аидиш моня что это значит
Про ростовского скрипача Моню
Скрипач аидиш Моня, когда-то бог симфоний,
Играет каждый вечер в ростовском кабаке.
Костюмчик так не очень, но чистый между прочим,
И кое-что в потертом кошельке.
Ростовского скрипача Моню, героя известной песни Александра Розенбаума, в жизни звали Соломон Наумович Телесин. Я знал его лично, он учил меня играть на скрипке.
. Было всё, как всегда: какие-то ресторан или кафе, вечер, привычные песни, скрипка (Циммерман с трещинкой на верхней деке) со смычком (головку которого разбили лет через десять в потасовке в «Андреевском»), хмельная публика и ставший привычным вопрос: а Вы знали Моню?
Раньше чаще говорили ты, но сейчас, увы, я старше дяди Мони, как я его называл тогда. Старше Соломона Наумовича Телесина, который мальцом брал первые уроки у моего родного деда Адольфа Самойловича Хентова, а впоследствии учился с моим отцом Хентовым Юрием Адольфовичем. А я, в свою очередь, застал в Ростовском училище искусств дочку Мони Таню, а позже познакомился и с его внуком Максимом, и с женой Максима Региной. Как Вам после всего этого вопрос знал ли я Моню?
Но дело даже не в этом. Фактически, моё первое заведение, где я стал своим ремеслом зарабатывать на хлеб с маслом, как говорили в то время опытные люди, было кафе «Скиф» (филармония не в счёт: я имею в виду хлеб с маслом). Кто помнит, тот знает. Ещё был социализм, но в «Скифе» у него было просто более человеческое лицо: делали клюковку, да и закуски с горячим подавали что надо. А главное было то, что ранее там играл Моня. И наша ростовская публика ассоциировала с Моней «Скиф», хотя после ухода Мони в «Рубин» (Рабочий городок) там играли по очереди два замечательных Игоря: мои друзья Эпштейн (можете послушать его в Кёльне) и Ванидовский ( светлая ему память). А пианистом был сам Филонов Серёжа, ныне один из лучших аранжировщиков Юга России. Место было раскручено. Народ гулял, как в последний раз. Оставалось только собирать камни. Легко сказать. А репертуар? После симфонического-то оркестра. В общем, в квартире дяди Мони, на Герасименко, я провёл не один день.
Ксероксов не было. Не было и ноутбуков. Я переписывал ноты. Спасибо тебе, дядя Моня. И за эти ноты, и за бесчисленные рассказы о Ростове, людях, музыкантах и многом другом из чего соткана жизнь. А ещё я расскажу Вам, как Моня с фронта вернулся в Ростов, в гимнастёрке и сапогах, с медалями и со скрипкой. В Ростове тогда было два ресторана. Моня стал играть в том, что на вокзале. До войны он учился в муз. училище у великого педагога и скрипача Евсея Кагана.
Нет, Моня не работал в филармонии: розенбаумовское «когда-то Бог симфоний» сугубо для рифмы. Но, Господи, как же он играл в «ростовском кабаке»! Всё чувства, жившие в его душе, вселялись в струны. Моня знал всё: как сказали бы Ильф с Петровым, всё, что звучало до революции, до начало Нэпа, при Нэпе, во время угара плюс всё остальное. И, конечно, всю национальную музыку. Возможно, кроме чукотской.
В «Скиф» в то время приглашали ужинать всех «небожителей», гастролирующих в Ростове. Привезли после концерта и Розенбаума. Моня начал делать вещи. Какие – не знаю, но то, что был «Плач Израиля», это точно. Розенбаум попал…в хорошем смысле. А на следующий день родилась песня, сделавшая Моню известным во всём русскоязычном мире. «Здравствуйте гости, ой, не надо, ой, бросьте…» заказывают лет тридцать и, надеюсь, что будут заказывать дети наших внуков.
А главное – то, что Моня приучил ростовскую публику к скрипке. Такого нет ни в одном городе бывшего СССР. Почти в каждом увеселительном заведении играют скрипачи и скрипачки, окончившие Ростовскую консерваторию имени Рахманинова. Играют не всегда от хорошей жизни, но, как правило, хорошо. И ростовчане к этому привыкли. Их не удивишь. Планка высокая. Моню помнят. Зато на Черноморском побережье или за бугром ты уже диковинка.
Так звучи же под небом, соло,
Утверждая любви законы!
Пой о страсти земной, Пьяццолла,
Вслед за Лэем и Мариконе.
И ты всегда должен быть готов к тому, что где бы ты не играл: в Испании, Тунисе, Майями, у тебя всегда могут спросить: А Моню знаешь?»
P.S. Моня умер в 93-м, летом. Онкология. Что тут скажешь? Было немного людей. Понятно. Все в разъездах. Я работал в Польше.
И ещё. Короли и слуги, как известно, отчеств не имеют.
Моня был королём.
Скрипач аидиш Моня, в своих сухих ладонях
Мое ты держишь сердце, как горло держит стих.
Смычком едва касаясь завистных струн-красавиц,
Грехи мои больные отпусти.
И ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО РОСТОВСКИХ БАЕК ПРО МОНЮ
Моня – “ростовский Паганини”
Однажды Моня играл в ресторане “Фрегат”, что был на Левбердоне. Публика там, с одной стороны, ну очень крутая, а с другой – понимающая. Бывает так, что “лед и пламень”. И вот во время концерта на замечательной Мониной скрипке лопается струна. Но он отыграл концерт до конца, да так, что никто и не догадался об этом. И лишь потом извинился, что, может, не совсем был на уровне.
После этого его прозвали “ростовским Паганини”.
Моня – почетный казак
Однажды Моня так зажигал перед казачьими атаманами, что те посчитали его за своего и приняли в почетные казаки.
После этого Моня говорил А. Розенбауму: “Саша, у нас, у евреев, теперь два почетных казака: ты и я”.
Моня – цыганский еврей
Однажды на свадьбе внучки некий цыганский барон, услышав Монину игру, сказал: “Брехня. Он не еврей. Он цыган”. Потом подумал немного и изрек: “В крайнем случае, цыганский еврей”. О том, как играют на скрипке цыгане, говорить не приходится. Они рождаются с нею. Или, в крайнем случае, с гитарой.
Моня и хард-рок
Однажды в ресторан, где выступал Моня, прорвалась группа конкретных пацанов. “Слабай “Дым над водой” из “Дип Пёпл”, – попросили они его. Моня слегка растерялся, но вида не подал.
Повернувшись к своему аккомпаниатору Сергею Филонову, он тихо спросил, знает ли тот, что это за “Дым” такой. Сергей знал. “Тогда начинай, а я подхвачу”, – уверенно сказал Моня. Очевидцы говорят, что такое виртуозное исполнение на скрипке известной рок-композиции вряд ли кому доводилось и доведется услышать.
Моню обокрали
Моня считался богатым человеком. Однако, когда какие-то залетные гастролеры обчистили его квартиру, по городу прокатился слух: выносить оказалось нечего! Разве что скрипку работы известного мастера 18 века… Но воры не тронули музыкальный инструмент. Так что ростовский виртуоз играл на раритете до самой смерти.
В этом году (2016) исполняется 90 лет со дня рождения Соломона Наумовича Телесина. Того самого «скрипача Мони», воспетого Александром Яковлевичем Розенбаумом в одноимённой песне. Он действительно когда-то был «богом симфоний», когда-то играл в «ростовском кабаке», точнее, в разные годы – в разных «кабаках». Когда появилась та самая песня Розенбаума, многие ростовчане считали, что скрипач Моня – это какой–то собирательный персонаж, вымышленный ростовский герой, а он на самом деле был, творил, играл на скрипке, по утрам выезжал на прогулки на своём складном велосипеде Десна–2 (я пацаном жил в соседнем подъезде и, выходя утром в школу, частенько встречался с ним во дворе). Его дочь Татьяна 44 года назад научила меня первым шагам в музыке, причём по нотам, которые таки и назывались «Первые шаги».
А ещё Моня пел! Так, как может петь маленький (по росту) человек с большой еврейской душой! Моя мама рассказывала, что однажды в «Интуристе» у неё на юбилее Моня, игравший тогда там, стал перед ней на одно колено и спел знаменитую в то время «Налей–ка рюмку, Роза! Я – с мороза!». Аплодировал весь ресторан! А мне он когда–то вместе со своим другом, клавишником Виктором, исполнил «Песню про себя». И через 20 с лишним лет мне ещё раз посчастливилось услышать её (увы, только в записи) в авторском исполнении!
Количество просмотров: 18282
Скрипач Моня
Эта история для олдфагов.
Я имела честь присутствовать на открытии сего заведения.
Его (Моню) называли ростовским Паганини. Он умел играть Smoke on the water так, что заслушивались ну совсем не любители скрипки.
Он много что умел исполнять, но я совсем не помню некоторых моментов из посещения в более раннем возрасте ресторана «Скиф», о которых рассказывал отец.
А произошло следующее: Магомаева начали избивать прямо в банкетном зале.
Я этого не видела, ибо моё внимание было занято другим: ко мне подбежал какой-то дед-скрипач, стал на колено и стал играть Чардаш Монти.
Это сейчас я понимаю, насколько это было эпично. Вот просто включите Чардаш Монти в сольном исполнении скрипки и представьте драку вокруг.
В то же время, дедушка Моня просто отвлёк моё детское внимание от сцены насилия, за что я ему бесконечно благодарна.
В общем, через год меня отдали в музыкальную школу по классу фортепиано, вопреки тому, что я хотела на скрипку.
О чём, собственно, пост: а о том, что в Ростове-на-Дону был великий скрипач, коего я боготворю; о том, что я прикоснулась к истории, благодаря Соломону Телесину; о том, что благодаря таким людям, как он, дети приобщались к искусству.
В общем, пост памяти Соломона Наумовича Телесина, моего земляка, которому исполнилось бы 93, если бы не онкология 26 лет назад.
На фото: Михаил Шуфутинский слушает Моню.
Южные края России
738 постов 2.1K подписчика
Правила сообщества
Просьба воздержаться от оскорблений и пустых постов.
Наверно мало кто хотя бы раз не слышал песню «Скрипач Моня».
А знаете ли вы что герой песни, созданный Александром Розенбаумом, был вполне реальным человеком. И звали его библейским именем – Соломон. Соломон Наумович Телесин. Родился Соломон Телесин в Ростове-на-Дону в 1926 году в доме на углупер. Крыловского и ул. Старопочтовой (ныне Станиславского).В 1944 году Студента 1-го курса музыкального училища Соломона Телесинапризывают в армию и отправляют на фронт. Моня становится пулеметчиком.Много фронтовых дорог прошагал Моня со своим пулеметом Еврейский командир пулеметного расчета Телесин с честью прошел до конца войны
Наступил период, когда многие уезжали на постоянное место жительство за границу Сколько раз Моню звали переехать жить в Израиль и даже присылали официальное приглашение. Он оставался верен своему Ростову.
В одном из интервью он сказал: Это мой город, мои улицы, дома, мои друзья и я не могу все это бросить.
Умер «ростовский Поганини» 2 мая 1996 года.
В Тель-Авивском офисе агентства “Праздник” на стене висит календарь с изображением молодого Шуфутинского с надписью: “Дорогому, легендарному скрипачу Моне в благодарность о счастье петь о вас песню”. 1991 год.
Жив Моня, жив. Он с нами. Ведь вместе с нами живет его скрипка и его песни.
А поэтому – «Здравствуйте, гости!».
Песню Розенбаум написал
«тихо как в раю», хорошая песня у Шуфутинского
Когда впервые услыхала песню «Скрипач аидаш Моня» почему- то понесло не в ту степь- вспомнилась в подростковом возрасте прочитанная повесть «В списках не значился» Васильева- там был еврейский скрипач из Бреста, игравший в ресторане.
Настолько точно и тонко было передано влияние его музыки на слушателей- как замирали люди, какие чувства в них вызывали мелодии..
Даже сейчас,читая пост- опять вспомнила того музыканта.
Вот ведь. Сила искусства- и музыки, и прозы.
А может это слово еще где-то всплывает.
Спасибо за историю. Кстати, Петровский снова открыли.
«Врата учености » (продолжение)
Наш институт первой половины 90-х являл собою жуткое зрелище всего того, что представляло постсоветское пространство. Как говорил один гений : «Все смешалось в доме Облонских». В том плане, что институт посещали не сколько для того, чтобы получить знания (или образование), сколько для того, чтобы получить диплом, откосить от армии, или переждать лихие времена безработицы и прочего негатива. Помимо всего прочего, в педагогический шли еще и потому,что это был самый дешевый ВУЗ, когда дело доходило до «проталкивания» абитуриента. В общем, наш институт был универсален во всех отношениях. Иными словами, публика была еще та.
Скрипач Моня
Наверно мало кто хотя бы раз не слышал песню «Скрипач Моня».
А знаете ли вы что герой песни, созданный Александром Розенбаумом, был вполне реальным человеком. И звали его библейским именем – Соломон. Соломон Наумович Телесин. Родился Соломон Телесин в Ростове-на-Дону в 1926 году в доме на углупер. Крыловского и ул. Старопочтовой (ныне Станиславского).В 1944 году Студента 1-го курса музыкального училища Соломона Телесинапризывают в армию и отправляют на фронт. Моня становится пулеметчиком.Много фронтовых дорог прошагал Моня со своим пулеметом Еврейский командир пулеметного расчета Телесин с честью прошел до конца войны
Наступил период, когда многие уезжали на постоянное место жительство за границу Сколько раз Моню звали переехать жить в Израиль и даже присылали официальное приглашение. Он оставался верен своему Ростову.
В одном из интервью он сказал: Это мой город, мои улицы, дома, мои друзья и я не могу все это бросить.
Умер «ростовский Поганини» 2 мая 1996 года.
В Тель-Авивском офисе агентства “Праздник” на стене висит календарь с изображением молодого Шуфутинского с надписью: “Дорогому, легендарному скрипачу Моне в благодарность о счастье петь о вас песню”. 1991 год.
Жив Моня, жив. Он с нами. Ведь вместе с нами живет его скрипка и его песни.
А поэтому – «Здравствуйте, гости!».
Скрипач еврейский Моня. К 10-летию со дня смерти
От судьбы не уйдешь. Дом Мони стал моим первым семейным домом. Было это 10 лет назад.
А вот спустя год, 2 мая 1995 года, в канун 50-летия Победы та же газета извещала: «Скрипача Мони больше нет» Именно с этого момента я и знаю Моню.
Семейный архив хранит большое количество фотографий, газетных вырезок, стихотворений, которые в разные времена Моне посвящали благодарные слушатели. Большинство из них написаны на обрывках бумаги:
Еврейский цыган вновь неистов
Ему талант Великий дан,
Вот в честь кого у всех цыган
Вечному Моне от А. Поляка
Сюда, в «Скиф» однажды после гастрольного концерта, заехал поужинать Александр Розенбаум. Здесь была лучшая в Ростове кухня, но не это произвело большее впечатление: здесь так играла скрипка. Музыканты рассказывают, что Розенбаум уехал в гостиницу голодным.
Они проговорили немало времени и до, и после закрытия ресторана. Чистой души и интересной судьбы человеком оказался ростовский скрипач. «Я напишу о вас песню», сказал Розенбаум. И свое обещание сдержал.
Здравствуйте гости, ай не надо, ай бросьте.
Здравствуйте гости, дорогие мои!
Моня не гордый, Моня пьет на свои.
Сижу в Тель-Авивском офисе агентства «Праздник». На стене передо мной календарь с изображением молодого Шуфутинского с надписью: «Дорогому, легендарному скрипачу Моне в благодарность о счастье петь о вас песню» 1991 год. Сегодня год 2005-й. Внук Мони продолжает дело своего деда, работая для людей в залах торжеств Израиля.
Он стал профессиональным музыкантом: несмотря на то, что Моня предупреждал о зигзагах музыкантской судьбы. Сетовал о нечистой атмосфере, царящей в ресторанах. И вот уже 6 лет на торжествах известного в Израиле свадебного агентства «Праздник» обязательно звучит одна песня. Песня о скрипаче Моне и для него, чья душа и сердце всецело принадлежали его родным людям и музыке. Или наоборот… И гости привычно, как много лет назад, напевают слова знакомой песни.
Тогда, в зале Ростовского Дворца спорта, услышав первые слова новой песни, Соломон Наумович заплакал, в общем не ожидал:
Из интервью ростовской газете, 1991 год.
— Зачем? Люди много возраста там уже не играют. У меня в жизни многое не вышло из-за войны, голода, эвакуации. С 41 по 48 год я вообще не имел возможности держать в руках скрипку. К счастью, потом стал заниматься, как зверь. Вот тогда и надо было идти в филармонию, да не получилось, а жизнь так быстро пролетела.
Интересно, что в детские годы Моню заставляли заниматься музыкой, запирая на чердаке. Папа Наум решил однажды, что Моня талантливый ребенок и даже свозил сына в Одессу на просмотр к профессору музыкального интерната имени Столярского. Мальчика не приняли: здесь ввели лимит на прием еврейских детей на скрипичное отделение. Родителю предложили отдать ребенка на отделение ударных инструментов, но папа сказал: «Моня будет скрипачом». И он стал им. И играл, играл, играл…
До последних дней своей жизни Моня занимался скрипкой по несколько часов в день. Даже во время обострения болезни. А над ним в однокомнатной ростовской квартире висела путеводная звезда скрипача: любимое полотно с изображением самого маэстро Паганини.
Рина Гольберг, Тель-Авив, Израиль
Про ростовского скрипача Моню
Скрипач аидиш Моня, когда-то бог симфоний,
Играет каждый вечер в ростовском кабаке.
Костюмчик так не очень, но чистый между прочим,
И кое-что в потертом кошельке.
Ростовского скрипача Моню, героя известной песни Александра Розенбаума, в жизни звали Соломон Наумович Телесин. Я знал его лично.
. Было всё, как всегда: какие-то ресторан или кафе, вечер, привычные песни, скрипка (Циммерман с трещинкой на верхней деке) со смычком (головку которого разбили лет через десять в потасовке в «Андреевском»), хмельная публика и ставший привычным вопрос: а Вы знали Моню?
Раньше чаще говорили ты, но сейчас, увы, я старше дяди Мони, как я его называл тогда. Старше Соломона Наумовича Телесина, который мальцом брал первые уроки у моего родного деда Адольфа Самойловича Хентова, а впоследствии учился с моим отцом Хентовым Юрием Адольфовичем. А я, в свою очередь, застал в Ростовском училище искусств дочку Мони Таню, а позже познакомился и с его внуком Максимом, и с женой Максима Региной. Как Вам после всего этого вопрос знал ли я Моню?
Но дело даже не в этом. Фактически, моё первое заведение, где я стал своим ремеслом зарабатывать на хлеб с маслом, как говорили в то время опытные люди, было кафе «Скиф» (филармония не в счёт: я имею в виду хлеб с маслом). Кто помнит, тот знает. Ещё был социализм, но в «Скифе» у него было просто более человеческое лицо: делали клюковку, да и закуски с горячим подавали что надо. А главное было то, что ранее там играл Моня. И наша ростовская публика ассоциировала с Моней «Скиф», хотя после ухода Мони в «Рубин» (Рабочий городок) там играли по очереди два замечательных Игоря: мои друзья Эпштейн (можете послушать его в Кёльне) и Ванидовский ( светлая ему память). А пианистом был сам Филонов Серёжа, ныне один из лучших аранжировщиков Юга России. Место было раскручено. Народ гулял, как в последний раз. Оставалось только собирать камни. Легко сказать. А репертуар? После симфонического-то оркестра. В общем, в квартире дяди Мони, на Герасименко, я провёл не один день.
Ксероксов не было. Не было и ноутбуков. Я переписывал ноты. Спасибо тебе, дядя Моня. И за эти ноты, и за бесчисленные рассказы о Ростове, людях, музыкантах и многом другом из чего соткана жизнь. А ещё я расскажу Вам, как Моня с фронта вернулся в Ростов, в гимнастёрке и сапогах, с медалями и со скрипкой. В Ростове тогда было два ресторана. Моня стал играть в том, что на вокзале. До войны он учился в муз. училище у великого педагога и скрипача Евсея Кагана.
Нет, Моня не работал в филармонии: розенбаумовское «когда-то Бог симфоний» сугубо для рифмы. Но, Господи, как же он играл в «ростовском кабаке»! Всё чувства, жившие в его душе, вселялись в струны. Моня знал всё: как сказали бы Ильф с Петровым, всё, что звучало до революции, до начало Нэпа, при Нэпе, во время угара плюс всё остальное. И, конечно, всю национальную музыку. Возможно, кроме чукотской.
В «Скиф» в то время приглашали ужинать всех «небожителей», гастролирующих в Ростове. Привезли после концерта и Розенбаума. Моня начал делать вещи. Какие – не знаю, но то, что был «Плач Израиля», это точно. Розенбаум попал…в хорошем смысле. А на следующий день родилась песня, сделавшая Моню известным во всём русскоязычном мире. «Здравствуйте гости, ой, не надо, ой, бросьте…» заказывают лет тридцать и, надеюсь, что будут заказывать дети наших внуков.
А главное – то, что Моня приучил ростовскую публику к скрипке. Такого нет ни в одном городе бывшего СССР. Почти в каждом увеселительном заведении играют скрипачи и скрипачки, окончившие Ростовскую консерваторию имени Рахманинова. Играют не всегда от хорошей жизни, но, как правило, хорошо. И ростовчане к этому привыкли. Их не удивишь. Планка высокая. Моню помнят. Зато на Черноморском побережье или за бугром ты уже диковинка.
Так звучи же под небом, соло,
Утверждая любви законы!
Пой о страсти земной, Пьяццолла,
Вслед за Лэем и Мариконе.
И ты всегда должен быть готов к тому, что где бы ты не играл: в Испании, Тунисе, Майями, у тебя всегда могут спросить: А Моню знаешь?»
P.S. Моня умер в 93-м, летом. Онкология. Что тут скажешь? Было немного людей. Понятно. Все в разъездах. Я работал в Польше.
И ещё. Короли и слуги, как известно, отчеств не имеют.
Моня был королём.
Скрипач аидиш Моня, в своих сухих ладонях
Мое ты держишь сердце, как горло держит стих.
Смычком едва касаясь завистных струн-красавиц,
Грехи мои больные отпусти.
И ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО РОСТОВСКИХ БАЕК ПРО МОНЮ
Моня – “ростовский Паганини”
Однажды Моня играл в ресторане “Фрегат”, что был на Левбердоне. Публика там, с одной стороны, ну очень крутая, а с другой – понимающая. Бывает так, что “лед и пламень”. И вот во время концерта на замечательной Мониной скрипке лопается струна. Но он отыграл концерт до конца, да так, что никто и не догадался об этом. И лишь потом извинился, что, может, не совсем был на уровне.
После этого его прозвали “ростовским Паганини”.
Моня – почетный казак
Однажды Моня так зажигал перед казачьими атаманами, что те посчитали его за своего и приняли в почетные казаки.
После этого Моня говорил А. Розенбауму: “Саша, у нас, у евреев, теперь два почетных казака: ты и я”.
Моня – цыганский еврей
Однажды на свадьбе внучки некий цыганский барон, услышав Монину игру, сказал: “Брехня. Он не еврей. Он цыган”. Потом подумал немного и изрек: “В крайнем случае, цыганский еврей”. О том, как играют на скрипке цыгане, говорить не приходится. Они рождаются с нею. Или, в крайнем случае, с гитарой.
Моня и хард-рок
Однажды в ресторан, где выступал Моня, прорвалась группа конкретных пацанов. “Слабай “Дым над водой” из “Дип Пёпл”, – попросили они его. Моня слегка растерялся, но вида не подал.
Повернувшись к своему аккомпаниатору Сергею Филонову, он тихо спросил, знает ли тот, что это за “Дым” такой. Сергей знал. “Тогда начинай, а я подхвачу”, – уверенно сказал Моня. Очевидцы говорят, что такое виртуозное исполнение на скрипке известной рок-композиции вряд ли кому доводилось и доведется услышать.
Моню обокрали
Моня считался богатым человеком. Однако, когда какие-то залетные гастролеры обчистили его квартиру, по городу прокатился слух: выносить оказалось нечего! Разве что скрипку работы известного мастера 18 века… Но воры не тронули музыкальный инструмент. Так что ростовский виртуоз играл на раритете до самой смерти.
«Моня не гордый, Моня пьет на свои…»
Интервью с героем песни А. Розенбаума.
Газета Ростов-папа, 1991
Но бывает ли такое: при посадке-пересадке на пути с Дальнего Востока в Ростов, в Красноярске, Свердловске, Москве, трижды по радио (в разных, правда, часовых поясах) звучит в такси голос Розенбаума:
«Скрипач ростовский Моня…»
Видно, что-то испортилось в сетке передач всесоюзного радио или душа операторов разных программ настроилась на одну и ту же волну вечного уважения к песням, которые не звучат с эстрады, но которые любит так называемый «простой народ»:
«Здравствуйте гости, ах, не надо, ах, бросьте.
Здравствуйте гости, дорогие мои!
Столик ваш справа, Моня – бис, Моня – браво,
Моня не гордый – Моня пьет на свои.»
«Скрипач в Агате»
Вы еще не забыли Моню, того самого скрипача, которому Розенбаум посвятил песню? Как выяснилось, слухи о его смерти оказались слегка преувеличенными. Соломон Наумович Телесин жив и выглядит гораздо моложе своих 68 лет. Но теперь Моня не имеет постоянного места работы, а живет вольной жизнью свободного художника. В беседе с корреспондентом N Моня сообщил, что нынче играет не только по кабакам, а всюду, куда его приглашают. А приглашают его на презентации, бизнес-семинары, в хорошие дома и т.п. Но все же у вас есть возможность услышать божественную скрипку Мони в кафе «Агат», что расположено недалеко от Дворца спорта. Однако статус вольного художника вносит свои коррективы, и послушать Моню вы можете лишь в будние дни и только днем с 12:00 до 16:00, исключение составляет вторник – в это день Соломон Наумович работает с 19:00. Моня по-прежнему бодр и подтянут, все так же весел и жизнерадостен, придерживается демократических взглядов и к новому году собирается в Германию по частному приглашению. Так что, господа, поторопитесь в «Агат», а то не известно, когда Вам еще доведется услышать Моню, игре которого позавидовал бы сам Паганини.
Иван Костенко.
Ростовская газета «Город N», 6.10.1993
«Моня, бис, Моня, браво…»
Имя этого человека более известно, чем имена многих политиков. Оно звучит в каждом доме, где хриплый голос Шуфутинского поет: «… Моня, бис, Моня, браво!». Но не всем известно, что Моня – реальный человек. Впрочем, пора назвать его полное имя. Знакомьтесь: Соломон Наумович Телесин. С «неизвестным» известным ростовчанином встретился наш корреспондент.
Беседовал Александр Ключников.
11.11.1994
Домашняя газета.
Скрипача Мони больше нет.
2 мая 1995г, на 69-м году жизни тихо и незаметно скончался Соломон Наумович Телесин, более известный всем как «скрипач ростовский Моня» из популярной песни Александра Розенбаума. К сожалению, о смерти Соломона Наумовича мы узнали слишком поздно, но не посвятить ему несколько строк не могли: Моня был частью Ростова, человеком-легендой. Полгода назад в одном из первых номеров «Домашняя газета» опубликовала интервью с Соломоном Телесиным. Уже тогда он казался очень уставшим от жизни человеком: последнее время у него почти не было заказов на работу в ресторанах и на презентациях, давал знать о себе возраст. Но Моня старался выглядеть бодро, в разговоре с корреспондентом «ДГ» он вспоминал, как в 10 лет впервые взял в руки скрипку, как воевал, был в войну пулеметчиком, как попал после войны в ресторанный оркестр и, спустя несколько лет познакомившись с Александром Розенбаумом, стал героем его песни. А потом, надев тяжелый от орденов и медалей пиджак, Моня сыграл нам на прощание знаменитый «Полет шмеля».