женское обрезание в египте
Жизнь«Женское обрезание»: Как вышло, что девушек до сих пор калечат
Как мир борется с тем, что женщинам отрезают клитор
В России вновь заговорили о калечащих операциях на половых органах девочек — проект «Правовая инициатива» опубликовал отчёт об этих практиках в республиках Северного Кавказа. Это уже вторая подобная публикация, первая вышла полтора года назад. На этот раз исследовательницы сконцентрировались на том, как к калечащим операциям относятся мужчины региона, а также изучили, как изменилась ситуация с момента публикации первого отчёта и изменилась ли вообще. Даже по приблизительным и самым скромным оценкам, жертвами калечащих операций на Северном Кавказе ежегодно становятся 1240 девочек, преимущественно из Дагестана.
Калечащие операции на половых органах кажутся чем-то далёким, практикой из прошлого, но они распространены гораздо больше, чем кажется. Свидетельства о современных операциях можно найти не только в некоторых странах Африки и Азии и на Среднем Востоке, где сохранены патриархальные традиции, но и в странах, считающихся более «благополучными», например США или Сингапуре. По оценкам Фонда народонаселения ООН, в мире живут порядка двухсот миллионов женщин, ставших жертвами практики. Это число может быть гораздо выше, поскольку не все женщины признаются, что это произошло с ними: многие живут в закрытых сообществах и оберегают традиции от посторонних, другие стыдятся признаться в том, что с ними произошло, третьи не видят в произошедшем ничего страшного — и не хотят привлекать к этому внимания.
Что такое «женское обрезание»
Калечащие операции на половых органах девочек называют ещё «женским обрезанием», но от этого термина в мировой практике постепенно отказываются: он вызывает ассоциации с мужским обрезанием — процедурой, которая может проводиться по медицинским показаниям. На самом деле для «женского обрезания» нет и не может быть медицинских предпосылок — напротив, она может привести к серьёзным проблемам со здоровьем и даже смерти. В английском языке помимо термина «female genital mutilation», то есть «калечащие операции на женских половых органах», можно встретить ещё и выражение «female genital cutting» — это можно перевести как «повреждение» или «надрезание женских половых органов», в зависимости от типа процедуры.
ВОЗ выделяет четыре типа практик в соответствии с их тяжестью. Тип I, или клиторидэктомия, подразумевает полное или частичное удаление клитора. В некоторых случаях удаляют только капюшон клитора или делают надрез. Тип II подразумевает удаление клитора и половых губ — иногда удаляют только малые половые губы, иногда и малые, и большие. При типе III (его ещё называют инфибуляцией или «фараоновым обрезанием») удаляют малые или большие половые губы, а затем ткани зашивают, оставляя лишь маленькое отверстие. Наконец, к типу IV относят все остальные калечащие операции на половых органах, например проколы, надрезы, прижигания или разрезы во влагалище.
Чаще всего калечащие операции проводят на несовершеннолетних девочках. В половине стран, где они практикуются, им подвергаются в основном девочки до пяти лет; в других странах с ними чаще сталкиваются девочки-подростки. В Кении процедуру традиционно проводили в день свадьбы — чаще всего девушкам к этому моменту исполнялось восемнадцать-двадцать лет.
Где и почему делают калечащие операции
По данным фонда ООН в области народонаселения, калечащие операции на женских половых органах практикуют в двадцати девяти африканских странах (например, в Египте, Эфиопии, Гамбии, Гане, Кении, Либерии, Нигерии, Судане, Танзании, Уганде и других), некоторых сообществах в Азии (в Индии, Индонезии, Малайзии, Пакистане и Шри-Ланке), на Среднем Востоке (Оман, ОАЭ, Йемен), в Ираке, Иране, Палестине и Израиле, Южной Америке (в Колумбии, Эквадоре, Панаме и Перу), а также в отдельных сообществах Грузии и России. Жертвами практики также становятся в Европе, США, Новой Зеландии и Австралии — с ней сталкиваются эмигрантки из стран, где практика по-прежнему существует.
Больше всего в мире распространены калечащие операции первого и второго типа. Через операцию третьего типа, то есть «фараоново обрезание», проходят около 10 % всех жертв — оно встречается в Сомали, Джибути и северной провинции Судана. Кандидат политических наук, юрист, президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» и одна из авторов отчёта о калечащих операциях в республиках Северного Кавказа Саида Сиражудинова отмечает, что на территории Кавказа большинство операций сводится к имитации «обрезания» (царапине, надрезу), но можно встретить и более жестокие формы практик.
Как именно возникла практика, точно неизвестно. Официально ни одна из религий её сейчас не поддерживает, но практику нередко объясняют религиозными традициями, особенно в исламе. Правда, связывать калечащие операции только с религией нельзя — их проводят и по многим другим причинам.
Юлия Антонова, юрист, сотрудничающая с проектом «Правовая инициатива», и одна из авторов отчёта, отмечает, что в Дагестане практику проводят закрытые общины, живущие в труднодоступных высокогорных районах и местностях восточного Дагестана: «Они рассматривают эту практику как часть этнического обычая, и с религией она не связана. Они продолжают её воспроизводить, потому что считают, что это часть культуры, часть идентичности, часть их самобытности. Над тем, чтобы этой практики не было, никто не работает — сами они от калечащих практик отказываться не планируют».
В некоторых случаях калечащие операции связывают с представлениями о том, что это якобы более гигиенично. Многие считают, что практика должна сделать женщину «менее темпераментной», уменьшить её сексуальную активность — а так как она не получает удовольствие от секса, она не будет изменять мужу, и её брак останется крепким.
Сами операции часто проводят старейшины сообщества. При этом патриархальную традицию поддерживают женщины — чаще всего калечащие процедуры проводят именно они. На Северном Кавказе процедуру, как правило, осуществляют близкие родственницы девочек: матери, тёти, бабушки. В некоторых странах процедура, наоборот, «медикализируется», и её делают медицинские специалисты: врачи, медсёстры, акушерки. Так происходит, например, в Египте, Судане, Кении, Нигерии и Гвинее; можно найти свидетельства того, что это есть и в Дагестане. Считается, что это делает процедуру менее опасной для здоровья и более гигиеничной, хотя опасные последствия для здоровья могут возникнуть в любом случае.
Как с этим пытаются бороться
Законодательно проблемой «женского обрезания» занялись относительно недавно — в восьмидесятых-девяностых годах. Сейчас законодательный запрет действует в двадцати пяти африканских странах (правда, в Либерии он был введён только в этом году — и только на год), а также во многих странах Европы, Австралии, Канаде и США. С 1997 года «женским обрезанием» занимается ООН — организация публично осуждает калечащие операции и призывает разрабатывать соответствующую нормативную базу.
«Два года назад я была ярой противницей вмешательства государства в этот вопрос. Сейчас я думаю, что оно неизбежно и желательно, — отмечает журналист, шеф-редактор портала „Даптар“ Светлана Анохина по поводу ситуации, сложившейся в Дагестане. — С одной стороны, нужна та схема, которую мы уже разработали — воздействие через Минздрав, распространение буклетов, листовок, которые должны быть в каждой гинекологии, роддоме, районных больницах. Плюс строжайший приказ врачам докладывать о подобных случаях. С другой стороны, нужно жёстче работать с духовенством. Это калечащие практики, это издевательство над ребёнком, не достигшим совершеннолетия, принятие за него такого решения уголовно наказуемо. Об этом все забывают».
Правда, одних законодательных инициатив недостаточно: процедуры могут по-прежнему проводить подпольно. Юлия Антонова считает, что повлиять на ситуацию на государственном уровне можно: в отчёте о ситуации на Северном Кавказе авторы приводят успешные международные стратегии. «Но нужно понимать, что если мы говорим, например, об африканских странах или европейских странах с большим наплывом мигрантов, там период борьбы с этими практиками составляет от тридцати-сорока лет. Мы пока только ищем путь», — добавляет она. Антонова также отмечает, что многие юридические нормы долгое время оставались «мёртвыми»: операции замалчивались, люди отказывались жаловаться на ближайших родственников, принявших решение об операции.
«В отношении к проблеме практически ничего не изменилось. Даже те люди, которых в 2016 году поставили нос к носу с проблемой, сейчас будто забыли о ней, — говорит Светлана Анохина. — Я выложила в фейсбуке скрины со страницы одной из самых влиятельных мусульманских газет в Дагестане „Нур-Ул Ислам“, где прямым текстом написано, что надо обрезать, что это гарантирует всяческую пользу, в частности, нравственность. Этот пост был удалён, но аналогичный „ВКонтакте“ остался. Если мусульманская газета прямо призывает обрезать девочкам кончик клитора, понятно, что ни о каком прекращении практики речи быть не может». Эксперты считают, что для решения проблемы нужна в первую очередь просветительская работа, разъясняющая, какой вред здоровью наносит даже «символическая» операция. Юлия Антонова отмечает, что её должны вести местные общественные организации или гражданские активисты, которым доверяют жители.
Саида Сиражудинова говорит, что в нескольких аварских районах, где традиционно проводилась практика, от неё отказались. Где-то это произошло под влиянием советской власти, политики атеизма и «раскрепощения горянки». Где-то изменения случились позже, около двадцати лет назад — благодаря религиозному возрождению, попыткам разобраться в вопросах ислама и имамам, которые говорили, что процедуру не обязательно или вообще не нужно делать.
«Чтобы ситуация изменилась сейчас, необходимо повышать и общую, и религиозную грамотность населения, — говорит Саида Сиражудинова. — Важную роль играет позиция авторитетных для данной группы религиозных деятелей (шейхов, имамов, алимов) или структур, формирующих религиозную стратегию. Но не менее важна позиция местных религиозных авторитетов (на уровне села или общины — джамаата), с которыми население непосредственно сталкивается и кому задаёт вопросы. В большинстве случаев именно имамы сельского уровня способствовали искоренению операций».
«Простые ножницы и никакой анестезии» История россиянки о жизни после женского обрезания, кавказских обычаях и насилии
На днях муфтият Дагестана высказался о запрете на так называемое женское обрезание — калечащие операции на женских половых органах с отрезанием части клитора и малых половых губ. При этом в муфтияте указали, что у женщин разрешается удаление «лишней» кожи вокруг клитора. Это заявление раскололо экспертное сообщество: одни посчитали такое заявление победой — еще пару лет назад правозащитники не могли надеяться на помощь муфтията в борьбе с дикими обычаями, другие — что это попытка религиозных деятелей усидеть на двух стульях, поскольку это неполный запрет на насильственные практики. Кроме того, для некоторых народов, например, Ингушетии, которые также практикуют женское обрезание, духовное управление мусульман Дагестана не станет авторитетом, а большинство мужчин в районах, где такое практикуют, все еще поддерживают этот обычай. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Марьяна Самсонова записала монолог подвергнувшейся такой практике россиянки и узнала у экспертов, чем грозят такие операции, а также, чего можно ожидать от новой фетвы.
«Несколько дней я не могла говорить»
Мария (имя по ее просьбе изменено)
Я пережила эту процедуру тридцать лет назад. Помню, что о ней в селе и на улице, где мы играли, говорили старшие девочки, некоторые — даже с бравадой. Что-то вроде: «Мне сделали, и сестрам, и кузинам сделали, а если не сделать, то ты не сможешь стать женщиной и мусульманкой». Помню, что девочки, мои соседки, шушукались о ножницах, и про меня говорили, что мне еще не сделали.
Что с ними сейчас, и делают ли эту операцию в селе всем девочкам, я не знаю. Не общаюсь с родней. Но пока жила там, слышала, кому сделали, и между собой обсуждали, кому сколько «там» отрезали. Точного стандарта не было. Возможно, потому, что проделывающие эту процедуру женщины — пожилые и подслеповатые.
Никакой операционной, само собой. Домашние условия, какой-то предбанник, чтобы ничего не испачкалось, если кровь — никакой дезинфекции, перчаток, спирта или стерильных инструментов. Простые хозяйственные ножницы. Никакого обезболивающего или анестезии. Перевязки нет. Тело заживает, как может. Но я не слышала, чтобы от этого у нас кто-то умер. Может быть, бывали осложнения, но в разговорах их не связывали с причиной. Девочкам у нас делали обрезание в дошкольном возрасте.
Это была высокая женщина, лица не помню, помню силуэт, который загородил мне свет на фоне открытой двери. Черный платок и большие ладони. Еще две тети меня держали за руки и за ноги и давили сверху, чтобы не поднялась. Заставили раздеться. Я испытывала сильный стыд.
А потом резкая боль. Не помню, кричала ли я, но почему-то хотела спрятаться, хотя меня уже больше не держали. Мне казалось, кровь остановится, и все пройдет, как было раньше. Очень сильно пекло, так сильно, что я несколько дней не могла говорить. Но особых осложнений не было.
Ничего не прошло. Мне отрезали часть головки клитора. Но это я узнала уже потом. Возможно, это впоследствии стало причиной развода. Интимные отношения с мужем меня не заинтересовали. Мой супруг, впрочем, не замечал, что с точки зрения физиологии у меня что-то не так. И я ни разу не задумывалась, что надо что-то восстановить. Хотя читала о хирургической гинекологии тазового дна и интимной пластике. Это целая архитектура, оказывается.
Чисто по-женски скажу: у меня прохладные чувства к этой стороне отношений. Даже к психологу ходила — не помогло. Честно сказать, я боялась говорить об этом откровенно даже со специалистом.
Все, что касается интимного, с самого детства у нас говорилось шепотом между подружками, как неприличное. Мне и сейчас это очень тяжело. В итоге мы с психологом не добрались до обсуждения этой части моей жизни, даже когда я пошла на терапию осознанно, во взрослом возрасте и к дорогому специалисту. В итоге я так это и не проработала. Может, нужен другой специалист.
Мне неизвестно, кто именно из моих родных принял решение об этом действе надо мной. Быть может, никто конкретный, а просто решили, что пришла пора и до школы надо. Со своей матерью я тоже об этом не говорила. Стеснялась. Где-то глубоко во мне сидит, что это закрытая тема, это то, что не обсуждается. Матерей не спрашивают.
В другом селе моей же народности я слышала, как женщине сказали: «Хорошо, что родила мальчика, была бы девочка, ее бы обрезали». Мать может не знать, что собираются сделать с дочкой. Например, родня отца увозит ее на выходные в гости, а возвращает без клитора. Но многие женщины считают это необходимостью и даже обязанностью.
Еще в одном случае женщина из Чечни вынуждена была пройти обрезание уже взрослой, потому что влюбилась в нашего горца, а у нас так принято. Наверное, взрослой не так страшно. Рассказывали, что ей сделали небольшую рану, и это было в больнице, а не где-то в сарае. Он согласился жениться только после обрезания невесты.
«Фараоново обрезание»: в Египте женщин калечат, как и много веков назад
ДОБРОВОЛЬНАЯ ЖЕРТВА ЕГИПТЯНОК
Писать на эту тему сложно и неудобно, потому что она связана с интимной стороной жизни и анатомическими подробностями. Именно поэтому проблема не обсуждается широко в египетском обществе и СМИ. Это табу. Хотя пора уже сознательным египтянам кричать и трубить о ней на всех углах. По крайней мере, я, раз уж пишу о стране пирамид, считаю несправедливым ее обойти. Речь идет об отталкивающем древнем обычае женского обрезания, до сих пор широко практикующемся на берегах Нила.
ЧТО ТАКОЕ ЖЕНСКОЕ ОБРЕЗАНИЕ И ГДЕ ОНО ПОЯВИЛОСЬ?
Этот обычай зародился не в какой-то конкретной культуре, а сразу в нескольких. По словам ученого Дэвида Голлахера, президента Калифорнийского института здоровья и автора книги «Обрезание», практика увечья женских половых органов распространена широко по миру и характерна как для аборигенов Австралии, так и для многих африканских народов. Основная цель ритуала – контроль над женской сексуальностью, а также инициирование во взрослую жизнь. По одной из версий, практике также подвергали рабынь Древнего Рима, чтобы подавить их «естественные инстинкты к размножению». Некоторые источники утверждают, что такой обычай существовал еще в Древнем Египте. Об этом свидетельствует труд греческого философа Страбо, посетившего Египет в 25 году до нашей эры. Согласно Discovery News, он написал в своей многотомной работе Geographica: «Наиболее рьяно египтяне соблюдают обычай обрезания каждого рожденного мальчика и девочки». По другим историческим источникам, девочек обрезали лишь в случае, если их половые органы увеличивались в размере и имели неэстетичный вид. Так или иначе, но самый экстремальный вид «операции», проводимой в больших количествах и по сей день, носит название «фараоново обрезание».
РАСПРОСТРАНЕНИЕ И ПРАВОВОЙ СТАТУС ЖЕНСКОГО ОБРЕЗАНИЯ
В мире более 100 миллионов женщин живут с последствиями травмирующего обрезания. Преимущественно в Египте, Судане, Эфиопии, Эритрее, Джибути, Сомали и Мали (по некоторым данным, более 80% женщин подвергаются этой процедуре), а также в Саудовской Аравии и Индонезии. В меньших количествах, но все же распространено в Азии: на Филиппинах, в Малайзии, Пакистане и Индонезии. Также иногда практикуется в Арабских Эмиратах, Йемене, Омане и Бахрейне. В Латинской Америке женское обрезание встречается в Бразилии, Восточной Мексике и Перу.
Международное сообщество официально выступило против увечья женских гениталий совсем недавно – шесть месяцев назад, 28 ноября 2012 года ООН приняла соответствующую резолюцию. В Европе первыми объявили войну варварскому обычаю Швеция и Англия в 1985 году. В США травмирующее обрезание объявили незаконным в 1997 году. С тех пор многие страны последовали их примеру, в том числе азиатские и африканские государства. Однако обычай оказался настолько живучим, что ему продолжает упорно следовать население, несмотря на постоянные разъяснения по этому поводу и даже на угрозу тюремных сроков. Поскольку практика нелегальна, многие доктора отказываются осуществлять ее в медицинских кабинетах. И тогда за дело берутся различные шаманки, знахарки и просто «умудренные жизнью» старухи, орудуя ножницами, ножами и все, что под руку попадется, без какой-бы то ни было анестезии.
В Египте женское обрезание официально запретили в 2008 году, против него активно боролась тогдашняя первая леди Сюзанна Мубарак, называя его «скандальным примером длительного физического и психологического насилия над детьми, которое должно остановиться» (цитата по «The Huffington Post»). Де-юре за совершение ритуала полагается тюремный срок (с лишением медицинской лицензии, если процедуру проводил врач), де-факто многие медики продолжают обрезать нелегально, за двойную мзду. Если у семьи нет денег, то идут к знахарке. В общем, этот закон в Египте соблюдают примерно так же, как в мире церковный запрет Папы на совершение абортов.
ПОЧЕМУ ЕГИПТЯНКИ ДОБРОВОЛЬНО ОБРЕЗАЮТ СВОИ ДОЧЕРЕЙ?
Если верить цифрам, то в число травмированных должны войти как женщины из сельских поселений Верхнего Египта, так и крупных и развитых северных городов – Каира и Александрии. Традицию нельзя приписать только «бедным и темным». Среди них, учитывая такие цифры, должен оказаться большой процент обеспеченных и образованных… а также тех женщин, что выходили на Тахрир в дни революции отстаивать свои права… Неужели они не чувствуют себя ущемленными? Или они и представляют те самые «счастливые» несколько процентов?
ПОЗИЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ И ОРГАНИЗАЦИЙ
Коптская православная церковь и главный муфтий Египта поддержали принятие закона, запрещающего жестокий обычай. Однако полное согласие относительно статуса женского обрезания в Исламе до сих пор не достигнуто. Множество шейхов и имамов настаивают на том, что женское обрезание желательно или, во всяком случае, религией не запрещается. В этом плане показательно интервью шейха Исламского Университета Аль-Азхар Махмуда Ашхура журналисту египетского телеканала, которое я перевожу здесь:
Журналист: Каково назначение у женского обрезания?
Шейх: …прежде всего, замечания о том, что операции проводятся грязными инструментами, не имеют к религиозным предписаниям никакого отношения. Неужели из-за дантистов, которые не стерилизуют свои инструменты, мы должны оказаться от лечения зубов? Утверждения, что женское обрезание ведет к бесплодию, ложны. Мусульманская женщина вынашивает больше детей, чем какая-либо другая в мире. Это западная женщина бесплодна, несмотря на то, что не обрезана. Говорят, что обрезание ведет к нервным срывам, но напротив, это же праздник для всей семьи…
Журналист: Праздник для всей семьи?! Позвольте начать с физиологических последствий. Согласно некоторым исследованиям, пока идет праздник, и девочке приносят сладости, в это же самое время свершается акт… отсечения куска плоти. Во-первых, после этого она теряет доверие к семье, во-вторых, возникают сложности с деторождением, такие, как разрывы, попадание микробов…
Шейх: В этих случаях, конечно, необходима стерилизация инструментов. Сколько частей тела отрезают во время пластических операций? Пока что никто не начал рассматривать это как покушение на женщин….
Журналист: Это требование религии?
Журналист: Какова все-таки главная причина?
Шейх: Некоторые источники говорят: «Отрезай, но не удаляй». Иными словами, это не означает удаления органа, но и не говорит, что надо оставить, как есть. Решение принимает мусульманский врач, заслуживающий доверия. Она решает, нуждается ли в этом девочка.
Журналист: Почему же девочка может в этом нуждаться?
Шейх: Если это оставлено на усмотрение доктора, то это обычай, а не часть религии. Женское обрезание больше не законно, только потому, что оно практиковалось во времена фараонов. Ислам допустил те древние обычаи, которые были органичны, и запретил те, что были направлены против человеческой природы.
Журналист: 95 процентов египетских проституток обрезаны.
Шейх: А 100 процентов проституток Запада – нет.
Как мы видим, основная загвоздка, с которой никак не могут определиться духовные лица, состоит в том, как много, собственного говоря, нужно отрезать. Да и зачем шейхам пускаться в скрупулезные рассуждения насчет гениталий? Дело это интимное, внутрисемейное, деликатное… Если заниматься просвещением и поднимать тему на проповедях, то, поди, и слово «клитор» придется по сто раз на дню повторять… Конечно, в Египте такого никогда не будет. Живут же люди и так, почти никто не жалуется.
РЕЗУЛЬТАТЫ БОРЬБЫ ПРОТИВ ЖЕНСКОГО ОБРЕЗАНИЯ МОГУТ ПОХОРОНИТЬ ИСЛАМИСТЫ
Хоть тема женского обрезания и не муссируется в египетских СМИ, но кое-какие публикации и обсуждения все же случаются. «Против» регулярно выступает Египетское Общество акушеров и гинекологов. Различные общественные организации занимаются просветительской работой, в том числе и в глубинке. К тому же растет общий уровень образованности женщин. Все это медленно, но верно дает результаты. Новое поколение молодых матерей уже не так усердствует, как предыдущее. С 2005 по 2008 год, по данным Egypt Independent, количество девочек, подвергшихся травме гениталий, снизилось с 77 до 74%, а молодых мам, желающих в будущем обрезать дочерей, – с 41 до 33%. Проблема в том, что старшее поколение женщин, прошедших через обрезание и верное традициям, давит на молодое.
Недавно в Египте даже разразился скандал: в провинции были замечены передвижные медицинские станции, в числе прочего предлагающие «всем желающим» пройти через бесплатную процедуру женского обрезания. Автобусы были помечены эмблемами «Партии свободы и справедливости», правда, ее представитель позже прокомментировал прессе – мол, селяне не разглядели и ошиблись… Активисты боятся, что результаты борьбы будут нивелированы при попустительстве (или поддержке) правящего режима. Женское обрезание – всего лишь одна из проблем соблюдения прав человека, которые в стране пирамид все чаще становятся пустым звуком.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции