и кант замечал в критике чистого разума
Иммануил Кант
Критика чистого разума
© К. А. Кедров, введение, составление, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Введение
Ни одно из открытий Канта не является устаревшим. Исследуя тайны разума, он пришел к выводу, что все наши представления о мире возможны только в категориях пространства и времени. Оставалось только понять, чем именно являются пространство и время. Это чисто объективные реалии или плод человеческого воображения? Именно этот вопрос заставил философа усомниться в достоверности как субъективного, так и объективного знания. Само разграничение на субъект и объект уже вызывает сомнение. Ведь и в первом и во втором случае присутствует и реальный опыт, и игра воображения. Вот почему Канту понадобились два новых понятия: чистый разум и разум практический. Выяснилось, что и область чистой игры мысли, и область строго научного, проверяемого опытом знания в равной мере не свободны от противоречий внутри собственных утверждений. Здесь открывается прямая дорога и к диалектике Гегеля, и к теоремам о неполноте и противоречивости любых формальных языков Курта Гёделя. Если высказывание верно, оно не полно; если высказывание полно, оно не верно.
Открытие Канта – разум, сам себя исследующий и критикующий, – это тоже прямая дорога к лингвистической философии Витгенштейна. Не только мы говорим языком, но и язык говорит нами.
Исследуя противоречия чистого разума, или так называемые антиномии, Кант находит смысловые первоатомы мысли. Мир вечен – мир не вечен; мир бесконечен – мир конечен; всё закономерно и детерминировано – всё случайно и хаотично. Из размышлений над этими противоречиями выросла физика и космогония ХХ века. Размышления о природе времени и пространства привели Альберта Эйнштейна к открытию СТО (специальной теории относительности) и к ОТО (общей теории относительности). Оказалось, что практический разум великого Ньютона, несмотря на грандиозные космологические и физические открытия этого гения, всё же обманулся из-за доверия к считавшимся незыблемыми понятиям чистого разума – абсолютного пространства и абсолютного времени.
Антиномия необходимости и случайности легла в основу квантовой физики и привела к открытию принципа дополнительности Нильса Бора и принципа неопределённости Вернера Гейзенберга.
Утверждение Гегеля, что истина это не конечный вывод, а само движение, сам процесс познания, тоже проистекает из кантовских антиномий и кантовского принципа – разум, критикующий себя во всех своих выводах и в самом процессе познания. Критика чистого разума распахнула процесс познания в бесконечность. Был открыт своего рода вечный двигатель мысли.
Кант поставил жирную точку на иллюзиях эпохи Просвещения, которые можно назвать слепой верой в разум. Дело в том, что и сегодня не существует дефиниции разума. Часто разум путают с логикой Аристотеля. Но логика логикой, а истина может быть и вне логики. Важнейший критерий истинности в логике – не противоречивость. Но Кант именно это свойство истинности поставил под сомнение. Он доказал в рамках самой логики, что любые построения разума упираются в извечные противоречия. Таким образом, чистый разум – разум, оперирующий логикой и интуицией, не обладает монополией на истину и нуждается в научном подтверждении на основе опыта. Но опыт тоже никогда не бывает чистым и полностью объективным. И в самой постановке эксперимента, и в его истолковании чистый разум задействован в полной мере. Доказав противоречивость любого разума, Кант вовсе не отверг разум как таковой. Он просто изобрел новый метод познания – разум, сам себя критикующий.
Истина в истолковании Канта перестает быть догмой или каноном. Она обретается в самом процессе познания. Гегель довершит эту идею Канта, провозгласив, что истина не конечный вывод, а сам процесс постижения.
Проще говоря, Кант открыл в области мысли и логики новую, ранее неизвестную координату – движение. Оказывается, мысль и разум это не то, что дано однажды и навсегда, а то, что постоянно себя критикует, ставит под сомнение, открывает новое. Речь здесь идет об эволюции и развитии как мысли, так и разума, каким бы изначально чистым и совершенным он ни был. На вопрос: есть ли предел в развитии и совершенствовании разума – Кант не дает прямого ответа, но чётко очерчивает границы нашего постижения мира. Мы не можем выйти за пределы модели, включающей такие фундаментальные понятия, как пространство и время. Кант не знал, что само время и само пространство возникли 13 миллиардов 400 миллионов лет назад, но именно размышления над философией Канта привели науку XX века к этому неожиданному открытию.
Вернемся к одному из главных открытий Канта. Все наши представления о мире так или иначе ограничены категориями пространства и времени. Во времена Канта это было абсолютное время и абсолютное пространство Ньютона. Теперь, когда выяснилось, что ни того, ни другого в природе не существует, блестяще подтвердилась правота Канта об ограниченности чистого разума, который может выстраивать такие гениальные модели мира, как физика Ньютона, и при этом заблуждаться в течение столетий. Теперь, когда стало ясно, что время и пространство не вечны и не абсолютны, а относительны и зависят от скорости света, возникает вопрос – а не являются ли эти понятия тормозом на пути познания. Строго говоря, с точки зрения физики нет ни времени, ни пространства, а есть то, что Эйнштейн называл пространственно-временной континуум, а гениальный русский филолог Михаил Бахтин обозначил термином хронотоп (хронос – время, топос – пространство).
Однако все наши житейские представления по-прежнему зиждутся на ньютоновской, по сути дела неверной картине мира. Мы по-прежнему представляем некое бесконечно протяженное время и отдельно от него якобы существующее пространство. Хронотоп – реальность, которую мы так и не научились моделировать в своей психике. Чисто кантовская коллизия – мы как бы уперлись в некую стенку из пуленепробиваемого стекла. Следующим поколениям предстоит построить для себя модель мира, которая будет соответствовать открытиям физики и космологии ХХ века. Сегодня же, как это ни странно, мы всё ещё психологически обитаем не во вселенной Эйнштейна, а во вселенной Ньютона. Отстаем на целые столетия.
Что касается кантовских антиномий о вечности и не вечности, о бесконечности и ограниченности, о необходимости и случайности, они активнейшим образом задействованы и в современной физике, и в современной космологии. Например, выяснилось, что хронотоп ограничен и не бесконечен, однако за этой небесконечностью мира космолог Стивен Хокинг увидел модель, где времени нет, но существует изначальное пространство, то, что в обыденной жизни мы назвали бы вечность. И опять же, что такое это вневременное пространство, мы не знаем и даже не можем пока представить. Снова прав Кант – дальнейшие открытия ждут нас за пределами привычных моделей времени и пространства.
Самое замечательное, что Кант дает нам представление о вещах, которые в принципе не могут быть обозначены, поскольку их смысл и сущность неисчерпаемы. Здесь и чистый, и практический разум должны потесниться, уступая место искусству и образу. Это лучше других сформулировал поклонник и переводчик Канта русский поэт Афанасий Фет: «… не знаю сам, что буду, / петь – но только песня зреет».
Согласно Канту субъективный мир человека бесконечен, как мироздание: «Под каждым могильным камнем погребена вселенная». Здесь заложен фундамент нового гуманизма, основанный на уважении к личности каждого человека независимо от его общественного положения и сословного происхождения. Для философа это не было отвлечённым построением или несбыточной мечтой. Знаменитые обеды Канта, на которые приглашались представители всех сословий и самых разных профессий, иллюстрировали этот несбыточный, но прекрасный проект философа. Подняв каждую личность на высоту мироздания, Кант дал человечеству пусть не достижимый, но правильный ориентир – идеал. Эту мысль Канта блистательно переформулировал Пушкин: «Цель искусства идеал, а не нравоучение». «Поклонник Канта и поэт» Ленский пел в своих стихах и «нечто, и туманну даль» именно потому, что глубоко усвоил мысль Канта о бесконечности и неуловимости человеческих чувств. После Канта внутренний мир человека приобрел вселенскую ценность и значимость. И до сегодняшнего дня это открытие не только не утратило свою ценность, но, наоборот, стало ещё более значимым. Чем более притесняема и ущемляема личность, тем ценнее и важнее открытие Канта. Личность есть вещь в себе, и общество не в праве посягать на её вселенскую бесконечную сущность.
Константин Кедров, доктор философских наук
Иммануил Кант
Критика чистого разума
Перевод Н. Лосского
I. Трансцендентальное учение о началах
Часть первая
Трансцендентальная эстетика
‹…›
Глава первая
О пространстве
§ 2. Метафизическое истолкование этого понятия
Посредством внешнего чувства (свойства нашей души) мы представляем себе предметы как находящиеся вне нас, и притом всегда в пространстве. В нем определены или определимы их внешний вид, величина и отношение друг к другу. Внутреннее чувство, посредством которого душа созерцает самое себя или свое внутреннее состояние, не дает, правда, созерцания самой души как объекта, однако это есть определенная форма, при которой единственно возможно созерцание ее внутреннего состояния, так что все, что принадлежит к внутренним определениям, представляется во временных отношениях. Вне нас мы не можем созерцать время, точно так же как не можем созерцать пространство внутри нас. Что же такое пространство и время? Есть ли они действительные сущности, или они суть лишь определения или отношения вещей, однако такие, которые сами по себе были бы присущи вещам, если бы даже вещи и не созерцались? Или же они суть определения или отношения, присущие одной только форме созерцания и, стало быть, субъективной природе нашей души, без которой эти предикаты не могли бы приписываться ни одной вещи? Чтобы решить эти вопросы, истолкуем сначала понятие пространства. Под истолкованием же (expositio) я разумею отчетливое (хотя и не подробное) представление о том, что принадлежит к понятию; я называю истолкование метафизическим, если оно содержит то, благодаря чему понятие показывается как данное а priori.
1. Пространство не есть эмпирическое понятие, выводимое из внешнего опыта. В самом деле, представление о пространстве должно уже заранее быть дано для того, чтобы те или иные ощущения были относимы к чему-то вне меня (т. е. к чему-то в другом месте пространства, а не в том, где я нахожусь), а также для того, чтобы я мог представлять себе их как находящиеся вне и подле друг друга, стало быть, не только как различные, но и как находящиеся в различных местах. Представление о пространстве не может быть поэтому заимствовано из отношений внешних явлений посредством опыта: сам этот внешний опыт становится возможным прежде всего благодаря представлению о пространстве.
2. Пространство есть необходимое априорное представление, лежащее в основе всех внешних созерцаний. Никогда нельзя себе представить отсутствие пространства, хотя нетрудно представить себе отсутствие предметов в нем. Поэтому, пространство следует рассматривать как условие возможности явлений, а не как зависящее от них определение; оно есть априорное представление, необходимым образом лежащее в основе внешних явлений.
3. Пространство есть не дискурсивное, или, как говорят, общее, понятие об отношениях вещей вообще, а чистое созерцание. В самом деле, представить себе можно только одно-единственное пространство, и если говорят о многих пространствах, то под ними разумеют лишь части одного и того же единственного пространства. К тому же эти части не могут предшествовать единому, всеохватывающему пространству словно его составные части (из которых можно было бы его сложить): их можно мыслить только находящимися в нем. Пространство в существе своем едино; многообразное в нем, а стало быть, и общее понятие о пространствах вообще основываются исключительно на ограничениях. Отсюда следует, что в основе всех понятий о пространстве лежит априорное (не эмпирическое) созерцание. Точно так же все геометрические основоположения, например, что в треугольнике сумма двух сторон больше третьей стороны, всегда выводятся из созерцания, и притом а priori, с аподиктической достоверностью, а вовсе не из общих понятий о линии и треугольнике.
4. Пространство представляется как бесконечная данная величина. Всякое понятие, правда, надо мыслить как представление, которое содержится в бесконечном множестве различных возможных представлений (в качестве их общего признака), стало быть, они ему подчинены (unter sich enthält); однако ни одно понятие как таковое нельзя мыслить так, будто оно содержит в себе (in sich enthielte) бесконечное множество представлений. Тем не менее пространство мыслится именно таким образом (так как все части бесконечного пространства существуют одновременно). Стало быть, первоначальное представление о пространстве есть априорное созерцание, а не понятие.
Критика чистого разума (Кант)
Содержание
Критика чистого разума, несмотря на всю свою сложность и многообразие возможных интерпретаций, является, несомненно, одним из самых значительных произведений во всей западной философии. Кант считал эту работу изложением своего «метода» (в предисловии ко второму изданию он писал: «Это трактат о методе, а не система самой науки»), о котором философ уже дал некоторое представление в работе О мире чувственном и мире сверхчувственном (1770). Это также произведение метафизическое — в том отношении, что речь в нём идет о науках чистого разума, то есть независимых от опыта (таких, как онтология), или о науках, объекты которых безусловны (рациональные психология, космология и теология).
Предисловия и введение [ ред. ]
В предисловии 1781 года Кант констатирует, что эти науки, хотя к ним невозможно оставаться безразличным, вплоть до сегодняшнего дня фактически представляют собой лишь арену для учёных споров. Критический подход к чистому разуму имеет целью заменить теоретическую войну и победу в ней на судебную процедуру и приговор. Критика будет относиться не столько к самим объектам, сколько к вопросу о том, «что и насколько может быть познано рассудком и разумом независимо от всякого опыта». Философ поясняет, что такое суд чистого разума:
Я разумею под этим не критику книг и систем, а критику способности разума вообще в отношении всех знаний, к которым он может стремиться независимо от всякого опыта, стало быть, решение вопроса о возможности или невозможности метафизики вообще и определение источников, а также объема и границ метафизики на основании принципов.
И действительно, как Кант подчеркивает в Предисловии ко второму изданию, его цель состоит в том, чтобы пользоваться разумом только с достаточным основанием. Философ хочет ограничить применение разума только теми сферами, где оно действительно правомерно. Ограничив область, доступную знанию, он отводит определенное место вере: «Я не могу, следовательно, даже допустить существование Бога, свободы и бессмертия для целей необходимого практического применения разума, если не отниму у спекулятивного разума также его притязаний на трансцендентные знания…» (Предисловие ко второму изданию). Приводя в пример Вольфа, Кант желает показать, «как именно следует вступать на верный путь науки с помощью законосообразного установления принципов, отчетливого определения понятий, испытанной строгости доказательств и предотвращения смелых скачков в выводах».
Во Введении Кант различает суждения аналитические и синтетические. Аналитическими суждениями называются те, где предикат, являющийся атрибутом субъекта, содержится в самом субъекте. Например, когда я говорю, что тело имеет протяжённость, то это суждение аналитическое, поскольку протяжённость является неотъемлемой характеристикой тела. Синтетические же суждения — такие, где предикат В есть атрибут субъекта Д, причем В находится вне А. «Первые можно назвать поясняющими, а вторые — расширяющими суждениями». Таким образом, Кант считает, что обоснованность метафизики будет зависеть от тех выводов, к которым автор придёт в своей Критике относительно возможности существования априорных синтетических суждений. Эти синтетические суждения скрываются за аналитическими. В отличие от аналитического суждения, синтетическое априорно претендует на то, чтобы быть внешним предикатом субъекта. Априорное синтетическое суждение, как и апостериорное, не может опираться в этом на опыт:
«Отсюда ясно следует: 1) что аналитические суждения совершенно не расширяют нашего знания, а лишь развивают понятие, которое уже есть во мне, и делают его понятным для меня самого; 2) что в синтетических суждениях я должен, кроме понятия субъекта, иметь что-то ещё (X), на что опирается рассудок, чтобы распознать предикат, не содержащийся в понятии, но тем не менее ему принадлежащий».
Именно этот X должен стать объектом исследования. Что это такое? Способна ли метафизика представить этого свидетеля на суд Разума?
Трансцендентальное учение о началах [ ред. ]
Часть 1. Трансцендентальная эстетика [ ред. ]
Вначале Кант повторяет свои рассуждения, содержащиеся в третьей части трактата О мире чувственном и мире сверхчувственном (1770). Напомним их здесь вкратце.
А. Идеи пространства и времени не рождаются из чувственного опыта. Ведь предметы, воздействующие на чувства, нельзя представить как последовательные или одновременные, с одной стороны, или как внешние по отношению друг к другу, с другой стороны, если бы представления о времени и пространстве не существовали заранее.
Б. Идеи времени и пространства являются не общими, как, например, идея дерева, а единичными. Составляющие их части содержатся внутри них.
В. Если верно А и Б, то идеи времени и пространства являются чистыми созерцаниями.
Г. Пространство и время не являются объектами, субстанциями, случайностями или связями, а представляют собой субъективные условия, основные законы духа, то есть принципы формы чувственного, или феноменального (Erscheinung) мира. Идеи времени и пространства являются чистыми созерцаниями. Идея пространства лежит в основе постулата непрерывности, а идея времени — в основе геометрических аксиом.
В Критике порядок изложения темы о пространстве и времени обратен тому, что приведён в Диссертации 1770 года. Здесь пространство и время выступают в качестве необходимых условий чувственного созерцания объекта (единственного, на которое мы способны, не имея дара творческого созерцания), а значит, и познания.
Часть 2. Трансцендентальная логика [ ред. ]
Во введении разъясняется понятие трансцендентальной логики. Познание объекта требует размышления о нём. Того, что даётся в созерцании, недостаточно. «Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными, то есть содержат в себе лишь способ, каким предметы воздействуют на нас. Способность же мыслить предмет чувственного созерцания есть рассудок». Являясь необходимым условием, созерцание должно дополняться понятиями, которые совершенно обоснованно привносятся априори, как только они станут необходимы для того, чтобы мыслить пред-мех. Кант излагает два правила общей, или чистой, логики, которые всегда необходимо учитывать при логическом рассуждении:
«1. Как общая логика, она отвлекается от всякого содержания рассудочного познания и от различий между его предметами, имея дело только с чистой формой мышления.
2. Как чистая логика, она не имеет никаких эмпирических принципов, стало быть, ничего не заимствует из психологии, которая поэтому не имеет никакого влияния на канон рассудка. Она есть доказательная наука, и все для нее должно быть достоверным совершенно a priori».
Отдел 1. Трансцендентальная аналитика [ ред. ]
Трансцендентальная аналитика занимается исследованием чистого рассудка.
Книга 1. Аналитика понятий [ ред. ]
Кант размышляет о возможности существования понятий априорных, то есть исходящих исключительно из рассудка. Он анализирует априорное понятие от его зарождения в рассудке до его проявления при столкновении со связанными с ним эмпирическими условиями. Путеводной нитью при этом анализе является логическое понятие рассудка вообще: «Рассудок можно вообще представить как способность составлять суждения». Эти суждения выносятся с помощью предикатов, которыми рассудок наделяет понятия.
Функции рассудка можно разделить на четыре группы, каждая из которых содержит три момента:
Синтез представляет собой акт формирования знания из разнородных элементов и лежит в основе всякого акта мышления и управляем воображением. Синтез происходит благодаря понятиям, позволяющим найти место объекту в общем. Разнообразие представлений — это всегда разнообразие представлений об объекте. В основе синтеза лежат категории, являющиеся как бы формальной структурой понятия. Кант различает четыре их класса, в каждом из которых содержатся по три категории:
Эти категории представляют собой первоначально чистые понятия синтеза, которые априорно содержатся в рассудке. Именно благодаря им рассудок является чистым. Это понятия суждения. Третья категория в каждом классе образуется при соединении первой и второй. К примеру, целокупность — не что иное, как множество, рассматриваемое как единство и т. д.
Затем Кант рассматривает принципы выведения чистых рассудочных понятий. Понятия дают объективную основу для возможности опыта. Чистые рассудочные понятия позволяют воспринимать объекты, не нуждающиеся в опыте, но всё же допускающие его. Синтез происходит в три этапа: синтез схватывания представлений как модификаций души в созерцании; синтез воспроизведения этих представлений в воображении; синтез их узнавания в понятии.
Существует три субъективных источника знания: чувство, воображение и апперцепция (восприятие). Каждое из них можно рассматривать как эмпирическое, но все они также являются и априорными началами, или основами, делающими возможным само это эмпирическое применение. Чувства эмпирически представляют явления в восприятии; воображение — в ассоциации, апперцепция — в узнавании.
Книга 2. Аналитика основоположений (трансцендентальное учение о суждениях) [ ред. ]
В отличие от разума, способного расширить знание за пределы возможного опыта, рассудок и суждение подчиняются имеющим объективную значимость канонам трансцендентальной логики. Они принадлежат к аналитической части этой науки.
В своей книге Кант даёт определение трансцендентальной способности суждения вообще и показывает схематизм чистых рассудочных понятий. Априорные основоположения характеризуются тем, что они не опираются ни на какое более высокое или более общее знание.
Затем философ выстраивает в систему все основоположения чистого рассудка, различая среди них основоположения аналитических суждений и суждений синтетических. Что касается синтетических основоположений чистого рассудка, то Кант исследует более подробно аксиомы созерцания, антиципации восприятия, аналогии опыта и постулаты эмпирического мышления вообще.
Наконец, он исследует основание различения всех предметов вообще на феномены и ноумены. Феномен представляет собой чувственно воспринимаемый образ, тогда как ноумен есть объект рассудка, данный в созерцании и не могущий быть данным в чувственном созерцании. Эта часть книги заканчивается размышлениями о том, что такое ничто.
Отдел 2. Трансцендентальная диалектика [ ред. ]
Диалектика, по Канту, есть логика видимости. Истина, или видимость, содержится не в предмете при его созерцании, а в суждении, которое мы выносим об этом о предмете, когда его мыслим. Чувства не бывают обманчивыми, поскольку в них не содержится суждения. Видимость может существовать лишь на уровне суждения, то есть на уровне отношения предмета к нашему рассудку. Там и могут появиться источники заблуждений, от которых нас должна избавить критика. Чистый разум есть источник трансцендентальной видимости. Следует попытаться понять, как он функционирует.
Книга 1. О понятиях чистого разума [ ред. ]
Как формируются идеи, в частности, идеи трансцендентальные (понятия чистого разума)? Кант выстраивает трансцендентальные идеи в систему. Он учитывает все связи, которыми могут обладать наши представления: связь с субъектом, связь с объектами (феноменами или ноуменами), связь со всеми вещами вообще. Исходя из этого, он делит трансцендентальные идеи на три класса: абсолютное единство мыслящего субъекта, абсолютное единство ряда условий явлений, абсолютное единство условий всех предметов мышления вообще. Эти три класса являются объектами изучения соответственно трансцендентальных психологии, космологии и теологии.
Книга 2. О диалектических выводах чистого разума [ ред. ]
В этой книге подробно исследуются формы, которые принимают умозаключения чистого разума.
Вначале Кант рассуждает о паралогизмах чистого разума. Паралогизм состоит в ложности формы умозаключения, каким бы ни было его содержание. Философ выделяет четыре ситуации, в которых возникают паралогизмы (они могут быть связаны с субстанциальностью, простотой, личностью или идеальностью).
Затем Кант переходит к антиномии чистого разума. В этой главе он размышляет о том, что происходит, когда мы применяем наш разум, не просто прикладывая основоположения рассудка к объектам опыта, но пытаясь распространить эти основоположения за пределы опыта. В этот момент, констатирует философ, возникают:
«умствующие положения, которые не могут надеяться на подтверждение опытом, но и не должны опасаться опровержения с его стороны; при этом каждое из них не только само по себе свободно от противоречий, но даже находит в природе разума условия своей необходимости; однако, к сожалению, и противоположное: утверждение имеет на своей стороне столь же веские и необходимые основания».
Кант приводит ситуации, когда разум впадает в эти антиномии. Он исследует их причины и показывает, как и в каких условиях рассудок может отыскать в этом конфликте путь к достоверному знанию. Возьмём в качестве примера антиномию из области космологии: вопрос о происхождении мира. Тезис: «Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве» противоречит антитезису: «У мира нет ни начала во времени, ни границ в пространстве, и он бесконечен и во времени, и в пространстве». Ещё одна антиномия: существование Бога, внешнего по отношению к миру. Нельзя доказать ни его бытие, ни его небытие.
В антиномии такого типа (всего Кант их насчитывает четыре) разум вступает в конфликт с самим собой. Однако он должен обязательно выйти из этого затруднения. Как же это сделать? Вначале Кант анализирует скептический и аналитический подходы к этой проблеме, а затем предлагает критическое разрешение космологического конфликта разума с самим собой. Он излагает регулятивный принцип чистого разума в отношении космологических идей и рассказывает о возможном эмпирическом применении этого принципа.
В следующей главе, посвященной идеалу чистого разума, философ приходит к выводу о невозможности космологического доказательства существования Бога. Он отвергает все разумные доказательства бытия или небытия Бога. Кант делает заключение о том, что теология никак не может основываться на разуме. Существование Бога не противоречит правомерности применения разума.
Трансцендентальное учение о методе [ ред. ]
В этой последней части рассматривается дисциплина чистого разума при его догматическом и полемическом применении, в его отношениях с гипотезами и, наконец, в его отношениях с доказательствами.
Кант также исследует вопрос о конечной цели чистого применения нашего разума. Он выдвигает идеал высшего блага в качестве основания для определения конечной цели разума и разграничивает сферы применения мнения, знания и веры. В заключение работы Кант рассматривает архитектонику и историю чистого разума.