жена муравьева апостола декабриста
Жены дворян Муравьевых
Приют и кров у Екатерины Федоровны находил и автор «Истории государства Российского» Н. М. Карамзин. О своем пребывании у Е.Ф. Муравьевой он писал: «Екатерина Федоровна распорядилась натопить 2-ой этаж». Сроки его нахождения в доме Е.Ф. Муравьевой и не обговаривались. Когда Ипполиту Муравьеву-Апостолу было 7 лет, его мать Анна Семеновна внезапно скончалась в доме Екатерины Федоровны Муравьевой. И с тех пор Ипполит воспитывался у Муравьевых вместе с сыном Екатерины Федоровны Александром.
Е.Ф. Муравьева всячески поддерживала и своего племянника декабриста Михаила Лунина. В письмах он называет ее «тетушкой» и благодарит за предложение остановиться в Петербурге в доме Муравьевых: « читая Ваше письмо, я тотчас подумал про себя: «Вот так бы обращалась со мной моя мать». Михаил лишился матери в раннем детстве. Феодосия Никитична приходилась родной сестрой Михаилу Никитичу Муравьеву.
Дом Муравьевых был всегда открыт для друзей и родственников, которые приезжали из провинции иногда целыми семьями и «подолгу жили у гостеприимной и бесконечно доброй» Екатерины Федоровны, «по воскресеньям у них бывали семейные обеды, и случалось, что за стол садилось человек семьдесят!».
В книге «Н.М. Муравьев Сочинения и письма» опубликовано около 200 писем Никиты Михайловича Муравьева к матери по адресу: «Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С-Петербурге, в собственном доме на Фонтанке близ Аничкова мосту». Она писала о Никите, что он наполнен такой сильной сыновней любовью, что не может совершить против своей матери ничего дурного.
Она любила своего мужа до самозабвения. На шутливый вопрос И.Д. Якушкина, кого она больше любит мужа или бога, Александра Григорьевна ответила вполне серьезно, « что сам бог не взыщет за то, что она Никитушку любит более». Жены декабристов жили в простых избах, сами вели хозяйство. По просьбе А.Г. Муравьевой крепостной Андрей Лялихов учил ее кулинарному ремеслу, в котором она довольно преуспела.
В 1829 году у Муравьевых родилась их первая «каторжная дочь» Софья, которую в семье называли «Ноннушка». Из Сибири Александра Григорьевна писала матери: «У меня вся голова седая». Судьбой ей было отпущено всего 28 лет.
Княгиня М.Н. Волконская так вспоминала о кончине Александры Григорьевны: «Ее последние минуты были величественны: она продиктовала прощальные письма родным, и, не желая будить свою четырехлетнюю дочь, спросила ее куклу и поцеловала ее вместо нее». Гроб, сколоченный Николаем Бестужевым, был помещен в свинцовый короб. Декабристы построили часовню с неугасимой лампадой, которая светилась тридцать семь лет.
Н.С. Муравьев через 118 лет напишет в своей поэме «Декабристы»:
Никита, бледный и суровый,
Закрыл рукой глаза и лоб.
Александрине Муравьевой
Бестужев молча тешет гроб.
Н.А. Бестужев запечатлел склеп, где была похоронена А.Г. Муравьева. Этот рисунок хранится теперь в Государственном Эрмитаже.
Мне стало интересно узнать, сохранилось ли что-нибудь об А.Г. Муравьевой в местах ее добровольной ссылки? Петровский завод в настоящее время- это город Петровск-Забайкальский. Директор местного музея декабристов в ответ на мою просьбу любезно прислала информацию и сделанную специально для меня фотографию склепа А.Г. Муравьевой.
В поэме Н.А. Некрасова «Княгиня М.Н. Волконская» от лица ее героини есть такие строки: «Я им завещаю альбом- и цветы с могилы сестры-Муравьевой». В замыслах поэта была еще одна поэма о декабристах из десяти глав, где роль главной героини отводилась А.Г. Муравьевой.
Н.А. Некрасов так написал о ней:
Пленительный образ отважной жены
Явившей душевную силу,
И в снежных пустынях суровой страны
Сокрывшейся рано в могилу.
Образ А.Г. Муравьевой запечатлен в работах разных художников. На выставке, посвященной 500-летию декабристов рода Муравьевых и Муравьевых-Апостолов, которая прошла в 1990 году в Москве, было представлено 8 портретов А.Г. Муравьевой. Из них 4 работы Маньяни, 2 портрета П.Ф. Соколова, копия неизвестного художника, портрет работы Н.А. Бестужева.
Портрет Александры Григорьевны Муравьевой работы П.Ф. Соколова (тот самый, что она отдала мужу в Сибирь) находится в собрании Государственного Эрмитажа. Он поступил туда в 1954 году из Ленинградского музея Революции. До 1920 года портрет хранился в семье потомков Муравьевых-Бибиковых.
Жены-декабристки меж собой в шутку называли Александру Григорьевну «мурашкой». Пылкость своей натуры Александра Григорьевна отметила в дневнике: «Я говорила, говорю и пишу, что нет большего несчастия, чем иметь голову горячую и сумасбродную и ум набекрень».
Прошедшая в 1990 году в Москве выставка, посвященная 500-летию рода декабристов Муравьевых и Муравьевых-Апостолов, позволила открыть новую страницу истории, где запечатлены лица жен Муравьевых, сведений о которых очень мало или вовсе нет.
В экспозиции были представлены портреты жены Николая Ерофеевича Муравьева Анны Андреевны, урожденной Волковой, работы Карла Людвига Христинека, жены Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола Анны Семеновны, урожденной Черноевич, с сыном Матвеем и дочерью Екатериной работы Ж.Л- Монье 1799 г.
Женой Н.Н. Муравьева основателя Московского учебного заведения колонновожатых была Александра Михайловна Мордвинова. В каталоге выставки указан ее миниатюрный портрет неизвестного художника.
По словам современников, Александра Михайловна была «женщиной высоких добродетелей», «глубоко религиозной, хранительницей патриархального быта, любящей матерью, много внимания уделявшей воспитанию своих детей». Ее счастливый брак с Н.Н. Муравьевым длился 18 лет.
Александр Николаевич Муравьев породнился с княжеским родом Шаховских. С 1818 года его женой была Прасковья Михайловна Шаховская (1788-1835). Княжна Полина, как ее называли родные, была образованна, музыкальна и привлекательна собой.
В браке у Муравьевых родилось три сына и две дочери.
В Сибирь Прасковья Михайловна поехала в числе первых жен декабристов. Вместе с ней в места ссылки А.Н. Муравьева отправились четырехлетняя дочь Муравьевых Софья, сестры Прасковьи Михайловны Варвара Михайловна и Екатерина Михайловна. Муравьев должен был следовать не в своем экипаже, а на телеге. Прасковье Михайловне было запрещено ехать с ним вместе, а предписано ехать только следом.
Современники представляют ее «как женщину, которая была «украшена всеми возможными добродетелями и большим умом». В.Ф. Раевский вспоминал о ней так: «нельзя было не уважать этой благородной, образованной и добродетельной женщины».
В Иркутске двери дома Муравьевых были открыты для декабристов и их жен. М.Н. Волконская писала, что Муравьевы приняли ее «с распростертыми объятиями».
А.Н. Муравьев писал о своей жене: «Бог воздаст ей за ее любовь, которую описать невозможно». Он «страдал от того, что причинял много горя своей любимой, беспокоился о ее и без того слабом здоровье, просил прощения за доставляемые муки».
Женская и материнская участь П. М. Шаховской печальна и трагична. А.Н. Муравьев писал, что после смерти дочери жена будто потеряла разум, затем и вовсе слегла. П.М. Шаховская умерла в Вятке. Ей было всего 47 лет.
Она как бы передала мужа своей младшей сестре Марфе Михайловне Шаховской. По воспоминаниям Михаила Бакунина, Марфа Михайловна была «очень умной и доброй женщиной, разделяющей совершенно образ мыслей Александра Николаевича». За любовь к мужьям жены декабристов платили своей жизнью и жизнью детей.
Но зато у Артамона Захарьевича всегда были дорогие его сердцу вещи, которые передала ему Вера Алексеевна. М.Н. Волконская писала: « Обожание, которое он чувствует к вам беспримерное; милая г-жа Муравьева, все ваши вещи, которые у него есть, ему дороже жизни».
Речь идет о серебряной иконке, перстне, в котором находилась волосы детей Муравьевых и шелковом шнурке, сплетенном Верой Алексеевной собственноручно. Эти вещи В.А. Муравьева передала мужу при прощании 21 июля 1826 года, приехав на первую станцию, где этап с декабристами остановился для перемены лошадей. Они пробыли вместе не более часа, и расстались навсегда.
В 1846 году, получив от Веры Алексеевны гипсовые бюсты их умерших сыновей, Муравьев писал жене: « Ты не можешь себе представить милая, добрая Вера, что я испытываю с тех пор как дети мои со мной. Я почти полюбил свою тюрьму потому, что в ней находится все, что у меня есть самого дорогого».
После смерти супруга Вера Алексеевна устроила во флигеле дома в имении Большие Теребони домовую церковь, а затем, забрав имеющуюся там библиотеку, поселилась с сыном Александром Артамоновичем в имении его жены Средний Наволок. Церковь просуществовала более 50 лет.
В. А. Муравьева прожила 77 лет. Похоронена она на Тихвинском кладбище Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры рядом с детьми Львом и Никитой и матерью М.И. Горяиновой.
В каталоге выставки, посвященной 500-летию декабристов рода Муравьевых и Муравьевых-Апостолов, указан портрет Веры Алексеевны Муравьевой работы неизвестного художника, разрешение на брак А.З. Муравьева и Веры Алексеевны Горяиновой.
В Сибири избранницами Муравьевых становились и местные дамы. Женой Александра Михайловича Муравьева стала Жозефина Адамовна Бракман, служившая гувернанткой в семье иркутской купчихи Е.М. Медведниковой. По воспоминаниям М.Д. Францевой, она была «очень милой и образованной», и А.М. Муравьев ее «страстно любил». В фондах Иркутского областного краеведческого музея хранится оригинал свидетельства о вступлении в брак А.М. Муравьева и Ж.А. Бракман от 5 ноября 1839 года.
По отзыву И.И. Пущина, Жозефина Адамовна «была недурна собой, но довольно проста». Портрет Ж.А. Муравьевой работы неизвестного художника второй половины XIX века хранится в Государственном Эрмитаже.
Женой Матвея Ивановича Муравьева-Апостола стала Мария Константиновна Константинова (Носова) дочь сибирского священника. Она была сиротой и воспитывалась у тетки жены чиновника Бухтамирской таможни Брант. Свадьба состоялась в 1832 году в Бухтарминской крепости.
После смерти сына супруги взяли на воспитание двух сирот осужденных офицеров Августу Созонович и Анну Барановскую. По воспоминаниям М.Д. Францевой, Мария Константиновна была «кроткая, любящая сердцем, с большой любовью занималась с воспитанницами».
Избранницей Сергея Николаевича Муравьева (брата Н.Н. Муравьева (Карского) стала Софья Ивановна Петрулева, которая хоть и была дворянского происхождения, но пришлась не ко двору родственникам жениха.
В издании «МОСКОВСКИЙ ЖУРНАЛ. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО» опубликована статья потомка рода Муравьевых Александра Александровича Кузнецова, где он рассказывает об этой истории. В переписке братьев Муравьевых есть такое высказывание: «Обращаясь к Сергею, не могу не сожалеть об ошибке им сделанной». Александр Муравьев сообщал брату Николаю: «Я слышал, что Сергей женился без дозволения отцовского. Что ты думаешь об этом? Ужели батюшка ему простит?». Автор статьи высказывает предположение, что Николай Николаевич Муравьев сына не простил, да и братья не одобрили этого поступка.
А между тем, как пишет А. А. Кузнецов, Софья Ивановна была прекрасным человеком. Ее внук и дед А.А. Кузнецова Сергей Андреевич Кузнецов в своих письмах называл ее «доброй бабушкой». А.А. Кузнецов рассказывает о фотографии, которой более ста лет. Она подписана рукой Софьи Ивановны и адресована внукам и правнуку с пометкой «которых очень люблю»- это ли не земная и великая любовь.
О жене графа М.Н. Муравьева (Виленского) графине Пелагее Васильевне, урожденной Шереметевой, свои воспоминания оставил ближайший помощник Н.Н. Муравьева-Амурского Б.В. Струве. Он писал, что, по словам Василия (сына Пелагеи Васильевны), « она чует сердцем и понимает многое, что другим невдомек».
Струве называл ее письма «задушевными».
В Большой биографической энциклопедии указано, что графиня Пелагея Васильевна Муравьева была почетным членом Императорского Общества сельского хозяйства, учредителем золотой и двух серебряных премий в честь своего мужа графа М.Н. Муравьева (Виленского).
Брат Н.Н. Муравьева-Амурского Александр Николаевич был женат на Софье Владимировне Храповицкой. Женой племянника Н.Н. Муравьева-Амурского Александра (сына Валериана Николаевича Муравьева) была Любовь Васильевна Муравьева, урожденная Павлова (1865-1822).
Ее портрет был в числе экспонатов, собранных к выставке «500 лет рода декабристов Муравьевых и Муравьевых-Апостолов.
О жене графа В.В. Муравьева-Амурского Ольге Николаевне, урожденной Толь, мне удалось узнать, что она родилась в 1872 году. Редкое упоминание об Ольге Николаевне я нашла в списках членов-учредителей Новгородского общества любителей древности от 1 июня 1909 года, где за № 5 указан граф Валериан Валерианович Муравьев-Амурский, за № 6 графиня Ольга Николаевна Муравьева-Амурская.
Женой Михаила Валериановича Муравьева была Людмила Анатольевна Муравьева, урожденная Мамонтова. Ее отец Анатолий Иванович Мамонтов был владельцем типографии и книжного магазина в Москве, директором правления Московско-Курской железной дороги. Людмила Анатольевна приходилась племянницей известному меценату Савве Ивановичу Мамонтову.
В Новгородском музее хранится ее портрет работы В.А. Серова. В 1990 году портрет экспонировался в Москве на выставке, посвященной 500-летию рода декабристов Муравьевых и Муравьевых-Апостолов.
В родовом имении Муравьевых Малые Теребони Людмила Анатольевна была заведующей и попечительницей бесплатной народной библиотеки. Первоначально книжный фонд состоял из пожертвованных книг и книг, приобретенных на 36 рублей в магазине Муриновой в Москве.
Пленительные образы! Едва ли
В истории какой-нибудь страны
Вы что-нибудь прекраснее встречали,
Их имена забыться не должны.
Н.А. Некрасов 1871г.
История одного портрета: трагическая судьба графини Чернышевой-Муравьевой
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Александра (Александрина) Григорьевна Муравьева, урожденная графиня Чернышева, могла бы избежать своей печальной участи, если бы не вышла замуж за человека, которого искренне любила. Хотя вряд ли она выбрала бы себе другую судьбу, даже если бы у нее была такая возможность. О ней говорили: «Ее красота внешняя равнялась ее красоте душевной», и в этом не было преувеличения.
Александрина происходила из богатого графского рода Чернышевых, она получила хорошее домашнее образование и воспитание и была завидной невестой. Когда она встретила Никиту Муравьева, ей было 19 лет, ему – 27. Это была любовь с первого взгляда. Родители благословили молодых на этот брак, и в феврале 1823 г. состоялась свадьба. Их семейная жизнь была счастливой и благополучной. Александрина родила двоих детей и была беременна третьим, когда вдруг случилась беда: ее муж арестовали за участие в восстании декабристов. О том, что он был членом тайного общества, его жена даже не подозревала. Его забрали 20 декабря 1825 г., на глазах у ничего не понимающей семьи, и посадили в Петропавловскую крепость.
Своей жене декабрист отправил покаянное письмо: «Увы! Да, мой ангел, я виновен – я один из вождей этого только что раскрытого общества. Я виновен перед тобой, так часто просившей меня не иметь от тебя никаких секретов… Я являюсь причиной твоего несчастия и несчастия всей твоей семьи. Мой ангел, припав к твоим ногам, умоляю тебя о прощении».
Следствие по делу декабристов длилось полгода. Никиту Муравьева приговорили к смертной казни, позже замененной на 20 лет каторги. Пока муж находился в Петропавловской крепости, Александрина, по его просьбе, заказала у П. Соколова свой портрет и передала его мужу. Художнику удалось передать присущее Муравьевой гармоничное сочетание внутреннего благородства и внешнего обаяния. С этим портретом и письмами жены Никита Муравьев не расставался до конца своих дней. «В минуту наибольшей подавленности мне достаточно взглянуть на твой портрет, и это меня поддерживает», – с благодарностью писал он любимой жене. В другом письме: «Время от времени я беру твой портрет и беседую с ним».
Александра помогала всем декабристам, выписывая для них лекарства, книги, продукты и теплые вещи. И. Пущин говорил о ней: «Непринужденная веселость с доброй улыбкой на лице не покидала ее в самые тяжелые минуты первых годов нашего исключительного существования. Она всегда умела успокоить и утешить – придавала бодрость другим». Якушкин писал: «Она была воплощенная любовь, и каждый звук ее голоса был обворожителен».
Проявляя заботу о других, она нередко забывала о себе самой. Однажды Александра сильно простудилась и слегла. На тот момент ей было 28 лет, но в письме матери она признавалась: «Я старею, милая маменька, Вы и не представляете себе, сколько у меня седых волос». 22 ноября 1832 г. Александра Муравьева, которая стала для своего мужа не только женой, но и верным другом, и ангелом-хранителем, скончалась. У него остался только портрет, на котором его жена навсегда осталась молодой, здоровой и цветущей.
Никита Муравьев, узнав о смерти жены, за одну ночь поседел. Позже по его рисункам соорудили часовню с неугасимой лампадой, которая светилась в течение 37 лет, поддерживаемая декабристами.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Александра Муравьёва — трагедия жены декабриста
Александра (Александрина) Григорьевна Муравьёва 1804 — 22 ноября 1832, урождённая графиня Чернышёва, сестра декабриста З. Г. Чернышёва, жена декабриста Н. М. Муравьёва, последовала за ним в Сибирь.
Мужа арестовали в имении ее родителей, на глазах у беременной жены, маленьких детей и больных тестя и тещи.
Столько раз она умоляла Никиту не иметь никаких тайн от нее. Сколько раз он хотел открыться ей, но честь не позволяла ему подвести товарищей. А теперь после декабрьского восстания ему уже ничто не могло помочь, он — узник Петропавловской крепости, и все, что он может — это просить Александру молить за него Бога. Допросы, очные ставки, одиночная камера, предчувствие трагической развязки и желание умереть.
П.Ф.Соколов Муравьёв Н.М. Страшное письмо пишет Алесандрине ее муж Никита Муравьев из крепости: «Мой добрый друг, помнишь ли ты, как при моем отъезде говорила мне, что можно ли опасаться, не сделав ничего плохого? Этот вопрос тогда пронзил мне сердце, и я не ответил на него.
Увы! Да, мой ангел, я виновен, — я один из руководителей только что раскрытого общества. Я виновен перед тобой, столько раз умолявшей меня не иметь никаких тайн от тебя. Сколько раз с момента нашей женитьбы я хотел раскрыть тебе эту роковую тайну.
Я причинил горе тебе и всей твоей семье. Все твои меня проклинают. Мой ангел, я падаю к твоим ногам, прости меня. Во всем мире у меня остались только мать и ты. Молись за меня Богу: твоя душа чиста, и ты сможешь вернуть мне благосклонность неба».
Жена преступника
Наконец-то ей все стало понятно. И роль ее в своей семье тоже — она жена, пусть государственного преступника, но жена. Нужно ехать в Петербург, поддержать мужа.
Через два дня он получил письмо от жены, в котором была не просто поддержка, но и само мужество, сама самоотверженность: «Мой добрый друг, мой ангел, когда я писала тебе в первый раз, твоя мать не передала еще мне твое письмо, оно было для меня ударом грома!
Ты преступник! Ты виновный! Это не умещается в моей бедной голове. Ты просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мне сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я замужем, я не жила в этом мире, — я была в раю.
Счастье не может быть вечным… Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла. Ты упрекаешь себя за то, что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты. Я самая счастливая из женщин. Письмо, которое ты мне написал, показывает все величие твоей души.
Ты грешишь, полагая, что все мои тебя проклинают. Ты знаешь безграничную привязанность к тебе. Если бы ты видел печаль бедной парализованной мамы! Последнее слово, которое я от нее услыхала, было твое имя.
Ты говоришь, что у тебя никого в мире нет, кроме матери и меня. А двое и даже скоро трое твоих детей — зачем их забывать. Нужно себя беречь для них больше, чем для меня. Ты способен учить их, твоя жизнь будет им большим примером, это им будет полезно и помешает впасть в твои ошибки. Не теряй мужества, может быть, ты еще сможешь быть полезен своему Государю и исправишь прошлое. Что касается меня, мой добрый друг, единственное, о чем я тебя умоляю именем любви, которую ты всегда проявлял ко мне, береги свое здоровье».
Письмо от жены
Несомненно, получить такое письмо от жены — это получить силы, твердость духа.
«Не теряй мужества, может быть, ты еще сможешь быть полезен своему Государю и исправишь прошлое».
Вряд ли она понимала, что это не трагическая случайность, а, скорее, конец жизни, которую он сам изменил своими руками и теперь уже не может ничего с этим поделать.
Через подкупленную стражу она отправляет мужу записки, посылает и этот портрет, который вы видите, специально заказанный художнику Соколову для передачи в крепость. Муж никогда не будет расставаться с этим портретом: «В минуту наибольшей подавленности, мне достаточно взглянуть на твой портрет, и это меня поддерживает».
Александра Григорьевна выполняет и тайные просьбы мужа уничтожить все документы, рукописи, книги, связанные с восстанием. А он пишет своей ненаглядной Сашези, как он ее именует, каждый день.
«Я беспрестанно о тебе думаю и люблю тебя от всей души моей. Любовь взаимная наша достаточна для нашего счастья. Ты сама прежде мне писала, что благополучие наше в самих нас».
«Милая Сашези, укрепляй себя, не предавайся печали, я тебя люблю от всей души, от всего сердца, от всех способностей моих».
«Твои письма, милый друг, и письма маменьки производят на меня такое впечатление, будто самый близкий друг каждый день приходит побеседовать со мной. Время от времени я перечитываю всю мою коллекцию, которая стала теперь довольно многочисленной. Моя мысль не в тюрьме, она все время среди вас, я вас ежечасно вспоминаю, я угадываю то, что вы говорите, я испытываю то, что вы чувствуете».
Их любовь была самозабвенной, их семья ко времени ареста была испытана несколькими годами счастливой жизни.
Никита Муравьев был осужден
Никита Муравьев был осужден «по первому разряду» — на каторжную работу вечно. Его, как и других, отправляют в Сибирь.
Едва ли не обгоняя в пути декабристов, за ними следуют жены. Урожденную графиню Чернышеву, Александрин Муравьеву, заставляют подписать отречение от дворянского звания, от всех прав, но и это не останавливает ее.
Она оставляет троих детей на попечение свекрови и решительно порывает с петербургским миром. Юная светская красавица двадцати трех лет собирается в дальнюю дорогу.
Перед отъездом Пушкин передал Муравьевой свое послание к декабристам «Во глубине сибирских руд…». Она же в остроге, наскоро, через частокол, передает Пущину послание друга «Мой первый друг, мой друг бесценный…».
Ангел-хранитель
Декабристы называли Александру Григорьевну своим ангелом- хранителем. В ней действительно было что-то поэтически-возвышенное, хотя и была она простодушна и необыкновенно естественна в отношениях с людьми. Неизменно с доброй улыбкой и непринужденной веселостью встречала она друзей, мужа обожала до самозабвения. Уже на каторге на шутливый вопрос Якушкина, кого она больше любит, мужа или Бога, Александрин вполне серьезно ответила, что «сам Бог не взыщет за то, что она Никитушку любит более».
Да и он отвечал ей тем же, все говорили о нем, как о человеке редких достоинств, ума и благородства души. Женщины-декабристки жили вблизи тюрьмы в простых деревенских домах, сами готовили еду, ходили за водой, рубили дрова, топили печь.
Крепостной Муравьевой научил ее ремеслу повара. Ежедневно она посылала в каземат несколько блюд, часто забывая об обеде для себя и обожаемого Никиты.
Однажды горничная доложила Александре Григорьевне, что из каземата приходили за салом, а она отказала, потому что сала осталось и так мало. Муравьева приказала отослать в каземат все, что у них было.
Мурашка
Несчастье сближает. Все женщины были необыкновенно дружны. Муравьеву между собой в шутку называли «Мурашкой». Александрина, душевно стойкая русская женщина, все-таки была эмоционально очень слаба, пугалась многого, многое ее расстраивало, ей казалось, что она стареет раньше времени.
«Я старею, милая маменька, Вы и не представляете себе, сколько у меня седых волос».
Ее красота душевная, однако, лишь возрастала и не могла не восхищать всех с ней знакомых:
«Она была воплощенная любовь»,
«В делах любви и дружбы она не знала невозможного»,
«Отличительная черта в Александре Григорьевне была теплота сердца, разливавшаяся почти независимо от нее самой на всех ее окружающих».
Но всеобщая любимица Александра Григорьевна Муравьева недолго скрашивала жизнь узников в Петровском заводе. Ей исполнилось всего лишь 28 лет, когда она умерла.
Весьма строгие и разные женщины-декабристки вспоминали ее как «cвятую женщину, умершую на своем посту». Редко достижимый в жизни идеал сочетался в характере Александры: она была страстной и нежной возлюбленной и самоотверженной и любящей матерью, да еще и добрым другом для многих.
Никита Муравьев стал седым в 36 лет — в день смерти жены. Она хотела, чтобы ее похоронили рядом с родителями, но этой милости ей не даровали. На обращение матери и сестры был ответ: «Перенесение тела невестки г-жи Муравьевой в Москву никак дозволено быть не может». На ее могиле поставили памятник и часовню с неугасимой лампадой. Лампада эта светилась еще через 37 лет после ее смерти.