звонарь храма христа спасителя

Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Главные новости

Преставился ко Господу архиепископ Краснолиманский Алипий

Состоялась онлайн-встреча Святейшего Патриарха Кирилла со священниками, посещающими «красные зоны» больниц

В день памяти апостола Луки Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию в Александро-Невском скиту

Святейший Патриарх Кирилл вручил Н.С. Михалкову орден преподобного Серафима Саровского

Состоялась рабочая встреча Святейшего Патриарха Кирилла с архиепископом Ереванским и Армянским Леонидом

Архив

Старший звонарь соборов Московского Кремля и Храма Христа Спасителя Игорь Коновалов: «Колокол — звучащая история»

В колокольне всё должно быть прекрасно: и архитектура, и колокола и звонарь. Это человек, профессия которого даже не внесена в государственный реестр специальностей. Председатель Общества церковных звонарей, старший звонарь соборов Московского Кремля и Храма Христа Спасителя Игорь Коновалов уже давно соединил работу и хобби: все в его квартире напоминает о звонарском деле — большие и маленькие колокола и колокольчики («Часть их — для музея», — признается он), чертежные листы с новыми проектами и даже стенные часы «с музыкой».

Справка «Фомы»: Игорь Васильевич Коновалов родился в 1959 году в Москве, в православной семье, крещен в год рождения. Колокольными звонами увлекся в 1973 году. В 1983 году участвовал в восстановлении Свято-Данилова монастыря. С 1984 года изучает искусство колокольного звона. Принимал участие в оборудовании колоколен многих обителей и храмов. В настоящее время является старшим звонарем Московской Патриархии, возглавляет ансамбли звонарей Кремля и храма Христа Спасителя, преподает в школе колокольного мастерства, занимается научными исследованиями, работает над воссозданием колокольных наборов церквей и монастырей России и зарубежья.

Путь в звонари

— Игорь Васильевич, как Вы поняли, что быть звонарем — Ваше призвание?

— В Православии существует понятие «Промысел Божий»… Мне с детства нравилось звонить в какие-нибудь предметы. Трудно сказать, может быть, это генетическая память… Несколько позже, когда я был уже, что называется, в сознательном возрасте, мы с родителями ездили слушать звоны нескольких московских церквей. И мне это не просто нравилось, меня эти звоны завораживали.

Через некоторое время у меня появился собственный магнитофон, с которым я лазил по крышам вокруг Елоховского собора, записывал звоны, а потом слушал. А когда начали выходить пластинки с колокольными звонами, мы всей семьей их собирали.

— А на колокольню когда поднялись? Ведь в детстве-то наверняка о других профессиях мечтали.

— Все получилось как-то само собой, вполне естественно, словом — Бог привел. Начинал я как звонарь Свято-Данилова монастыря. А в 1989 году при Издательском отделе Московской Патриархии по благословению Патриарха Пимена и под эгидой тогдашнего председателя Издательского отдела митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима образовалось Общество церковных звонарей. Первоначально у нас было две цели. Во-первых, собирание церковно- звонарского наследия. А во-вторых, об этом тоже важно сказать, в тот момент необходимо было противостоять музейной экспансии: музеи собирали церковные колокола, вешали их на музейные колокольни и устраивали на них свои музейные звоны. И всё это выдавалось за традицию, выпускались пластинки… Вот подобного рода разрушительной деятельности мы и решили противостоять.

— Учителей в то время наверняка было мало. Или вообще постигали мастерство по старым записям да по ощущениям?

— Вы играете на каких-либо музыкальных инструментах?

— Как говорил монах Варлаам в опере «Борис Годунов », «смолоду знал, да разучился». Но вообще-то я закончил музыкальную студию при Дворце пионеров и школьников.

— Насколько важно для звонаря умение играть на музыкальных инструментах?

— Если подобное умение звонарю не вредит, то не очень-то и помогает. Я вообще думаю, что музыкант на колоколах — несчастье. Именно поэтому сначала из человека нужно «вытрясти» его умение играть, а потом уже учить колокольному звону.

— Получается, колокольный звон — не музыка?

— Икона — это живопись или нет? Вот так же и колокольный звон. Это одновременно и музыка, и не музыка. Мы его трактуем как сигнально-музыкальные композиции, созданные на ритмической основе — проще говоря, большой колокол создает ритм, на него накладывается «рисунок» колоколов среднего размера, а всё это покрывает «трель» маленьких.

— Известно, что архитектор не может пройти мимо интересного здания. А у Вас бывало так: услышишь колокольный звон и остановишься?

— Как высокое дерево привлекает молнию, так меня завораживает колокольный звон. Я уже давно заметил, что звон меня сопровождает везде: и в Москве, и во время многочисленных поездок. Любой звон интересен. Каждый раз находишь для себя что-то новое, чего раньше не слышал и не видел.

Живой голос истории

— Что для Вас значит колокольный звон, ведь, скорее всего, для верующего человека это не просто некий атрибут церковной жизни, это нечто большее?

— Да, это гораздо больше, чем просто атрибут Православия. Даже трудно в двух словах описать всё значение колокольного звона. Вот представьте, Вы поднимаетесь по древним истертым ступеням колокольни Ивана Великого. По ним до Вас ходили Василий III, Иван IV Грозный… Мы знаем, что туда поднимался Наполеон с маршалами осматривать якобы покоренную Москву… Вы видите там древние колокола отливки шестнадцатого века! Уже давно нет той Москвы, а звук обертон в обертон, нота в ноту доносит до Вас минувшие эпохи. Это звук, витавший над Москвой полтысячелетия назад! Как это можно себе представить?! Рядом со ступенями Вы можете прочесть надписи на разных языках: русском, французском, польском.

Колокол — живой свидетель нашей истории. Он зовет к объединению и молитве, а вечевой даже помогал решать некоторые насущные проблемы. Кстати, московский « вечник » сохранился до сих пор в переливке начала XVIII века и находится сейчас в Оружейной палате.

— Иными словами, колокол даже больше, чем просто «говорящая икона»?

— Можно и так сказать. Колокол — это говорящая, звучащая история.

Скрип на заказ

— Вы молитесь перед тем, как подняться на колокольню?

— У нас есть особая традиция: перед ответственными звонами все звонари Храма Христа Спасителя подходят к иконе Спаса Нерукотворного, читают молитву и только потом поднимаются звонить.

— А важно душевное состояние звонаря, когда он звонит?

— Я уверен, что то состояние души, которое владеет человеком, передается с помощью колоколов. Я, например, всегда чувствую, в каком состоянии взялся человек за колокольные веревки.

— С вами никогда не бывало такого: вроде бы и набор колоколов хороший, а звук все-таки не тот?

— Если честно, нет. Мне очень приятно и радостно звонить в хорошие колокола, особенно старинные.

— Звонарь служит Богу и Церкви, его помыслы должны быть чисты, потому что дело это важное, богоугодное. А насколько важно для звонаря благословение?

— В нашей профессии, как и в любой другой, благословение важно. Скажем, если у учителя, человека образованного, не светится искорка в глазах, то он не сможет увлечь учеников. И даже его высокая квалификация здесь, пожалуй, бессильна. Повторюсь, звонарь — такая же профессия, как и всякая другая.

Когда я начинал работать звонарем в Даниловом монастыре, мне рассказали потрясающую историю. Жил в конце XIX века сапожник дядя Николай. Он шил сапоги со скрипом на заказ…

— Сапоги на заказ?

— Нет, скрип на заказ! Драгунские офицеры требовали один скрип, купцы постарше — другой, а молодежь — третий. Вот до каких тонкостей человек довел свое мастерство. Поэтому умения и знания тоже очень важны. В этом смысле одного благословения, конечно, мало. Преподобный Сергий Радонежский благословил князя Дмитрия Ивановича на Куликовскую битву, но при этом дал ему еще двух иноков, «умеющих полки устрояти ». То есть человек, ко всему прочему, должен, как говорили раньше, «уметь своему делу».

— А верующим человеком звонарь должен быть?

— Безусловно. Мы — церковные звонари, и благословение нам необходимо. Без этого просто нельзя… Это на Западе Вы нажимаете кнопку, и всё само играет. Не знаю, нужна ли для этого вера. А церковный звонарь должен быть верующим, разбираться в музыкальной культуре, знать певческие традиции. Некоторые древние распевы, кстати, созвучны со звонами Ростова Великого. Ученье — звон

— Как Вы считаете, какими качествами должен обладать человек, желающий стать церковным звонарем?

— Знаете, в церкви зарплаты-то небольшие. В первую очередь нужно быть к этому готовым. Одна моя ученица такая упорная, что при звоне руки в кровь стирает. Хотя этим качеством ей не надо обладать! Я ей всё время говорю: «Ищи то место, где тереть не будет, или перчатку на руку надевай». Естественно, звонарь должен справляться с колоколами. Однако сейчас мы стараемся сделать так, чтобы вся механика легко работала. В Храме Христа Спасителя, например, языки колоколов висят на подшипниках. Конечно, у человека не должна быть нарушена координация движений, то есть он должен одной рукой делать одно, второй — другое, да еще на педаль успевать нажимать. Такое не каждый пианист сумеет сделать. Кроме того, человек должен не бояться высоты и быть психически уравновешенным, он же стоит над толпой! Колокольный звон приучает нас терпеть мороз и ветер. Мы в Каргополе звонили при минус сорока градусах. Но это сама профессия воспитывает.

— Вы — директор Школы колокольного мастерства при Храме Христа Спасителя. Наверное, сложно было открыть школу?

— Нам, к счастью или, к сожалению, с этой идеей никуда идти не пришлось. Данилов монастырь зазвонил 5 мая 1985 года. Тогда мы еще точно даже не знали, разрешат ли вообще колокольный звон или нет. Но наш звон понравился священникам и старостам. Разрешений особых не потребовалось: нас благословили два патриарха — Пимен и Алексий II. Конечно, несколько затрудняет дело то, что нашей профессии нет в Государственном реестре. Я, например, когда работал звонарем в Даниловом монастыре, официально числился то разнорабочим, то еще кем-то. Позже к нам стали присылать учеников. И так вокруг Даниловой колокольни возник кружок интересующихся колокольным звоном. Затем он превратился в школу.

Задача нашей школы — не просто научить человека за веревочку дергать, но чтобы он знал, как это правильно делать, когда, с каким чувством.
Сейчас, слава Богу, люди идут учиться, мы даже вынуждены ввести отсеивание. Группы у нас не более 13-15 человек.

— Сложно подготовить профессионального звонаря?

— Непросто. Наша задача — найти к любому человеку индивидуальный подход и научить его, в зависимости от его сил и возможностей, производить звон. Главное — пробудить в ученике интерес, показать, что это огромный пласт нашей национальной культуры.

— И удается?

— Удается. Доказательство этому то, что нашей школе уже больше двадцати лет. Но, понимаете, профессия у нас экзотическая. Вот повесьте объявление: «Требуются фрезеровщики». Выстроится очередь. Объявление же о том, что нужны звонари, будет выглядеть странно.

— А такое объявление сейчас актуально?

— В Церкви, конечно, всегда найдется человек, который сможет хоть как-то звонить, что называется, за веревочки дергать. Ну а профессионалы нужны везде.

Православный звон над Вечным городом

— Игорь Васильевич, Вы вместе с епископом Егорьевским Марком и архитектором Оболенским выбирали колокола для Храма Святой Екатерины в Риме.

— Да. Мы отбирали восемь колоколов. Поскольку речь шла об Италии, мы не имели права на ошибку. Слуху представителя западной культуры важно, чтобы звук, который он слышит, был бы узнаваем. Тогда как для древних колоколов Западной Европы, древних и нынешних русских колоколов важно многоголосие. Например, если мы слышим старый большой русский колокол, мы не всегда можем определить ту ноту, которую он выдает. Здесь может быть несколько нот. В этом весь смысл благозвучия русского церковного колокола.

Мы приготовили небольшой сюрприз для наших итальянских друзей. Если Вы смотрите на Храм Святой Екатерины фронтально, то видите трехпролетную звонницу с тремя колоколами. Для жителей Италии это норма: три арки — три колокола. А мы еще пять повесили между колоннами.

— Сейчас уже весь набор колоколов настроен и звонит?

Великое возвращение

— Да, вполне. Сейчас мы действительно занимаемся возвращением гигантских великолепнейших колоколов древнейшего московского монастыря. Однако американцы боялись и, наверное, еще боятся их нам отдавать: «Где гарантия, что опять не переплавите»,— говорят они.

— Какие колокола, по Вашему мнению, необходимо добавить в сохраненный набор?

— Во-первых, скажу, что «гарвардский» подбор колоколов — это единственный почти полностью сохранившийся подбор одной из московских колоколен. Если нам удастся вернуть эти колокола, это будет очень знаменательно. Замечу, что мы право выбора в этот раз предоставили американцам. Они сами определяют, какие колокола нужно отлить взамен.

— Когда планируется возвратить колокола в Данилов монастырь?

— Колокола обязательно вернутся, вопрос лишь в том, когда именно: в этом или в —следующем году. Кстати, гарвардцам очень понравилось, как мы звоним. Они даже попросили нас отладить им систему колокольного звона.

— Получается, у них колокола есть, а специалистов-звонарей нет?

— Специалистов по колокольному звону у них сейчас действительно нет.

— Американцы получат равноценный колокольный набор?

Источник

Звонарь всея Руси

Ансамбль колокольни «Иван Великий» до сентября открыт для посещений. Старший звонарь соборов Московского Кремля и храма Христа Спасителя Игорь Коновалов показал корреспонденту «МЦ» старинные колокола и рассказал о буднях главного звонаря страны.

Раннее утро — еще нет 9 часов. Небольшой коллектив звонарей поднимается на Успенскую звонницу и Ивановскую колокольню. Игорь Васильевич как художественный руководитель звонарей остается внизу, на Южном крыльце Успенского собора — дирижировать. Он шутит и абсолютно спокоен, хотя кремлевский звон — самый ответственный. Но у Коновалова все под контролем. За 27 лет работы в Московском Кремле его коллектив ни разу не опоздал и не пропустил звон.

— Только раз было волнительно, когда еще был патриарх Алексий II, — рассказывает Коновалов. — По уставу мы должны встречать главу Русской церкви звоном, а он решил приехать на 15 минут раньше. Но мы вовремя сориентировались, и традиция не нарушилась. До начала звона Игорь Васильевич успевает рассказать, как он звонил при Ельцине, Путине, во время визита королевы Великобритании Елизаветы II.

— Праздничный звон делится на Благовест — удары в большой колокол, и на трезвон — раскрашивание более мелкими колоколами, — поясняет он. — Так получается красивый перезвон, его исполняют 4–6 звонарей. Звон окончен. Мы идем на ярусы Успенской звонницы, и Коновалов рассказывает, как стал «колокольным музыкантом» в советское время:

— Есть такое понятие, как «промысел божий». Я с детства любил звонить в предметы и бегал вокруг колоколен. Другим звоны просто нравились, а меня завораживали. Мой папа звонил в колокола в храме Рождества Богородицы во Владыкине.

Профессии «звонарь» нет: звонари не работают, а «исполняют послушание». Когда 30-летний Коновалов, за плечами которого был аэрокосмический техникум, в 1987 году пришел восстанавливать Свято-Данилов монастырь, его оформили разнорабочим, а затем способного волонтера отправили учиться в Новодевичий монастырь. Огромный опыт позволил Коновалову заниматься восстановлением колоколен по всей стране и за рубежом.

— Самое большое чудо — тот факт, что русские мастера, Моторин, Григорьев, Мозжухин и другие, чьи колокола висят на Успенской звоннице, не владея технологией очистки металла электролизом, отливали из «грязных» металлов самые звонкие колокола, — улыбается он. — Помню, когда отливали колокола для храма Христа Спасителя, то литье не шло. Тогда 52-летний начальник цеха покрестился, священник стал читать молебен, и работа пошла — так и родились одни из лучших колоколов в России.

НА ЗАМЕТКУ

Ансамбль колокольни «Иван Великий» (1505– 1815) состоит из столпа колокольни «Иван Великий», Успенской звонницы и Филаретовой пристройки. На трех ярусах звона ансамбля висит 22 колокола. На первом ярусе самые «низкие» колокола, «Новгородский», «Лебедь» и «Медведь». На втором — «средние», «Немчин» и «Корсунский». Третий ярус — самые маленькие колокола.

Источник

Слышал звон?

Где учатся звонари? В комнате без окон и дверей, с облепленными пластилином и скотчем колоколами. Кто может стать звонарем? Любой, кто этого захочет. Корреспондент «Нескучного сада» Жанна РАССКАЗОВА проверила это на собственном опыте.

В классе собирается восемь человек. Кто-то пришел из любопытства, а кто-то с серьезным желанием получить профессию. «Я давно мечтала научиться звонить, — говорит одна из учениц, Алена. — Но у нас на колокольню девчонок пускать не любят. Говорят: “Вы не умеете, только колоколам языки вырываете”. И жители окрестных домов жалуются. Так что школа при храме Христа Спасителя для меня единственный шанс осуществить мечту». Еще один ученик — Александр. Он не видит, и ему требуется несколько больше заниматься, чтобы добиться результата. Но получается отлично. Александр — музыкант, пианист, он мечтает стать звонарем на своем приходе. На занятия его сопровождает мама, она тоже стала учиться вместе с сыном.

Мы тренируемся в каморке без окон и дверей на верхних этажах огромного храма. Заходим через служебный вход за золочеными воротами, поднимаемся на лифте (сюда проводить может только человек с пропуском), некоторое время петляем по каким-то коридорам и лестницам, подлезаем под огромную трубу — то ли вентиляцию, то ли обогрев — и вот мы у цели. За дверью — обычный класс с доской для записи, но скамьи стоят по периметру, а в середине — тренажер, деревянная рамка с колоколами. Колокола, конечно, глушеные, облепленные пластилином. Звук идет, но не такой оглушительный.

По субботам занимаемся упражнениями на разбалансировку рук — тренируем способность отбивать правой и левой рукой разный ритм. По воскресеньям — лекции по теории (устав церковного звона, история колоколов и т. д.) и обучение звонам. К концу курса мы должны освоить все виды звонов: благовест — одиночные удары в большой колокол, трезвон — несколько одновременно звонящих колоколов, перезвон — поочередные удары в каждый колокол от большого к малым, перебор — по одному удару от малого к большому.

Начинаем с азов. Преподаватель показывает так называемую «гребенку» — попеременный звон двух небольших (зазвонных) колоколов, связанных друг с другом. Здесь самое главное — добиться равномерного звучания. Рука вниз — бьет один колокол, рука вверх — другой. Интервал звучания — одна шестнадцатая. Нужно добиться такого натяжения веревки и хода руки, чтобы не было пробелов и оба колокола звучали одинаково громко. Это нехитрое упражнение дается практически всем. Преподаватель хвалит, и ты близок к тому, чтобы почувствовать себя гением. Но на третьем подходе новое задание — наложить на этот рисунок еще и звон колоколов побольше, подзвонных. Тут подключается левая рука, и задача существенно усложняется. Тем, кто раньше занимался музыкой, конечно, легче. Особенно если вы умеете играть на барабанах. А если нет — вот тут-то и проверяется, есть ли у вас природные способности к звонарскому искусству!

Поднимаемся на надвратную колокольню звонить перед вечерней. Преподаватель руководит, ученики ассистируют. Один бьет в тяжелый благовестник (минуты три перед началом звона), другой помогает нажимать на педали.

Колокольня — это маленький оркестр, каждый колокол на ней — как музыкальный инструмент, исполняющий свою партию в общем строе. Большой колокол, подобно дирижеру, держит ритм. Педальные точно в расписанном ритме идут за большим. Средний исполняет ритмический ход. Звонарь следует уставу, как музыкант нотам. Никаких вольностей и личных интерпретаций. Небольшая возможность вариаций есть только в трезвоне. И все же каждый из звонарей даже тут, в храме Христа Спасителя, звонит на свой манер. Когда люди на колокольне меняются — меняется и звучание.

Прежде чем в первый раз подойти к колоколу, получаем инструкции от преподавателя. Нельзя бить слишком сильно — можно расколоть колокол или расплющить язык. К тому же это влияет на звук, он становится неприятным. Повторяем технику безопасности. «Этот предмет все должны знать досконально, — говорит Игорь Коновалов. — Можно не очень хорошо ориентироваться в системе оформления колокола, запутаться в уставе, но как подвешивать колокол, как закреплять язык — тут никаких поблажек на экзамене от меня не ждите. Ведь внизу, под колокольней, люди ходят. Да и себя надо поберечь». Игорь Васильевич рассказывает, как пострадал один звонарь, пытавшийся остановить рукой язык огромного благовестника. Мы притихаем, осознав серьезность момента. Царский колокол, в который нам предстоит сейчас звонить, весит 32 тонны, язык — более тонны. Это самый большой колокол, отлитый в XX веке! Начинаем раскачивать язык за веревку. Тот тянет за собой так, что сложно устоять на одном месте.

Практика на колокольнях храма Христа Спасителя для учеников школы обязательна. Там они осваивают колокола всех размеров и основные виды звонов. А отличникам выпадает особая честь — звонить в Кремле на колокольне Ивана Великого и на Успенской звоннице вместе с лучшими московскими звонарями. Но эту награду надо еще заслужить. Пока же у нас впереди несколько месяцев упорных занятий.

В каморке с глушеными колоколами учим разные упражнения, часами тренируем гребенку, потом в ней пропускаем один-два удара. Добавляем педаль — деревянную доску, соединенную веревками с языком среднего колокола. Я, правда, до этого еще не дошла. Мне бы разбалансировке научиться. Это — как верховая езда. Кому-то дается стразу, от другого требует постоянных тренировок и терпения. Некоторые, оценив сложность задачи, отсеиваются сразу, других не останавливает даже отсутствие музыкального слуха и элементарных знаний по теории музыки. Для таких, «немузыкальных», учеников есть своя методика преподавания — не по нотам, а по приемам. Практика показывает, что человек, не обученный нотной грамоте, вполне может стать отличным звонарем.

На приходах очень нужны люди, владеющие искусством колокольного звона. Сейчас такие умельцы — выпускники школ колокольного мастерства встречаются все чаще, а потому практически ни одна служба в московских храмах без звона не обходится. Для того и учились. Один будущий звонарь так объяснил мне, почему он ходит на занятия: «Так мало надо. Дзынь — и радость!»

Максим Олегович Миронов (8-916-915-29-63)

Источник