есть ли у осы разум

В изоляции от «общества» осы теряют способность распознавать лица

Бумажная, или общественная оса (Polistes fuscatus).
Фото Pixabay.

На коллаже видно, как отличаются друг от друга «лица» самок бумажной осы. Именно такие небольшие отличия в цвете и форме пятен способен запоминать мозг взрослой особи.
Фото Michael Sheehan/Cornell University.

Бумажные осы (Polistes fuscatus) являются социальными насекомыми, то есть они ведут общественный образ жизни. В их колониях, в отличие от пчелиных, может быть несколько королев, и у каждой королевы есть своя «свита».

Эти небольшие группы могут соперничать между собой, и для поддержания этой сложной иерархии бумажные осы должны хорошо понимать, кто из них относится к какому клану. Поэтому крошечный мозг этих насекомых очень хорошо приспособлен к распознаванию и запоминанию лиц.

В этой способности бумажные осы преуспели настолько, что учёные стали проявлять большой интерес к их интеллекту и даже сравнивать его с интеллектом приматов и людей. Конечно же, в поисках эволюционных основ социального поведения, а не зачатков самосознания.

Выяснилось, что социальная изоляция влияет на этих общественных насекомых так же пагубно, как и на людей. В мозге бумажных ос, выращенных отдельно от своих сородичей, остались практически не развитыми области, связанные со зрением и запоминанием «лиц».

Очевидно, почему такое исследование совершенно невозможно было бы провести с участием людей. С насекомыми в этическом плане всё намного проще.

Конечно же, в мозге осы нет области, отвечающей непосредственно за узнавание лиц. Есть лишь такие, которые позволяют насекомому запоминать цветовые узоры и формы, характерные для окраса головы их сородичей. Запоминая эти мельчайшие «черты лица», осы способны ориентироваться среди сотен сородичей.

Помимо зрительных образов осы также различают запах и другие химические сигналы, исходящие от сородичей. Личинки бумажных ос, однако, могут различать лишь свет и некоторые запахи, но зрительные области их мозга ещё не развиты.

Поэтому, как только новорождённые осы появились из коконов, учёные изолировали их от остальных членов колонии. Одну группу поместили в «одиночные» контейнеры, а других поместили в идентичные контейнеры небольшими группами. Конечно же, сначала исследователи изучили строение мозга этих новорождённых ос, чтобы иметь нулевую точку для наблюдения за его дальнейшим развитием.

Через два месяца учёные проверили, как изменился мозг уже взрослых ос. Оказалось, что вне зависимости от социального опыта объём мозга увеличился у всех, что нормально для насекомых. Зрительные зоны мозга у всех ос также были развиты одинаково.

Однако учёные обнаружили взаимосвязь развития небольшой зоны мозга, отвечающей за восприятие цвета, и региона, отвечающего за обработку информации (аналога коры головного мозга у насекомых). У социально изолированных ос обе этих области были развиты хуже, чем у ос, выросших в группе.

«Простой мозг насекомых даёт нам возможность понять основы работы нейронных цепей, а также увидеть, как социальное взаимодействие участвует в формировании структур мозга», – отметил соавтор работы нейробиолог Майкл Шихан (Michael Sheehan) из Корнеллского университета в США.

Это исследование открывает путь для дальнейшего изучения роли переднего зрительного бугорка (той самой области определения цвета) в системе распознавания «лиц» бумажных ос. Также учёные предлагают использовать полученные результаты для сравнения этих анатомических структур с аналогичными структурами мозга приматов.

Работа американских учёных была опубликована в научном журнале Biology Letters.

Больше новостей из мира науки вы найдёте в разделе «Наука» на медиаплатформе «Смотрим«.

Источник

Интеллект насекомых

Философ, математик, физик и физиолог Рене Декарт, говоря о животных и их поведении, сравнивал их с бездушными автоматами. Но то, что мы сейчас знаем о поведении высших животных, приводит к выводу, что они ведут себя намного сложнее, чем это виделось в 17 веке.

Сейчас, практически каждый знает о сообразительности обезьян, дельфинов, ворон и попугаев. Но мало кто задумывается о том, что проявления сложного поведения можно обнаружить и у насекомых. Когда мы видим так сильно отличающиеся от нас живые существа, нам даже трудно предположить у них какие-то умственные способности и социальные навыки, основанные не на простейших инстинктах!

Согласно результатам исследования, опубликованного в журнале Science, фруктовым мушкам требуется некоторое время, чтобы сделать окончательный выбор между двумя запахами. Ученым удалось отследить источник подобного «интеллекта» у насекомых: ген FoxP. В процессе принятия решения в их мозгу активируется менее 200 нейронов.

Одним из признаков высокого развития интеллекта считается способность распознавания по лицам. Такая способность достаточно хорошо изучена у обезьян, и довольно неожиданным было зафиксировать такую способность у насекомых. Тем не менее, именно это обнаружили энтомолог из Мичиганского Университета Элизабет Тиммонс и ее коллега Микаэль Шихан. Исследователи экспериментально, на примере двух видов бумажных ос: северной бумажной осы P. fuscatus и бумажной осы P. metricus доказали, что способность к распознаванию особей своего вида зависит от сложности социального устройства, присущего этим видам. У P. metricus социальная организация проще, чем у северной бумажной осы, и соответственно, способность к распознаванию своих товарищей выражена хуже.

Другой характеристикой высокого развития интеллектуальных способностей, является способность к знаковой передаче какой-либо информации. Если говорить о насекомых и их талантах в данном вопросе, то сразу вспоминаются так называемые «танцы пчел». При помощи системы специальных движений и звуковых сигналов, которые ученые назвали «танцем пчел», пчела может передать информацию о расстоянии и расположении цветущих растений.

Есть мнение, что создание искусственного интеллекта нужно начинать с «копирования», к примеру, пчелиного улья. Или муравейника.

Оказывается, передача информации – это еще не все, на что способны пчелы! В пчелиный улей ежедневно прилетают пчелы-разведчики с разных мест, где есть цветущие растения. И остальным пчелам важно определить, на какой участок им лучше лететь за нектаром. Профессор нейробиологии из Корнельского университета Томас Сили, изучая механизмы принятия решений в улье, открыл, что разведчики не только передают информацию о местонахождении цветущих растений, но и производят специальные стоп-сигналы во время танца разведчиков, прилетевших с других участков. Стоп-сигналы представляют собой тоже танец, целью которого является убедить пчел не лететь туда, куда приглашают эти конкуренты. Степень воздействия на рой этих тормозящих сигналов зависит от количества разведчиков прилетевших с другого участка и «голосующих» против. Подобный механизм принятия решений в пчелином социуме применяется также при выборе места, куда летит рой и напоминает не только то, как какое-нибудь решение принимается демократическим голосованием, но и процессы, которые происходят при принятии решения в головном мозге высших животных!

Умеют ли насекомые считать?

Способность к счету – также признак высокоразвитой нервной системы. И оказывается, что насекомые тоже наделены способностями похожими на то, что мы называем арифметикой! В ходе экспериментов с рыжими лесными муравьями новосибирские ученые Жанна Резникова и Борис Рябко установили, что помимо способности передачи сообщений посредством бинарного кода, эти муравьи обладают специфическими математическими способностями. Разведчик находит пищу, и идет в муравейник, где сообщает муравьям-фуражирам о месте ее нахождения. Передается сообщение следующим образом: муравей-разведчик кладет свои усики на усики фуражира и попарно ими нажимает. Правда кроме такой «инструкции», муравей-разведчик оставляет за собой еще и пахучий след, по которому идут фуражиры. Чтобы исключить ориентацию по пахучему следу, ученые пользовались стандартными сменными лабиринтами. После того как разведчика помещали к кормушке, и он находил выход из лабиринта, лабиринт заменяли на другой, с таким же расположением кормушки. И муравьям-фуражирам не оставалось ничего иного, кроме как ориентироваться только «по инструкции».

Вернувшись, разведчик, касаясь своими усиками усиков собеседника, «рассказывает» муравьям-фуражирам, чья задача собирать еду для всей семьи, где найти провизию. В этот момент «гребенку» меняют, чтобы муравьи не нашли путь к пище по запаху (муравьи часто оставляют следы из феромонов, чтобы пометить дорогу к корму). Но в этом случае исследователи не дают им этого сделать, заменяя лабиринт на новый.

В опыте с лабиринтом, сделанным в форме бинарного дерева, ученые заметили, что если путь муравья был ближе к выходу из лабиринта, время, затрачиваемое на передачу «инструкции» было короче. Короче были сообщения и в случае, если кормушка находилась на таком же удалении от входа, но поворачивать приходилось все время в одну сторону. Результаты этого опыта, показали, что эти муравьи пользуются бинарным кодом.

Обратный пример. В ходе эксперимента исследователи пришли к выводу, что именно развитие общественной жизни среди насекомых стало причиной их слабого интеллекта. По словам исследователей, жизнь в коллективе привела к тому, что у некоторых особей сократились участки мозга, отвечающие за восприятие и познание. Таким образом, каждая отдельная особь получает необходимую ей информацию не по личным каналам восприятия, а благодаря коммуникации.

Для проведения данного исследования, ученые собрали 180 самок ос 29 видов, обитающих на территории Коста-Рики, Эквадора и Тайваня. Исследователи выбрали именно ос, так как некоторые из них живут в небольших коллективах, некоторые — в целых колониях, а некоторые предпочитают жить в одиночку. После проведения ряда исследования структуры мозга ос, энтомологи выяснили, что грибовидные тела (нейронные структуры, отвечающие за обучение, память и восприятие) у ос-одиночек гораздо крупнее, чем у общественных насекомых.

Именно так ученые пришли к выводу, что по ходу эволюции насекомые в колониях стали больше полагаться на информацию от соседей, чем на собственный интеллект. Интересно, что тот же фактор — существование в коллективе оказало диаметрально противоположное влияние на позвоночных животных: чем более развита их общественная жизнь, тем крупнее и сложнее становится их мозг.

В следующей серии опытов ученые использовали лабиринт в форме гребенки с сорока десятисантиметровыми зубцами. На концах каждого находилась кормушка, но только в одной из них был сироп, остальные же были наполнены водой. Чтобы исключить вероятность того, что муравьи просто отсчитывали число шагов до нужного зубца, исследователи меняли расположение лабиринта в пространстве (ставили его вертикально, изгибали) и изменяли расстояние между зубцами. Из 152 выходов фуражиров в 117 случаях муравьи сразу шли к сиропу. То, что при изменениях конфигурации лабиринта фиксировалось такое количество верных приходов муравьев к кормушке, подтвердило способность этих насекомых передавать информацию в кодированном виде.

Но настоящий сюрприз ожидал ученых при анализе того, сколько времени муравьи тратят на передачу сигнала. Оказалось, что время на передачу сигнала было меньшим не только в том случае, если сироп был на зубце около входа в лабиринт. Были еще зубцы на гребенке, «рассказ» о дороге к которым занимал меньше времени. Причем эти ориентировочные зубцы выбирались муравьями, вероятно произвольно. В опытах с лабиринтом-гребенкой один год такими были 7-й и 14-й, а в другом году 10-й и 20-й зубцы. Более того, оказалось, что время передачи «инструкции» о нахождении сиропа теперь пропорционально увеличивалось, в зависимости от того, на каком расстоянии от «особого» зубца была пища. Таким образом было установлено, что муравьи способны к операциям, сходным с нашим сложением и вычитанием, и что предел сложности у них в пределах вычитания или прибавления ограничивается пятью.

Наличие интеллекта у насекомых можно рассмотреть на примере роющей осы. Это маленькое насекомое одновременно заботится, по крайней мере, о трёх гнёздах, находящихся на разных стадиях развития. Оса быстро находит каждое гнездо, хотя все они замаскированы и окружены множеством таких же гнёзд. Знает она и когда какое гнездо надо посетить. После каждого визита оса, очевидно, точно помнит, что надо сделать: где отложить яйцо, где заделать неоконченную норку, куда принести очередную порцию гусениц для растущей личинки. Более того, оса знает, куда надо принести одну гусеницу, куда — несколько, а куда ничего приносить не надо.
Можно сказать, что оса, отлетая от гнезда, чему‑то научается. Однако вряд ли кто‑нибудь подумает, что все происходящее с ней в полёте и при возвращении с добычей является мыслительным процессом. Это всего лишь поведение, обусловленное раздражителями, в ответ на которые оса приобретает опыт. Остальные действия осы – рытьё гнезда, закладка входа в него, способ обездвиживания добычи – выполняются инстинктивно.

Конечно, говорить о том, что интеллект насекомых каким-то образом соизмерим с человеческим явно преждевременно. Некоторые энтомологи, говорят, что на единицу нервной ткани насекомые «думают» больше людей, и что поэтому насекомые самые интеллектуальные животные. Это конечно шутка. Тем не менее механизмы по которым функционирует наш разум, вероятно, имеют свойство универсальных законов, работающих в природе. И изучение поведения насекомых может нам многое рассказать о том, как формировались функциональные блоки нашего сознания.

Насекомые создали ОБЩЕСТВЕННЫЕ структуры, сложно организованные и слаженно функционирующие. Они иерархические, но не стадные, как у людей, где каждый раб внизу с жадностью, трусостью и злобой смотрит на верхнеступенных, мечтая занять их место. У насекомых есть иерархия, но нет стадного рабства. (Рабство есть у насекомых – завоевав чужой муравейник, муравьи победители не убивают побеждённых. А берут их в рабство. Но это не столь рабство, сколь сотрудничество, симбиоз! Не сравнить с человеческим!)
Люди создали и создают стадные конгломераты, где все воюют против всех! Так кто РАЗУМНЕЙ?

Источник

Единый разум улья. Муравьи и другие социальные животные

Социальных насекомых много. Но мало кто представляет себе, насколько. Общая масса термитов больше, чем всех сухопутных позвоночных — зверей, птиц, рептилий — вместе взятых. А муравьёв и их родственников — ос, пчёл, шмелей — ещё больше, чем термитов. В сумме общественные насекомые образуют свыше половины всей биомассы животных. Это великая, почти космическая сила. И нам есть чему у них поучиться.

Вместе мы сила

В обычае паучих и самок богомолов поедать своих женихов нет ничего странного. Просто большинство хищных насекомых распознают только два класса объектов. «Маленькое и движется» — еда. «Большое и движется» — враг. Самец меньше. Он — еда

Выгоды сотрудничества несомненны. Но для объединения сил многих особей необходим альтруизм, готовность жертвовать личным во имя общего. Основано это удивительное побуждение на инстинкте продолжения рода. И в простейшем случае запрещает поедать собственное потомство. Надо заметить, что, к примеру, у большинства хищных рыб, даже живородящих, никаких комплексов на сей счёт нет. Малёк, едва появившись на свет, тут же вынужден спасаться бегством от матери. Впервые способность помимо «врагов» и «добычи» распознавать ещё и третью категорию объектов — «свои» — появилась около 200 миллионов лет назад. Вероятно, именно у насекомых, стремительно образующих новые виды, а значит, и быстрых на выдумки.

От терпимости к собственному потомству всего один крошечный шаг до заботы о нём. Если молодым особям не нужно спасаться бегством от взрослых, ничто не мешает им оставаться поблизости, автоматически получая некоторую защиту (что для них «враг», то для матери «добыча») и даже питание — в виде объедков со стола старших.

Следующим шагом к образованию «сверхорганизма» может стать совместное проживание нескольких поколений уже зрелых особей. Однако совершается этот шаг редко, ведь скученность означает лишь конкуренцию за пищу. Другое дело, если существа догадаются искать и захватывать добычу объединёнными силами. Но для этого сначала надо изобрести какой-то способ обмена информацией.

Муравьи — абсолютные рекордсмены среди беспозвоночных по соотношению массы мозга и тела. Сложные совместные действия требуют развитого интеллекта

Но на пути к социальному образу жизни встаёт ещё одно препятствие — генетика. Если потомство, взрослея, остаётся в одном гнезде, неизбежно близкородственное скрещивание. Поэтому дальше строить идеальное государство в отдельно взятом трухлявом пне возможно, лишь если старшая самка выделяет специальный феромон — летучее вещество, подавляющее сексуальное влечение у прочих обитателей гнезда. Так устроено, например, сообщество шмелей. Все самки в гнезде одинаковы и потенциально способны размножаться, но яйца откладывает только одна. В случае гибели королевы выделение асексуального феромона прекратится, и плодовитой станет другая самка.

Шмелиный подход к проблеме надёжен, как и всё примитивное, но не лишён недостатков. Одна обычная самка не может восполнить потери семьи, если они свыше нескольких десятков особей. Путь к процветанию и, фактически, к мировому господству общественным насекомым открывает лишь физическая специализация — деление на касты. Крылатые особи нужны для расселения, обмена генами и основания гнёзд, где затем превращаются в стационарные фабрики по производству яиц.

Тайны муравейника

Термитники и муравейники — чрезвычайно сложные сооружения. Трудно представить, как крошечные насекомые, не имея единого плана и общего руководства, могут их возвести. Это позволяет паранауке невозбранно использовать жилища общественных насекомых как доказательства существования телепатии, информационных полей и дорогого сердцу фантастов «коллективного разума». Однако план не передаётся муравьям откуда-то снаружи — его действительно нет.

В природе вы не найдёте двух одинаковых термитников или муравейников. Расположение ходов и камер в каждом уникально. Ибо организация работ предельно проста. Муравьи, орудующие снаружи кучи, наращивают её, неутомимо закапывая собратьев, оставшихся внутри. Те, в свою очередь, откапываются, расчищая ходы на поверхность. Камеры для грибных плантаций, яиц и личинок создаются по необходимости в глубине кучи путём расширения коридоров.

Так же действуют и термиты — с той лишь разницей, что их крепость возводится изнутри. Внешний слой сооружения пронизан беспорядочными «техническими» ходами. Главные коридоры, вентиляционные шахты и залы не планируются заранее, а выдалбливаются в толще термитника, когда и где нужно.

Кстати, если суета муравьёв и термитов кажется вам хаотической и бестолковой, вы совершенно правы. Примерно 80% усилий насекомые тратят впустую, мешая друг другу или строя то, что немедленно будет разобрано.

Касты

Деление общественных насекомых на «касты» в простейшем случае обеспечивается всё теми же выделяемыми королевой феромонами, но только действующими радикальнее: досрочно останавливающими развитие личинки. Рабочие муравьи и пчёлы — не достигшие зрелости самки. Раз в год матка прекращает химические атаки, и из куколок вылупляются «доделанные» особи — крылатые и способные к размножению.

Зергов из вселенной StarCraft многие считают лучшей из игровых рас. Их создатели явно вдохновлялись примером общественных насекомых

Так что и каст в простейшем случае всего две: знать и рабочие. Обязанности рабочих определяются их возрастом. Только что вылупившиеся муравьи остаются в гнездовых камерах, выполняя роль нянек. Потом они переключаются на строительные работы внутри муравейника. Позже начинают выходить наружу, становятся собирателями, охотниками и носильщиками, доставляют стройматериалы. Затем превращаются в солдат, стерегут входы, патрулируют основные «дороги» и окрестности гнезда. Наконец, состарившийся или получивший увечья муравей переквалифицируется в мусорщика и выносит из гнезда отбросы.

Удивительно, но рабочие особи общественных насекомых, как правило, умирают своей смертью, до конца прожив отмеренный природой срок. Риск погибнуть у муравья есть только на одном этапе карьеры: когда он собирает еду. Солдаты же реально рискуют только у муравьёв-кочевников. В остальных случаях они, как правило, наблюдатели и часовые — на гнездо либо никто не нападает, либо это медведь, и тогда всем конец. Интересно и другое. Муравьи, хотя обычно в пище не разборчивы, не съедают умерших собратьев («своих» нельзя трогать!), а иногда даже предают их тела земле.

Есть ли в муравейнике воры и тунеядцы? Как ни странно, да. А из-за симбионтов, вырабатывающих опьяняющие вещества, в муравьиной среде существует и наркомания

Следующий этап социализации технически намного сложнее и потому недоступен осам и пчёлам, которые перешли к общественному образу жизни недавно. На этом этапе рабочая особь всё-таки продолжает развиваться, но не превращается в «королеву», а лишь растёт и отращивает жвалы. На ранних этапах карьеры муравей мал, что удобно для работ внутри гнезда. В период физического расцвета он охотится. Перейдя на военную службу, муравей уже обладает внушительным вооружением, а уволившись в запас, превращается в «мельника», дробящего огромными челюстями твёрдую пищу.

Минус подобного подхода в том, что погибших собирателей некем заменить — когда ещё мелкие рабочие подрастут! Как следствие, у термитов и наиболее продвинутых муравьёв появляются настоящие «касты». Особь с нужными характеристиками появляется сразу из куколки. Как правило, служебных «каст» три или четыре: мелкий рабочий (прислуга и строитель), крупный рабочий (добытчик) и солдат. Нередко встречается ещё и мелкий быстроногий солдат — «разведчик». Иногда, впрочем, номенклатура сокращается. Широко известны амазонки — «муравьи-рабовладельцы», которые ограничиваются кастой солдат, а рабочих захватывают. Есть и паразитические виды, которые обходятся вообще одними «королевами» — просто присваивающими чужой муравейник целиком. Матка такого вида мастерски умеет притворяться «своей», и рабочие не препятствуют её проникновению в гнездовую камеру. Там она убивает истинную хозяйку гнезда и занимает её место, начиная откладывать яйца, из которых выводятся лишь новые «короли» и «королевы».

И другие звери

В мире насекомых социальный образ жизни даёт несомненные преимущества перед одиночками. Главный секрет успеха муравьёв и термитов заключается в сведении детской смертности к минимуму. Потомство насекомого-индивидуалиста — предоставленные своей судьбе кладки яиц, крошечные личинки, беззащитные куколки — может уцелеть, только если его никто не найдёт. И даже изобретательная забота о приплоде мало помогает делу. Кто защитит норку осы-одиночки, пока хозяйка на охоте? И кто накормит личинок, если оса погибнет? А яйцам, отложенным «королевой» муравейника или улья, ничто не помешает развиться до полноценной особи. Потомство, неусыпно опекаемое няньками, надёжно укрыто в подземных казематах под охраной тысяч неустрашимых солдат. Даже гибель большинства рабочих никак не скажется на численности следующего поколения. Поэтому не имеет значения, что взрослые муравьи в основном бесплодны. Одной «королевы» вполне достаточно.

Гиеновидные собаки с настоящими гиенами в очень далёком родстве. Но, помимо внешнего сходства, они ведут и подобный им социальный образ жизни / Bart Swanson [CC BY-SA 3.0]

Наконец, у млекопитающих и птиц проблема детской смертности успешно решается иными путями. Особых успехов в этом плане добились копытные. Уже через час новорождённый телёнок может уверенно ходить. На следующий день — бегать. Через неделю он не отстаёт от взрослых и всё время находится под присмотром. Его кормят, предупреждают об опасности, а главное, его защищает бык, который сильней большинства хищников.

Опыт разделения труда между «кастами», от рождения оптимизированными для своих обязанностей, позвоночные уже давно взяли на вооружение, и учиться тут у муравьёв и пчёл просто нечему. Другой вопрос, что опыт этот звери перенимали с учётом своей специфики. Поэтому у львов, например, только две касты. Самки — рабочие особи. Самец — «король», он же и «солдат». Разделение функций налицо: львицы охотятся, самец охраняет львят, добычу и охотничий участок. С физической оптимизацией тоже всё в порядке: самец крупнее и обладает гривой — на охоте она бесполезна, но защищает шею в бою с другими хищниками. А то, что вместо «королевы», спаривающейся с несколькими самцами, у львов «король», оплодотворяющий нескольких самок, с точки зрения генетики ничего не меняет. Совершенно естественно и то, что «солдат» в львином «муравейнике» так мало. Царь зверей и один в поле воин.

Взрослые львы, даже потеряв гарем, всё равно почти не охотятся сами, предпочитая отбирать добычу у других хищников / Benh LIEU SONG [CC BY-SA 3.0]

Голый землекоп

Голый землекоп неизменно попадает в топ-10 самых уродливых животных. Но и там призовых мест не занимает. Слишком противный / Roman Klementschitz, Wien [CC BY-SA 3.0]

Муравей разумный

Как видите, у насекомых нет каких-то уникальных ноу-хау. Сверхорганизмы образует не только многоногая мелочь. Разница между фантастическими «зергами», «ордами» и реальными львиным прайдом лишь одна: фантасты обычно копируют муравейник бездумно, в лоб, увеличивая во столько-то тысяч раз, населяя немыслимыми чудовищами и сикось-накось прилаживая где-нибудь сбоку разум. Звери же с мудрой осторожностью ищут баланс между возможным и желаемым.

Кстати, о разуме. В разумных социальных животных нет ничего фантастического — ведь именно такой образ жизни способствует увеличению интеллекта. По всем признакам Homo Sapiens — куда более характерный пример социального вида, чем любые из насекомых. Мы живём в огромных сообществах, разделяя обязанности между особями. Недаром же термины для обозначения «каст» у насекомых (да и саму идею кастового деления) мы взяли из своего обихода. Только в человеческом обществе разделение труда разнообразнее и глубже.

Да, у нас нет физической специализации, у солдат не вырастают огромные челюсти или когти. Но лишь потому, что вид, производящий орудия труда, не приспосабливается к среде путём изменений тела. И да, у людей процесс размножения не централизован. Каждый справляется с этой задачей, как умеет. Но и здесь срабатывают естественные для крупных млекопитающих ограничения плодовитости отдельной самки.

Нет, это не поцелуй. Трофаллаксис — обмен пищей и выделениями желёз. А также информацией

С другой стороны, человеческое общество куда лучше организовано и централизовано намного больше, чем улей или муравейник. Отдельный муравей не управляется извне, а только получает химические сигналы от других особей. Но он и сам распространяет такие сигналы, информируя других о присутствии пищи или об опасности.

Муравей, как существо менее социальное, свободнее в принятии решений. Например, по сигналу «опасность» 85% насекомых бросаются к его источнику. Остальные 15% бегут прочь. Это логично. Ведь если героями будут все, то после первой же неудачной битвы работать станет некому. Трусы (как залог сохранения популяции) в той же пропорции предусмотрены эволюцией и среди людей: каждый седьмой солдат считает своё личное выживание приоритетной задачей… Но кто ж его спросит-то?

Казалось бы, всё просто. Реакции муравейника как единого целого не могут быть сложнее реакций отдельного муравья. Значит, добиться от муравейника разумных реакций можно, лишь населив его разумными существами. Этот способ работает — мы сами тому свидетельство. Но фантасты не ищут лёгких путей, рассуждая о «коллективном разуме» как о чём-то противоположном «индивидуальному» человеческому сознанию. Интеллект «улья» представляется как сумма интеллектов отдельных существ, каждое из которых само по себе неразумно. Или же супермуравейник получает центральный мозг, дистанционно управляющий множеством тел.

Технически это вполне реализуемо даже без телепатии. Достаточно биологической радиосвязи, в которой нет ничего невозможного. С точки зрения эволюции вполне естественно совершенствовать коммуникации между особями в улье и даже превратить интеллект в «кастовую» специализацию и создавать наряду с «матками», «солдатами» и «рабочими» ещё и «философов». Но есть ли в этом какой-то смысл — вот в чём вопрос.

«Сверхорганизм» из миллиона отдельных тел — не предел. Есть ещё и сообщества муравейников — до десятков тысяч гнёзд! Внутри такой «республики» семьи, основанные тысячи лет назад потомками одной праматери, обмениваются как колоннами рабочих, так и королевами / Benjamint444 [CC BY-SA 3.0]

Но справится ли мозг одного «философа» с управлением тысячами солдат и рабочих? Наверняка нет, если нужно объяснять каждому, куда ставить ногу. В идеале рабочие должны обходиться инструкциями стратегического толка и сами выбирать оптимальные способы выполнения поставленных задач. А в таком случае не нужна никакая телепатия. Бумажные циркуляры — достаточно эффективный способ передачи приказов.

Расхожие представления о «разуме улья» абсурдны. Но не потому, что он невозможен. Напротив, именно коллективный разум — реальность, тогда как индивидуальный, описанный, например, Станиславом Лемом в романе «Солярис», — чистая фантастика.

Разум — сугубо социальный феномен. Как доказали примеры детей, воспитанных животными, вне общества не развиваются не только мышление и речь, но и такие фундаментальные способности, как использование рук и прямохождение. По мере увеличения интеллекта происходит постепенный отказ от врождённых, инстинктивных знаний в пользу приобретаемого опыта. Но хранитель опыта — общество. Именно для обработки чужого опыта, в сотни раз большего, чем можно приобрести за одну жизнь, и предназначен огромный человеческий мозг.

Несмотря на коллективную природу человеческого разума, нет ничего странного в том, что каждый из нас считает себя индивидуальностью и говорит, как правило, от собственного имени. Лишь изредка — от имени «вселенского сознания», «закона», «государства» или иной сущности, не умещающейся между ботинками и шляпой. А от чьего имени будет говорить, допустим, мозговая крыса из вселенной Planescape, обретающая разум в стае? Наверняка она станет считать появившиеся в её тесном черепе мысли, мнения, убеждения, желания, предрассудки своим личным имуществом. Хотя, как и в случае людей, это будет отчасти самообманом.

Разница между человеческим обществом и «коллективным разумом» такая же, как между колонией зергов и львиным прайдом. Природа и фантасты действуют в рамках одного замысла, но писатели предпочитают самое эффектное его воплощение, эволюция же — практически выполнимое. Иногда у неё получается так себе. Но всё можно доработать в процессе. Например, чтобы не терять данные со смертью живого носителя, нам пришлось изобрести письменность. А чтобы упростить доступ к чужому опыту — интернет. По сравнению с телепатией — примитивно. Зато действует!

Источник