захоронение кутузова в казанском соборе
«Перед гробницею святой…»
Казанский собор в творчестве А.С. Пушкина
 |
| Могила М.И.Голенищева-Кутузова в Казанском соборе |
13 июня 1813 года состоялись похороны М.И. Кутузова в Казанском соборе Петербурга, в склепе у западной стены северного придела. Казанский собор – грандиозное творение замечательного русского зодчего А.Н. Воронихина, завершенное в 1811 году, – был избран местом погребения полководца не случайно. В 1812–1813 годах собор стал своеобразным пантеоном славы русских войск, которыми предводительствовал Кутузов. Сюда из действующей армии отправлялись трофейные знамена и штандарты, символические ключи от взятых крепостей и городов Европы. Всего в соборе было собрано 107 знамен и штандартов, 93 ключа и даже жезл французского маршала Л.-Н. Даву, командовавшего 1-м корпусом «великой армии», захваченный 5 ноября 1812 года в бою под городком Красным Смоленской губернии.
В июне 1813 года собор стал местом всенародной скорби. Сюда, совершив последний поход из Бунцлау, прибыли и были опущены в склеп под собором останки фельдмаршала Кутузова. В полу собора над склепом была вмурована гранитная плита, вокруг которой в 1814 году была поставлена невысокая железная решетка, изготовленная мастером П.П. Ажисом. Передняя сторона решетки украшена бронзовым позолоченным изображением родового герба Голенищевых-Кутузовых. Над решеткой в стену собора вделана доска красного мрамора с надписью золочеными накладными буквами: «Князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский. Родился в 1745 году, скончался в 1813 году в городе Бунцлау».
Гробница Кутузова стала источником вдохновения для А.С. Пушкина, написавшего в 1831 году знаменитое стихотворение «Перед гробницею святой…»:
Перед гробницею святой
Стою с поникшею главой…
Все спит кругом; одни лампады
Во мраке храма золотят
Столпов гранитные громады
И их знамен нависший ряд.
Под ними спит сей властелин,
Сей идол северных дружин,
Маститый страж страны державной,
Смиритель всех ее врагов,
Сей остальной из стаи славной
Екатерининских орлов.
В твоем гробу восторг живет!
Он русский глас нам издает;
Он нам твердит о той године,
Когда народной веры глас
Воззвал к святой твоей седине:
«Иди, спасай!» Ты встал – и спас…
Внемли ж и днесь наш верный глас,
Встань и спасай царя и нас,
О старец грозный! На мгновенье
Явись у двери гробовой,
Явись, вдохни восторг и рвенье
Полкам, оставленным тобой!
Явись и дланию своей
Нам укажи в толпе вождей,
Кто твой наследник, твой избранный!
Но храм – в молчанье погружен,
И тих твоей могилы бранной
Невозмутимый, вечный сон…
Полностью стихотворение было опубликовано только после смерти Пушкина. Лишь первые три строфы увидели свет в 1836 году вместе со статьей «Объяснение». В этом есть некая загадка. Пушкин всегда глубоко чтил Кутузова, начиная с лицейских лет. Свой взгляд на его личность он окончательно сформулировал незадолго до своей трагической смерти – в 1836 году в статье «Объяснение», написанной по поводу стихотворения «Полководец», где он замечает: «Слава Кутузова неразрывно соединена со славою России, с памятью о величайшем событии новейшей истории. Его титло – спаситель России; его памятник – скала святой Елены! Имя его не только священно для нас, но не должны ли мы еще радоваться, мы, русские, что оно звучит русским звуком. Один Кутузов мог предложить Бородинское сражение; один Кутузов мог отдать Москву неприятелю; один Кутузов мог оставаться в этом мудром деятельном бездействии, усыпляя Наполеона на пожарище Москвы и выжидая роковой минуты, ибо Кутузов один облечен был в народную доверенность, которую так чудно он оправдал!» Однако стихотворение «Перед гробницею святой…» родилось в особой обстановке Польского восстания 1830–1831 годов.
Явись и дланию своей
Нам укажи в толпе вождей,
Кто твой наследник, твой избранный!
В этих словах скрыта критика бездарных генералов, командовавших в Польше русскими войсками в 1831 году, в частности И.И. Дибича, которую Пушкин посчитал неудобным помещать в официальном издании. Может быть, причиной явились также и несколько минорные интонации четвертой строфы:
Встань и спаси царя и нас…
Явись, вдохни восторг и рвенье
Полкам, оставленным тобой.
Так или иначе, невозможно мыслить стихотворение «Перед гробницею святой…» вне польского контекста и вне связи с другими стихотворениями, посвященными Польскому восстанию. Хотя «Перед гробницею святой…» и было написано до стихотворений «Клеветникам России» и «Бородинская годовщина», но оно содержит общий с ними строй мыслей и чувств. Опираясь на этот тезис, проанализируем данное стихотворение:
Перед гробницею святой
Стою с поникшею главой…
Все спит кругом; одни лампады
Во мраке храма золотят
Столпов гранитные громады
И их знамен нависший ряд.
В первой строке на размышления сразу наводит эпитет «святой». Нельзя сказать, что Пушкину было чуждо профанное значение этого слова, достаточно вспомнить слова из 2-й главы романа «Евгений Онегин»: «Вот жизнь Онегина святая». Но в стихотворении «Перед гробницею святой…» ситуация принципиально иная: Пушкин здесь предельно серьезен и благоговеен. Поэтому можно говорить о высокой степени сакрализированности текста. На последнем пределе «святая гробница» для православного христианина – Гроб Господень. Призывы к восстанию, к воскресению, звучащие в четвертой строфе («Встань и спаси царя и нас») делают эту аналогию еще более уместной. Еще более нас в ней убеждают определенные связи с одой Г.Р. Державина «Бог» (1784), пасхальной по обстоятельствам сочинения и содержанию [8] :
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры –
Перед тобой – как нощь пред днем.
Во-первых, здесь та же рифма (лампады–громады); во-вторых, один смысловой ряд: тема золота или золотого света. В-третьих, тема воскресения и у Державина, и у Пушкина занимает достойное место:
Внемли ж и днесь наш верный глас,
Встань и спасай царя и нас.
(А.С. Пушкин. «Перед гробницею святой…»)
И, наконец, не будем забывать, что оба стихотворения, в сущности, написаны одним и тем же размером – четырехстопным ямбом (восьмисложным и девятисложным).
Из этих пасхальных реминисценций можно извлечь следующий смысл: святая гробница подобна Гробу Господню, из которой, как ожидается, должен воскреснуть великий полководец на спасение России.
Не случайно и следующее: образ позолоченных «столпов гранитных громад».
Возникает вопрос: почему Пушкин написал не «колонн гранитные громады», а «столпов гранитные громады»? Связано это с семантикой слова «столп» в церковно-славянском языке. Она апеллирует, с одной стороны, к образу Церкви как «столпа и утверждения истины», с другой – к победному памятнику и, наконец, – к образу башни, крепости, оплота. Все эти смыслы связаны с храмом, победой и воскресением.
Однако реминисценции из Державина несут и иные смыслы. Храм является неким микрокосмом, который подобен макрокосму, где царствует творческая воля Божия:
Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь…
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры –
Перед Тобой – как нощь пред днем.
За покоем и даже сном сокрыта великая творческая сила, которая кристаллизует «столпов гранитные громады» храма и в то же время льет животворящие золотистые лучи лампад. Со времени Максима Исповедника в христианское сознание вошла мысль о том, что храм есть образ мира, однако эта идея временами воспринималась лишь в ее статическом аспекте. Подтекст Державина в пушкинских строках дает возможность воспринимать в храме образ мира, творимого Богом, и статически, и динамически одновременно.
Вторая строфа стихотворения Пушкина как бы противоречит христианскому контексту. Особенно режет взгляд выражение «идол северных дружин». Но не нужно забывать и о так называемом «проклятии жанра» – об употреблении профанных метафор, связанных с античном наследием, и о распространенном в пушкинскую эпоху выражении «вы – мой кумир», являвшимся калькой с французского «vous etes mon idole». Важнее другое: почему Пушкин употребляет эту метафору, и с каким смысловым рядом связана вторая строфа.
Во-первых, обращает на себя внимание, что Пушкин рисует образ Кутузова как властелина, каковым он в реальной жизни не был: его запомнили, скорее, как вкрадчивого придворного. Во-вторых, образ маститого стража, а равно и тема сна отсылает к стихотворению «Недвижный страж дремал на царственном пороге…» (1824). Но в пространстве стихотворения «Перед гробницею святой…» образ «стража» и «владыки Севера» соединяется в образе «властелина», «идола северных дружин», почивающего вечным сном. Не «властитель слабый и лукавый» сокрушает силу Наполеона, а «властелин» Кутузов. Тем самым он становится равновеликим Наполеону, его своеобразным антиподом. Но именно в этом контексте и возможно правильно прочесть слова относительно «идола северных дружин», поскольку он становится антитезой павшему «великому кумиру» – Наполеону:
Свершилось! – молвил он. – Давно ль народы мира
Паденье славили великого кумира?
(«Недвижный страж дремал…»)
Возможно, что образ «стаи славных Екатерининских орлов» подспудно связан с имперскими орлами Наполеона. Однако в таком противопоставлении скрыта известная опасность диссидентской болезни – изоморфизация, уравнивание русского самодержавия и военно-полицейского режима Наполеона, что чувствуется и в пушкинской оде «Вольность», и в его стихотворении «Наполеон», и в уже цитированном нами стихотворении «Недвижный страж дремал на царственном пороге…». Только в стихотворении «Клеветникам России» Пушкин преодолеет эту изоморфность и выдаст четкую историософскую и даже богословскую оценку войн России с Наполеоном:
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага –
И ненавидите вы нас…
За что? Ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли,
Того, пред кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?
На фоне реминисценций из книги пророка Даниила: кумир из золота, серебра, меди, железа и глины, разбитый камнем, отвалившимся без содействия рук (см.: Дан. 2: 31–44); три отрока в пещи вавилонской (см.: Дан. 3) – эти стихи получают свой полный смысл. Русский народ-христоносец, подобно трем отрокам, не признает наглую волю всемирного тирана, подобного царю Навуходоносору, входит в огненное испытание и побеждает императора-антихриста, подобно камню, отсеченному без рук (прообразу Христа), низвергает в бездну его «всемирное» царство, символизируемое «тяготеющим над царствами кумиром», и своей кровью совершает искупление Европы и ее основных ценностей, коренящихся в христианском мировоззрении, – свободы, чести и мира.
Однако если архимандрит Филарет использует пневматологическую формулировку, то Пушкин – более христологическую или, лучше сказать, сотериологическую:
Он нам твердит о той године,
Когда народной веры глас
Воззвал к святой твоей седине:
«Иди, спасай!» Ты встал – и спас.
У последних двух строк возможен следующий источник. Как пишет Кутузов в письме протоиерею Иоанну Сирохину, император Александр I будто бы сказал ему: «Иди спасай Россию». Примечательно, однако, что слова царя облекаются в «глас народа». На народности Пушкин здесь особо настаивает: если бы он хотел вывести личность царя, ему достаточно было бы вместо слов «народной веры глас» поставить слова «державной веры глас».
Следующие строки, по-видимому, связаны с богослужением утрени:
Внемли ж и днесь наш верный глас,
Встань и спасай царя и нас…
Здесь ощущаются отзвуки псалма 19, так называемого «ктиторского» псалма утрени: «Господи, спаси царя и услыши ны, воньже аще день призовем тя» (Пс. 19: 10). Однако в этом псалме есть следующие важные слова: «Услышит тя Господь в день печали, защитит тя имя Бога Иаковля. Послет ти помощь от Святаго и от Сиона заступит тя» (Пс. 19: 2–3). Момент, когда Пушкин обращается к Кутузову, – действительно «день печали», и поэт ожидает ответа в Казанском соборе, прототипом которого является Иерусалимский храм, а также Сионская горница.
И на еще одну реминисценцию следует указать в связи с образами сна и восстания – на «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона: «Встани, о честная главо, и отряси сон. Неси бо умерл, но спиши до общаго всем восстания». Слово митрополита Илариона было хорошо известно в конце XVIII – начале XIX века в немалой степени благодаря митрополиту Платону (Левшину).
На разные мысли и ассоциации наводит финал стихотворения:
Но храм – в молчанье погружен,
И тих твоей могилы бранной
Невозмутимый, вечный сон…
Странным образом он составляет параллель окончанию стихотворения «Клеветникам России», которое также заканчивается образом могилы:
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России
Среди не чуждых им гробов.
Итак, в финале и одного, и другого стихотворений – гроб или могила. Однако при внешнем сходстве ощущается огромная разница: безвестный гроб в полях России не то что святая гробница в главном храме империи; шум народных витий противоположен священному молчанию храма.
Возникает следующий вопрос: что для поэта означает это молчание? Пустота, отсутствие ответа или, напротив, его полнота? Контекст побуждает нас склониться ко второму решению. Невозмутимость и вечность сна подразумевает недоступность храма и святой гробницы для военного шума, разорения и осквернения. В этом молчании гаснет и ропот «народных витий», и дробь барабанов, и свист пуль, и грохот ядер. Оно как бы поглощает войну и смуту, подобно тому, как огромные пространства России поглотили и полчища монголов, и Великую армию. Наконец, нельзя не отметить параллель между «тихой неволей» стихотворения «Недвижный страж дремал…» и «невозмутимым сном» в финале стихотворения «Перед гробницею святой…». Временами Пушкина терзали сомнения: а благом ли был тот мир, который установили вожди Священного союза? К началу 1830-х годов он разрешил этот вопрос: мир, наступивший после разгрома Наполеона, для него священен, ибо искуплен русской кровью. Этот мир неразрывно связан со священным пространством храма.
Стихотворение «Перед гробницею святой…» родилось в обстановке Польского восстания, которое Пушкин воспринимал как возможное начало новой Отечественной войны. Оно пронизано образами оды Державина «Бог» и ораторской прозы архимандрита (впоследствии митрополита) Филарета (Дроздова), в особенности его «Слова на погребение Кутузова».
Казанский собор предстает как бы образом Гроба Господня, местом возможного воскресения великого полководца для последующего спасения русского народа. С другой стороны, храм становится образом Вселенной. За внешним покоем скрывается великая, динамичная творческая сила.
В стихотворении намечаются подходы к сотериологическому пониманию войны 1812 года как искупления кровью русского народа «Европы вольности, чести и мира».
Священное молчание храма является полнотой ответа, а не его отсутствием, свидетельством силы и конечной победы России и знамением того нерушимого и благого мира, который воцарился после низвержения Наполеона.
Где находится сердце Кутузова
Тело великого русского полководца Михаила Илларионовича Кутузова покоится в Казанском соборе Санкт-Петербурга. Но существует легенда, согласно которой внутренности фельдмаршала захоронены в Польше, неподалеку от города Бунцлау в деревне Болеславице.
Кутузов не раз был ранен на поле боя, одно ранение в голову врачи признали смертельным и не ожидали выздоровления, но сильный организм полководца победил, и Кутузов выжил, а умер Михаил Илларионович от обычной простуды. В январе 1813 года во время Заграничного похода русской армии, Кутузов во время сильной метели решил ехать не в экипаже, а передвигаться верхом, подхватил сильную простуду и через 11 дней скончался. Происходило это в городе Бунцлау, который сейчас находится на территории Польши.
Тело Кутузова решено было перевезти в Петербург для погребения в Казанском соборе. По тем временам это был очень неблизкий и непростой путь. Тело тщательно приготовили к транспортировке, забальзамировали, а внутренности полководца, включая сердце, которые были изъяты при бальзамировании, захоронили в деревне Тиллендорф, близ Бунцлау. Так считалось долгие годы.
Перевозили тело Михаила Кутузова в свинцовом ящике, доставив в Санкт-Петербург только 24 мая. Но к торжественным похоронам, ещё не всё было готово и до 11 июня гроб находился в Троице-Сергиевой пустыни рядом с Петербургом.
Существует легенда, что Кутузов сам завещал похоронить свое сердце около военной дороги, чтобы навсегда остаться со своими погибшими солдатами. Этот миф существовал больше века. После освобождения от фашистов Польши русскими солдатами, на месте захоронения останков полководца наши воины положили мемориальную плиту. Но о том, что сердца Кутузова в Тиллендорфе нет, они не знали.
Лишь в конце 1970-х годов стала известна правда об останках полководца. В «Ленинградской правде» опубликовали интервью с бывшим сотрудником ОГПУ Сократилиным. Он утверждал, что в 1933 году гробница Кутузова в Петербурге была вскрыта. Ученые, исследовавшие усыпальницу, обратили внимание, что в изголовье могилы лежит сосуд с забальзамированным сердцем. Скорей всего, в 1813 году, бальзамировщики посчитали, что сердце великого полководца должно находиться на родине. А остальные внутренности, видимо, действительно захоронили неподалеку от Бунцлау на месте мемориальной плиты.
Казанский собор в Санкт-Петербурге — могила Кутузова и что скрывает Колоннада
Внутри Казанский собор не менее хорош чем снаружи и от других соборов его отличают архитектурные формы. Здесь внутри все выпуклое, все в барельефах.
Смотреть действительно приятно и Казанский внутри сильно отличается от других храмов. Так в Соборе Спаса на Крови все выложено мозаикой, а в Исаакиевском мрамором.
При этом фотографировать можно свободно.
Могила Кутузова и военные трофеи
В Казанском соборе похоронен великий полководец М.И. Кутузов. Его могила находится справа от центрального входа, а сразу над ней много ключей от различных городов, которые были побеждены в ходе компании против Наполеона.
Кутузов умер во время похода и его тело еще месяц доставляли на Родину.
Архитектор Воронихин и его гениальный ход
Зодчий и архитектор Казанского Собора – Андрей Воронихин – был в молодости крепостным графа Александра Сергеевича Строганова. Граф-то и предложил императору проект авторства Воронихина, и этот проект был одобрен.
Сам архитектор был, что называется «народным самородком». Он учился бессистемно, занимаясь больше самообразованием, хотя и брал уроки у известных архитекторов и живописцев, например, Баженова и Казакова.
Став свободным человеком, он побывал за рубежом, но при этом продолжал работать при графском дворе. Именно Воронихину принадлежит гениальная идея о строительстве огромной Колоннады из 96 колонн перед северным фасадом.
Кстати, южную часть собора по замыслу архитектора тоже должна была симметрично замыкать подобная колоннада, но эта идея зодчего не была воплощена в жизнь. В 1811 году автор проекта собора был награжден за свой гениальный ход орденом Святого Владимира.
Памятники на площади
Казанский собор дал имя и площади. Уже современники считали его храмом, посвященным военным победам русской армии. Недаром в эту церковь свозили военные трофеи Отечественной войны 1812 года. Поэтому на Казанской площади установилии памятники героям этой войны – фельдмаршалу Кутузову и Барклаю-де-Толли.
К тому же, именно с этого места Кутузов отправился на войну с Наполеоном.
Император Александр решил увековечить память полководцев после их смерти. Он издал указ, согласно которому скульптуры Кутузова и Барклая-де-Толли будут стоять на площади прямо перед Казанским собором. Как обычно, был объявлен конкурс. Но произошла странная вещь – ведущие российские скульпторы отказались в нем участвовать! Оказывается, их художественное видение шло вразрез с требованиями императора. Он хотел, чтобы полководцев изобразили реалистично, в парадной военной форме. А мода того времени требовала, чтобы даже статуи современников выглядели как римские патриции, в тогах и туниках.
Только когда при следующем русском императоре, Николае I, снова объявили конкурс на эскизы памятников, победило предложение скульптора Бориса Орловского, который учился в Риме. Работы начались только в 1830 году. Постаменты были выполнены из полированного гранита каменотесом Самсоном Сухановым, а буквы на нем сделали каменными, а не бронзовыми, для долговечности. Сами статуи были отлиты в бронзе мастером Екимовым в литейной мастерской Академии художеств.
Интересно, что статуя Кутузова получилась у него сразу, а статуя Барклая-де-Толли только со второй попытки. Для того, чтобы лицо Кутузова вышло реалистичным, использовали портрет английского художника Джона Доу. Поза у него решительная, и даже агрессивная, в ней видна готовность дать отпор врагу. А в самой фигуре Кутузова был достигнут компромисс – он одет в парадный мундир фельдмаршала того времени, но завернут в плащ наподобие античной тоги.
Несмотря на то, что статуя Кутузова была создана на 4 года раньше, оба памятника открыли одновременно, в 1837 году, в честь 25-летия победы в Отечественной войне против Наполеона. Памятникам даже отдали воинские почести. Они были так популярны среди народа, что их даже окружили чугунными цепями, а потом тумбами, чтобы на статуи никто не залезал.
Масонский знак
Многие интересуются тем, что делает на фронтоне Казанского собора масонский знак – Всевидящее око. Говорят, что все дело в том, что и император Павел I, и его наследник Александр симпатизировали масонам, а они имели влияние на русскую аристократию.
Например, главной первой русской масонской ложи был граф Воронцов. Масоном был и граф Строганов, «попечитель» строительства собора. Однако именно Александр впоследствии запретил деятельность этих тайных обществ в России. Так в чем же дело?
На самом деле этот символ – треугольник, окруженный лучами – вовсе не является специфически масонским. Во-первых, Всевидящее Око – это чисто библейский термин. Традиция так изображать его в иконографии была распространена в западноевропейском искусстве с эпохи Возрождения. А с распространением стиля классицизм в 18 веке, проникла и в Россию. Поэтому неудивительно, что многие дизайна католических храмов были использованы и для украшения Казанского собора.
Масоны действительно часто использовали этот знак, но они тоже не выдумывали свою символику, а брали ее из традиционной христианской иконографии, просто придавали ей немного другой смысл. По их мнению, Бог является архитектором Вселенной, поэтому они любили изображать циркуль и треугольник – символы зодчества. В православии такие символы были не очень распространены, но все-таки встречаются и в настенных росписях, и в иконописи. Историки полагают, что не стоит искать каких-либо таинственных смыслов во фронтоне Казанского собора, так же как и особого влияния масонов.
Масонский знак над алтарем в Казанском соборе 
Масонский знак над входом в Казанский собор в Петербурге
Список казанской иконы
Об иконе Казанской Божьей матери ходит немало легенд. Но сначала расскажем о том, что она собой представляет. Это так называемый образ «Богоматери Одигитрия». Такие иконы начали писать в Византии, и на них принято изображать Богородицу с младенцем Христом, Она слегка наклоняет голову к ребенку и одной рукой поддерживает его. Одна из таких икон — «Богоматерь Казанская» — была очень почитаема в Казани. Легенда говорит, что после пожара 1579 года, уничтожившего почти весь город, Богородица явилась десятилетней девочке и велела выкопать икону на пепелище. Икона была найдена, и с тех пор в русском православии существует праздник «Обретения Казанской иконы Божьей матери».
Икона была признана чудотвороной, но почитали ее только в Казани. Чтобы подобные иконы появились и в других местах, с первообраза делали списки, то есть копии. Некоторые из них тоже были признаны чудотворными. Но их было так много, что историки путаются в том, какой же именно список, в конце концов, попал в Петербург. Принято считать, что один из них был отправлен в Москву еще по требованию Ивана Грозного. А в Смутное время перед этой копией молилось ополчение, шедшее воевать с польскими оккупантами.
За сотни лет в России распространилось множество таких копий, но, по-видимому, прообраз этих икон долго хранился в Казанском Богородичном монастыре.
В 1904 году монастырь под Казанью ограбил крестьянин Варфоломей Чайкин, который продал ее оклад, а саму икону сжег в печи. Что касается копии, которая попала в Петербург, то ее привез туда Петр I. Долгое время икона находилась в церкви Рождества Богородицы, а потом ее перенесли в Казанский собор, построенный на том же месте. Она хранится в центральной части собора, и туда приходит множество паломников. В самом соборе можно прочитать много интересного об истории иконы.
К иконе огромная очередь, поэтому фотографировать ее не стал 
Самое знаменитое кафе с видом на Казанский
Напротив находится торговый дом Зингера в котором сейчас Дом Книги, на втором этаже большое кафе с огромными окнами. Это лучший инстаграмный вид на Казанский.
Людей всегда много, поэтому придется либо минут 15 подождать, либо вставайте у одного из окон.
На крышу дома Зингера можно подняться, но это неофициально и платно.
История создания кратко
Раньше на месте Казанского Собора стояла простенькая церковь Рождества Богородицы, с деревянным куполом и скульптурами апостолов на карнизе. Ее часто сравнивают с Петропавловским собором. Несмотря на скромное убранство храма, в нем венчался сам император Павел I. Но он считал, что она слишком неказиста, и надо бы построить какой-нибудь грандиозный собор, достойный «Северной столицы». Образцом для него должен был служить собор Святого Петра в Риме.
В 1799 году император объявил конкурс на проект собора, в котором участвовало множество известных архитекторов. Но ни один из них Павлу не нравился. Он даже вроде бы отбирал некоторые проекты, но потом вновь от них отказывался. И тут граф Строганов представил императору наброски Воронихина. Они-то и отвечали желаниям Павла затмить Рим.
Он не только утвердил проект Воронихина, но и назначил Строганова главой попечительского совета, который контролировал ход строительства. Кстати, этот совет заявил Павлу о том, что в проекте собора нет колокольни, и это существенный недостаток. На что Павел заявил, что если у собора Святого Петра в Риме нет колокольни, то и здесь она не нужна. Поэтому колокола разместили прямо в проемах Колоннады.
Однако Павел I не дожил до закладки первого камня собора. Это произошло уже при его наследнике Александре I, который присутствовал во время этой торжественной церемонии. Воронихину помогал известный российский архитектор и гравер Николай Алферов, а денег на строительство ушло очень много – грандиозная по тем временам сумма, больше 4 миллионов рублей! Если учесть, что тогдашний рубль стоил столько же, сколько 550 нынешних, то это значит, что строительство собора обошлось в 35 миллиардов долларов США. Собор закончили в 1811 году. Его освятил митрополит Амвросий. Тогда же окончательно разобрали и старую церковь.
Полезная информация
Совсем рядом мост с Грифонами, где можно сделать красивые снимки
Время на посещение где-то 10-20 минут
Вокруг много различных кафе средней ценовой категории, поэтому посещение собора лучше планировать в середине, чтобы тут можно было покушать.
Дальше можно пойти
Смотровая площадка в мастерской Карла Буллы (200 метров)
Екатерининский сад и Миллионная улица
Внутренняя отделка (14 фото)
Зодчий Воронихин впервые в России использовал для купола собора особую конструкцию из ковкого железа из двух ребер. Ее диаметр – больше 17 метров. На ней висит шар с крестом – символ мироустроительства, а также паникадило храма. Кроме железного купола, в соборе есть еще два кирпичных, причем они делались не столько по инженерному расчету, сколько по интуиции архитектора. Сама церковь построена из кирпича, но внутри, по желанию Павла, облицована пудотским камнем, который добывали неподалеку от его любимой Гатчины. А для 56 внутренних колон с позолоченными капителями использовали мрамор и финский гранит.
В 19 веке собор выглядел более величественно и празднично, чем теперь. Там было 12 барельефов работы известных мастеров, посвященных Страстям Христовым, но многие были удалены. Теперь остались только «Несение креста» и «Взятие под стражу». Главный иконостас, установленный Воронихиным заменили в 1830-х годах на другой, работы архитектора Тона. Но привлекает внимание не живопись, а оклад икон – он был переплавлен из трофейного серебра, отнятого у французов. Но в советский период иконостас уничтожили, а 2 тонны серебра вывезли. Оклад удалось восстановить только недавно. Скульптуры собора тоже практически не сохранились, и их заменили росписями.
Тем не менее, собор все равно смотрится очень торжественно – недаром его постоянно изображают на открытках. Он похож и на грандиозные католические храмы эпохи Возрождения, и на античный дворец. Огромную роль в этом играют внутренние колонны и расположение окон. Если прийти туда днем, то свет, падающий из окон, создает впечатление, что купол парит над храмом. Впечатление усиливают розетки – стилизованные цветы под потолком, сделанные из французского алебастра. А двери северного входа – это бронзовая копия знаменитых «Райских врат» Баптистерия во Флоренции.
Пол собора выполнен в технике мозаики и выложен финским мрамором и кварцитом четырех цветов – черным, розовым, серым и темно-красным. Основная тема мозаики – Вифлеемская звезда. Сами геометрические рисунки пола связаны с общим планом собора и помогают воспринимать его внутреннее убранство, как одно целое. Так под главным куполом пол оформлен кругами, сужающимися к центру. Этот рисунок вторит линиям купола. По форме и цвету композиция мозаики создает иллюзию объема, что еще больше увеличивает визуально размер храма, и он кажется совсем огромным.