заемные обязательства проблемы теории и практики
Общие положения о заемных обязательствах
Микрюков Виктор Алексеевич, доцент МГЮА (Университет имени О.Е. Кутафина), кандидат юридических наук.
Микрюкова Галина Алексеевна, доцент МГЮА (Университет имени О.Е. Кутафина), кандидат юридических наук.
Ключевые слова: заемные обязательства, договор займа, кредитный договор, потребительское кредитование, товарный и коммерческий кредиты.
Заемные отношения составляют неотъемлемую часть любой экономической системы. Их существование обусловлено наличием временно свободных заменимых имущественных ценностей (товаров, наличных денег и безналичных денежных средств и др.) у одних субъектов и неудовлетворенной потребности в них в тот же момент у других субъектов гражданского права. Заемные отношения позволяют обеспечить сбалансированное экономическое развитие общества за счет направления «неработающих» имущественных благ нуждающимся в них лицам и возвратного движения аналогичных объектов лицу, предоставившему заем.
Глава 42 ГК РФ различает несколько правовых форм, опосредующих единые по своей экономической сути заемные отношения: договор займа, кредитный договор, товарный и коммерческий кредит. В статье 818 ГК РФ также установлено, что заемное обязательство может породить не только договор займа или кредита, но и по соглашению сторон долг, возникший из любого договора (купли-продажи, аренды и т.д.) или иного основания (причинение вреда, неосновательное обогащение и т.п.), может быть заменен заемным обязательством, т.е. новирован с соблюдением требований статьи 414 ГК РФ (суды исходят из того, что в заемное может быть новировано не только основное, но и дополнительное обязательство, каковым является обязательство по уплате неустойки ).
См.: п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 21 декабря 2005 г. N 103 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 414 Гражданского кодекса РФ» // Вестник ВАС РФ. 2006. N 4.
Соломин С.К. Банковский кредит: проблемы теории и практики. М.: Юстицинформ, 2009.
Однако, несмотря на возрастание объема нормативного материала, могущего быть вынесенным «за скобки» в регулировании всех поименованных в главе 42 ГК РФ заемных отношений, невзирая на допустимость существования и необходимость регулирования заемных отношений, не основывающихся непосредственно на договорах займа или кредитных договорах, появление общих положений о заемных обязательствах, по законопроекту N 47538-6, не предполагается. Думается, основания для искусственного разделения займа и кредита и выведения последнего из круга заемных отношений отсутствуют. С целью осуществления наиболее эффективного и структурно единообразного регулирования представляется целесообразным, во-первых, изменить название главы 42, определив его как «Заем»; сформировать в этой главе параграф с группой общих положений о заемных обязательствах; специальными оставить лишь нормы о субъектном составе и форме кредитного договора, о специфике потребительского кредитования, об особенностях регулирования отношений коммерческого кредитования.
Следует обратить внимание на то, что ныне в качестве бесспорно самостоятельных видов договоров, порождающих заемные обязательства, законодательно закреплены только договор займа и кредитный договор (§ 1 и 2 гл. 42 соответственно).
Думается, по действующему законодательству товарный кредит, по сути, представляет собой товарный заем, сконструированный по консенсуальной модели кредитного договора. С учетом предполагаемого по законопроекту N 47538-6 прямого допущения заключения консенсуальных договоров займа целесообразность выделения товарного кредита в качестве особого договорного вида практически отпадает, так как данный договор будет охватываться конструкцией консенсуального товарного займа.
СЗ РФ. 2013. N 51. Ст. 6673.
Микрюков В.А., Микрюкова Г.А. Новое в гражданско-правовом регулировании потребительского кредитования // Адвокат. 2014. N 3.
См.: п. 7 информационного письма Президиума ВАС РФ от 17 ноября 2004 г. N 85 «Обзор практики разрешения споров по договору комиссии» // Вестник ВАС РФ. 2005. N 1.
См.: Постановления ФАС Московского округа от 25 апреля 2006 г. N КГ-А41/2041-06, от 13 октября 2009 г. N КГ-А40/9300-09, Поволжского округа от 14 февраля 2008 г. N А57-17789/07-3.
См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 15 мая 2008 г. N Ф04-2871/2008(4766-А45-17).
Несмотря на различие оснований возникновения (договоры займа, кредита, условия о коммерческом кредитовании, новация долга), все заемные обязательства характеризуются принципиальным единством содержания, поскольку предполагают передачу кредитором в собственность должника денег или иных вещей, определенных родовыми признаками, при условии возврата должником в собственность кредитора такой же суммы денег или равного количества аналогичных вещей. Это означает, что передаваемые должнику объекты гражданских прав, невзирая на срочность договора, переходят в собственность заемщика, а не во временное пользование, и возврату кредитору подлежат такие же, а не те же объекты. Обязанность возвратить то же самое имущество исключила бы возможность его потребления должником или иного использования для собственных нужд, что привело бы к утрате смысла заемного договора. С гражданско-правовой точки зрения и собственные, и заемные товары и деньги принадлежат заемщику на праве собственности. На занятое им имущество может быть обращено взыскание по его долгам. Кредитор, передав родовые вещи заемщику, взамен на утраченное право собственности на них приобретает основанное на договоре право требования. Разграничение собственных и заемных активов проводится для осуществления учетных (бухгалтерских) функций в целях налогообложения и некоторых других.
См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22 июля 2003 года N А03-11626/02-32.
См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 14 сентября 2004 г. N 7446/04, ФАС Уральского округа от 20 мая 2010 г. N Ф09-3667/10-С3, Волго-Вятского округа от 21 декабря 2012 г. N А43-36380/2011, Центрального округа от 27 января 2011 г. N А14-18228/2009/65/27Б(1Б), Восточно-Сибирского округа от 28 июля 2010 г. N А10-4868/2009.
См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 21 февраля 2006 г. N Ф08-349/06.
Свобода должника в распоряжении одолженным имуществом может быть ограничена условием договора об использовании полученных от кредитора средств на определенные цели (целевой заем). В этом случае должник обязан обеспечить кредитору возможность контроля за целевым расходованием займа. Направление заемных средств на не обусловленные договором цели либо нарушение обязанности по созданию условий для реализации кредитором контрольных полномочий дает кредитору право потребовать от должника досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов, если иное не установлено договором (ст. 814 ГК РФ).
Практика применения частей второй и третьей Гражданского кодекса РФ / Под ред. В.А. Белова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2011.
См.: п. 16 Постановления Пленума ВС РФ N 13, Пленума ВАС РФ N 14 от 8 октября 1998 г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» // Вестник ВАС РФ. 1998. N 11.
Существование у должника обязанности по возврату равного взятому количества аналогичного имущества само по себе не делает любое заемное обязательство возмездным. Возмездность либо безвозмездность договора заемного вида зависит от наличия или отсутствия у должника обязанности уплатить кредитору вознаграждение (именуемое процентами) за сам факт одалживания (предоставление возможности удовлетворить свои потребности с помощью взятых у другого лица средств).
По общему правилу порождающие заемные обязательства договоры являются возмездными, т.е. дающими право кредитору на получение с должника процентов на сумму займа. Исключения из этого правила для договора займа устанавливаются законом или соглашением сторон (ст. 809 ГК РФ). Кредитный договор безвозмездным не может быть в принципе. Размер и порядок уплаты процентов определяются договором. Однако несогласование сторонами таких условий не исключает презумпцию возмездности договора займа (его безвозмездность либо устанавливается законом, либо прямо должна быть закреплена договором) и не влечет незаключенность кредитного договора, для которого возмездность является отличительной чертой. В этом случае действуют правила статьи 809: размер процентов определяется существующей в месте жительства (месте нахождения) заимодавца ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части, а выплата процентов должна производиться ежемесячно до дня возврата суммы займа. Указанные проценты иногда именуют заемными или регулятивными. По договоренности сторон размер процентов за пользование займом может быть установлен в твердой сумме (фиксированная процентная ставка) либо иным путем, позволяющим исчислить проценты на момент их уплаты (плавающая процентная ставка). Порядок выплаты процентов также может быть определен по усмотрению сторон: ежеквартально, по окончании срока договора одновременно с возвратом займа и т.п.
См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 20 мая 2003 г. N А13-3957/02-12.
См.: Постановление ФАС Центрального округа от 11 марта 2011 г. N А54-715/2010С10.
Все заемные договоры предполагают возврат должником равного взятому у кредитора количества аналогичных ценностей через некоторое время, т.е. являются срочными по своей природе. Обычно срок погашения долга предусматривается договором. Это очень важно для заемщика, планирующего свои расходы и доходы. Вместе с тем при заключении договора кредитор не может точно определить, когда ему самому потребуются одолженные средства. В таких случаях, когда срок возврата долга не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение 30 дней со дня предъявления кредитором требования об этом. Меньший или более продолжительный льготный для заемщика срок может быть обусловлен договором (п. 1 ст. 810 ГК РФ).
За нарушение срока возврата займа статья 811 ГК РФ предусматривает ответственность заемщика: со дня, когда заем должен быть возвращен, и до дня его фактического возврата на сумму займа подлежат уплате проценты в размере, определенном по пункту 1 ст. 395 ГК РФ. Данные проценты называются мораторными (охранительными) и взыскиваются независимо от уплаты заемных (регулятивных) процентов, являющихся не санкцией за правонарушение, а платой заимодавцу за предоставление займа. Охранительные проценты начисляются на сумму займа без учета подлежащих уплате за пользование ею заемных процентов, если в обязательных для сторон правилах или договоре нет прямой оговорки об ином порядке начисления процентов. Если заемные проценты подлежали выплате до срока возврата суммы займа, за их несвоевременную уплату охранительные проценты не начисляются, если иное прямо не предусмотрено законом или договором. Общим правилом, следовательно, является отказ от начисления процентов на проценты.
См.: п. 15 Постановления Пленума ВС РФ N 13, Пленума ВАС РФ N 14 от 8 октября 1998 г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами».
Если договор обязывает заемщика возвращать заем по частям, нарушение срока возврата очередной части дает заимодавцу право потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.
В связи с тем что для заемных обязательств характерно широкое использование различных способов обеспечения их исполнения (залога, поручительства, банковской гарантии), статья 813 ГК РФ предусматривает правила о последствиях утраты обеспечения обязательств заемщика по возврату суммы займа, ухудшения его условий или непредоставления заемщиком обусловленного обеспечения по не зависящим от заимодавца причинам. В этом случае заимодавец вправе потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов, если иное не предусмотрено договором.
См.: п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. N 147 «Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре» // Вестник ВАС РФ. 2011. N 11; Определение ВАС РФ от 28 ноября 2012 г. N ВАС-17765/11.
Библиография
Гражданское право: Учебник / Отв. ред. В.П. Мозолин. М.: Проспект, 2013. Т. 2.
Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2009. Т. 2.
Микрюков В.А., Микрюкова Г.А. Новое в гражданско-правовом регулировании потребительского кредитования // Адвокат. 2014. N 3.
Практика применения частей второй и третьей Гражданского кодекса РФ / Под ред. В.А. Белова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2011.
Рассказова Н.Ю. Ростовщические проценты // Основные проблемы частного права: Сб. статей к юбилею профессора А.Л. Маковского. М.: Статут, 2010.
Соломин С.К. Банковский кредит: проблемы теории и практики. М.: Юстицинформ, 2009.
Казус новация
Описание казуса:
Имелся кредитный договор, заключенный с одним из юр/л холдинга. В дальнейшем был осуществлен «выкуп долга» (в терминах НК РФ), то есть уступка права, в результате которой в кредитном обязательстве изменился кредитор: на место банка заступило другое юр/л того же холдинга, то есть сторонами кредитного обязательства стали 2 аффилированных лица или лица, входящих в одну группу лиц.
После этого они, эти 2 юр/л одного холдинга, заключают соглашение о новации долгового обязательства в заемное, то есть, выражаясь точнее, заменили соглашение о кредитной линии заемным обязательством, то есть внутригрупповым займом.
Вопрос:
Имеется ли юридическое основание для новирования кредитного обязательства в заемное?
Позиция:
Новация – способ прекращения обязательства, в результате которого одно, прежнее, обязательство трансформируется в другое, новое, при этом прежнеее прекращается без его исполнения.
Цессия – способ перемены кредитора в обязательстве, то есть способ осуществления правопреемства; после совершения цессии обязательство сохраняется – заменяется только его активная сторона.
В результате «выкупа долга», цессии, произошла замена кредитора, то есть, строго говоря, сохранилось кредитное обязательство. Но вместе с тем цессия повлекла устранение специального субъекта – банка, а без спецсубъекта нет кредита – есть заем.
Из этого следует, что новация была избыточной: цессия повлекла трансформацию обязательства, то есть вызвала последствие, ей не свойственное. Можно сказать, что это была цессия с элементом новации.
ВС пояснил, как отличить реальные договоры займа от фиктивных в банкротном деле
8 октября Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение № 308-ЭС20-8307 по обособленному спору о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности кондитерской фабрики перед обществом по девяти договорам займа.
Нижестоящие суды не нашли признаков аффилированности в спорных договорах займа
В июне 2015 г. ООО «Инвест» и ООО «Кондитерская фабрика «Мишкино» заключили девять договоров займа. В дальнейшем фабрика была признана банкротом, а поскольку она не вернула заемные средства, ее контрагент обратился с заявлением о включении задолженности в размере 587 млн руб. в реестр требований кредиторов.
В ходе судебного разбирательства ПАО КБ «Центр-Инвест», будучи конкурсным кредитором должника, возражало против удовлетворения такого требования. В частности, банк утверждал о наличии аффилированности между обществом «Инвест» и кондитерской фабрикой.
Кредитная организация ссылалась на то, что спорные договоры займа имеют признаки сделок нестандартного характера, так как кредитор выдает последующие займы без исполнения предыдущих обязательств, при этом длительное время не обращается с требованием о возврате ежемесячных процентов и суммы основного займа, предоставляет отсрочку исполнения обязательств и изменяет статус выплаты процентов с ежемесячного на единовременный в конце срока. Такие действия кредитора, по мнению банка, необъяснимы с точки зрения цели юрлица в виде извлечения прибыли от своей деятельности. Подобные факты, полагал банк, могут свидетельствовать о подаче заявления о включении требований в реестр исключительно с целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.
Тем не менее три инстанции удовлетворили требование «Инвест», исходя из надлежащего подтверждения им наличия задолженности. Суды отметили наличие в материалах дела надлежащим образом заверенных договоров займа, дополнительных соглашений к ним, актов сверки взаимных расчетов по каждому из договоров, платежных поручений, а также финансовой и бухгалтерской отчетности, подтверждающей отражение полученных заемных средств и проводку финансовых операций по каждому из договоров по бухгалтерским регистрам.
В связи с этим суды указали на реальность заключенных договоров займа и фактическое перечисление заемных средств на счет должника. При этом они отметили, что ссылки банка без представления конкретных доказательств на определенные хозяйственные связи между должником и рядом хозяйственных обществ не обосновывают, как указанные взаимоотношения влияют на возможность признания заявителя аффилированным по отношению к должнику. Суды также отклонили доводы о фиктивном характере взаимоотношений сторон договоров займов, так как их выдача производилась обществом «Инвест» за счет собственных средств, оно получало от кондитерской фабрики проценты за пользование финансированием, что свидетельствовало о реальной экономической деятельности общества и отсутствии у него намерения причинить вред иным кредиторам должника.
Суды также сочли, что общество «Инвест» не имело цели контролировать процедуру банкротства, поскольку общий размер включенных в реестр требований составляет около 3 млрд руб., в то время как требования заимодавца составляют не более 590 млн руб.
ВС согласился с выводами нижестоящих инстанций
Впоследствии ПАО КБ «Центр-Инвест» оспорило судебные акты в Верховный Суд. В своей кассационной жалобе банк указал, что стороны спорных договоров займа являются аффилированными лицами и находятся под контролем семьи Узденовых, члены которой использовали расчетные счета общества, должника и иных лиц, входящих в группу, в качестве транзитных. Банк также отмечал, что наличие подобного контроля над сторонами договоров займа подтверждается как многочисленными публикациями в СМИ, так и посредством анализа выписок из ЕГРЮЛ.
После изучения материалов дела № А53-5830/2019 Судебная коллегия по экономическим спорам заключила, что возражения банка против требований ООО «Инвест» по существу сводились к фиктивности спорных займов ввиду того, что денежные средства проходили через счет общества и должника транзитом, не опосредуя реальные хозяйственные отношения, а создавая лишь видимость этого в целях искусственного формирования задолженности (ст. 170 ГК РФ).
«Такая версия может выглядеть убедительной, только если предположить, что действия как кредитора (общества), так и заемщика (кондитерской фабрики) координировались из единого центра принятия управленческих решений, иными словами, если общество и должник были аффилированы по признаку вхождения в одну группу лиц, объединенную общими экономическими интересами», – отметил Суд.
ВС добавил, что банк не оспаривал, что между должником и обществом отсутствовали формально-юридические признаки аффилированности. «В то же время доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение юридической связанности, но и фактической, наличие которой имеет место тогда, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15 июня 2016 г. № 308-ЭС16-1475)», – указано в определении.
Как пояснил Верховный Суд, для определения аффилированности сторон заемных отношений необходимо было доказать, что спорные сделки являлись нестандартными с точки зрения заведенной в гражданском обороте практики поведения. Ранее банк отмечал, что общество «Инвест» в качестве займа предоставляло денежные средства, полученные от нескольких хозяйственных обществ, кондитерской фабрике, которая, в свою очередь, перечисляла эти деньги этим же хозобществам. Тем самым, как полагал банк, заемные денежные средства возвращались тем лицам, которые их и предоставили заимодавцу, что свидетельствовало о закольцованном характере движения денег.
Тем не менее высшая судебная инстанция указала на необоснованность таких доводов банка, выборочно ссылавшегося на операции, которые могли подтвердить его правовую позицию, игнорируя остальные факты. «Так, как пояснял в отзыве временный управляющий, значительная часть заемных денежных средств (около 196 млн руб.) направлена на погашение долга по кредиту перед АО «Альфа-Банк», – указал Суд. – Иные средства направлялись на выплату кредита заявителю кассационной жалобы (банку), выплату заработной платы работникам фабрики, на исполнение обязательств по уплате обязательных платежей, на расчеты с контрагентами за поставленную продукцию и проч., то есть фактически заемные средства использовались на нужды кондитерской фабрики, для поддержания ее обычной хозяйственной деятельности».
Верховный Суд добавил, что со стороны как общества, так и должника имело место обычное предпринимательское взаимодействие, не выходящее за пределы разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, а финансирование предоставлялось реально на условиях, доступных обычным (независимым) участникам рынка, и использовалось на собственные нужды заемщика. Таким образом, ВС оставил в силе судебные акты нижестоящих инстанций.
Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда
Партнер АБ «Бартолиус» Наталья Васильева полагает, что при кажущейся простоте фабулы рассматриваемого дела оно наполнено огромным количеством фактуры, анализом многоступенчатого владения и тесных экономических связей разветвленной группы лиц, в которую, по мнению банка, входят как должник, так и кредитор. «Именно на этом основании банк и выступал за отказ кредитору во включении в реестр – по мотиву фактической аффилированности, в связи с чем должник в схеме движения денежных средств выступал, по мнению кредитной организации, в качестве транзитного звена, а договоры займа имеют мнимый характер, применению подлежит ст. 170 ГК РФ», – пояснила она.
По словам эксперта, практика применения различных стандартов доказывания в делах о банкротстве уже несколько лет разрабатывается Верховным Судом, поэтому определение является очередным вкладом ВС в развитие этого безусловно важного процессуального института. «Процесс распределения бремени доказывания при заявлении возражений против требований иных кредиторов в реестр выглядит таким образом: кредитор, подавший требование к реестр, изначально обязан представить ясные и убедительные доказательства в подтверждение своего права требования к должнику, а кредитор, оспаривающий правомерность требования иного кредитора к должнику, заявляет свои возражения prima facie, то есть “на первый взгляд”, иными словами, ему необходимо породить разумные сомнения в том, что заявляющий требование кредитор является аффилированным, а сделка – мнимой», – рассказала Наталья Васильева.
Она отметила, что, в случае если факт аффилированности будет доказан, на аффилированного кредитора переходит бремя доказывания обоснованности права требования к должнику, то есть факта заключения реальной сделки, уже исходя из еще более повышенного стандарта доказывания, а именно: «вне всяких разумных сомнений».
«Обращает на себя внимание то, что довод банка об аффилированности кредитора и должника через ряд физических лиц, в том числе Тимура Узденова, который входил в группу кредитора и одновременно являлся поручителем должника перед иной кредитной организацией, вошедший в текст определения о передаче дела на рассмотрение коллегии, в итоговом определении ВС РФ никакой оценки не получил. Также не были учтены Верховным Судом сведения, изложенные в многочисленных публикациях СМИ, на которые указывал Банк в кассационной жалобе и упоминание о которых также было включено в определение о передаче дела на рассмотрение ВС РФ; из них следует, что должник находится под контролем Тимура Узденова», – подытожила Наталья Васильева.
Старший юрист АБ «Бартолиус» Татьяна Стрижова добавила, что Верховный Суд в очередной раз возвращается к проблеме распределения бремени доказывания по спорам о включении требований аффилированных кредиторов в реестр. Она отметила, что в рассматриваемом деле с учетом повышенного стандарта доказывания было исследовано значительное количество доказательств.
«В частности, судом апелляционной инстанции истребованы и проанализированы расширенные выписки о движении денежных средств как по счетам самого должника, так и по счетам общества, благодаря чему исключены обстоятельства транзита денежных средств с использованием счетов должника, проанализированы источники поступления и расходования денежных средств сторонами договоров займа. Судами также проанализирован и установлен реальный характер инвестиционной деятельности общества на постоянной основе, определен его коммерческий интерес в заключении спорных сделок, а также проанализировано поведение последнего на предмет экономической обоснованности. При таком объеме и “качестве” представленных доказательств доводы банка о возможном “семейном” контроле за внутригрупповым движением средств, по мнению Верховного Суда, с наименьшей вероятностью свидетельствовали о нестандартном предпринимательском взаимодействии», – заметила юрист.
По ее словам, позиция ВС вызывает особый интерес тем, что Суд ориентирует правоприменителей на допустимость использования такого стандарта доказывания, как «баланс вероятностей» при разрешении споров в ситуации, когда позиции обеих сторон не подтверждаются безупречными однозначными доказательствами, но при этом в сравнении между собой одни доводы выглядят более убедительными, чем другие. «Так, Коллегия, применяя “баланс вероятностей”, отмечает, что “…при установленных судами обстоятельств наиболее вероятное положение дел выглядит таким образом, что со стороны как общества, так и должника имело место обычное предпринимательское взаимодействие, не выходящее за пределы разумного и добросовестного осуществления гражданских прав”», – подчеркнула Татьяна Стрижова.
Адвокат, советник INTELLECT, арбитражный управляющий Сергей Гуляев полагает, что Верховный Суд продолжил смягчать выработанный им же в середине 2016 г. и развитый впоследствии правовой подход касательно требований из договоров займа в делах о банкротстве. «Ранее ВС РФ занимал очень жесткую позицию в отношении займов, при которой даже косвенное подозрение в аффилированности должника и кредитора могло привести к отказу во включении требований в реестр требований кредиторов. Данная позиция в свое время дала положительный результат, количество дел о банкротстве, контролируемых «дружественными» по отношению к должнику кредиторами, требования которых как раз происходили из договоров займа, стало минимальным. В дальнейшем ВС РФ начал свою позицию смягчать, последовал ряд актов, в которых указывалось, что наличие аффилированности само по себе не свидетельствует о мнимом характере займа, необходимо именно фактическое обоснование нереальности заемных отношений», – пояснил он.
По словам эксперта, такой подход был вновь продемонстрирован в рассматриваемом деле: ВС РФ с учетом отсутствия надлежащих доказательств наличия аффилированности и наличия документов, подтверждающих реальность заемных отношений, сделал вывод об обоснованности требований кредитора. «Примечателен тот факт, что ВС РФ продолжает линию строгого контроля над требованиями, вытекающими из договора займа, хотя он в итоге согласился с позицией нижестоящих судов. Учитывая низкий процент передачи кассационных жалоб, подаваемых в ВС РФ, именно на очное рассмотрение судебной коллегией, в данном случае жалоба была рассмотрена, доводы и обстоятельства были изучены Судебной коллегией по экономическим спорам, только после этого сделан вывод о реальности заемных отношений», – отметил Сергей Гуляев.