закрывали ли храмы во время чумы
Чума и Церковь – вчера и сегодня
В тяжелобольном обществе не могут быть автономно существующие здоровые силы
«Лучшее лекарство против чумы – бежать от нее подальше» (Д.Дефо, «Дневник чумного года»)
250 лет назад, в ноябре 1770 г. в Москве обнаружилась чума. Её принесли солдаты, возвращавшиеся из турецкого похода. Та вспышка смертоносной болезни была самой страшной за всю историю города.
Предпринятых властями мер по прекращению болезни оказалось недостаточно, и началась эпидемия, пик которой пришёлся на период с июля по ноябрь 1771 г. Ежедневно умирали сотни людей, тела валялись на улицах.
В городе началась паника: бежали чиновники, помещики, купцы, город покинуло начальство, спешно уехал в своё имение даже главнокомандующий Пётр Салтыков – знаменитый герой Семилетней войны: «одряхлевший главнокомандующий, победитель Фридриха Великого, граф П.С. Салтыков совсем растерялся и уехал в своё подмосковное село Марфино» («Москва в 1771 г.» // Русский архив. Историко-литературный сборник. 1866, с. 187). Начальником остался генерал-поручик Пётр Дмитриевич Еропкин: «Он был очень умён, благороден и бескорыстен, как немногие; в разговоре очень воздержан, в обхождении прост и без всякой кичливости» (Рассказы бабушки: Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Благово. Л., 1989. с. 29; цит. по http://adelwiki.dhi-moskau.de).
Архиепископ Амвросий (Зертис-Каменский) В условиях карантина, вызывавшего недоверие москвичей – считалось, что из попавших в карантин живым никто не выходит, – отсутствовала работа, начался голод из-за недостатка продовольствия. «Раскольники и чернь негодовали на учреждение карантинных домов, запечатание бань, непогребение мёртвых при церквах и на прочие, Комиссией для прекращения в Москве язвы, постановленные спасительные распоряжения» (Бантыш-Каменский Д.Н. Жизнь преосвященного Амвросия, Архиепископа Московского и Калужского, убиенного в 1771 г., с. 38).
Московскую епархию в это время возглавлял архиепископ Амвросий (Зертис-Каменский), один из образованнейших людей своего времени. Много лет перед своим назначением в Москву он был настоятелем Ново-Иерусалимского монастыря и «по справедливости может почесться вторым Нового-Иерусалима, по Святейшем Патриархе Никоне, строителем» (там же, с. 15). В совершенстве зная иностранные языки, он осуществил перевод Псалтири с еврейского языка. Любопытный факт: именно архиепископ Амвросий предоставил молодому студенту Григорию Потёмкину пособие для устройства в Санкт-Петербурге – будущий всесильный фаворит и выдающийся государственный деятель вспоминал об этом впоследствии с чувством глубокой признательности.
В страшные дни морового поветрия архиепископ Амвросий был вернейшим помощником генерала Еропкина, обнародовав правила исполнения церковных обрядов в отношении лиц, проживавших в «опасных домах»: исповедовать больных на дому с предосторожностью (даже через дверь или окно), от причастия удерживаться; новорождённых крестить с помощью повивальной бабки, волосы не остригать и не миропомазать вплоть для выздоровления; тела усопших отвозить сразу на кладбище, а отпевание совершать после в церкви; увещевать прихожан поститься, исповедоваться и причащаться у своих священников.
П.Д. Еропкин Невежественному люду все эти правила казались еретическими. Характерно, что недовольство масс старательно разжигали корыстные представители духовенства, задетые в своих лучших чувствах рядом строгих мер, которые ещё до эпидемии предпринял архиепископ Амвросий для искоренения обычаев, возмутительных с религиозной точки зрения, но приносивших им существенный доход («Был обычай у попов, из разных епархий в Москве находившихся, собираться каждое утро на Лобном месте, что близ Спасских ворот, и там наниматься служить обедню или молебен и панихиду за деньги. Преосвященный уничтожил сие древнее между ими постановление, похожее более на публичный торг, отчего помянутая ненависть к нему и возымела начало» – «Жизнь преосвященного Амвросия», с. 35).
Вопреки запрету начальства, в самый разгар эпидемии, когда в день умирало до 900 человек, «попы не столько из набожности, сколько для личной корысти своей, учредили по приходам, без дозволения на то Архиерейского, ежедневные крестные ходы. Народ от сих ходов ещё более заражался… Священники, усмотря напоследок, что от сих ходов они и сами начали умирать, как им от Преосвященного и предсказано было, оставили хождения. Что ж? Праздность, корыстолюбие и проклятое суеверие прибегло к другому вымыслу» (там же, с. 38).
Нельзя не обратить внимание на почти ругательное использование слова «попы», которое, как нам, людям XXI века, представляется, скорее соответствует лексикону журнала «Безбожник». Однако цитата взята из книги, вышедшей в 1813 г., и она может служить лишь иллюстрацией того, каково было религиозное состояние образованной части общества в то время – а ведь до революции ещё оставалось больше ста лет…
Варварские ворота Китай-города с образом Богородицы
Священник из церкви Всех Святых, что на Кулишках, объявил, что одному фабричному было видение Богородицы, велевшей молиться Её образу на Варварских воротах Китай-города – «ни с величеством Божиим, ни с здравою верою, ниже с разумом несогласно» (там же, с. 39). Результатом стала страшная давка и теснота у ворот: весь город стекался к иконе, все несли пожертвования – «Порадейте, православные, на всемирную свечу Богоматери!» (там же). Священники служили молебны и всенощные – «духовенство […] собиралось тут с налоями, производя торжище, а не богомолье» (там же, с. 40).
В таких условиях мор усилился невероятно.
Осторожная попытка властей ограничить это сборище (решено было убрать лестницу, по которой люди поднимались к святому образу на башне, и опечатать собранные пожертвования) стала последней каплей, приведшей к бунту доведённых до отчаяния людей.
Разглядев злой умысел в действиях архиепископа – «везде слышны были проклятия и угрозы на архиепископа, везде обвиняли его в корыстолюбии и пренебрежении к церковным обрядам», – рассвирепевшая чернь разгромила сначала Чудов монастырь и избила там до полусмерти архимандрита Никона, брата архиепископа. От побоев и страха он сошёл с ума и умер через 13 дней. На следующее утро, 16 сентября, узнав, что архиепископ скрывался в Донском монастыре, толпа взяла обитель штурмом и забила владыку до смерти.
Убийство архиепископа Амвросия
Поразительно, но даже трагическая гибель архиепископа Амвросия не примирила его врагов. На воротах Донского монастыря московские священники оставили эпитафию своему бывшему владыке: «Память его с шумом погибе» (там же, с. 63). Спустя год после описанных событий, в день поминовения погибшего архиепископа префект Московской духовной академии иеромонах Амвросий (впоследствии Санкт-Петербургский митрополит) вопрошал в своей проповеди: «Не могу умолчать того, что к сему страдальцу и доднесь злоба в иных продолжается. Вместо того, чтобы сожалеть о несчастном его жребии, иные взирают на оный с удовольствием: вместо того, чтоб с сокрушением сердца раскаиваться, продолжают употреблять всякие злохуления и поношения. О бесчеловечные души! Так ли вы приносите покаяние о своём злодействе. » (там же, с. 100).
Показательна мотивация бунтовщиков: архиепископа Амвросия обвиняли в том, что он злонамеренно хотел лишить людей возможности просить заступничества у Богородицы и присвоить себе пожертвования, которые оставляли перед иконой в специальном сундуке.
Живописуя эту историю, родственник архиепископа Амвросия Д.Н. Бантыш-Каменский (сын племянника, сопровождавший владыку во время трагических событий и едва не погибший вместе с ним; на основе его рассказов и была написана цитируемая книга) отметил: «Таковы плоды просвещённого века!»
И вот по прошествии 250 лет в похожей своими внешними обстоятельствами ситуации словно тени прошлого восстают те же суеверия, тот же страх, та же клевета. Как и тогда, сегодня определённая часть православных жгла глаголом сомневающихся, утверждая, будто в храме заразиться нельзя, а месяц спустя наиболее крупные монастыри (Троице-Сергиева Лавра, Киево-Печерская Лавра, Дивеевский монастырь и т.д.) стали очагами распространения вируса. Как и тогда, в закрытии храмов для спасения жизней мерещились апокалиптические чудовища и химеры, и клевета на принявших решение служить при закрытых дверях росла и множилась, значительно обгоняя рост графика распространения вируса.
Рознь, отсутствие единой воли, непослушание священников архиереям, равнодушие архиереев к своим помощникам – священникам, эгоизм паствы и их одержимость своими желаниями, своими привычками потрясла Церковь до глубины, продемонстрировав «клиру и миру» всю силу существовавшего до недавнего времени заблуждения, будто в тяжело больном обществе могут быть автономно существующие здоровые силы. Увы, современная Церковь Русская больна не менее серьёзно, чем вся остальная Россия. И в отличие от коронавируса эту болезнь не исправить ни вакцинами, ни искусственной вентиляцией лёгких, ни даже карантином…
Вспомнить о Конституции: «Храмы на Руси не закрывали даже в чуму»
Весной нынешнего года постановление архиепископа Владикавказского и Аланского Леонида о введении ограничительных мер в храмах, монастырях и в иных объектах Владикавказской епархии наделало много шума. Владыка Леонид тогда перечислил ряд ограничительных мер, но не отменил службы и церковные таинства, что дало повод некоторым позиционировать его чуть ли не как оппозиционера. О том, чем руководствовался владыка, с ним поговорил ведущий «Первого русского» Юрий Пронько.
Господь создал человека свободным
Юрий Пронько: Я внимательно ознакомился с вашим документом. Я хочу понять, какой смысл вы в него вкладывали весной. Вы, пожалуй, один из немногих, кто принял такое решение. Причём основываясь на конкретных статьях, указывая на конкретные статьи Конституции: 18-я, 55-я и так далее.
Отец Леонид: Да, когда пришёл ко мне глава республиканского Роспотребнадзора – он, кстати, человек верующий, – и мы с ним ходим вокруг кафедрального собора и он меня убеждает: мол, владыка, нужно принять решение.
Ю.П.: Закрыть храмы?
– Да. А я ему отвечаю: послушайте, мы в своей жизни руководствуемся одной книгой, вы же понимаете, все мы. Он говорит: владыка, ну давайте мы сейчас не будем говорить о Библии. А я отвечаю: а мы не о Библии сейчас говорим – мы о Конституции Российской Федерации. Давайте руководствоваться Конституцией Российской Федерации. И тем, что есть определённый баланс интересов у всех и надо понимать, какой это баланс интересов.
Ю.П.: И вот эту формулировку приняли: не должно быть ограничений для тех, кто верит, кто поклоняется святыням.
– Всё банально и просто. Мы исходили из пожеланий людей. И мы глубоко убеждены, что все распоряжения, которые давал и Президент Российской Федерации, отсылая их губернаторам, и в данном случае конкретно мой непосредственный руководитель – у меня их два, как вы понимаете, прямой – это митрополит Волоколамский Иларион, председатель Отдела внешних церковных связей, и, соответственно, Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Так вот, Святейший Патриарх, направляя распоряжения по епархиям, всегда акцентировал, что за принятие решения будет нести ответственность правящий архиерей. Мы на местах оценивали ситуацию. Было очень сложно. Потому что в разных губерниях по-разному полыхал этот коронавирус.
Мы учитывали ещё и национальную компоненту. Накануне у нас прокатился ряд мероприятий против некоторых ограничений. И мы очень боялись, что многие люди, будучи ограничены в посещении храмов, примкнут к ковид-диссидентам, чего нам не хотелось бы. Ведь прежде всего мы не являемся ковид-диссидентами. Мы признаём, что вирус есть. Какие процессы он запускает и что люди гибнут – мы это тоже прекрасно осознаём и понимаем. Вы читали в моём распоряжении, какие мы принимали меры: ограничения для людей за 65 лет, для пожилых людей. Но вы не увидите в нашем распоряжении слова «запрет». Рекомендовать, предложить. Потому что мы считаем, что Господь создал человека свободным. И как свободный человек он имеет право выбора. Боишься – не ходи. Пережди. И многие наши прихожане так и делали. На каждой проповеди я обращался и говорил: «Берегите себя, берегите своих близких». Многие даже наши постоянные прихожане на каком-то этапе перестали приходить в храм, потому что у многих старики, и они чувствовали ответственность за них. Но, опять же, повторю: я не вирусолог и мне трудно оценить последствия той или иной болезни.
К обыденному – по-особому
Ю.П.: В экспертном сообществе тоже ведь нет единого мнения.
– Совершенно верно. Мы читаем всё – не только в российских СМИ, но и в зарубежных. И прекрасно понимаем, что многие локдауны, когда вводились, в некоторых странах не были введены. И мы, когда принимали это решение, смотрели и на другие епархии. Сейчас, спустя год, я могу сказать, что, в общем-то, у нас нет отрицательной динамики и статистики. Я благодарю Бога за то, что мы из этой ситуации вышли с наименьшими потерями.
Это не значит, что мы приняли решение – и на этом всё закончилось. Мы мониторили ситуацию утром и вечером. И мне как правящему архиерею это далось непросто. Не дай Бог, если были бы заражённые, не дай Бог ещё что-то. Я бы принимал тогда совершенно другие решения. Но я не увидел на тот момент такого всплеска заболеваемости, который был, допустим, в столичных регионах. Поэтому решение было сбалансированным и, как показала практика, с Божьей помощью, оказалось оправданным.
Ю.П.: У меня такая семейная традиция – каждое воскресенье идти в храм. И на протяжении двух с лишним месяцев я не мог посещать церковь здесь, в Москве. В Москве это было очень всё жёстко, с пропускным режимом. Раньше ты в любой момент мог зайти в любую русскую церковь здесь, в Москве, помолиться, пойти на литургию, на исповедь и причастие. А потом – оп, и как что-то неотъемлемое потерял своё. Это вот нам урок такой?
– Я не могу – ещё раз – давать оценку действиям властей и тем более моих коллег. Если мы говорим про Москву, то правящим архиереем Москвы является Святейший Патриарх, и он принимал решение соразмерно той ситуации, которая возникла.
Ю.П.: А с точки зрения духовной это было такое испытание?
– Может быть, испытание. Ведь неизвестно, как мы будем проходить в нашей жизни то или иное. Вы знаете, вообще коронавирус послужил определённой лакмусовой бумажкой в нашем обществе. И эта болезнь, которая пришла, она затронула многие чувства, не только внутренние болезни человека. Эта болезнь подняла концептуально проблематику общества. Вот что она сделала. Люди стали относиться по-другому к тем вещам, которые они раньше считали обыденными. Ощутили, что могут потерять то, что не ценим. То, что для вас было привычным, и, как для каждого христианина, посещение храма – вот это, немного мы поступились этим – и сразу ощутили формат той боли, что нам чего-то не хватает. Как воздуха, не хватает нам веры. Как воздуха, не хватает нам прежде всего единого молитвенного общения… Той же возможности прийти в храм.
Но всё меняется, слава Богу, всё выправляется. Принимаются соответствующие решения. Конечно, в Москве такого не было, а вот, допустим, по некоторым регионам не то что было модно, но многие архиереи выступали – с губернаторами вместе – с призывами теми или иными. Сложная была ситуация. Мы от таких выступлений во Владикавказской епархии отказались. У нас регион очень особый и очень своеобразный. Свободолюбивый. Там и свадьбы, и похороны – это несколько тысяч человек всегда.
Страшно Бога прогневить
Ю.П.: Тысяч?
– Да. От сотен до тысяч. Обычные похороны – 300, 400, 500, 600 человек. Перекрываются улицы, понимаете. И это как было, так и есть, ничего практически не изменилось. Поэтому, когда пришёл ко мне глава Роспотребнадзора республиканского и сказал, что вот предписание – закрывайте храмы, у меня сформировался встречный вопрос: «Подождите, но должна быть какая-то аргументация». Ведь есть же какие-то другие вещи. Допустим, заводы, фабрики там некоторые работают. Собираются люди, там по 100, по 200, по 300, по 400 человек на улице. Но почему вы решаете закрывать храмы? Мне с детства в душу запали рассказы моей мамы, а ей бабушка говорила – задолго до всех этих ковидных историй, что храмы на Руси не закрывали даже в чуму. И на сегодня мне трудно сказать, насколько я принимал и принимаю правильные решения, пусть их оценит история. Но я всё-таки считаю, что полный и ответственный мониторинг ситуации может нам помочь справиться со всеми вопросами.
Ю.П.: Сейчас опять пошла волна, и вам же вновь придётся принимать решение? Вновь придётся брать на себя ответственность?
– Я не боюсь ответственности. Я боюсь прогневить Бога и не соответствовать тем требованиям, которым должен соответствовать правящий архиерей. Это самое страшное. Пока люди меня поддерживают, пока люди мне верят – они искренне будут верить и в то, что мы общее дело делаем. Всё, что я делаю, я обсуждаю с людьми. Многие вещи я обсуждаю с людьми с амвона. И политика правящего архиерея в отношении Владикавказской и Аланской епархии – она очень прозрачна и открыта. По всем вопросам я советуюсь не только со своим духовенством, но и с полнотой церкви, с прихожанами. Архиерей не принимает сам решения, но он несёт за него ответственность.
Эпидемии холеры в Москве: как боролись и что делала Церковь?
Приблизительное время чтения: 9 мин.
За полвека, пока Московскую святительскую кафедру возглавлял митрополит Филарет (Дроздов) (1821-1867), в городе несколько раз свирепствовала эпидемия холеры, уносившая жизни части горожан и наводившая ужас на всех прочих. Как действовала Церковь в это тяжелое время? И к чему призывала свою паству?
Московское бедствие
Первый раз холера явилась в Москву в сентябре 1830 года. Инфекция пришла из Персии, преодолела южные границы России, поразила крупные российские города, а в самой Москве продержалась всю осень. Впоследствии она еще не раз возвращалась — вспышки холеры были отмечены в 1847, 1848, 1855 годах.
В первый же месяц заболели и вскоре умерли около сотни горожан (всё население Москвы составляло тогда порядка 300 000 человек), а в конце октября заражались уже по сто человек в день. Москву оцепили войска, въезд и выезд из нее перекрыли (в тех, кто пытался прорваться за кордон, велели стрелять), в городе начался, как мы сказали бы сегодня, строгий карантин: люди заперлись по домам, все учреждения, фабрики, театры, учебные заведения, многие магазины закрылись. По опустевшим улицам передвигались в основном повозки с телами умерших да полиция. Лечить от холеры толком еще не умели (недаром в обиходе ее называли тогда «собачьей смертью»); информационные «холерные листки», выпускавшиеся в те дни московскими властями, упоминают о таком, например, средстве «дезинфекции», как «окуривание дымом»… Все разговоры с домашними и знакомыми вращались вокруг одного предмета: кто еще заболел за последние сутки и кто умер.
Храмы, тем не менее, оставались открытыми. В сентябре 1830 г. митрополит Филарет писал в одном из писем:
«Напрасно более боятся молитвы, нежели болезни. Неужели молитва вреднее болезни? Пережив три холеры прежде нынешней, я видел довольно опытов, что, где усиливалась молитва, там болезнь ослабевала и прекращалась».
25 сентября святитель Филарет отслужил молебен об избавлении от болезни в главном московском соборе — Успенском, после совершил крестный ход вокруг Кремля. Священникам было поручено обходить дома своих прихожан, чтобы исповедовать и причащать желающих. Вдобавок, святитель учредил Московский архиерейский временный комитет помощи нуждающимся, который собирал пожертвования для помощи больным, их семьям, семьям умерших. В числе жертвователей этого комитета был в том числе государь Николай I, не испугавшийся лично посетить Москву в самый разгар эпидемии и руководивший здесь устройством больниц (в городе были открыты Ордынская и Басманная временные холерные больницы, а также несколько частных), работами по снабжению города всем необходимым, созданием приютов для детей и т. д.
Первая вспышка холеры сошла на нет в декабре 1830 года. Мужественная позиция московского митрополита сыграла, по отзывам современников, немалую роль в укреплении духа москвичей: многие из них становились добровольцами и сами оказывали помощь заболевшим. Брали пример с московского святителя и архиереи других городов, куда холера пришла вслед за Москвой.
«Не смотрите большими глазами страха»
Всякий раз, когда город оказывался во власти холеры, святитель Филарет возглавлял молебны «о предохранении от губительныя болезни» и неизменно обращался к пастве наставлением.
Особенностью его проповедей было постоянное обращение к примерам и ситуациям из библейской истории. В одном из первых слов, сказанных во время эпидемии 1830 года, святитель вспомнил губительную язву, постигшую Израиль во дни царя Давида, когда тот «впал в искушение тщеславия: хотел показать силу своего царства, и повелел исчислить всех способных носить оружие… Еще не кончилось исчисление народа, как царь почувствовал в совести своей обличение греха и страх наказания от Бога. В самом деле, явился пророк, и, по повелению Божию, предложил Давиду на выбор одно из трех наказаний: войну, голод, мор». «Примечайте из сего примера, — обращается к слушателям святитель Филарет, — что война, голод, мор и подобные бедствия, хотя кажутся приключениями случайными… суть орудия правосудия Божия». Давид избрал третье наказание — мор, но, поскольку он смирился пред Богом и безропотно покорился суду Его, Господь смилостивился, и болезнь поражала израильтян не три дня, как грозил пророк, а всего несколько часов — «от утра до часа обеденного» (см.: 2 Цар. 24).
«Примечайте спасительное действие покаяния, — указывает московский митрополит. — Примечайте необходимость молитвы во время общественных бедствий, и в особенности пользу молитвы, приносимой торжественно пред алтарем».
Въезд императора Николая I в Москву во время холеры 1831 года (гравюра того времени)
Святитель призывал москвичей не паниковать («Не смотрите большими глазами страха, которые обыкновенно видят то, чего нет, и не видят того, что есть»), а исследовать духовные причины происходящего и прибегнуть к Богу: «Исторгнем из сердец наших корень зол, сребролюбие. Возрастим милостыню, правду, человеколюбие. Прекратим роскошь. Откажем чувственным желаниям, требующим ненужного. Возлюбим воздержание и пост. Облечемся, если не “во вретище”, то в простоту. Презрим забавы суетные, убивающие время, данное для делания добра. Умножим моления, тайные на всяком месте и во всякое время, общественные, по руководству Святыя Церкви. Употребим внимательно, благовременно, благонадежно, всегда благотворное и всецелебное врачевство, мирную, бескровную жертву, приобщением Пресвятого Тела и Крови Христовы».
«Бог положил нас на весы правосудия Своего»
В другой проповеди московский митрополит напоминает, как Господь согласился сохранить Содом, если в нем найдется хотя бы десять праведников, и как Он отвратил гибель от Иерусалима ради покаяния одного Давида. «Дерзаем утешать себя мыслию, что есть между нами такие, которых настоящий гнев Твой обратил к милосердию Твоему, и страх близкой погибели приближил ко спасению», — обращается он к Богу. А собравшихся в храме призывает спешить с покаянием: «Видите, что мера грехов наших полна: ибо начинается необычайное наказание».
Время, когда в городе свирепствует холера, особенно важно использовать правильно — для покаяния и добрых дел, настаивает святитель Филарет. «Нет времени, которое безопасно можно было бы пренебрегать: ибо во всякое время можно спастись или погибнуть. Но особенно и необыкновенно важно для нас сие время, когда Бог уже положил нас на весы правосудия Своего… когда путь жития нашего стеснился так, что с каждым шагом мы поставляем ногу между жизнию и смертию, между надеждою спасения и страхом погибели.
…Когда тут медлить? Куда откладывать спасительные намерения. Покаяние, исправление жития, молитва, вера во Христа Спасителя, и какие кому по состоянию и дару возможны добродетели христианские и плоды духовные, — вот истинные потребности наши во всякое, и наипаче в настоящее время!»
В слове, сказанном при возвращении холеры осенью 1847 года, святитель Филарет призывает не отказываться и от обычных житейских мер безопасности:
«Не леностны будем и в употреблении естественных средств и предосторожностей к сохранению здравия, и к недопущению вредоносных влияний. Как можем требовать, чтобы хранил нас Бог, если мы сами не бережем себя и предаем действию разрушительных сил малодушием и недостатком надежды на Бога, неумеренностию и невоздержанием и другими небрежностями? Внимательно храни себя малым возможным для тебя хранением: и Бог будет хранить тебя великим, всеблагим и всемощным хранением».
Святитель Филарет также призывал москвичей восполнить покаяние добрыми делами — в частности, оказывать помощь заболевшим и нуждающимся: «Как много в сии дни Лазарей! Одни больны; другие бедны; некоторые и то и другое…Разделим, по возможности, каждый с которым-нибудь, а все со всяким злостраждущим Лазарем, благая наша, восприемлемая в животе нашем временном».
«Без сего бедствия мы меньше молились бы»
Не менее пронзительные проповеди святой митрополит говорил, когда болезнь уже шла на спад и люди вздыхали свободнее. «Как Лазарь из гроба, востает в сие время сей град… весь всецело воскресший от страха смерти, — говорится в одном из таких слов. — Но послушай, что еще… тебе сказать внушает истина. Если ты воскрес, то умей беречь безопасность жизни, тебе возвращенную. Если ты исцелел, то вспомни слово Исцелителя: “се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет” (Ин. 5: 14). Если ты разрешен, то умеренно и осторожно приводи в движение члены твои, дабы чадолюбивая мать не увидела необходимости вновь спеленать дитя, во вред себе употребляющее разрешенные члены… Кому свойственнее быть осторожну в употреблении здравия, как не тому, кто недавно видел окрест себя, или даже испытал над собою, жестокость болезни?»
«Не будем невнимательны. Не будем тяжкосерды. Не будем неблагодарны, — взывал святитель Филарет к народу по окончании эпидемии холеры в 1848 году. — …Если в день скорби, пред угрожающею ночью смерти, ты воззвал к Богу из глубины души, и мог потом приметить некое мановение невидимой руки, изымающей тебя от опасности: прославь Бога, дающего молитву молящемуся, близкого к призывающим Его, являющегося в милостях и щедротах.
Причащение умирающей, А. Веницианов, 1839
Если ты не видал особенного знамения спасения, но тем не менее спасен от беды, ходившей окрест тебя: прославь Бога сокровенного, но тем не менее везде присутствующего и вседействующего, призирающего на тебя, когда ты о том не знаешь, и спасающего тебя, когда ты о том не думаешь.
Если ты столь тяжкосерд, и так занят суетою, что и близкое бедствие не устремило тебя к Богу: одумайся хотя теперь, прославь Бога долготерпеливого, и перестань искушать Его долготерпение невниманием к Его судьбам, и к вечной судьбе твоей собственной души.
…Прославим Бога и за самое бедствие и за род бедствия, которым мы посещены. Признаемся, что без сего бедствия мы меньше молились бы, меньше каялись, меньше смирялись. Итак, слава Богу, хотя и неприятным средством, умножившему в нас молитву, покаяние, смирение».
Молитва святителя Филарета во время эпидемии:
Господи! послушай земли, смиренно призывающей Твое пренебесное Имя, и отъими язву от России. Сохрани град сей и верою живущих в нем. Благослови плодоносящих и добродеющих во святых храмах Твоих! Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя! Аминь
Послесловие от редакции
Подвиг святителя Филарета Московского особенно ясен для тех, кто знает церковную историю. Архипастыри отнюдь не защищены от заражения или даже смерти от инфекционной болезни. Русской церковной истории известно, как минимум два случая, когда владыки становились жертвами эпидемии.
В 1866 году, во время очередного нашествия холеры, другой святитель, Филарет (Гумилевский), архиепископ Черниговский и Нежинский, предпринял объезд Черниговской епархии, чтобы ободрить павших духом прихожан. 5 августа Филарет выехал из Чернигова, а 8 августа – приехал в Конотоп уже больным, став жертвой холеры. Несмотря на усилия врачей, святитель скончался от этой болезни.
Надо иметь в виду, что в те времена ещё не существовало таких понятий как «инфицированный», «носитель вируса», а лишь понятия «больной» и «здоровый». И тем не менее, в каждодневном, одном из важнейших, руководстве для пастырей, изданном в конце XIX века под названием «Настольная книга для священно-церковно-служителей». Там учтены и собраны особенности практики причащения в условиях эпидемий и инфекционных болезней, начиная с 1860-х годов. Скрупулезно прописаны меры предосторожности священника при посещении заболевших, обработка церковных сосудов и использование «особых», то есть, отдельных лжиц для причащения и другие способы предосторожности. Подробно говорится и о правилах причащения заболевшего священнослужителя в условиях, как теперь принято говорить, «самоизоляции», на дому.
Самоотверженность святителя Филарета Московского, которого Бог уберёг от заражения и двух святителей, которые пожертвовали собой ради паствы, не подлежит сомнению. Но их опыт свидетельствует против распространившегося сегодня странного суждения, будто верующий человек, человек святой жизни, имеет некий особый иммунитет против болезни, а меры предосторожности при причащении чуть ли не являются десакрализацией Таинства. Это не так. И такого радикального представления Церковь не исповедует. Во все времена разумные профилактические меры старались соблюдать, они не выдуманы сейчас, но лишь скорректированы с учетом нынешнего уровня наших знаний об инфекционных болезнях.
Можно хорошо знать историю мира и Церкви. Можно быть бесстрашным перед любой болезнью. Однако сейчас нужно прежде всего задаться вопросом: а может быть, и меня, такого умного и бесстрашного, Господь за что-то наказывает и лишает храма? Трезвое рассуждение https://www.youtube.com/watch?v=RbEfCx2k40U
Благодарю вас, Симеон, за допроняющие комментарии. Спаси вас Бог!
Очень печально, да нет, УЖАСНО БОЛЬНО. слышать призывы закрывать храмы! Начальники ладно, Бог нам Судья, а вот от духовенства, это ужасно!
Вам, Владимир, договариваться надо не с начальниками, а с Богом, и тогда все встанет на свои места. А если боимся начальников, значит боиммя потерять что то земное, к чему прилипла наша душа. При этом какое может быть исповедничество?!
Проживем мы меньше, чем мы думаем!
Спаси вас Господь!
Можно хорошо знать историю мира и Церкви. Можно быть бесстрашным перед любой болезнью. Однако сейчас нужно прежде всего задаться вопросом: а может быть, и меня, такого умного и бесстрашного, Господь за что-то наказывает и лишает храма? Трезвое рассуждение https://www.youtube.com/watch?v=RbEfCx2k40U
Не было в истории православия протирания лжицы и отказ целовать чашу! Что говорит священник перед причастием:»Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго, пришедший в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз.
Еще верую, яко сие самое есть пречистое Тело Твое, и Сия есть Самая Честная Кровь Твоя.» Так чего мы боимся больше вируса или того, что Господь покинет нас за такое неверие святыне! Думайте, что пишите:». ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься. «
Благодарю за ценную информацию. Особенно человека, который в комментариях цитаты привел.
Насобирал еще несколько случаев из Церковной истории на тему исполнения воли Божьей во время эпидемии. Можно посмотреть тут:
http://pravoslavie.org.ua/xfa-blog-entry/ispolnenie-voli-bozhej-vo-vremja-ehpidemii.1260/
К послесловию к статье хотелось бы добавить (хотя бы на уровне комментария, т. к в статье об этом вовсе не говорится), что во времена Святителя Филарета были люди, которые обвиняли его в том, что он собирает народ в большом количестве во время крестных ходов об избавлении от холеры и тем самым подвергает людей заражению. И вот что по этому поводу говорил Святитель:
«Когда по совершении крестных ходов в средине города и около всех церквей, – писал в том же письме от 6 июля 1861 года к Леониду Филарет, – на другой день прибыл Государь Император и, следуя, конечно, суждениям, врачей, спросил меня, не опасно ли, что я собираю массы народа и становлю на коленопреклоненную молитву на сырой земле, Провидение дало мне возможность тотчас отвечать: Ваше Величество, Господь оправдал церковное действие по крайней мере против сего сомнения: число заболевающих после крестных ходов не больше, а несколько меньше нежели во дни прежде крестных ходов. Так еще более подтвердилась свобода церковных молитв». (Корсунский И.Н. Деятельность Филарета, митрополита Московского, в холеру 1830-1831 гг. )
«Подобным же образом и в 1866 году, по случаю холеры, Филарет писал в письме к викарию своему Игнатию от 17 сентября: «Напрасно более боятся молитвы нежели болезни. Неужели молитва вреднее болезни? Пережив три холеры прежде нынешней, я видел довольно опытов, что где усиливалась молитва, там болезнь ослабевала и прекращалась» (Корсунский И.Н. Деятельность Филарета, митрополита Московского, в холеру 1830-1831 гг. )
Относительно Причастия из одной лжицы также вызывал в то время у некоторых вопрос.
«Особенно могло внушать опасение таинство причастия, когда все подходят к священным сосудам и причащаются от одной ложки. И тут Филарет заверил царя, что никаких случаев заражения после причастия не наблюдается.
Относительно заражения священников во время исполнения их пастырских обязанностей снова читаем мнение свт. Филарета на этот счет:
«За тем в частности относительно смертности в духовенстве Московском святитель Филарет от 8-го же января пишет епископу Екатеринославскому Гавриилу (Розанову): «Не укоряйте холеру именем злой: она уважает доброе. В тридцать холерных больниц, или около сего числа, ходили у меня, по чреде, ежедневно, всего до ста священников, и шесть недель холера не трогала ни одного из них».
Того же числа писал он епископу Калужскому Гавриилу (Городкову): «Сожалею, что искушение болезни коснулось и вашего града и духовенства. Слава Богу, что не продолжилось. А что за странность, что духовенство особенно пострадало? Не от холеры же? У меня один священник точно так умер, только от назначения ходить в холерную больницу, не быв еще в больнице. И холера увещевает, чтоб уповали на Бога». (Корсунский И.Н. Деятельность Филарета, митрополита Московского, в холеру 1830-1831 гг. ).
Симеон, прежде всего, прошу выйти на связь. Не знаю, писали Вам наши сотрудники или нет, но буду рад знакомству. Найдите меня в ВК или ФБ, напишите, что это Вы, хорошо?
По существу комментария: да, и это несмотря на то, что ещё сохранялись элементы церковного влияния на многие стороны жизни, а империя считалась православной. Что уж говорить о сегодняшней ситуации. И насколько сложно современныму священноначалию договариваться с руководством страны. Которое встревожено не на шутку, причём вполне обоснованно.
Спасибо огромное за такую утешительную,обнадеживающую и вдохновитель нужно статью!
«Фома» выходит в свет только благодаря поддержке неравнодушных людей. Чтобы наш проект развивался дальше, нам очень нужна ваша помощь. Даже небольшое, но регулярное пожертвование поможет нам планировать нашу работу и дальше говорить людям о самом важном!