женское обрезание в азербайджане
«Простые ножницы и никакой анестезии» История россиянки о жизни после женского обрезания, кавказских обычаях и насилии
На днях муфтият Дагестана высказался о запрете на так называемое женское обрезание — калечащие операции на женских половых органах с отрезанием части клитора и малых половых губ. При этом в муфтияте указали, что у женщин разрешается удаление «лишней» кожи вокруг клитора. Это заявление раскололо экспертное сообщество: одни посчитали такое заявление победой — еще пару лет назад правозащитники не могли надеяться на помощь муфтията в борьбе с дикими обычаями, другие — что это попытка религиозных деятелей усидеть на двух стульях, поскольку это неполный запрет на насильственные практики. Кроме того, для некоторых народов, например, Ингушетии, которые также практикуют женское обрезание, духовное управление мусульман Дагестана не станет авторитетом, а большинство мужчин в районах, где такое практикуют, все еще поддерживают этот обычай. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Марьяна Самсонова записала монолог подвергнувшейся такой практике россиянки и узнала у экспертов, чем грозят такие операции, а также, чего можно ожидать от новой фетвы.
«Несколько дней я не могла говорить»
Мария (имя по ее просьбе изменено)
Я пережила эту процедуру тридцать лет назад. Помню, что о ней в селе и на улице, где мы играли, говорили старшие девочки, некоторые — даже с бравадой. Что-то вроде: «Мне сделали, и сестрам, и кузинам сделали, а если не сделать, то ты не сможешь стать женщиной и мусульманкой». Помню, что девочки, мои соседки, шушукались о ножницах, и про меня говорили, что мне еще не сделали.
Что с ними сейчас, и делают ли эту операцию в селе всем девочкам, я не знаю. Не общаюсь с родней. Но пока жила там, слышала, кому сделали, и между собой обсуждали, кому сколько «там» отрезали. Точного стандарта не было. Возможно, потому, что проделывающие эту процедуру женщины — пожилые и подслеповатые.
Никакой операционной, само собой. Домашние условия, какой-то предбанник, чтобы ничего не испачкалось, если кровь — никакой дезинфекции, перчаток, спирта или стерильных инструментов. Простые хозяйственные ножницы. Никакого обезболивающего или анестезии. Перевязки нет. Тело заживает, как может. Но я не слышала, чтобы от этого у нас кто-то умер. Может быть, бывали осложнения, но в разговорах их не связывали с причиной. Девочкам у нас делали обрезание в дошкольном возрасте.
Это была высокая женщина, лица не помню, помню силуэт, который загородил мне свет на фоне открытой двери. Черный платок и большие ладони. Еще две тети меня держали за руки и за ноги и давили сверху, чтобы не поднялась. Заставили раздеться. Я испытывала сильный стыд.
А потом резкая боль. Не помню, кричала ли я, но почему-то хотела спрятаться, хотя меня уже больше не держали. Мне казалось, кровь остановится, и все пройдет, как было раньше. Очень сильно пекло, так сильно, что я несколько дней не могла говорить. Но особых осложнений не было.
Ничего не прошло. Мне отрезали часть головки клитора. Но это я узнала уже потом. Возможно, это впоследствии стало причиной развода. Интимные отношения с мужем меня не заинтересовали. Мой супруг, впрочем, не замечал, что с точки зрения физиологии у меня что-то не так. И я ни разу не задумывалась, что надо что-то восстановить. Хотя читала о хирургической гинекологии тазового дна и интимной пластике. Это целая архитектура, оказывается.
Чисто по-женски скажу: у меня прохладные чувства к этой стороне отношений. Даже к психологу ходила — не помогло. Честно сказать, я боялась говорить об этом откровенно даже со специалистом.
Все, что касается интимного, с самого детства у нас говорилось шепотом между подружками, как неприличное. Мне и сейчас это очень тяжело. В итоге мы с психологом не добрались до обсуждения этой части моей жизни, даже когда я пошла на терапию осознанно, во взрослом возрасте и к дорогому специалисту. В итоге я так это и не проработала. Может, нужен другой специалист.
Мне неизвестно, кто именно из моих родных принял решение об этом действе надо мной. Быть может, никто конкретный, а просто решили, что пришла пора и до школы надо. Со своей матерью я тоже об этом не говорила. Стеснялась. Где-то глубоко во мне сидит, что это закрытая тема, это то, что не обсуждается. Матерей не спрашивают.
В другом селе моей же народности я слышала, как женщине сказали: «Хорошо, что родила мальчика, была бы девочка, ее бы обрезали». Мать может не знать, что собираются сделать с дочкой. Например, родня отца увозит ее на выходные в гости, а возвращает без клитора. Но многие женщины считают это необходимостью и даже обязанностью.
Еще в одном случае женщина из Чечни вынуждена была пройти обрезание уже взрослой, потому что влюбилась в нашего горца, а у нас так принято. Наверное, взрослой не так страшно. Рассказывали, что ей сделали небольшую рану, и это было в больнице, а не где-то в сарае. Он согласился жениться только после обрезания невесты.
Женское обрезание: почему Азербайджан не подписал Стамбульскую конвенцию?
Активистам за права женщин хорошо известна аббревиатура FGM (Female Genital Mutilation), означающая т.н. «женское обрезание», распространенное в основном в Африке и арабском мире и на Кавказе почти не встречающееся.
По данным Детского фонда ООН (UNICEF), эта практика касается примерно 125 млн. женщин и девочек в 27 странах мира.
За пределами исламского мира это явление осуждается как калечащая практика по удалению гениталий в немедицинских целях.
Наплыв мигрантов в Европу делает эту экзотическую для нее проблему все более и более европейской. Европейский парламент оценил количество обрезанных девочек и женщин в Евросоюзе в 500 тыс. человек. Еще примерно 180 тыс. женщин встречаются с риском обрезания ежегодно.
В Великобритании женское обрезание было официально запрещено лишь в 1985 году, но многие афроазиатские общины в крупных городах продолжают использовать ритуал обрезания.
В Швеции женское обрезание признано преступлением с 1982 года, в США с 1997 года, а в Египте с 2008 г. Тем не менее, родители продолжают калечить дочерей.
Так, в 2014 г. в шведском городе Норрчёпинг при школьном медосмотре было установлено, что у 28 из 30 учениц одного из классов полностью ампутированы внешние половые органы.
Все эти девочки растут в семьях мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки. Во время школьных каникул родители вывозят детей на родину, где они и подвергаются процедуре ритуального обрезания.
Всего врачами Норрчёпинга выявлено 60 малолетних девочек, подвергшихся подобной операции.
В этой связи растет обеспокоенность европейских правозащитников, создавших Европейскую сеть END FGM. 27 января в Брюсселе состоялся симпозиум на тему «Свободные от страха, свободные от боли», посвященный теме ликвидации FGM в Европе. В панельной дискуссии принял участие ряд известных ораторов, в том числе Ассита Канко — муниципальный советник в Брюсселе и автор нашумевшей книги «Потому что ты девочка: история обрезанной жизни».
Отметим, что 28 ноября 2012 года ООН приняла резолюцию, запрещающую женское обрезание. А в 2014 г. был заключен первый европейский договор, т.н.
Стамбульская конвенция, обязующая страны Совета Европы (СЕ) ускорить меры по предотвращению FGM и поддержке женщин, подвергшихся этой практике. На январь 2016 г., она вступила в силу в 19 членах СЕ, в том числе в таких странах с преимущественно мусульманским населением, как Албания, Босния и Турция.
По какой-то причине, ни Россия, ни Азербайджан даже не подписали эту конвенцию, не говоря уже о ее ратификации. Не исключено, что это связано с тем, что FGM неофициально практикуется в этих странах.
Так, по данным организации «Матери Дагестана за права человека», женское обрезание в Дагестан вернулось сравнительно недавно.
В местной религиозной прессе, которую выпускает официальное духовенство, выходят статьи, в которых написано, что женское обрезание благосклонно влияет на саму женщину, что оно предотвращает ее похотливые мысли и желания, и т.п. Проблема осталась в некоторых селахв горных районах Дагестана.
Есть неконкретная информация о применении женского обрезания и в Азербайджане, среди некоторых горских народностей. Официальной статистики по этому вопросу нет, как нет и серьезной дискуссии по этому вопросу.
Но еще больше отсутствия исследований Минздрава и Госкомрелигии тревожит то, что в Азербайджане эта практика прямо не запрещена, да и с присоединением к Стамбульской конвенции наша страна не спешит.
А значит, с распространением некоторых специфических версий ислама на севере страны маленьких девочек-мусульманок может ожидать печальная судьба их африканских сестер по вере…
Эльдар ЗЕЙНАЛОВ, директор правозащитного центра Азербайджана
Делают ли у нас женское обрезание, и если да, то кто, где и как? Разбираемся в вопросе
По данным ЮНИСЕФ, в мире насчитывается более 200 млн девушек и женщин, ставших жертвами практики нанесения увечий женским гениталиям. Согласно подсчетам некоммерческих организаций, женщины в 92 странах пострадали от калечащих операций. С этой практикой, хоть и в единичных случаях, можно столкнуться и в Азербайджане.
По словам правозащитника, если в советское время утаивание случаев женского обрезания могло быть связано с опасностью обвинения в занятии религиозными ритуалами, то сейчас, вероятнее всего, это связано с правовой стороной вопроса.
Отметим, что, согласно статье 126 Уголовного кодекса АР, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, то есть вреда, опасного для жизни человека, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет. Те же деяния, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, с особой жестокостью, в том числе с сильными страданиями для потерпевшего или по найму, наказываются лишением свободы на срок от шести до одиннадцати лет.
Между тем, как сказали Media.Az в Государственном комитете по делам семьи, женщин и детей, с 1991 года официальных жалоб от женщин в правоохранительные или другие государственные органы Азербайджана по проблеме FGM не поступало.
Возможно ли, что госорганы закрывают на это глаза?
При этом, как заявила Media.Az председатель общественного объединения помощи женщинам «Чистый мир» Мехрибан Зейналова, хоть информация о «женском обрезании» время от времени всплывает, до сих пор никаких фактов выявить не удалось.
При этом Эльдар Зейналов считает, что операции на женских гениталиях на северо-западе страны все же проводятся.
Акушер-гинеколог, член Ассоциации специалистов эстетической гинекологии (АСЭГ) Айнур Степенко подтвердила Media.Az, что подобные факты всплывают во время осмотра.
По ее словам, сама девушка довольна результатом, но со стороны это выглядит, как минимум, не красиво. Там не просто изменены формы малых и больших половых губ, их словно и нет. Это агрессивное и чрезмерное хирургическое вмешательство.
Гинеколог также вспомнила случай, который произошел во время обучения в интернатуре: «Ко мне обратилась женщина, мать одного из африканских студентов. И когда я ее осматривала, увидела следы от женского обрезания. Вы знаете, я бы не сказала, что это встречается очень часто, но подобные факты всплывают. Такими примерами, хоть и редко, но делятся и коллеги. Как правило, они обнаруживали следы от обрезания во время планового осмотра пациентки».
Отвечая на вопрос о том, почему девочки скрывают факт обрезания, правозащитник Эльдар Зейналов пояснил, что тут не одна причина, а целый букет. «С одной стороны, признав, что она обрезана, девушка подставляет своих родителей и врача, которые это сделали. С другой стороны, современные женщины уже понимают, что женское обрезание ставит их на один уровень с женщинами из африканской глубинки. Поэтому об этом рассказывать стыдно.
По сути, по его словам, это варварская, глубоко порочная и сексистская традиция. А учитывая, что мужское обрезание к таким «моральным» последствиям не приводит, и сексуальность снижается только у женщин, то последняя превращается в аппарат для удовольствия мужчин и производства детей.
По разным оценкам, лишь 18% всех подобных операций в мире выполняются работниками здравоохранения, которые используют хирургические ножницы и обезболивание. Таким образом, женское обрезание, особенно если оно проводится в антисанитарных условиях, влечет многочисленные негативные последствия для здоровья женщин, включая затруднение мочеиспускания, инфекции половых путей, осложнения при родах. Наверное, не стоит отмечать, что с эстетической стороны шрамы на половых органах вряд ли кому-то понравятся. Но, как оказалось, мужчины, воспитывающиеся в той среде, наоборот, предпочитают именно «обрезанных женщин».
По словам Генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша, если международное сообщество объединит усилия, к 2030 году можно будет полностью покончить с практикой калечащих операций на женских половых органах. С 2008 года Фонд ООН в области народонаселения (ЮНФПА) и Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) осуществляют крупнейшую глобальную программу в 17 странах Африки и на Ближнем Востоке. За это время удалось помочь 3,3 млн девочек и женщин, а в 13 странах были приняты законы, запрещающие «женское обрезание».
«ЖЕНСКОЕ ОБРЕЗАНИЕ» В АЗЕРБАЙДЖАНЕ
На севере Азербайджана практикуют «женское обрезание». Это встречается в регионе, где компактно проживают северокавказские народы – аварцы и ахвахцы.
«Я была совсем маленькая, когда мне сделали «обрезание». Я ничего не почувствовала. Не заплакала даже. Сейчас вспоминаю это как сон. И сестер моих, и племянниц, и всех знакомых мне женщин, и их дочерей – всех обрезали. Так уж у нас заведено. Но, честно говоря, не нравится мне этот обычай». Эту историю рассказала женщина, живущая на северо-западе Азербайджана.
О существовании «женского обрезания» в Азербайджане неизвестно ни большинству правозащитников, ни государственным структурам. Да и вообще, здесь мало кто слышал об этом. Тем не менее гендерной активистке Нурлане Джалил и журналистам Настоящего Времени удалось выявить здесь одну из разновидностей «женского обрезания».
Что такое «женское обрезание» и где его практикуют
Медики и правозащитники отказались от термина «женское обрезание» еще в 80-х годах, чтобы не возникало ошибочных аналогий с мужским обрезанием. Они называют это «нанесением увечий женским гениталиям» или «калечащими операциями на женских половых органах».
«Термин «калечащие операции» включает несколько процедур. Это клитородектомия – частичное или полное удаление клитора; эксцизия – частичное или полное удаление клитора и малых половых губ, а порой и больших. Еще есть инфибуляция – когда в результате обрезания половых губ создается твердое кольцо, сужающее вход во влагалище. Причем, как правило, эти манипуляции проводятся в домашних условиях, без анестезии, с помощью простого ножа», – отмечают в ООН.
У Настоящего Времени были неподтвержденные свидетельства, что «женское обрезание» практикуют на севере Азербайджана, в селах, которые граничат с Кварельским районом Грузии. Этот многонациональный регион в силу своего географического расположения живет довольно обособленно, и жители обычно отказываются общаться с журналистами. По этой причине мы обратились за помощью к гендерной активистке из Азербайджана Нурлане Джалил – для проведения совместного расследования. Мы смогли установить, что «женское обрезание» распространено в Загатальском и Балакенском районах, где компактно проживают северокавказские народы – аварцы и ахвахцы. Эти пограничные с Грузией районы расположены в горах примерно в 370 километрах от Баку.
«Быть необрезанной уже не стыдно»
В Азербайджане живут около 50 тысяч аварцев, и далеко не все они практикуют «женское обрезание». Как показало наше расследование, этот обычай существует только в отдельных селах, в основном в северной части региона. Это Даначи, Пашан, Маков, Кебелоба, Мазых, Йолайрыдж, Джар, Ахахдере и Зилбан. Здесь практикуют «женское обрезание», при котором половые органы не удаляют, а только делают надрез на клиторе, чтобы пустить кровь.
Местные жители рассказали, что когда девочке исполняется 2-3 года, мать или бабушка отводят ее к пожилой женщине, специализирующейся на таких операциях. Клитор надрезается специально предназначенными для этого ножницами, без каких-либо сопутствующих ритуалов. Исполнительница получает небольшую сумму в качестве вознаграждения.
Часто матери и бабушки отводят девочек на «обрезание» тайком от мужчин семьи. В целом это считается «сугубо женским делом». Это также происходит втайне от властей и широкой общественности.
«Да, я обрезанная, и дочке своей тоже обрезание сделала. Внучек у меня нет, но если бы были, то их бы тоже, наверное, обрезала», – говорит 60-летняя Сакина в разговоре.
«Моя мать занималась обрезанием. И сама я обрезанная. Дочери моей сейчас 4 года, и ее я обрезать не стала. Но если б мама моя была бы жива, то и ее обрезала бы», – рассказывает 34-летняя Хураман.
По словам местных жителей, этот обычай существовал и в советское время, тогда он был даже сильнее. Вплоть до того, что, когда девушку приходили сватать, могли первым долгом спросить, «обрезана» ли она. Теперь «обрезать» девочек считается уже необязательным, а быть «необрезанной» «не стыдно». Некоторые молодые родители говорят старшим, что «обрезали» своих дочерей, но сами этого не делают. Хотя и среди молодежи есть те, кто все еще придерживается этой традиции.
При этом все женщины, прошедшие через процедуру «обрезания», в разговоре с Нурланой Джалил уверяли, что «это никак не отразилось на их сексуальной чувствительности».
«Чтобы клитор ноги не опутал»
55-летней Лале в детстве сказали, что если не сделать обрезание, то «на Страшном суде клитор удлинится и опутает ноги». А по мнению еще одной респондентки, у аварцев эта традиция связана с тем, что в старину аварские женщины помогали мужчинам во время войны, и «обрезанная» женщина получает моральное право выполнять мужскую работу (например резать кур). То есть с помощью символического «обрезания» женщину «уравнивали» с мужчиной.
Однако никто из опрошенных не смог дать однозначного ответа, для чего делается «обрезание». Одни связывают это с религией, другие называют просто «культурной традицией». Но, так или иначе, чаще всего все упирается в «целомудрие женщины». Считается, что «обрезанная» девушка будет «менее темперамента, не подвержена плотским соблазнам, не станет гулять и изменять мужу».
Сторонники «женского обрезания» часто говорят, что таково требование ислама. Хотя в Коране нет упоминаний об этом, и многие мусульманские теологи и религиозные деятели говорят, что «женское обрезание» не имеет ничего общего с исламом, выступают против этой процедуры и даже считают ее грехом.
«Этот обычай восходит к инициации, – объясняет старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов. – Если мы берем какие-то переходы из детского возраста в юношеский, а из юношеского во взрослый, то они все связаны с увечьями. Например, в некоторых племенах выбивают зубы. Это такое испытание, перенесет этот человек боль или нет. Точно так же и «обрезание» восходит к этому. К исламу это не имеет никакого отношения. Это, очевидно, доисламский обычай».
«Если мы берем, например, Египет, то там свыше 90% девочек проходят через обряд «обрезания», – продолжает Ахмет Ярлыкапов. – И есть очень жесткие заявления мусульманских авторитетных лидеров Египта, которые этот обычай осуждают. Если брать тот же Египет, то там «обрезанию» подвергаются как мусульманские девочки, так и христианские, и даже те, кто не придерживается монотеистических религий. Это очевидный показатель того, что к исламу это не имеет никакого отношения. Даже мужское обрезание не упомянуто в Коране и считается сунной. (Сунна – мусульманское священное предание, в устной форме излагающее примеры жизни пророка Мухаммеда – НВ.) Но в сунне нет никаких твердых подтверждений, что девочки должны быть обрезаны тоже. Нет достоверных хадисов, рассказов о пророке, что пророк предписывал обрезать девочек. Поэтому большинство представителей мусульманского мира не «обрезают» девочек».
«Рубец в промежности»
С «обрезанными» женщинами встречалась в своей практике врач-гинеколог из Загаталов (она попросила нас не называть ее имени). Это было около 20 лет назад, когда она работала непосредственно с жительницами аварских сел.
«Я заметила у нескольких своих пациенток одинаковый рубец – правда, не на клиторе, а в промежности. Меня это удивило, и когда я стала спрашивать, что это такое, они сказали, что в детстве им сделали «обрезание». Так я и узнала о существовании такой традиции. По идее, никакого дискомфорта это женщинам доставлять не может, да никто из них и не жаловался. Но в последние годы я с таким уже не встречалась. Думала, это осталось в прошлом», – говорит доктор.
Бакинский гинеколог Лала Алиева за 31 год практики никогда не встречала таких примеров. «Поэтому судить о возможных последствиях я могу только теоретически. Прежде всего, если надрез делают в антисанитарных условиях, это, конечно же, может быть чревато заражением крови. Далее, если надрез достаточно глубокий, на его месте может образоваться рубец. И трудно предположить, к чему это приведет. Например, он может создавать женщине дискомфорт при половой жизни. Я бы еще упомянула психологический фактор, из-за которого у женщины может развиться вагинизм – заболевание, делающее сексуальную близость очень болезненной из-за непроизвольного сокращения мышц влагалища», – говорит Алиева.
Информация о «женском обрезании» несколько лет назад дошла и до председателя общественного объединения помощи женщинам «Чистый мир» Мехрибан Зейналовой: «Я захотела выяснить, так ли это на самом деле, представители нашей организации съездили в Загаталы, расспросили множество женщин разных возрастов, но так ничего и не выяснили».
«До меня доходили слухи, что «женское обрезание» практикуется на севере Азербайджана, но когда я расспрашивала об этом выходцев из тех мест, они всегда это отрицали. Так что до недавних пор у меня не было никакой более-менее достоверной информации на этот счет», – говорит гендерная активистка Ниса Гаджиева.
Ничего не слышали, ничего не знаем
Заведующий отделом информации и аналитических исследований Государственного комитета по делам семьи, женщин и детей Эльгюн Сафаров заявляет, что к ним никогда не поступало никаких жалоб или обращений по этому поводу.
«В нашей стране никогда не было подтверждения таким фактам», – говорит он и добавляет, что для того чтобы начать расследование, нужно, чтобы пострадавшая сторона сама обратилась в Комитет и имела хоть какие-то доказательства.
Чтобы предоставить эти доказательства, Нурлана Джалил отправила в Комитет результаты нашего исследования и ждет ответа. По словам активистки, стране нужен закон, запрещающий «женское обрезание».
«Также я считаю, что нужно провести в этих селах серьезную просветительскую работу как среди молодых родителей, так и среди женщин, занимающихся «обрезанием». Хорошо бы еще, чтобы к этому присоединились также религиозные деятели. В целом, нужно подойти к этому вопросу всесторонне и при этом очень деликатно, с привлечением и соцработников, и гинекологов, и даже этнографов и антропологов», – отмечает Нурлана Джалил.
Правозащитник Эльдар Зейналов говорит, что с точки зрения закона, «женское обрезание», если под ним подразумевается частичное или полное отрезание клитора, – это умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Это действие подпадает под статью 126.1 Уголовного кодекса, предусматривающую от 3 до 8 лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах – до 12 лет.
Но в случае, если вред здоровью нанесен не был (как утверждают «обрезанные» женщины из Загаталов и Белакана), привлечь к ответственности за такое «обрезание» гораздо сложнее. Особенно если не будет заявления от самой пострадавшей.
«Проблему обходили стороной»
«Женское обрезание» на Кавказе практикуют в основном аварцы и приписанные к ним андо-цезские народы Дагестана. В Грузию эта традиция пришла вместе с переселившимися туда аварцами, из регионов, где практиковали этот обычай (некоторые андо-цезы переселились из горного Дагестана в Грузию еще в XVIII веке). На территории Азербайджана также проживают выходцы из дальних аварских сел Дагестана, где была и сейчас частично сохранилась эта практика, а также небольшое количество андо-цезских народов.
Первым о случаях «женского обрезание» среди жителей Западного Дагестана – цезов, хваршин, тиндинцев – написал этнограф Юрий Карпов. В 2001 году вышла его книга «Женское пространство в культуре народов Кавказа».
Установить точно, когда, почему и при каких обстоятельствах это распространилось среди северокавказских народов, сейчас невозможно.
«Информации никакой нет, потому что никогда не было исследований. Этнографы и все те, кто занимался этой проблемой, обходили это стороной. И в советское время, и в досоветский период. Единственный, кто начал писать об этом, был Юрий Карпов. Но мы не найдем истоков, потому что это не зафиксировано, и сами люди уже не знают, откуда это пошло», – говорит исследовательница фонда «Правовая инициатива» Саида Сиражудинова.
Сиражудинова – соавтор двух докладов о калечащих операциях в республиках Северного Кавказа, первый из которых вышел в 2016 году. Именно тогда о «женском обрезании» на Северном Кавказе стало известно широкой общественности. По данным исследований Сиражудиновой, этот обычай наиболее распространен в высокогорных юго-западных районах Дагестана.
Преступление и наказание
После докладов о существовании “женского обрезания” на Северном Кавказе российская прокуратура провела проверку, однако власти заявили, что «проблемы нет».
«Власти якобы провели проверку. Но они сказали, что не было обращений ни в прокуратуру, ни в органы полиции, исходя из этого они не увидели проблемы. Они сослались на формальные, бюрократические моменты. А кто будет обращаться против своих семей, тем более маленькие дети?» – рассказывает Саида Сиражудинова.
При этом в Грузии после расследования IWPR, также рассказывающем о случаях «женского обрезания» среди аварцев (оно было опубликовано в том же 2016-м), власти признали наличие проблемы. В аппарате народного защитника Грузии официально подтвердили, что в трех селах региона Кахетии – Тиви, Сарусо и Чантлискуре, где также проживают аварцы, – «женское обрезание» практикуется. А в 2017 году в Уголовный кодекс Грузии внесли статью «Изуродование женских гениталий». Она предусматривает лишение свободы на срок от 2 до 4 лет.
По данным ЮНИСЕФ, калечащим операциям половых органов подверглись как минимум 200 миллионов ныне живущих женщин в 30 странах мира. По оценкам ВОЗ, их 130 миллионов.
В 2012 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, запрещающую обрезать женские половые органы.
Правозащитники считают это грубым нарушением прав женщины, которое чревато многочисленными осложнениями, от сепсиса до бесплодия.
Имена всех героинь, которые подверглись «обрезанию», изменены по их просьбе