забытая византия которая спасла запад
Забытая византия которая спасла запад
«Забытая Византия, которая спасла Запад»
Книга Ларса Браунворта не является монографическим исследованием. Скорее ее можно отнести к научно-популярному или даже историко-художественному жанру. Автор не ставит своей целью подробно и дотошно изложить историю Восточной Римской империи — он эмоционально делится с читателем восторгом открытия нового мира, пришедшего на смену Древнему Риму, мира, во многом чуждого, непонятного, а то и враждебного средневековой Европе. Даже христианство тут было чужое, незнакомое — по-восточному пышное, по-гречески мистическое, но при этом куда более открытое народу и куда сильнее взаимодействующее с обществом, чем это было в католической Европе. Константинопольские патриархи никогда не претендовали на светскую власть, как это было традиционно для римских пап, но при этом византийская церковь не отделяла себя от общества так, как делала церковь западная, где даже богослужения велись на непонятной прихожанам латыни.
Автор с некоторым удивлением отмечает, что социальная структура Византии, более сложная и тяжеловесная, чем в Европе тех веков, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо гибче европейской и стоящей гораздо ближе к нашему времени. В любом случае она обеспечивала людям гораздо больше степеней свободы. Конечно, до представительной демократии византийцам было далеко, у них существовали и элита, и плебс. Однако византийская аристократия являлась таковой не по праву крови, а по своему материальному положению или месту в государственной структуре. Признаем, что и нынешнее общество «цивилизованных стран» со всеми его liberite и egalite продолжает существовать все на тех же принципах, хотя и воспринимающихся как гигантский шаг вперед по сравнению со средневековой дворянской системой. В этом Византия напоминала свое порождение и своего вечного врага — Венецианскую республику, где наследственная власть не сословия, а ряда определенных патрицианских семей переплеталась с административной властью государственного аппарата.
Конечно, византийский император был не ровня венецианскому дожу с его жестко ограниченными полномочиями. Базилевс находился где-то на полпути к небесам и был подобен богу, он не мог быть «первым среди равных», как европейские князья, герцоги и короли. Но именно это и обеспечивало некое подобие равенства всех остальных.
Впрочем, даже наследование императорского титула в Византии (как и прежде в Риме) было достаточно условным. Власть базилевса обеспечивалась поддержкой со стороны армии, государственного аппарата и в какой-то степени церкви. Такая власть могла быть передана по наследству, но сам факт передачи не гарантировал ее сохранения. Можно сказать, что сан императора в каком-то смысле являлся административной должностью, порожденной структурой государственного аппарата — а, соответственно, можно было стать императором, сделав карьеру в этом аппарате и обеспечив себе поддержку «силовых структур». В любом случае не существовало никаких формальных препятствий этой карьере даже для выходцев с самого низа общества, и в этом заключалось кардинальное отличие Византии от дворянских государств.
Не удивительно, что именно взаимодействию церкви, общества, аристократии и государства уделяет основное внимание автор книги. А также — византийской культуре, к которой он питает особый пиетет, демонстрируемый уже на первых страницах отсылкой к Роберту Байрону. Подобно замечательному английскому культурологу-самоучке 1920-30-х годов, Ларс Браунворт горит желанием рассказать читателю о том, что заворожило и восхитило его самого. И эта простодушная восторженность придает книге особую атмосферу, не достигаемую никаким академизмом.
Впервые я встретился с Византией в небольших симпатичных солончаках на северном побережье Лонг-Айленда. Я остановился, чтобы прочитать книгу о том, что мы привыкли называть «поздней Римской империей», готовый отследить знакомое падение цивилизации в хаос и дикость Средневековья. Вместо этого, устроившись под моим любимым деревом, я лицом к лицу встретился с красочным гобеленом, изображавшим живых императоров и буйные орды варваров, с людьми, что называли себя императорами еще долго после того, как Римская империя уже считалась мертвой и похороненной. Все это было одновременно и знакомо, и удивительно: Римская империя, которая каким-то образом выжила в Темные века средневековья и сохранила живой свет классического мира. Временами казалось, что ее история понадергана из газетных заголовков. Иудейско-христианское общество с греко-римскими корнями было озабочено иммиграцией, ролью церкви и государства, а также опасностями воинственного ислама. Бедные хотели, чтобы богатые платили больше налогов, богатые могли позволить себе искать лазейки в законах, а непомерно раздутая бюрократия пыталась соблюсти равновесие, при котором достаточный доход не сопровождался бы репрессиями.
Но в то же самое время Византия была местом поразительно своеобразным, притягательным, однако весьма чуждым современному миру. Святые сидели на вершинах столпов, императоры поднимались на кафедры, чтобы прочесть гневную проповедь, а малозначащие богословские тонкости грозили обернуться беспорядками на улицах. Концепция демократии, которая так воодушевляет современный мир, привела бы византийцев в ужас. Их государство возникло в хаосе и неуравновешенности III века, во времена мятежных императоров, отчаянно пытавшихся вернуть престиж императорской власти. Демократия, по умолчанию подразумевающая всеобщее равенство, пошатнула бы самый фундамент этого иерархического, упорядоченного мира, возвращая его в кошмары беспрерывной гражданской войны, которых императоры избегли с таким трудом.
Впрочем, византийцы не были узниками довлеющего автократического общества. Неприметные сельские жители и беззащитные женщины находили свои пути к власти, а скромный земледелец из местности, что теперь называется Македонией, стал величайшим византийским правителем, расширившим свои необъятные владения до самых границ Средиземноморья. Его преемники управляли глубоко религиозным обществом со светской образовательной системой, которое полагало себя единственным защитником света и цивилизации в стремительно темнеющем мире. По знаменитому выражению Роберта Байрона[1], это было «тройное слияние»: римского тела, греческого разума и мистической души.
Данное определение лучше большинства других хотя бы потому, что термин «византийцы» — изобретение исключительно последнего времени, и привязка к этому печально известному названию сильно затрудняет понимание. То, что мы называем Византийской империей, на самом деле представляло собой восточную половину Римской империи, и ее жители считали себя римлянами с начала основания Константинополя в 323 году и до падения города, случившегося одиннадцать столетий спустя. Большую часть этого времени их соседи, союзники и враги видели их в том же свете; когда султан Мехмед Второй завоевал Константинополь, он принял титул Кесаря Римского[2] и правил, по собственному мнению, как наследник череды правителей, восходившей еще к Августу.
И только ученые Просвещения, предпочитавшие видеть свои корни в античной Греции и классическом Риме, отказали восточной империи в имени «Римской», заменив его на «Византию» — по старому названию Константинополя. «Настоящая» империя закончилась для них в 476 году с отречением от престола последнего императора, а история константинопольских «самозванцев» стала в их представлении не более чем тысячелетним сползанием в варварство, разложением и упадком.
Западная цивилизация находится в неизмеримом долгу перед презренным городом на Босфоре. Более чем тысячу лет его столица представляла собой великий восточный бастион, защищающий юную беспокойную Европу, и раз за разом претенденты на завоевание мира разбивались о его стены. Не будь Византии, мусульманские армии захлестнули бы Европу в VII веке, и, как замечает Гиббон, намаз слышался бы теперь над спящими шпилями Оксфорда.
Роберт Байрон (1905–1941) — английский журналист, путешественник, фотограф, историк архитектуры и культуролог-любитель. В 1930-х годах приобрел широкую известность книгами о путешествиях по Балканам, Советскому Союзу и Дальнему Востоку. Работы Байрона отличались восторженной непосредственностью, свежестью восприятия и искренней симпатией к тому, что он описывал. Главной его заслугой считается возрождение в Европе интереса к византийской истории и культуре. Погиб 24 февраля 1941 года на транспорте «Джонатан Холл», торпедированном подводной лодкой U-97. (Прим. ред.)
Kaisar al-Rum; территория по обеим берегам Босфора до сих пор именуется Румелией — Римскими землями. (Прим. ред.)
Рецензии на книгу « Забытая Византия, которая спасла Запад » Ларс Браунворт
В целом книга хороша как информативно, так и внешне, то есть один недостаток:очень много опечаток. Это не критично, но в глаза бросается
Добавляю фото для ознакомления с изданием:
В серии «Историческая библиотека» уже выходила толстая «История Византии», написанная профессиональным медиевистом Джоном Норвичем. «Забытая Византия…» Браунворта относится к другому типу книг – она и написана вовсе не профессиональным историком, и по объему тоньше раза в два, и вообще он ссылается на Норвича как на первоисточник информации. Если «Историю Византии» Норвича читать могут как специалисты, так и просто любители истории, то в книге Браунворта специалист вряд ли найдет для себя что-то весьма ценное. Скорее, наоборот, его будут то и дело цеплять разные неточности. Некоторые из них отмечены в подстрочнике в примечаниях редактора, а некоторые нет. Скажем, автор то и дело упоминает об университетах Византии, хотя на самом деле учебных заведений типа Оксфорда/Болоньи etc. в Византии никогда не было. Как историк-любитель, автор создает весьма фрагментарную картину: много о войнах, немало о религии, очень мало об экономике; на правление Юстиниана отведено столько же глав, сколько на последние 3 столетия Византии. Но у книги есть одно несомненное достоинство, в значительной части искупающее ее недостатки: ав-тор искренне восхищен Византией и пишет очень красочно. Скажем, я пришел в восхищение от финальной фразы про последнего императора Визан-тии: «Как первый император, правивший в городе на Босфоре, он был сыном Елены и носил имя Константин – и символично, что в час нужды человек по имени Юстиниан оказался на его стороне»». А ведь действительно – Джустиниани, командир отряда европейских солдат, защищавших в 1453 году Константинополь, носил имя, очень похожее на имя величайшего византийского императора.
Ларс Браунворт: Забытая Византия, которая спасла Запад
Здесь есть возможность читать онлайн «Ларс Браунворт: Забытая Византия, которая спасла Запад» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Москва, год выпуска: 2012, ISBN: 978-5-271-41620-0, издательство: Астрель, категория: История / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:
Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:
Забытая Византия, которая спасла Запад: краткое содержание, описание и аннотация
Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Забытая Византия, которая спасла Запад»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.
Ларс Браунворт: другие книги автора
Кто написал Забытая Византия, которая спасла Запад? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.
Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.
В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.
Забытая Византия, которая спасла Запад — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком
Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Забытая Византия, которая спасла Запад», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.
«Забытая Византия, которая спасла Запад»
Книга Ларса Браунворта не является монографическим исследованием. Скорее ее можно отнести к научно-популярному или даже историко-художественному жанру. Автор не ставит своей целью подробно и дотошно изложить историю Восточной Римской империи — он эмоционально делится с читателем восторгом открытия нового мира, пришедшего на смену Древнему Риму, мира, во многом чуждого, непонятного, а то и враждебного средневековой Европе. Даже христианство тут было чужое, незнакомое — по-восточному пышное, по-гречески мистическое, но при этом куда более открытое народу и куда сильнее взаимодействующее с обществом, чем это было в католической Европе. Константинопольские патриархи никогда не претендовали на светскую власть, как это было традиционно для римских пап, но при этом византийская церковь не отделяла себя от общества так, как делала церковь западная, где даже богослужения велись на непонятной прихожанам латыни.
Автор с некоторым удивлением отмечает, что социальная структура Византии, более сложная и тяжеловесная, чем в Европе тех веков, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо гибче европейской и стоящей гораздо ближе к нашему времени. В любом случае она обеспечивала людям гораздо больше степеней свободы. Конечно, до представительной демократии византийцам было далеко, у них существовали и элита, и плебс. Однако византийская аристократия являлась таковой не по праву крови, а по своему материальному положению или месту в государственной структуре. Признаем, что и нынешнее общество «цивилизованных стран» со всеми его liberite и egalite продолжает существовать все на тех же принципах, хотя и воспринимающихся как гигантский шаг вперед по сравнению со средневековой дворянской системой. В этом Византия напоминала свое порождение и своего вечного врага — Венецианскую республику, где наследственная власть не сословия, а ряда определенных патрицианских семей переплеталась с административной властью государственного аппарата.
Конечно, византийский император был не ровня венецианскому дожу с его жестко ограниченными полномочиями. Базилевс находился где-то на полпути к небесам и был подобен богу, он не мог быть «первым среди равных», как европейские князья, герцоги и короли. Но именно это и обеспечивало некое подобие равенства всех остальных.
Впрочем, даже наследование императорского титула в Византии (как и прежде в Риме) было достаточно условным. Власть базилевса обеспечивалась поддержкой со стороны армии, государственного аппарата и в какой-то степени церкви. Такая власть могла быть передана по наследству, но сам факт передачи не гарантировал ее сохранения. Можно сказать, что сан императора в каком-то смысле являлся административной должностью, порожденной структурой государственного аппарата — а, соответственно, можно было стать императором, сделав карьеру в этом аппарате и обеспечив себе поддержку «силовых структур». В любом случае не существовало никаких формальных препятствий этой карьере даже для выходцев с самого низа общества, и в этом заключалось кардинальное отличие Византии от дворянских государств.
Не удивительно, что именно взаимодействию церкви, общества, аристократии и государства уделяет основное внимание автор книги. А также — византийской культуре, к которой он питает особый пиетет, демонстрируемый уже на первых страницах отсылкой к Роберту Байрону. Подобно замечательному английскому культурологу-самоучке 1920-30-х годов, Ларс Браунворт горит желанием рассказать читателю о том, что заворожило и восхитило его самого. И эта простодушная восторженность придает книге особую атмосферу, не достигаемую никаким академизмом.
Впервые я встретился с Византией в небольших симпатичных солончаках на северном побережье Лонг-Айленда. Я остановился, чтобы прочитать книгу о том, что мы привыкли называть «поздней Римской империей», готовый отследить знакомое падение цивилизации в хаос и дикость Средневековья. Вместо этого, устроившись под моим любимым деревом, я лицом к лицу встретился с красочным гобеленом, изображавшим живых императоров и буйные орды варваров, с людьми, что называли себя императорами еще долго после того, как Римская империя уже считалась мертвой и похороненной. Все это было одновременно и знакомо, и удивительно: Римская империя, которая каким-то образом выжила в Темные века средневековья и сохранила живой свет классического мира. Временами казалось, что ее история понадергана из газетных заголовков. Иудейско-христианское общество с греко-римскими корнями было озабочено иммиграцией, ролью церкви и государства, а также опасностями воинственного ислама. Бедные хотели, чтобы богатые платили больше налогов, богатые могли позволить себе искать лазейки в законах, а непомерно раздутая бюрократия пыталась соблюсти равновесие, при котором достаточный доход не сопровождался бы репрессиями.
Забытая византия которая спасла запад
«Забытая Византия, которая спасла Запад»
Книга Ларса Браунворта не является монографическим исследованием. Скорее ее можно отнести к научно-популярному или даже историко-художественному жанру. Автор не ставит своей целью подробно и дотошно изложить историю Восточной Римской империи — он эмоционально делится с читателем восторгом открытия нового мира, пришедшего на смену Древнему Риму, мира, во многом чуждого, непонятного, а то и враждебного средневековой Европе. Даже христианство тут было чужое, незнакомое — по-восточному пышное, по-гречески мистическое, но при этом куда более открытое народу и куда сильнее взаимодействующее с обществом, чем это было в католической Европе. Константинопольские патриархи никогда не претендовали на светскую власть, как это было традиционно для римских пап, но при этом византийская церковь не отделяла себя от общества так, как делала церковь западная, где даже богослужения велись на непонятной прихожанам латыни.
Автор с некоторым удивлением отмечает, что социальная структура Византии, более сложная и тяжеловесная, чем в Европе тех веков, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо гибче европейской и стоящей гораздо ближе к нашему времени. В любом случае она обеспечивала людям гораздо больше степеней свободы. Конечно, до представительной демократии византийцам было далеко, у них существовали и элита, и плебс. Однако византийская аристократия являлась таковой не по праву крови, а по своему материальному положению или месту в государственной структуре. Признаем, что и нынешнее общество «цивилизованных стран» со всеми его liberite и egalite продолжает существовать все на тех же принципах, хотя и воспринимающихся как гигантский шаг вперед по сравнению со средневековой дворянской системой. В этом Византия напоминала свое порождение и своего вечного врага — Венецианскую республику, где наследственная власть не сословия, а ряда определенных патрицианских семей переплеталась с административной властью государственного аппарата.
Конечно, византийский император был не ровня венецианскому дожу с его жестко ограниченными полномочиями. Базилевс находился где-то на полпути к небесам и был подобен богу, он не мог быть «первым среди равных», как европейские князья, герцоги и короли. Но именно это и обеспечивало некое подобие равенства всех остальных.
Впрочем, даже наследование императорского титула в Византии (как и прежде в Риме) было достаточно условным. Власть базилевса обеспечивалась поддержкой со стороны армии, государственного аппарата и в какой-то степени церкви. Такая власть могла быть передана по наследству, но сам факт передачи не гарантировал ее сохранения. Можно сказать, что сан императора в каком-то смысле являлся административной должностью, порожденной структурой государственного аппарата — а, соответственно, можно было стать императором, сделав карьеру в этом аппарате и обеспечив себе поддержку «силовых структур». В любом случае не существовало никаких формальных препятствий этой карьере даже для выходцев с самого низа общества, и в этом заключалось кардинальное отличие Византии от дворянских государств.
Не удивительно, что именно взаимодействию церкви, общества, аристократии и государства уделяет основное внимание автор книги. А также — византийской культуре, к которой он питает особый пиетет, демонстрируемый уже на первых страницах отсылкой к Роберту Байрону. Подобно замечательному английскому культурологу-самоучке 1920-30-х годов, Ларс Браунворт горит желанием рассказать читателю о том, что заворожило и восхитило его самого. И эта простодушная восторженность придает книге особую атмосферу, не достигаемую никаким академизмом.
Впервые я встретился с Византией в небольших симпатичных солончаках на северном побережье Лонг-Айленда. Я остановился, чтобы прочитать книгу о том, что мы привыкли называть «поздней Римской империей», готовый отследить знакомое падение цивилизации в хаос и дикость Средневековья. Вместо этого, устроившись под моим любимым деревом, я лицом к лицу встретился с красочным гобеленом, изображавшим живых императоров и буйные орды варваров, с людьми, что называли себя императорами еще долго после того, как Римская империя уже считалась мертвой и похороненной. Все это было одновременно и знакомо, и удивительно: Римская империя, которая каким-то образом выжила в Темные века средневековья и сохранила живой свет классического мира. Временами казалось, что ее история понадергана из газетных заголовков. Иудейско-христианское общество с греко-римскими корнями было озабочено иммиграцией, ролью церкви и государства, а также опасностями воинственного ислама. Бедные хотели, чтобы богатые платили больше налогов, богатые могли позволить себе искать лазейки в законах, а непомерно раздутая бюрократия пыталась соблюсти равновесие, при котором достаточный доход не сопровождался бы репрессиями.
Но в то же самое время Византия была местом поразительно своеобразным, притягательным, однако весьма чуждым современному миру. Святые сидели на вершинах столпов, императоры поднимались на кафедры, чтобы прочесть гневную проповедь, а малозначащие богословские тонкости грозили обернуться беспорядками на улицах. Концепция демократии, которая так воодушевляет современный мир, привела бы византийцев в ужас. Их государство возникло в хаосе и неуравновешенности III века, во времена мятежных императоров, отчаянно пытавшихся вернуть престиж императорской власти. Демократия, по умолчанию подразумевающая всеобщее равенство, пошатнула бы самый фундамент этого иерархического, упорядоченного мира, возвращая его в кошмары беспрерывной гражданской войны, которых императоры избегли с таким трудом.
Впрочем, византийцы не были узниками довлеющего автократического общества. Неприметные сельские жители и беззащитные женщины находили свои пути к власти, а скромный земледелец из местности, что теперь называется Македонией, стал величайшим византийским правителем, расширившим свои необъятные владения до самых границ Средиземноморья. Его преемники управляли глубоко религиозным обществом со светской образовательной системой, которое полагало себя единственным защитником света и цивилизации в стремительно темнеющем мире. По знаменитому выражению Роберта Байрона[1], это было «тройное слияние»: римского тела, греческого разума и мистической души.
Данное определение лучше большинства других хотя бы потому, что термин «византийцы» — изобретение исключительно последнего времени, и привязка к этому печально известному названию сильно затрудняет понимание. То, что мы называем Византийской империей, на самом деле представляло собой восточную половину Римской империи, и ее жители считали себя римлянами с начала основания Константинополя в 323 году и до падения города, случившегося одиннадцать столетий спустя. Большую часть этого времени их соседи, союзники и враги видели их в том же свете; когда султан Мехмед Второй завоевал Константинополь, он принял титул Кесаря Римского[2] и правил, по собственному мнению, как наследник череды правителей, восходившей еще к Августу.
И только ученые Просвещения, предпочитавшие видеть свои корни в античной Греции и классическом Риме, отказали восточной империи в имени «Римской», заменив его на «Византию» — по старому названию Константинополя. «Настоящая» империя закончилась для них в 476 году с отречением от престола последнего императора, а история константинопольских «самозванцев» стала в их представлении не более чем тысячелетним сползанием в варварство, разложением и упадком.
Западная цивилизация находится в неизмеримом долгу перед презренным городом на Босфоре. Более чем тысячу лет его столица представляла собой великий восточный бастион, защищающий юную беспокойную Европу, и раз за разом претенденты на завоевание мира разбивались о его стены. Не будь Византии, мусульманские армии захлестнули бы Европу в VII веке, и, как замечает Гиббон, намаз слышался бы теперь над спящими шпилями Оксфорда.
Роберт Байрон (1905–1941) — английский журналист, путешественник, фотограф, историк архитектуры и культуролог-любитель. В 1930-х годах приобрел широкую известность книгами о путешествиях по Балканам, Советскому Союзу и Дальнему Востоку. Работы Байрона отличались восторженной непосредственностью, свежестью восприятия и искренней симпатией к тому, что он описывал. Главной его заслугой считается возрождение в Европе интереса к византийской истории и культуре. Погиб 24 февраля 1941 года на транспорте «Джонатан Холл», торпедированном подводной лодкой U-97. (Прим. ред.)
Kaisar al-Rum; территория по обеим берегам Босфора до сих пор именуется Румелией — Римскими землями. (Прим. ред.)