в середине прошлого века камчатского краба завезли в баренцево море какие негативные последствия
Камчатский краб: из Охотского моря в Баренцево
Козлов Сергей/Фотохроника ТАСС
На заре становления советского государства ученые генерировали большое количество идей (в том числе и глобальных), которые должны бы были полностью переделать былой строй и вести к светлому будущему. Чего только стоят идеи повернуть вспять реки Сибири или построить плотину в Беринговом проливе. Не обошли они вниманием и живых обитателей страны. Indicator.Ru рассказывает об одном удавшемся (пусть и не сразу) опыте глобального изменения живой природы.
Переселение ради человека
В 1930-60 годы умы занимала идея, что мы можем самостоятельно, как нам хочется, переселять виды, и благодаря этому добиваться увеличения их биомассы на новом месте обитания. А это, несомненно, принесет огромную экономическую и социальную пользу. Такое вселение биологи называют термином «интродукция». Подобная идея воплотилась для нескольких видов, но мы остановимся подробнее на переселении камчатского краба.
Строго говоря, камчатский краб для биолога – не краб вовсе, а крабоид, и относится к ракам-отшельникам. Внешне он, конечно же, сильно отличается от привычных раков-отшельников, но если присмотреться, то окажется, что их объединяют три пары ходильных ног (а не четыре, как у крабов) и асимметрия брюшка у самок. И, таким образом, камчатский краб оказывается самым большим представителем раков-отшельников.
Этот краб – ценный промысловый вид, у которого размах ног может достигать одного метра, а живет он 20-25 лет. До переселения в Баренцево море он считался эндемиком Охотского и Японского морей, и образовывал у западного побережья Камчатки большие по численности скопления. Но дело в том, что, во-первых, молодому советскому государству хотелось, чтобы крабы оказались поближе к европейской части страны, на которой проживала достаточная часть населения и откуда можно было бы продавать крабов в Европу. А во-вторых, в Баренцевом море не было бы таких соперников за вылов крабов, которые присутствовали на Дальнем Востоке: довольно большую конкуренцию в то время составляли японские рыбопромышленники. В-третьих, всеми двигало желание увеличить биологическую продуктивность северных морей, и планировалось привнесение новых потенциально промысловых видов, которые смогут оказать положительное воздействие на другие экономически важные виды, например, на рыбу.
Так-то оно так, и возможную пользу признавали многие академики и выдающиеся умы того времени. Но, естественно, что мнения ученых по вопросу переселения крабов разделились. Одни говорили, что крабу на новом месте будет некомфортно, потому что там действует другой тепловой режим, отличается соленость, еще какие-то факторы окружающей среды. И суммарно они будут губительно воздействовать на крабов. Были те, кто занимали более-менее нейтральную позицию, например академик Лев Зенкевич, который считал, что интродукция камчатского краба могла бы стать интересным экологическим экспериментом, потому что в новом месте присутствуют и необходимые кормовые ресурсы, и температурный режим вроде бы благоприятен. Но он также упоминал и возможные негативные изменения. Наконец, другие говорили, что крабу в Баренцевом море понравится и он увеличит экономический потенциал страны. В конце концов, как это часто бывает, выбрали то мнение, которое больше хотели услышать. И принялись его реализовывать.
Краб отправляется в путь
После того, как власти решили действовать, первую попытку привезти крабов осуществили в 1932 году. За дело взялся сотрудник Тихоокеанского института рыбного хозяйства Иван Закс, который ранее вложил немало сил, чтобы обосновать их перевозку и получить на это разрешение. Но дерзновение удачным не оказалось – первые десять крабов-путешественников ехали на поезде и не дожили даже до Красноярска. На некоторое время попытки были отложены, но после войны, в 1951 году, ученые вновь решили заняться этим вопросом. А крабы, в свою очередь, вновь не захотели перемещаться на такие большие расстояния. Слишком долгая перевозка получалась – около 11 суток на поезде Владивосток – Мурманск. Более того, поначалу крабов перевозили без необходимого оборудования, даже без аэрации. Неудивительно, что они гибли, не достигая пункта назначения.
В 1960-70 годы сотрудники Мурманского морского биологического института предприняли новые попытки перевозки. Памятуя о неудачном опыте прошлого, крабов доставили самолетом, но и по прибытии их долго продержали в аквариуме и не выпускали, потому что пришлось решать внутренние бюрократические вопросы. В то время, когда на Дальнем Востоке было решено, что крабы сразу после перевозки окажутся в нужном месте в кратчайшие сроки, ученые в Мурманске еще не сошлись во мнениях, что же с этими крабами делать. Существуют удивительные протоколы заседаний научных семинаров, где сотрудники различных НИИ клянут друг друга и говорят, что беспозвоночным путешественникам там не место. В итоге крабам пришлось целых полгода жить в аквариуме, прежде чем весной 1961 года их все-таки выпустили в Баренцево море.
Основной завоз крабов пришелся на 1961-1969 годы, и все транспортные экспедиции общим числом 28 выполнялись на самолетах. В этот период в перевозке были задействованы 20 профессионалов-акклиматизаторов. Крабов ловили в районе залива Петра Великого в Японском море и помещали в специальные емкости, похожие на аквариумы – канны. По размеру они были 50x30x30 см и в одну такую канну могли поместиться 2-3 взрослых краба. Таким образом, за рейс можно было перевезти до 30 животных. А для того, чтобы канны аэрировать (ведь крабам необходим воздух) использовали авиационные кислородные баллоны. Воду не меняли, иногда добавляли лед, чтобы беспозвоночным не было жарко. Кроме взрослых особей, пробовали выпускать и молодых крабов, и икру. Для перевозки икры использовали специальные контейнеры из пенопласта. Но со временем поняли, что целесообразнее выпускать взрослых крабов с шириной панциря не меньше 4 см, потому что они лучше противостоят отрицательным воздействиям внешней среды, чем икра.
Крабоид Lithodes maja
Arnstein Rønning/Wikimedia Commons
В 1977-1978 годах ученые дополнительно доставили еще 1200 крабов. Теперь, «вернувшись к истокам», вновь по железной дороге, но уже в специальных живорыбных вагонах. Они приспособлены для перевозки видов, обитающих в воде. В один такой живорыбный вагон могли поместиться от 320 до 480 крабов. К перевозке подходили ответственно – каждую партию сопровождали два подготовленных специалиста-гидробиолога.
Небольшим затруднением стало различие в солености между морями, потому что в Кольском заливе соленость была ниже, чем в Охотском и Японском морях. Стали искать более комфортное для крабов место. Вначале их выпускали в бухте Дальние Зеленцы, а позднее – ближе к устью Кольского залива. При этом, если крабы переезжали в каннах, то до момента выпуска они оставались в воде, в которой их везли. А если в живорыбных вагонах, то ее требовалось менять.
Суммарно за весь период интродукции, начиная с 60-х годов, в Баренцево море выпустили полтора миллиона личинок, 10,7 тысяч экземпляров молоди и около пяти тысяч взрослых крабов.
На новом месте
Что же в итоге получилось? Первых крабов стали вылавливать в 1970-х годах, например, 3 августа 1974 года рыбак-любитель выловил самку с шириной панциря целых 18 см. А первая публикация о том, что взрослые крабы начали часто попадаться в уловах, появилась в 1976 году в газете «Полярная Правда». По данным наблюдений, до 1980-х годов их численность не превышала 100 тысяч экземпляров, но уже в начале 1990-х популяция стала очень быстро расти и достигла 5-10 миллионов крабов. Началась экспоненциальная фаза роста численности, и пока не совсем понятно, как долго она продлится, потому что ее лимитируют условия окружающей среды (которые, кстати, крабу пришлись по вкусу) и наличие корма. Есть данные, согласно которым в нулевых годах численность резко сократилась. Ученые пока не совсем понимают, из-за чего могут быть столь сильные колебания в числе особей, и во множестве научных работ на эту тему в конце пишут фразу «для определения причины нужны дальнейшие исследования».
Как изначально и предполагалось, крабов начали добывать, и они понемногу вносят свой «вклад» в экономику страны. Об этом мы расскажем немного дальше, а пока затронем биологические последствия переселения. Наверное, из-за того, что интродукция была проведена не так давно, мнения ученых относительно влияния крабов расходятся. Здесь можно ехидно заметить, что почти по всем вопросам относительно переселения крабов, нет единой точки зрения.
Камчатский краб – стадное животное и любит образовывать скопления высокой плотности. А так как он – хищник-полифаг (есть все, что может), то на месте таких скоплений он выедает почти все и обедняет окружающую его экосистему. Если он уже долго (в эволюционном масштабе) обитает в определенном месте, то это означает, что окружающих организмов, которых служат пищей, очень много, либо они способны быстро восстанавливать численность. Как полифаг, который питается разнообразной пищей, он ест моллюсков, иглокожих (кстати, морских ежей в Баренцевом море стало сильно меньше), червей, ракообразных и других мелких беспозвоночных. На мелководье краб любит есть моллюсков, но что печально – он поедает не все, что убивает, потому что он – краб и ему не очень удобно есть своими конечностями. А может он просто насыщается и больше есть не хочет. Поэтому от 28 до 85% биомассы умерщвленной пищи теряется.
Кроме поедания, краб конкурирует с рыбами-бентофагами – пикшей, морской камбалой, полосатой зубаткой и треской. Подросший, он обладает клешнями, панцирем, ведет коллективный образ жизни и способен к активной обороне. Такой краб практически не имеет врагов. Замечено, что уменьшилась численность крабоида Lithodes maja, который изначально жил в Баренцевом море. Налицо вытеснение вида из похожих условий местообитания. Этот крабоид не имеет экономической ценности, но перечисленные выше рыбы вылавливаются для продажи и уменьшение их численности может иметь в будущем неприятные последствия. К слову, если почитать публикации, то одни исследователи говорят, что эти неприятные последствия есть, другие – что их нет. Краб приобрел себе на новом месте и новых «друзей» – симбионтную пиявку Johannsonia arctica, которая довольно быстро распространяется вместе с ним по сравнению с тем, как это было бы для нее свойственно без краба, и бокоплава Ischyrocerus commensalis.
Пока что не совсем ясно, как камчатский краб изменяет пищевые цепи. Возможно, он влияет положительно, сам являясь пищей и лучше утилизируя отходы. Либо отрицательно, выедая другие виды. Либо как-то иначе, сбалансировано. Повторяя слова исследователей, изучающих крабов, скажем «для точного вывода по этому вопросу нужны дальнейшие исследования»
Что об этом думают другие страны
Легко догадаться, что последствия вселения крабов интересуют не только Россию, но и другие страны. Особенно те, которые имеют выход к Баренцеву морю – к примеру, Норвегию. В советское время, перед тем как начать перевозить крабов, мнением этой страны не особенно поинтересовались. В Норвегии, кстати, тоже нет единого мнения по отношению к нему. Одни считают, что нужно удалить ненужного вселенца, например, чрезмерным выловом, и вернуть первоначальный вид биоразнообразию моря. Другие говорят, что необходимо поддерживать и сохранять краба, раз уж он здесь обитает. А в перспективе – сделать его преобладающим промысловым видом. Весь процесс тормозит вопрос – достигли ли они уже необходимой численности или нет? Не подорвет ли промысел их популяцию? Да, многие сходятся во мнении, что уже успела сформироваться самовоспроизводящаяся популяция. Но вдруг это все ненадолго и потом ее численность начнет уменьшаться? Поэтому страны, в том числе и Россия, работают над искусственным воспроизводством камчатского краба.
Ты не пограничник, ты — крабоничник. Как камчатский краб попал в Баренцево море и почему местные жители его ненавидят?
Камчатского краба завезли с Дальнего Востока в Баренцево море в начале 1960-х ради эксперимента: приживется ли в здешних водах. Примерно в то же время в европейскую часть России завезли борщевик Сосновского, который стал здесь неистребимым сорняком. Камчатского краба мурманчане тоже сравнивают с сорняком — и негодуют, что власти очень долго не разрешали его любительский вылов. В 2020-м это все же произошло, но таким изощренным способом, что смысла в этом для обычных людей немного. Краба, конечно, ловили и прежде — с нелегальной инфраструктурой браконьеров в последние годы с применением самых современных средств борются пограничники. Их многие жители побережья ненавидят еще сильнее, чем краба. Спецкор «Медузы» Андрей Перцев отправился в Мурманскую область, чтобы разобраться, почему местные жители испытывают так много противоречивых чувств к крабу.
«Краб — это крыса, пожирает все! Когда крабы мигрируют, они идут в несколько слоев, друг по другу, убивают друг друга, калечат! Все сжирают на своем пути», — с презрением и почти с ненавистью говорит один из крупных мурманских бизнесменов о камчатском крабе. Этот предприниматель сам когда-то занимался его ловом.
«Он, гад, расплодился настолько, что просто… У него же нет врага здесь — в Охотском море его моржи едят, наверное! — говорит „Медузе“ Алексей Ливанс, владелец гостиницы и дайверской базы. — Существует спор: почему ушла рыба с побережья [Баренцева моря]? А треске ведь тоже надо питаться — рачками, водорослями, а это все сжирает краб. Краб здесь живет, а треска нет — она зайдет, увидит, что пищи нет, и уходит».
Ливанс также спорит с мнением ученых ПИНРО, утверждающих, что саму рыбу краб не ест: «Мы видели, как он хватает мелкую рыбешку — мойву, песчанку — и ест, а мелочью питается более крупная рыба. Не будет мойвы — у нас не будет и трески».
Предприниматель Алексей Ливанс в своей гостинице
Правда, возмущение бизнесменов выглядит несколько наигранным и театральным, потому что у него есть и другая причина: власти не разрешают ловить краба местным жителям и туристам. Точнее, полностью это было запрещено до 2020 года, потом «любительский» вылов краба все же разрешили — но только в сезон (с 15 августа по 15 декабря), только в шести специально отведенных и удаленных от жилья точках Мурманской области и не более одного краба на человека в сутки.
Рыбопромышленники могут заниматься ловлей камчатского краба с 2004 года — на это дают квоты. Впрочем, в 2007-м лов для них тоже стал сезонным, а в 2011-м им запретили ловить краба у берега.
Местные же хотят ловить камчатских крабов безо всяких ограничений — как в соседней Норвегии, где он считается вредным для экосистемы Баренцева моря существом. Норвежцам категорически не нравятся результаты советского эксперимента: местная пресса называет завезенных сюда в 1960-х годах камчатских крабов «красным десантом» и «Красной армией Сталина».
Путь с Дальнего Востока длиной 30 лет
«В 1980-х, когда я учился в Мурманске, я спрашивал у своего научного руководителя об эксперименте 1950–1960-х годов по завозу камчатского краба в Баренцево море. Он тогда махнул рукой: „Наверное, все сорвалось“», — вспоминает Дмитрий Ишкулов, замдиректора по науке Мурманского морского биологического музея (ММБИ). «Через несколько лет я, уже аспирант в Санкт-Петербурге, пришел навестить этого преподавателя. Он мне: „Краба будешь?“ Я даже сразу не понял — думал, он мне привозного предлагает, а это был уже местный», — продолжает он.
Первую попытку завезти камчатского краба в Баренцево море советские ученые предприняли еще в 1932 году. «Молодая советская республика ставила перед собой цели большие и серьезные, экономическая выгода была на первом месте. Тогда вообще не было таких вопросов, что можно этим нанести ущерб природе, — говорит директор ММБИ Павел Макаревич. — Считалось, что это даже правильно. Сейчас мы понимаем, что это естество — и его нельзя ломать, а тогда ученые были сориентированы на то, чтобы природу переориентировать на нужды человека. В 1930-е годы не хватало белка в рационе и думали, как его получить».
Баренцево море выбрали из-за того, что условия в нем были очень похожи на условия естественного ареала обитания крабов — Охотского моря. Первый блин вышел комом: крабов везли по железной дороге и они погибли, не добравшись даже до Москвы. Вторую попытку предприняли через 20 лет, в 1952-м. Тогда романтической цели «победить природу» уже не существовало: на первый план вышли экономические соображения — краб стал предметом валютного экспорта. Этот эксперимент тоже оказался неудачным: крабы вновь погибли, так и не доехав до Мурманска.
К идее вернулись через несколько лет, подключив к перевозке авиацию. В 1960 году первая партия камчатских крабов и их икры прибыла в Мурманск, а точнее — на исследовательскую базу ММБИ в поселке Дальние Зеленцы. Там крабов передерживали перед тем, как выпустить в Баренцево море, которое холоднее Охотского: в Дальних Зеленцах была оборудована современная по тем временам аквариальная — с постоянным доступом свежей морской воды.
«Передержка продлилась полгода, и в 1961 году первая партия была удачно выпущена в море. С 1961-го по 1969-й завоз продолжался, акклиматизация продолжалась, выпуск шел каждый год. За этот период было завезено полтора миллиона икринок, где-то 10 тысяч молодых особей и до пяти тысяч взрослых самок и самцов», — говорит Павел Макаревич, который был знаком с работниками станции в Дальних Зеленцах, участвовавшими в крабовом эксперименте.
Макаревич признается, что уже тогда в институте были противники завоза краба с Камчатки, которые полагали, что он может нанести ущерб Баренцевому морю, но руководство института решило все же проводить эксперимент. Впервые заселенного на Север краба стали встречать в норвежских водах в конце 1960-х — начале 1970-х: условия там были более близкими к его естественной среде обитания; потом вселенец начал продвигаться на восток, и в 1974 году официально зафиксировали его первую поимку в Мурманской области.
«Краба поймал мурманский рыбак, который ловил треску, а выловил такое огромное чудо. У нас есть свой баренцевоморский краб небольшой величины, который не употребляется в пищу. Конечно, краба таких размеров никто тут никогда не видел. Человек не поленился, позвонил в ПИНРО, там тоже быстро собрались и поехали», — объясняет Макаревич.
К концу 1990-х камчатский краб стал встречаться в Баренцевом море уже «относительно постоянно», говорит Макаревич: «Не массово, но это была уже обыкновенная встреча. От жителей можно было слышать о случайных выловах, употреблении краба в пищу».
Макаревич называет камчатского краба «сильным вселенцем без естественных врагов», но разговоры о том, что в Охотском море его численность регулируют моржи, вызывают у него улыбку: «Моржей у нас как раз достаточно. Люди не задумываются, почему из всех морских млекопитающих только у моржа есть клыки. А они нужны не для того, чтобы драться — хотя самцы дерутся, — а чтобы вспахивать ими донный грунт, подымать моллюсков, червей полихет. Крабами морж не питается». Естественный враг камчатского краба — морская выдра калан, которая обитает на Дальнем Востоке и которой нет в Баренцевом море, объясняет ученый.
«Краб действительно стал выедать кормовую базу прибрежных популяций трески, других донных рыб, потому что он поедает фактически все: моллюсков, ракообразных, полихет. Мы получили информацию от наших водолазов, видели, как было опустошено дно в Кольском заливе. Краб переключался на те виды гидробионтов, которые ему не свойственны даже по пищеварению, даже на водоросли», — заявляет Макаревич.
При этом, по мнению ученого, серьезно изменить экосистему Баренцева моря камчатскому крабу не дадут существенные ограничения его существования: он, например, не может обитать на глубинах больше 200 метров. «Да, мы можем получить немножко другую структуру биоценоза, биологического сообщества Баренцева моря, но это не есть трагедия. Прошла стабилизация. Конечно, она произошла с какими-то видоизменениями: мы говорим с жесткой уверенностью, что не исчезло ни одного вида, что ни один вид, который существовал в Баренцевом море, не перешел на стадию краснокнижников, исчезающих из-за краба», — утверждает он.
Ограничения на вылов краба Макаревич считает оправданными: по его мнению, они необходимы, чтобы не допустить «перевылова ценного продукта». Более подробно говорить о квотировании и регулировании популяции камчатского краба он предложил с сотрудниками мурманского филиала Всероссийского НИИ рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО). Но его представители беседовать с корреспондентом «Медузы» не захотели, отказавшись отвечать и на письменные вопросы.
«Маски-шоу» и крабоничники
Конечно, существовавший до 2020 года запрет на любительский лов краба не останавливал тех, кто хотел его ловить.
«Ура-Губа [поселок на берегу моря] — это была наша житница. Там столько людей „Ауди“ и „Мерседесов“ накупили на крабе. В каждой избушке, в каждой халупе сидели, варили. У меня была „собака“ — постоянно в море моталась за крабом», — вспоминает в разговоре с «Медузой» один из довольно крупных мурманских бизнесменов.
Килограмм фаланг краба, которые легально продаются в одном из мурманских рыбных магазинов, стоит 2900 рублей. По объявлениям на «Авито» или «ВКонтакте» краба можно купить примерно в два раза дешевле. Мурманчане говорят, что еще недавно очищенное мясо краба продавалось в киосках возле морского вокзала и стоило в районе пяти тысяч рублей за килограмм.
Купить краба по объявлению корреспонденту «Медузы» не удалось, часто их авторы не брали трубки либо утверждали, что краба нет. Договориться удалось только через знакомых, которые сразу предупредили, что торговля идет «от килограмма», но и тут «Медузу» постигла неудача: к оговоренному времени краба якобы не привезли в Мурманск с побережья.
Ловля краба приносила довольно существенный доход, говорит один из местных бизнесменов: «собаки» были у многих. «У меня была квота на треску — если погранцы или до них Рыбнадзор подойдет, то все в порядке: судно находится в море легально, а краб уже за бортом!» — раскрывает он старые секреты крабового бизнеса.
Для ловли краба «люди серьезно вложились», говорит другой собеседник «Медузы»: «Купили хорошие катера и моторы на 200 лошадок, чтобы уйти от погони. Какое-то время этого хватало, но потом погранцы перешли на новые технологии, и скорость лодок стала уже не так важна».
Новые технологии — это в первую очередь оснащенные видеокамерами дроны пограничников. «Если тебя поймают с крабом, в суде видео будет главным доказательством. Не будет видео, просто краб в машине — его отберут и назначат небольшой штраф. С видео — совсем другая история», — объясняет один из местных жителей, близкий к крабовому теневому бизнесу.
В Мурманской области штраф за вылов одного краба составляет 7184 рубля (до 2018 года — всего 835 рублей), в период миграции камчатского краба эта цифра вырастает в два раза. Это еще немного — санкции за незаконный лов краба в крупном размере значительно серьезнее.
По данным пограничников, в 2020 году они изъяли у браконьеров 20 тонн нелегально выловленного краба, 22 человека осудили, а общая сумма штрафов составила девять миллионов рублей.
Местные жалуются, что пограничники — а побережье Баренцева моря считается пограничной зоной — устраивают настоящую охоту на ловцов краба. В этой охоте они используют даже вертолеты (кстати, их применяли и браконьеры), а зимой уходят в походы на несколько недель и дежурят в маскхалатах у прибрежных сопок. «Так они караулят снегоходы, на которых краба вывозят от моря с катеров. Жили пограничники в палатках», — рассказывает один из ловцов краба.
«Говорят, что уже ставят геометки на крабов: его вытащили, привезли на обработку — туда приходят „маски-шоу“, здрасьте!» — пересказывает еще один местный житель последний слух из этой области.
Алексея Ливанса, который сейчас судится и обжалует штраф по поводу вылова 46 крабов, действия пограничников очень возмущают: «Ко мне [в дайвинг-центр] приехала поисковая экспедиция, спрашивают меня: можно собрать краба, поесть? Да почему нет! В итоге „маски-шоу“ — у нас погранцы теперь только так работают: браконьеры, банда, мордой в пол. Все показали по телевизору. Меня потоптали, хотя я тоже был офицером, в органах служил, еще и сказали: мы тебя несильно».
Ливансу выписали штраф на сумму более полумиллиона рублей, а кроме того, заподозрили его в том, что он варил крабов на кухне кафе своей гостиницы в поселке Лиинахамари. «Нашли там какие-то старые кулаки [клешни краба] — и вот». Ливанс отрицает, что когда-либо ловил краба на продажу и браконьерствовал, но признает, что позволял дайверам на своих судах ловить краба в небольших количествах — и вообще выступает за полную легализацию лова краба для местных жителей и туристов.
«Прессовать начали примерно три года назад. Раньше если люди не наглели, то [пограничники] смотрели на добычу краба сквозь пальцы, а сейчас пошло: „Краб, краб, краб…“ А что — граница на замке, ключ у них в кармане, можно и тут поработать», — рассуждает Ливанс.
Борьба пограничников с краболовами дала результат: сразу несколько человек, занимавшихся выловом краба, признались корреспонденту «Медузы», что с этим бизнесом завязали. Но в большинстве случаев ловить краба перестали люди, у которых есть другой и легальный источник дохода. Профильным краболовам найти другой способ заработка сложно. «Работы тут нет, поэтому придется все равно вернуться, наверное», — находит оправдание запретной ловле житель одного из прибрежных поселков.
«Рисковые мужики все равно остаются, многим нечего терять. Сейчас на *** [зачем] оно мне? Это у меня сейчас есть одно, есть другое, семья опять же. А будь я простой парень, без семьи и без дела, я бы занимался», — говорит один из предпринимателей, завязавших с ловлей краба.
Сразу несколько собеседников, возмущавшихся высокими штрафами, рассказали корреспонденту «Медузы» историю одного из местных перевозчиков краба: его «Жигули» остановили полицейские, он вышел из машины и поджег ее вместе с грузом. «Так было выгоднее, чем платить штраф», — констатирует один из знакомых с крабовым теневым бизнесом житель региона.
Самые стойкие участники крабового бизнеса вряд ли выйдут из него, считает он: «Поймают одного — выпишут штраф, потом на другого переключатся, потом на третьего, а первый за это время на свой штраф заработает и себе чуть останется, потом его по новой [задержат с крабом]».
При этом собеседники «Медузы» не исключают, что у каких-то краболовов может быть «крыша» среди силовиков. «Раньше точно такое было — одних МВД крышует, других ФСБ; погранцы не слышал, чтобы сами крышевали, хотя сами ловят, наверное», — предполагает еще один вышедший из крабовых дел мурманчанин.
Пограничников краболовы в корысти и коррупции не упрекают, но и уважения к ним не испытывают. Кроме того, по мурманским меркам у них достаточно высокие зарплаты и стабильная работа, что любви к ним тоже не добавляет. «Говорю с одним — он вроде и пограничник, но и удостоверение инспектора по контролю за биоресурсами у него есть. Ты кто, спрашиваю, пограничник? Тот с гордостью отвечает: „Конечно“. Я подначиваю: „Пограничник должен границу защищать, а ты рыбаков прессуешь, ты не пограничник, ты — крабоничник!“ Он злится», — со смехом вспоминает один из местных жителей.
По мнению Алексея Ливанса, пограничники действуют так рьяно из-за того, что стремятся выслужиться и собрать в государственную казну больше штрафов: «Это, считай, палочная система — штраф даже за одного краба очень большой, доход они приносят огромный и оправдывают затраты на свою зарплату и технику».
«И вообще, они власть и это постоянно показывают», — разводит руками Ливанс.
Краб для ВИП-туристов
Особенно местных жителей раздражает, что того же самого краба в том же море можно ловить безо всяких ограничений в соседней Норвегии. Один из мурманчан уверял корреспондента «Медузы», что в Норвегии власти за «краба тебе еще и денежку заплатят, если ты его просто поймал и сдал» (на самом деле оплачиваются только сданные самки краба — сумма составляет 15 евро).
«Норги все делают правильно: краба надо ловить, пока популяция растет, она все равно достигнет определенного показателя и стабилизируется. Краба надо использовать по полной, давать ловить, строить заводы и мини-заводы по переработке, варке. Все равно он дойдет до цифр, отведенных природой, пусть не за 10 лет, а, например, за 30», — рассуждает крупный мурманский бизнесмен.
«Дилетантское мнение, не основанное на конкретных опытах», — осторожно отвечает на это один из ученых, с которыми беседовал корреспондент «Медузы». По его мнению, бесконтрольный лов краба мало влияет на его популяцию: «В Норвегии этот лов давно идет, но краб при этом присутствует. Значит, какого-то серьезного ущерба не наносится».
В 2020 году с подачи мурманских властей, которые все-таки пошли навстречу местным жителям, Росрыболовство легализовало вылов краба на шести участках в Баренцевом море. Поначалу жители побережья обрадовались, но быстро выяснилось, что участки расположены далеко от берега и обычному жителю региона или туристу туда добраться очень трудно.
Обслуживать каждый из участков будет выигравший конкурс оператор, который организует доставку ловцов до участка и будет продавать им квоту на вылов (не более одного краба на человека в сутки). В условиях конкурса указывалось, что у оператора должна быть «туристическая инфраструктура» для организации лова. «Нужен зарегистрированный немаленький корабль, пограничное разрешение [на выход в море], нужны краболовки — потому что ловить разрешено только ими. Так как это относительные дикие места, нужно иметь гостиницу», — объясняет Павел Макаревич (возглавляемый им Мурманский морской биологический музей был в числе экспертных структур, которые участвовали в обсуждении мест, где разрешен вылов краба).
«Конкретные места выбрали и под поселки, где есть пограничники, которые каждый день должны выдавать разрешение на выход. Выходит, что это совсем не для рядового жителя: человеку нужно добраться до этих точек, нужны деньги, чтобы поселиться в гостинице. Обеспеченный турист за все это заплатит, обычный турист или местный житель — нет», — говорит директор ММБИ.
Один из владельцев прибрежных туристических баз признался корреспонденту «Медузы», что еще до введения новых правил к ВИП-туристам, занимавшимся выловом краба у него на турбазе, никогда претензий не возникало. «Всегда знали, где какой чиновник, или генерал из Москвы или Питера отдыхает, или бизнесмен с подвязами. Их и так не трогали», — рассказывает он.
Алексей Ливанс подавал документы на конкурс по организации лова краба, но проиграл. «У меня вся инфраструктура есть — гостиница, суда, — но я проиграл. Конкурс выиграла структура „Норильского никеля“ „Порт Лиинахамари“, у которой ничего этого пока нет», — возмущается Ливанс. Туристический комплекс эта компания действительно намерена построить к 2026 году.
Таким образом, обычных людей и мелких предпринимателей, которые ведут незаконный или полузаконный лов краба, легализация не интересует — слишком много надо вложить денег и сил, чтобы она стала выгодной для их масштабов. Промышленные квоты им тоже не по карману.
«Да и какие квоты, если ты и так, по сути, ловишь? Особенно если ты командир воинской части в устье губы [мурманские фьорды] и у тебя все прекрасно оснащено», — с усмешкой говорит бывший чиновник Росрыболовства, работавший в Мурманской области.
Крупный мурманский бизнесмен, державший «собаку» в Ура-Губе, с явной ностальгией вспоминает, что в прежней крабовой столице Мурманской области теперь модно размещать дачи — места-то красивые: «Но я уверен, что в самых медвежьих углах побережья, куда без подготовленной техники не доберешься, шумят генераторы и кипят котлы с крабом».