это производило впечатление какого-то сумасшедшего дома».
Непонимание и отвращение, вызванные сложившейся политической ситуацией, очень глубоко проникли в сердце потомственного дворянина Бонч-Бруевича. В грядущей Гражданской войне он займёт сторону Красной армии.
Смертный приговор русской монархии
И вот отягощённая всеми этими и множеством других проблем Россия в 1914 году вступает в Первую мировую войну. Отправив первые полки на передовую, монархия сама себе подписала смертный приговор. Военные действия для русской армии были тяжёлыми и неудачными: сказывались серьёзный недостаток техники и недальновидность командования. Уже к 1915 году в российской армии и среди мирных жителей начало копиться недовольство затяжным характером неудачной войны. Солдаты дезертировали, массово сдавались в плен. Но о том, что в феврале 1917 года произойдёт настоящая революция, в ходе которой будет свергнут царь, не подозревал никто.
Владимир Ленин, живший в начале 1917 года в Швейцарии и знавший обстановку в России только понаслышке, был абсолютно уверен, что его поколение революции не увидит. Революционная ситуация не сложилась, потому что продовольствие, конечно, изрядно подорожавшее, но всё-таки было, и голода не ожидалось. Оппозиционные партии вели себя вяло, а на фронтах русские войска начали одерживать победы.
Так всё выглядело для стороннего наблюдателя, коим являлся Ленин, но почему начавшаяся в Петрограде революция стала неожиданностью для правительства — непонятно. Многие историки, в том числе и иностранные, отмечают, что в столице с 1915 года царила некая истерия, достигшая пика в начале 1917 года, несмотря на успехи русской армии и конец дефицита. Некогда дисциплинированные батальоны выступали во время волнений вместе с рабочими, к началу года бастовало около 675 тысяч человек.
Однако императора всё это мало трогало. Его дневник за февраль 1917 года дышит спокойствием и умиротворённостью. Николай кратко сообщает о том, кто из чиновников зачитывал ему доклады, а затем более пространно говорит о своих прогулках, чтении, молитвах.
В сложившейся ситуации для начала массовых беспорядков нужен был не дефицит хлеба, а одни только слухи о том, что продовольствия в скором времени будет не хватать. Эти слухи появились вместе с февральскими снегопадами, усложнявшими сообщение между деревнями и Петроградом. Хлеба в городе вполне хватало на то, чтобы без проблем пережить образовавшуюся задержку, но истеричный шёпот о скором возвращении продовольственных карточек остановить уже никто не мог, да и не пытался.
«Долой войну! Долой самодержавие!»
21 февраля 1917 года люди начали громить хлебные лавки. Теперь они требовали не только продовольствия, им нужна была республика. На следующий день произошло немыслимое: в самый разгар массовых беспорядков, за несколько часов до начала революции, император, полностью успокоенный своим бездеятельным министром внутренних дел Александром Протопоповым, уезжает из бунтующей столицы в Могилёв, в ставку верховного главнокомандующего. Он, как и Ленин, узнаёт о произошедшем 23 февраля 1917 года с опозданием. Только в случае Николая II эта задержка станет роковой.
Итак, в этот день митинги и забастовки были массовыми, а 24-го они стали всеобщими. Начались первые столкновения с полицией, которая крайне неэффективно противостояла бывшим крестьянам и рабочим. Царь узнал обо всём только вечером 25 февраля. Он потребовал немедленно прекратить беспорядки, но жизнь вдали от Петрограда не позволила ему осознать весь масштаб катастрофы. До отречения оставалось меньше недели.
Принимать решения царь и его правительство перестали ещё 27—28 февраля. В эти дни началось вооружённое восстание, а официально распущенная четвёртая Дума стала центром революции. Она и создала Временное правительство.
Администрация императора совершила колоссальное количество ошибок, но всё же до 27 февраля 1917 года у Николая II оставался гипотетический шанс сохранить не только жизнь, но и корону. Всё, что нужно было сделать, — послушать председателя Государственной думы Михаила Родзянко, который искренне пытался спасти монархию и царскую семью. Он умолял передать власть в руки человека, пользующегося доверием (министра внутренних дел Протопопова ненавидели практически все, а фактический диктатор бунтующего Петрограда — генерал-лейтенант Хабалов — не имел абсолютно никакого авторитета среди солдат).
На это спасительное предложение император ответил не самому Родзянко, а одному из своих министров:
«Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему не буду даже отвечать».
Позже, однако, императору придётся заговорить иначе и согласиться на любые уступки. А 2 марта 1917 года иного выбора, кроме отречения, у Николая II уже не оставалось. Революция никогда не ждёт и вторых шансов не предоставляет.
Февраль, породивший Октябрь
Философ и историк Пётр Струве отмечал, что Февраль породил Октябрь. В этом и заключалось основное значение тех неспокойных дней. Никем нежданный, поразивший всех февраль 1917 года ознаменовался стихийным народным потоком, и побеждал тот, кто всем своим существом был с массой.
«Логичен в революции, верен её существу был только большевизм, и потому в революции победил он», — утверждал Струве.
«Пойти по этому пути могли лишь железные люди. по самой своей профессии революционеры, не боящиеся вызвать к жизни всепожирающий бунтарский дух», — вторил ему лидер кадетов Павел Милюков.
Сами большевики прекрасно понимали, что отчаянная решимость народных масс очень скоро должна смениться усталостью и апатией. Октябрьская революция была нужна им для того, чтобы закрепиться у власти.
«Февральская революция, как принято называть начальный этап Великой российской революции, была вызвана целым комплексом серьёзных причин. Это и существовавший ещё с XIX века острый аграрный вопрос, и проблема тяжёлой жизни рабочего класса, как говорили, рабочий вопрос. Обострялся национальный вопрос и проблема вертикальной мобильности, связанная с полуаристократическим режимом самодержавия. Все это мешало развитию России по пути модернизации. Отдельные проблемы создала Первая мировая война, в ходе которой Николай II и его окружение надеялись расширить пределы державы и таким образом укрепить империю. Но эта ставка оказалась неудачной. Россия не выдерживала напряжения войны. И революция, в феврале или позднее, была весьма вероятна, а возможно, и неизбежна», — отметил в беседе с RT доктор исторических наук Александр Шубин.
«Это важный урок для нашего времени, потому что и сейчас некоторые общественные деятели верят в то, что возможно самоутверждение на уровне государственного престижа, и это важнее материального благосостояния и уровня социальных гарантий граждан, — добавил Шубин. — Граждане могут поначалу увлечься международными горизонтами, но когда напряжение начинает в худшую сторону влиять на их благосостояние, в стране растёт раздражение. Это может привести к катастрофическим последствиям. Я думаю, те, кто размышляет над уроком февраля 1917 года, должны об этом помнить».
Новое в блогах
Крушение монархической власти в России 2–3 (15–16 марта) 1917 года
Настоящая революция произошла 2–3(15–16) марта, когда рухнула монархическая власть и связанный с ней обновленный порядок управления: нельзя забывать, что в ночь с 1(14) на 2(15) марта Николай II даровал Государственной Думе право формировать Совет министров, и Россия стала конституционной монархией. С крушением престола исчез общенациональный символ, привычный политический обряд для народных масс, и что самое пагубное — многомиллионная армия мгновенно была освобождена от присяги законному наследнику престола цесаревичу Алексею Николаевичу. Теперь судьба Российского государства и общества зависела от воли и деятельности новорожденных носителей власти— Временного правительства, Советов и в дальнейшем — от решений Всероссийского Учредительного Собрания, сводом законов не предусмотренного.
Обсуждение драмы: печальные выводы
Массовые беспорядки и солдатский бунт «запасных», вспыхнувшие в Петрограде 23–27 февраля (8–12 марта н. ст.) 1917 года, не были результатом какой-либо конспирации, деятельности политического подполья или немецких агентов. Ни одна из этих причин не могла вывести на улицы сотни тысяч людей, тем более спровоцировать стихийный мятеж огромного петроградского гарнизона в глубоком тылу армий Северного фронта. Размах столичных волнений оказался полной неожиданностью даже для профессиональных революционеров — по отзыву одного из современников, Февраль застал их «спящими как неразумных евангельских дев».
Однако до 2–3(15–16) марта побеждал лишь бунт тыловых гарнизонов, в первую очередь в Петрограде и Москве. Настоящая революция произошла 2–3(15–16) марта, когда рухнула монархическая власть и связанный с ней обновленный порядок управления: нельзя забывать, что в ночь с 1(14) на 2(15) марта Николай II даровал Государственной Думе право формировать Совет министров, и Россия стала конституционной монархией. С крушением престола исчез общенациональный символ, привычный политический обряддля народных масс, и что самое пагубное — многомиллионная армия мгновенно была освобождена от присяги законному наследнику престола цесаревичу Алексею Николаевичу. Теперь судьба Российского государства и общества зависела от воли и деятельности новорожденных носителей власти — Временного правительства, Советов и в дальнейшем — от решений Всероссийского Учредительного Собрания, сводом законов не предусмотренного.
Итак, почему же так стремительно рухнула монархическая власть. Но единственный и односложный ответ здесь неуместен.
1. Великая война потребовала огромных жертв: кадровая армия и офицерский корпус императорской пехоты погибли на полях сражений. За нехватку боеприпасов, технических средств борьбы и управленческие ошибки на фронте приходилось платить жизнями лучших солдат и офицеров. По мнению Генерального штаба генерал-лейтенанта Николая Головина, «подобно очень богатому человеку, наш командный состав привык слишком нерасчетливо лить офицерскую и солдатскую кровь». В итоге за 27 месяцев войны произошло качественное истончение гражданского слоя российского общества, а состав многомиллионной армии необратимо изменился и ухудшился. Поэтому её старшие начальники терзались неизбежным вопросом — можно ли опереться на такую армию для защиты колебавшегося трона и непопулярной верховной власти без риска разложения войск. Революция пришла в Россию в образе свирепого солдатского бунта столичного гарнизона, состоявшего в абсолютном большинстве из вчерашних крестьян в серых шинелях.
2. От лишений и потерь Великой войны уставали все воюющие народы, но наш малокультурный народ устал от военных тягот и пришел в нетерпеливое раздражение раньше других по причине глубокой социальной отсталости — пагубного наследия петровского государства. Скрытый большевизм, столь же естественный как похабщина, хулиганство и матерщина, родился и разлился в «народе-богоносце» задолго до Февраля. Здоровая христианская проповедь в России провалилась, так как плененная государством Церковь переживала глубокий кризис. Важнейшие институты гражданской свободы — крестьянской собственности, самоуправления, народного просвещения и мировых судов — только укреплялись в России.
Февральский бунт 1917 года во многом родился из стихийного тылового протеста против войны: непонятной, бессмысленной и тягостной к тому времени для дремучего народного большинства. Февраль делал «народ-богоносец»: сотни тысяч бастующих рабочих и убийцы своих офицеров — чины запасных батальонов Петроградского гарнизона и матросы Балтийского флота. Именно они стали главными участниками, статистами и движущей силой революции.
3. Революционеры не были готовы к петроградской смуте. Но полвека подпольной социалистической проповеди — на фоне половинчатых и вялых реформ — даром не пропали. Поэтому своих вождей-социалистов, уверенных в грандиозности и волшебстве наступающего народоправства, Февраль получил быстро. Активизм русских революционеров, почти на протяжении века боровшихся против царской власти, создал Петроградский Совет, опиравшийся на бунтарскую силу, которой не было у Государственной Думы. Дума родила власть без силы, а социалистический Петроградский Совет возглавил стихийную силу без формальной власти.
4. Ни старая русская власть — в лице монарха и правительства, ни общество — в лице своих представителей — не умели разговаривать друг с другом: они просто не имели такого исторического опыта. За двести имперских лет власть не позаботилась о том, чтобы создать представительные органы и приучить общество к спокойному диалогу в рамках закона. Когда же в начале ХХ века в России была учреждена Дума, оказалось, что ни думцы, ни власть не приучены слышать и слушать друг друга, не в состоянии ограничивать свои претензии и амбиции, не умеют искать компромисс и пользоваться легальной площадкой для дискуссии.
Вероятно, в условиях мирного развития страны — с грехом пополам —научились бы. Но в условиях затянувшейся войны Дума превратилась не только в штаб либеральной оппозиции, но и в центр по перехвату власти, становившейся с осени 1915 года все более слабой и малопривлекательной. Ни думцы, мечтавшие о том, чтобы получить право назначать Совет министров («ответственное министерство»), ни император Николай II, не желавший ни в чем жертвовать «спасительным как встарь» самодержавием, категорически не хотели даже скромного компромисса (вариант: нескольких министров назначает Дума, а ключевых членов кабинета — государь). Из острого противостояния между царской властью и Думой рождался политический Февраль.
5. Безответственность думской оппозиции поражает и удручает. Её ярким символом стала бессовестная речь Милюкова 1 ноября 1916 года, послужившая сигналом к «штурму правительства». Бескомпромиссная борьба за «ответственное министерство», которую в разгар тяжелой войны упрямо вели думцы, толкала Россию к Февралю.
6. В свою очередь сама власть усердно ослабляла вертикаль государственного управления. Вопросы снабжения Петрограда не решались, недовольство населения накапливалось. Все ответственные лица, которых Николай II назначил на ключевые посты, во время февральских беспорядков в столице оказались совершенно непригодны для занимаемых должностей: председатель Совета министров князь Голицын, министр внутренних дел Протопопов, командующий войсками Петроградского военного округа Генерального штаба генерал-лейтенант Хабалов, военный министр генерал от инфантерии Беляев. Их растерянность и непрофессионализм позволили петроградским беспорядкам набрать силу 23–25 февраля.
Вечером 27 февраля царские министры обратились к государю с просьбой даровать России «ответственное министерство» и без всякого Высочайшего повеления фактически сложили свои полномочия. Самоликвидация Совета министров стала кульминацией бессилия и безответственности высшей исполнительной власти.
7. «Распутинская история» дискредитировала императрицу Александру Фёдоровну, а вместе с ней и императора Николая II. «Хитрый, продувной мужик», как называл Распутина генерал-майор Батюшин, позорил и компрометировал царскую семью в чудовищной форме лжесвятости. Конфликт из-за Распутина нарушил единство и в Доме Романовых, а Великая княгиня Елизавета Фёдоровна прислала приветственную телеграмму княгине Юсуповой — матери одного из убийц злосчастного «старца»: «Все мои глубокие и горячие молитвы окружают вас всех за патриотический акт Вашего дорогого сына». Убийство Распутина стало грубым и циничным преступлением. Но еще более худшим событием было явное бессилие царской власти, отказавшейся наказывать убийц.
Вопрос о том, в какой степени намерения Гучкова могли стать реальностью, навсегда останется открытым, так как никто из представителей высшего генералитета и армейского командования идее дворцового переворота не симпатизировал. Любые конспирологические версии на этот счет остаются лишь недоказуемыми предположениями. Однако слухи и сплетни о грядущем «дворцовом перевороте» создавали накануне Февраля нервную атмосферу, способствовали падению престижа царского имени, разложению власти и элиты.
9. «Заговора генералов», якобы желавших добиться отречения Николая II в пользу цесаревича Алексея, не существовало — это легенда сочиненная недобросовестными эмигрантскими публицистами, страдавшими недержанием монархического чувства.
Страшная участь последнего российского императора и членов его семьи произвела на современников настолько тяжелое впечатление, что любые попытки непредвзято взглянуть на политическую деятельность Николая II и его управленческие решения казались оскорблением памяти царственных мучеников. В конце 1915 года русской политической элите понадобился «козел отпущения», который бы взял на себя неблагодарный труд по восстановлению обескровленной армии после «Великого отступления» — выполнив свою миссию, этот человек должен был передать армию царю-победителю и уйти в тень. Такого генерала нашли в лице Алексеева. И в эмиграции его посмертно решили сделать «козлом отпущения» — главным виновником Февраля и крушения монархической власти, чтобы не возлагать никакой ответственности на расстрелянного императора.
Совместное участие в каком-либо заговоре предполагает необходимую степень личного доверия: однако генералы Алексеев и Рузский с 1914 года настолько неприязненно относились друг к другу, что какая-либо конспирация между ними выглядела невероятной. Рузский с 1915 года интриговал против Алексеева и желал его смещения с должности начальника Штаба Верховного Главнокомандующего. Не менее прохладные отношения еще с довоенного времени существовали между генералами Алексеевым и Лукомским. Решение о направлении царских поездов от Малой Вишеры в Псков, где находился штаб армий Северного фронта, ночью 1 марта принимали не Алексеев, не Рузский, а сам государь и чины его Свиты.
Переписка и телеграммы Ставки в дни Февральской революции показывают, насколько Алексеев и другие генералы были ошеломлены скоростью происходивших событий и превращением анархического бунта в Петрограде во всероссийскую смуту. Позиция самого Алексеева менялась по мере того, как ухудшалась обстановка в России и возрастали угрозы для тыла Действующей армии: 27–28 февраля начальник Штаба Верховного Главнокомандующего соглашался лишь с необходимостью замены председателя Совета министров и умеренных уступок Думе по вопросу о принципах формирования правительства. Только поздним вечером 1 марта Алексеев счел необходимым в качестве уступки предоставить Думе право формировать кабинет министров — и с его просьбой император в конце концов согласился. Только утром 2 марта, познакомившись с содержанием ночных переговоров между Родзянко и Рузским, Алексеев счел меньшим злом — по сравнению с реальными рисками гражданской войны в столичных центрах — передачу престола от Николая II цесаревичу Алексею Николаевичу, но при этом свое личное мнение об отречении высказал царю неопределенно.
В обстановке стихийных социальных потрясений, охвативших страну, главная задача генералитета и умеренных общественно-политических деятелей заключалась в том, чтобы удержать фронт от бунта и развала, сохранить династию, престол и обновленный государственный строй. Многомиллионная армия была связана присягой не только Николаю II, но и цесаревичу Алексею Николаевичу, чье вступление на престол становилось бы положительным и умиротворяющим фактором стабилизации расстроенного положения. Поэтому передача престола вполне дееспособному цесаревичу Алексею Николаевичу, независимо от его возраста, здоровья и позиции родителей, казалась единственным разумным выходом из острого династического кризиса, назревавшего с осени 1915 года, и завершившегося революционным взрывом в Петрограде.
10. В гораздо большей степени, чем мифический «генеральский заговор», распространению бунта и беспорядков, а также переговорам генералитета с думцами, способствовала политическая недееспособность Николая II. Самодержец в России существовал, но события 27 февраля — 1 марта показали полное отсутствие самодержавия — то есть системы принятия четких, ответственных и единоличных решений императором, находившимся на вершине управленческой вертикали.
До отъезда из Ставки утром 28 февраля, государь отдал лишь два повеления: подавить беспорядки в Петрограде и направить в Петроградский район в распоряжение генерала Иванова фронтовые части. К сожалению, будучи Верховным Главнокомандующим, Николай II руководствовался в той ситуации в большей степени тревогой за судьбу семьи, а не интересами Армии. Вопреки советам Алексеева, Николай II решил покинуть Ставку и уехал из Могилёва в Царское Село.
Императрица Александра Фёдоровна и обер-гофмаршал Бенкендорф предлагали вывезти Августейшую семью из Царского Села. Это было разумное и здравое предложение — император и наследник престола находились бы в Ставке. Однако Николай II не захотел беспокоить больных детей. Вместо того чтобы в условиях безопасности создать альтернативный центр власти и управления, подчинив ему все структуры и ведомства за пределами столицы, Верховный Главнокомандующий покинул Действующую армию и с небольшой Свитой отправился в революционный район, потеряв связь со Ставкой и возможность реагировать на события.
При этом государь не скрывал своих миролюбивых настроений. Если Алексеев до вечера 28 февраля считал необходимым сосредоточить в районе Царского Села сильный отряд и наступать на Петроград, то Николай II и генерал Иванов еще сутками ранее отказались от ввода войск в столицу, не желая устраивать кровавый штурм города и провоцировать междоусобицу. Они надеялись ограничиться демонстрацией мягкой силы и переговорами с Думой. Таким образом, ни Николай II, ни генерал Иванов, назначенный главнокомандующим Петроградским военным округом, не хотели брать на себя ответственность за неизбежное и массовое кровопролитие при подавлении петроградских беспорядков.
11. После исчезновения законного правительства князя Голицына огромная воюющая империя — с хаосом и солдатским бунтом в столице — осталась без управления. Да, можно сказать, что Временный комитет Государственной Думы (ВКГД) во главе с Родзянко подобрал — или амбициозно претендовал — на власть, выпавшую из рук правительства Голицына. Но что сделал в ответ император Всероссийский и Верховный Главнокомандующий, когда он узнал об этом на пути в Царское Село во второй половине дня 28 февраля. Ничего.
Николай II должен был немедленно признать самочинный ВКГД мятежным органом, назначить новый кабинет в любом российском городе и объявить все распоряжения ВКГД недействительными, потребовав от местных властей прекратить сношения с Петроградом. Соответствующие повеления требовалось направить в Ставку, командующим военных округов и губернаторам. Тем самым монарх дезавуировал бы любые заявления Родзянко. Как Верховному Главнокомандующему, Николаю II следовало немедленно подчинить всю транспортную сеть империи Ставке, а затем — по должности — возвратиться в центр управления Действующей армией, чтобы возглавить борьбу с мятежной столицей. Но ничего этого сделано не было и отношение монарха к ВКГД не определено.
На главный вопрос — допускался ли контакт с временным правительственным органом созданным Думой вместо исчезнувшего Совета министров Голицына — Николай II не ответил. На протяжении всего пути в Псков государь «спал, кушал и занимал даже разговорами ближайших лиц Свиты». Вечером 28 февраля он лишь послал императрице успокоительную телеграмму из Лихославля, забыв о том, что командует многомиллионной армией, а Ставка уже 16 часов не получает от него никаких распоряжений во время кризиса, перераставшего из столичного в государственный. В результате на верхах российской властной вертикали царили апатия и бездействие. Таким образом, Николай II фактически молчаливо признал претензии ВКГД во главе с Родзянко на временное исполнение правительственных функций. В результате абсолютного отсутствия каких-либо повелений от самодержца контакты между ВКГД и высшим генералитетом стали неизбежными, так как в конечном итоге речь шла о том, сможет ли армия продолжать вооруженную борьбу на фронте.
12. Отречение от престола Николая II 2(15) марта 1917 года было злом, но злом меньшим, по сравнению с возможными последствиями гражданской войны. При этом кровавого подавления новой смуты и междоусобицы не хотел сам император, поэтому верноподданнические телеграммы Хана Нахичеванского и графа Келлера не только безнадежно запоздали, но и не имели особого смысла. Из чувства долга и субординации Николай II никогда бы не одобрил мятеж отдельных начальников Действующей армии против Великого князя Николая Николаевича (Младшего), которого перед отречением он сам назначил Верховным Главнокомандующим.
Государь приносил жертву ради России и успешного продолжения войны с внешним врагом. Но жертва может быть только добровольной: следовательно, у Николая II оставался выбор — отрекаться или не отрекаться от престола. Все популярные версии о том, что Николай II подписал «другой» акт об отречении или вообще его не подписывал — не более чем легенды. Документов и свидетельств об отречении со стороны современников и участников событий более чем достаточно, включая самого Николая II и его мать, Вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну.
Однако при отречении Николай II допустил самую серьезную политическую ошибку своего царствования, незаконно лишив престола наследника Алексея Николаевича. «Чувства отца» опять оказались выше интересов родины и армии, которая оказалась мгновенно освобождена от присяги цесаревичу — и русскому царю как общенациональному символу. Решение государя оставить мальчика семье, а не России, имело разрушительные последствия.
Отмена присяги Алексею Николаевичу стала огромным ударом по сознанию малокультурной солдатской массы Действующей армии, в тот момент еще более-менее сохранявшей дисциплину. Исчез умиротворяющий образ ребенка, напоминавший юного царя Михаила Фёдоровича. Уже не регентом, а новым государем становился Великий князь Михаил Александрович, о том еще не ведавший, и небезупречный в глазах многих монархистов по причине своего проблематичного брака. Если Алексей Николаевич, в силу возраста, отречься от престола не мог, то Михаил Александрович вполне мог это сделать. Поэтому отречение за цесаревича создавало непосредственную угрозу монархической власти.
Самое печальное в этой истории, что и отец наследника, и политики-взрослые совершенно проигнорировали мнение самого Алексея Николаевича — мальчика живого, развитого, самолюбивого и вполне дееспособного, несмотря на свою болезнь.
13. Великий князь Михаил Александрович, несмотря на настояния Гучкова и Милюкова, запоздало оценивших опасность ситуации, отказался принимать власть не только из-за опасной ситуации в Петрограде и скрытого недоверия к членам нового правительства князя Львова. Любой член Дома Романовых, вступавший при таких обстоятельствах на престол, чувствовал бы шаткость своего положения на троне, так как нарушение отцом законных прав Алексея Николаевича не вызывало сомнений у здравомыслящих монархистов и честных юристов. К сожалению, компромиссное предложение Гучкова сохранить престол открытым под защитой регента-протектора — до умиротворения страстей — не было услышано и поддержано.
Таким образом, подлинное крушение монархической власти в России и государственного порядка 2–3 марта 1917 года произошло не в результате отречения Николая II, а после незаконного лишения им прав цесаревича Алексея Николаевича, и отказа Великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти до решения Всероссийского Учредительного Собрания, которое разогнали большевики.
Февральская революция стала следствием глубокого кризиса русского самодержавия, а также вековых социально-политических и духовно-религиозных противоречий, обострившихся под влиянием Великой войны. Поэтому следует признать справедливым вывод генерала Головина: «Старый режим был настолько психологически подорван, что зарождение контрреволюционного движения не могло произойти во имя каких-либо реставрационных идей».