икона и картина имеют сходство в трактовке
Чем икона отличается от картины?
Приблизительное время чтения: 1 мин.
Отвечает Анатолий Влезько, руководитель мастерской «Палехский иконостас»
«Троица» Андрея Рублева и «Христос в Гефсиманском саду» Николая Ге, штампованные бумажные иконки и простенькие иллюстрации в детских изданиях Библии, и даже граффити на стенах домов… В чем принципиальная разница между иконой и произведением светского художника?
Икона — будь то старинная фреска или работа современного мастера — всегда написана по четким изобразительным канонам.
Если изучить свод «иконописных правил» подробно, можно узнать много интересного: например, что цвет одежд Христа на иконах — пурпурный с синим, а нимб вокруг Его главы особый — крестчатый. Или то, что, в отличие от картины и фотографии, мы видим предметы на иконе не в прямой, а в обратной перспективе.
Даже те, кто с этими канонами не знаком, чаще всего смогут отличить икону от картины — чисто интуитивно.
Глядя на картину, мы видим личность художника, его эмоции — душевную скорбь о крестных страданиях Христа, гнев на Его гонителей, ликование от воскресения. Картина может быть красива, даже гениальна, может волновать наше сердце, но на молитву мы встаем перед иконой. Икона бесстрастна — мысли и чувства иконописца остаются за ее рамками, а его талант служит одной главной цели — общению с Богом и преображению души человека.
На заставке: Генрих Гоффман. Христос и богатый юноша, 1889 г.
Икона и картина
Все лекции цикла можно посмотреть здесь .
Первое тысячелетие христианской культуры было основано на том, что иконография была тем общим языком, что был понятен по всей христианской ойкумене – от Испании до Грузии, от Константинополя до Венеции. А в эпоху Возрождения мы уже видим, что сформировался тип нового религиозного изображения – религиозные картины.
Чем икона отличается от картины? Как западное искусство сформировало новый религиозный моленный образ? Он остается таким же моленным, помещается так же в церквях, монастырях, даже в домашних молельнях, но это совершенно другой образ. Икона, как мы сказали, изображает человека с точки зрения Бога, то, как видит Бог человека, как человек преображенный являет себя, или Бог его являет в Царстве Божием. Картина, даже религиозная, изображает ли она Христа, Божью Матерь, Мадонну, как говорили итальянцы, или Святое семейство, любого святого, изображает совершенно новый образ. Это не икона, это человек в этом мире, в реальности, но при этом он святой. Да, изображается он идеально, но уже перспектива этого мира, в отличие от обратной перспективы иконы.
Если в иконе свет, идущий изнутри, не свет от внешнего светильника, а свет, в котором сияет сам святой, то в картине это всегда свет дневной или от какого-то источника света.
Если в иконе это лик, то в картине это лицо. Лицо может быть прекрасным, идеальным, как, например, говорили, что Мадонны Боттичелли прекрасны, как Венера, а Венера целомудренна, как Мадонна. Но если посмотреть, то в типаже между Венерой и Мадонной особой разницы нет: и та, и другая пишется с живых прекрасных женщин. Для иконы это невозможно. Даже если позднее предание говорит нам о том, что Сама Богородица позировала апостолу Луке, но это позднесредневековое предание. Ни в античное время, ни в средневековье невозможно представить, что кто-то позирует для иконы. А для картины, начиная с эпохи Возрождения, и для поздних картин можно было спокойно взять человека и написать с него Христа, Богородицу, святого и так далее. То есть это две совершенно разные системы. Мы сейчас не говорим, какая из них хуже, какая лучше, какая «духовнее», какая художественнее. Это разные системы, которые по-разному понимают священный образ.
В древности Запад тоже знает икону. И продолжение почитания икон мы видим и в эпоху Возрождения, и барокко, и до сегодняшнего дня. Но рожденная в эпоху Возрождения религиозная картина на Западе будет превалировать вплоть до настоящего времени, когда уже появится тяга к чему-то другому. Это интересный феномен, потому что он тоже отражает религиозные представления. Представления о человеке. Это зеркало, которое когда-то отражало небо, теперь оно отражает землю и самого человека. И стремление сделать как можно более похоже, как можно более натуральным, осязаемым тоже ведь происходит от желания как бы приблизить святое, священное, понять, что Богородица была такой же женщиной, ходила по этой же земле, что младенец Иисус был маленьким. Иконы часто очень абстрактно изображают Младенца Христа, младенца в нем почти и не видно. А художники Возрождения, особенно итальянские, хотели показать человечность.
Идея гуманизма – человек в центре Вселенной – идет и в священном образе: показать именно человеческую природу Христа, то, что Он был таким же, проходил все те же стадии ребенка, отрока, юноши и уже взрослого человека. Поэтому интерес к земной жизни Христа на Западе больше. В западной религиозной картине гораздо больше внимания уделяется страстям Христовым. Как известно, в западной традиции разработан даже цикл 14 стояний. В иконе все сосредотачивается на событии Креста. Крест показывается как уже победа над смертью.
Разница между иконой и картиной
Итак, чем икона так разительно отличается от классической картины? И с помощью каких технических средств достигается это отличие?
Иконописец не переносит в икону ничего из своего личного мировоззрения, как-либо отличного от мировоззрения Церкви Христовой. Иконописец становится проводником мировоззрения Церкви. Икона не стремится отразить окружающую временную действительность, её не заботят проблемы современности, преходящие волнения этого мира. Икона – окно в мир иной, вечный.
Картина неминуемо отражает индивидуальность автора, в работе отражаются его личные, своеобразные черты, более того, каждый художник стремится к тому, чтобы обрести свою выраженную уникальную манеру. Одно из высших достижений авторской деятельности – создание нового стиля, направления в живописи. Полотна мастера неразрывно связываются с его именем, образом, биографией.
Авторство иконописца намеренно не раскрывается, авторство иконы принадлежит всей Церкви. И занятие иконописью – это не способ самовыражения художника, а послушание, аскетический подвиг.
Картина душевна, то есть чувственна, она передаёт эмоции, так как искусство представляет способ познания мира именно через чувства.
Икона духовна, неэмоциональная, она бесстрастна. Как и церковное пение и чтение, икона не приемлет эмоциональных способов воздействия.
Икона, в отличие от картины, прямо служит спасению человеческой души.
Мы осветили внутренние различия между иконой и картиной, а какими внешние отличия мы можем проследить?
Основные отличия иконы от картины:
1. Условность, некоторая искаженность реальных форм и символичность.
Плотское умаляется в иконе, и проявляется духовное. Удлиненные пропорции фигуры, отсутствие объёмности. В иконе отсутствует тяжесть, вес, свойственный предметам нашего мира.
2. Обратная перспектива.
Картина построена по законам прямой перспективы точка схода находится на линии горизонта, и она всегда одна. Для иконы характерна обратная перспектива, где точка схода располагается не в глубине плоскости, а в предстоящем перед иконой человеке. Так находит своё выражение идея явления мира горнего в наш мир, мир дольний. И параллельные линии на иконе не сходятся, а наоборот, расширяются в пространстве иконы.
3. Отсутствие внешнего источника света.
4. Цвет в иконе выполняет исключительно символическую функцию.
6. В иконе отсутствует время. Все события происходят единовременно.
Итак, разница между каноничной иконой и картиной очевидна.
В Иконописной мастерской «Мерная икона» возможно приобретение икон любого вида, выполненных в традиционном, каноническом исполнении.
Поделиться ссылкой:
Икона и картина
Для предыдущих поколений, рождавшихся и живших в православной среде, был вполне доступен язык иконы, ибо этот язык понятен только для людей, знающих Священное Писание, чинопоследование богослужения и участвующих в Таинствах. Современному же человеку, особенно недавно пришедшему в Церковь, этого достигнуть значительно сложнее.
Сложность заключается еще и в том, что начиная с XVIII века каноническая икона вытесняется иконами так называемого «академического» письма – по сути, картинами на религиозные темы. Этот стиль иконописания, для которого характерно откровенное любование красотой форм, подчеркнутая декоративность и пышность отделки иконной доски, пришел в Россию с Запада и получил особенное развитие в послепетровское время, в синодальный период истории Русской Православной Церкви.
И, в этом случае, правомочным является постановка вопроса: что такое икона и что такое картина? Возможно ли духовное перерождение от созерцания живописного полотна или это может быть только следствием молитвенного предстояния перед иконой?
У сторонников «живописного» подхода к внешней форме священных изображений нередко возникает и такой вопрос: а зачем сейчас, в мире, где совершенно другая, отличная от далекой эпохи становления иконописания визуальная эстетическая среда, необходимо придерживаться канонических способов изображения? Они весьма странны с точки зрения реалистической изобразительной грамотности: пропорции фигур нарушены, передача фактуры материалов искажена, отсутствуют принципы линейной перспективы?
Не послужит ли это неким аргументом в защиту примитивного представления, что у древних иконописцев просто не было элементарных навыков в рисовании? И не лучше ли, в таком случае, иметь в церквах добротно написанные картины?
Ведь в XIX–XX‑м веках позволительно было выполнять и росписи в храмах и молельные иконы в традициях академической живописи? И примеры тому – Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге или Владимирский собор в Киеве.
С наибольшей степенью наглядности ответить на эти вопросы можно при помощи сравнительного анализа иконы и живописного произведения – картины, у которых следует выделить основные внешние – стилистические, и внутренние – богословские отличия.
Вначале о внутренних
Картина (а под картиной следует понимать не только произведения светского характера, но и живопись на религиозные темы) представляет собой художественный образ, созданный творческой фантазией художника и являющийся формой передачи его собственного мироощущения. Мироощущение же, в свою очередь, зависит от объективных причин: исторической ситуации, политической системы, от типа и характера самой личности художника, от образа его жизни. Все выдающиеся художники умели чувствовать то, что волнует их современников и, преломляя общественный нерв эпохи через себя, оставляли на полотне сконцентрированный художественный образ своего времени.
Икона – откровение Божие, высказанное языком линий и красок, которое дано и всей Церкви, и отдельному человеку. Мировоззрение иконописца – мировоззрение Церкви. Икона – вне времени, она – отображение инобытия в нашем мире.
В иконе, как и в картине, происходит обобщение по вполне определенному принципу – общее выражено через частное. Но в картине это частное носит сугубо личные, неповторимые черты. Поэтому, картине присуща ярко выраженная индивидуальность автора. Она находит свое выражение в своеобразной живописной манере, специфических приемах композиции, в колористическом цветовом решении.
Авторство иконописца намерено скрывается, так как икона – творение соборное; иконописание – не самовыражение, а служение и аскетическое делание. Если на законченной картине художник ставит свою подпись, что означает не только авторство, но и меру ответственности за произведение, то на иконе надписывается имя того, чей лик явлен на иконной доске. В онтологическом смысле здесь происходит соединение имени и образа.
Картина должна быть эмоциональна, так как искусство – форма познания и отражения окружающего мира через чувства. Картина принадлежит миру душевному.
Кисть иконописца бесстрастна: личные эмоции не должны иметь места. В литургической жизни Церкви икона, как и манера чтения молитв псаломщиком, намеренно лишена внешних эмоций; сопереживание произносимым словам и восприятие иконографических символов происходят на духовном уровне.
Картина – средство для общения с автором, с его идеями и переживаниями, которые могут быть как сугубо индивидуальными, так и выражать характерные общественные умонастроения.
Икона – средство для общения с Богом и святыми Его.
Прежде чем приступить к сравнению стилистических особенностей иконописи и живописи, следует сказать, что изобразительный язык христианских священных изображений складывался поэтапно и синергизм внутреннего – сакрального, и внешнего – образно-эмоционального, формировавшийся на протяжении столетий получил свое законченное выражение в правилах и установках иконописного канона. Икона – не иллюстрация Священного Писания и церковной истории, не портрет святого, хотя познавательная и просветительская функция священных изображений всегда учитывалась Церковью. Икона для православного христианина служит своеобразным посредником между осязаемым чувственным миром и миром недоступным для обыденного восприятия, миром, который познается только верой. Говоря по другому, икона призвана являть утраченную красоту и непохожесть мира, который был до грехопадения, и возвещать и мире грядущем, измененном и преображенном. И канон, как остро регламентированный способ передачи этой непохожести, не позволяет иконе нисходить до уровня светской живописи.
Поскольку теперь речь пойдет о конкретике, то нужно условиться, что под иконой будут подразумеваться не только собственно иконы, но и стенопись, а под картиной – произведения, выполненные в традициях реалистической изобразительной грамотности, то есть в такой живописной манере, которая сложилась в эпоху итальянского Возрождения.
Отличие первое
Для иконы характерна подчеркнутая условность изображения. Изображается не столько сам предмет, сколько идея предмета; все подчинено раскрытию внутреннего смысла. Отсюда «деформированные», как правило, удлиненные пропорции фигур – идея преображенной плоти, обитающей в мире горнем. В иконе нет того торжества телесности, которое можно увидеть, скажем, на полотнах Рубенса.
Евгений Николаевич Трубецкой пишет: «Икона – не портрет, а прообраз грядущего храмового человечества. И, так как этого человечества мы пока не видим в нынешних грешных людях, а только угадываем, икона может служить лишь символистическим его изображением. Что означает в этом изображении истонченная телесность? Это – резко выраженное отрицание того самого биологизма, которое возводит насыщение плоти в высшую и безусловную заповедь… Изможденные лики святых на иконах противополагают этому… царству самодовлеющей и сытой плоти не только «истонченные чувства», но прежде всего – новую норму жизненных отношений. Это – то царство, которого плоть и кровь не наследуют».
Для примера можно сравнить любую, написанную по канонам, икону Божией Матери и «Мадонну Бенуа» Леонардо да Винчи из эрмитажной коллекции. В первом случае человек предстоит перед образом Богородицы, Которая обожена и прославлена выше чинов ангельских, а во втором – созерцает лишь земную миловидную молодую женщину с младенцем, хотя некоторые элементы иконографии присутствуют в этом произведении, например – нимбы.
Или можно проследить, как изображают одежды на канонических иконах: вместо мягких и плавных линий складок ткани – жесткие, графичные изломы, которые по-особому контрастируют с мягкой живописью ликов. Но линии складок не хаотичны, они подчинены общему композиционному ритму иконы. В таком подходе к изображению прослеживается идея освящения и человека, и физических предметов, окружающих его.
По словам Леонида Александровича Успенского «свойством святости является то, что она освящает все то, что с ней соприкасается. Это есть начало грядущего преображения мира».
Икона Божьей Матери «Одигитрия»
Картина Леонардо да Винчи «Мадонна Бенуа» («Мадонна с цветком»)
Пример изображения складок одежды на иконе (слева) и на картине (справа)
Другой пример: изображение гор на православных иконах. Это не синие рериховские вершины – на иконах это символы духовного восхождения, восхождения к личностному и Единому Богу. Поэтому горки на иконах имеют лещадки – своего рода стилизованные ступени, благодаря которым гора приобретает смысл лестницы.
Горки на иконе (слева) и горы на картине (справа)
Отличие второе
Отличие стилистики иконы от реалистической картины – это принцип изображения пространства. Картина построена по законам прямой перспективы. Что это такое, можно выяснить, если представить рисунок или фотографию железнодорожного полотна. Нетрудно заметить, что рельсы сходятся в одной точке, расположенной на линии горизонта.
Для иконы характерна обратная перспектива, где точка схода располагается не в глубине картинной плоскости, а в предстоящем перед иконой человеке – идея изливания мира горнего в наш мир, мир дольний. И параллельные линии на иконе не сходятся, а наоборот, расширяются в пространстве иконы. Да и самого пространства как такового нет. Передний и задний планы имеют не перспективное – изобразительное, а смысловое значение. На иконах отдаленные предметы не скрыты за легкой, воздушной пеленой, как их изображают на реалистических картинах, – нет, эти предметы и детали пейзажа включены в общую композицию как первоплановые. Конечно, необходимо заметить, что иконописный канон – не жесткая схема, и нельзя превращать его в ГОСТ, а икону в чертеж. Поэтому за иконописцем остаются некоторые права видоизменять установленный образец, в зависимости от того, какой богословский смысл он хочет подчеркнуть в данной иконографии. И поэтому на иконе иногда можно увидеть изображение элементов иконографии, выполненные как в обратной, так и в прямой перспективе.
Принцип изображения предмета в обратной перспективе (слева) и в прямой (справа)
Прямая перспектива в картине
Отличие третье
Отсутствие внешнего источника света. Свет исходит от ликов и фигур, из глубины их, как символ святости. Есть прекрасное сравнение иконописи со светописью. Действительно, если внимательно поглядеть на икону древнего письма, то невозможно определить, где находится источник света, не видно, следовательно, и падающих от фигур теней. Икона – светоносна, и моделировка ликов происходит за счет света, изливающегося изнутри самих ликов. Технически это осуществляется особым способом письма, при котором белый грунтовый слой – левкас – просвечивает сквозь красочный слой. Подобная сотканность изображений из света заставляет нас обратиться к таким богословским понятиям, как исихазм и гуманизм, которые, в свою очередь, выросли из евангельского свидетельства о Преображении Господа нашего на горе Фавор.
Обратная перспектива в иконе
Лик на иконе (слева) и лицо на картине (справа)
По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет ( Мф. 17:1-2 ).
Середина XIV столетия была ознаменована длительной полемикой между двумя богословскими направлениями, которые по-разному трактовали природу Божественного фаворского света: исихастами и гуманистами. Гуманисты считали, что свет, которым просиял Спаситель, – это свет, который был явлен Спасителем в определенный момент; свет этот имеет сугубо физическую природу и потому доступен земному зрению. Исихасты, что в переводе с греческого означает «безмолвники», или «молчальники», утверждали, что свет этот присущ природе Сына Божиего, но прикровенен плотию, и поэтому увиден может быть только просветленным зрением, то есть глазами высокодуховного человека. Свет этот – нетварный, он изначально присущ Божеству. В момент Преображения Господь Сам отверз очи ученикам, чтобы они смогли узреть то, что недоступно зрению обыденному.
Конечно, исихазм, как целостное христианское мировоззрение, особый путь узкими вратами православной аскезы к обожению, путь непрестанной молитвы – умного делания, не имеет прямого отношения к священным изображениям. Хотя существует распространенное мнение, что именно исихазм позволил сохраниться иконописанию во всей полноте, позволил осознать икону как предмет, который в своей сакральной сути доступен не обыденному, а просветленному зрению, тогда как гуманизм способствовал перерождению иконы в светскую живопись.
Говоря о свете на иконах, необходимо коснуться и такой характерной детали иконографии как нимбы. Нимбы, как символ святости, напоенности Божественным светом – важнейшая особенность христианских священных изображений. На православных иконах нимб представляет собой окружие, составляющее единое целое с фигурой святого. Для западных, католических священных изображений и картин, характерно другое расположение: нимб в виде круга висит над головой святого. Можно сделать вывод, что католический вариант нимба – это награда, данная святому извне, а православный – венец святости рожденный изнутри. Православная традиция изображения нимба предполагает соединение двух воль: воли человека, стремящегося к святости и воли Бога, откликающегося на это стремление и возрождающего в человеке тот негасимый свет, который дан каждому.
Нимб православный (слева) и католический (справа)
Отличие четвертое
Цвет не является средством колористического построения иконы, он несет символическую функцию.
Например, красный цвет на иконах мучеников может символизировать жертвование собой ради Христа, а на других иконах – это цвет царского достоинства.
Особо хочется сказать о золоте на иконах. Золото – символ Божественного света, и чтобы предать на иконах сияние этого нетварного света, требовались не краски, а особый материал. Таким материалом стало золото как металл, не подверженный коррозии. Золото на иконах – антитеза функции золота как символа земного богатства. Золотые нимбы святых. Золотые блестки на их ризах – ассисты или инакопь – знак причастности к Божеству по благодати.
Цветовые синонимы золоту – это золотисто-желтая охра, красный (то есть прекрасный) и белый цвета. Белый цвет – это цвет жертвенных животных. К примеру, – агнца.
Глухой черный цвет, цвет, через который не просвечивает левкас, на иконах используется только в тех случаях, когда надо показать силы зла или преисподнюю.
Отличие пятое
Для икон характерна единовременность изображения: все события происходят сразу. На иконе «Успение Божией Матери» одновременно изображены апостолы, переносимые ангелами к смертному ложу Богородицы, и те же апостолы, уже стоящие вокруг ложа. Это говорит о том, что события Священной истории, происходившие в нашем реальном времени и пространстве, имеют другой образ в пространстве духовном. Событие, происшедшее двадцать веков назад, действенно и сейчас, оно вне пространственно-временных рамок, оно оказывает и сейчас такое же воздействие на главную цель Боговоплощения: спасение всех душ человеческих от вечной смерти.
Икона «Успение Божьей Матери»
Очень интересно и наивно трактовали значение евангельских событий для всех времен и народов западные художники. К примеру, на полотне Тинторетто «Рождество Иоанна Крестителя» представлен интерьер богатого итальянского дома, а люди изображены в одеждах, принадлежащих эпохе, в которую жил художник. На картинах мастеров Северного Возрождения можно встретить и людей, облаченных в одеяния, характерные для жителей Палестины первого столетия по Рождестве Христовом, и, одновременно, средневековых рыцарей в латах. Конечно, во многих случаях такой стиль явился следствием элементарного незнания мировой архитектуры и костюма, но думается, что изначально все же это была вполне продуманная концепция изображения.
Картина Тинторетто «Рождение Иоанна Крестителя» (сверху)
Рогир ван дер Вейден «Поклонение волхвов» (снизу)
Каноническая икона не имеет случайных деталей или украшений, лишенных смыслового значения. Даже оклад – украшение лицевой поверхности иконной доски – имеет свое обоснование. Это своеобразная пелена, оберегающая святыню, сокрывающая ее от недостойных взглядов.
Таковы, в общих чертах, основные отличия иконы от картины.
В данном анализе были рассмотрены только две позиции – богословская и стилистическая. Но есть еще и третья – это восприятие иконы и картины человеком и, главное, его отношение к ним.
Представим себе двух коллекционеров, к которым попадает уникальный, сделанный выдающимся мастером, кинжал. Первый коллекционер – человек безрелигиозный – с радостью примет такой предмет в свою коллекцию. Несмотря на то, что этот кинжал является орудием сатанинского культа и служил для человеческих жертвоприношений. Пожалуй, подобное знание о предмете в сознании этого собирателя только придаст еще больший статус данному экспонату. Он поместит кинжал на видное место и будет восторгаться виртуозностью его отделки.
Другой же коллекционер, пусть и не глубоко верующий, а хотя бы стремящийся к христианским ценностям, содрогнется от подобного приобретения.
Этот пример – свидетельство того, что знание о предназначении предмета, оценка его функциональной принадлежности, впрямую зависит от того, какие чувства и эмоции вызовет у человека этот предмет. Картина, колорит которой поражает утонченностью красок, а композиция соразмерностью и гармоничностью всех элементов, вряд ли найдет истинный отклик в сердце христианина, если ее идея – оправдание мирового зла.
Конечно, внешней красоты предмета без ярко выраженного его предназначения, просто не может быть. Внутреннее в предмете активно влияет на внешнее, и орудие ритуального убийства, на лезвии которого подспудно ощущаются следы крови, нельзя назвать истинно красивым.
Красота истинная – это единство формы и содержания, причем такого содержания, которое неразрывно связано с Творцом красоты. Примером может служить изображение Креста или изображение Распятия. В суть позорной и страшной казни было привнесено новое содержание и это содержание настолько преобразило ее суть, что и орудие казни и сама казнь послужили прообразом и для икон, и для живописных полотен, а изображение орудия казни стало почитаться как священное.
Почитание. Это слово является ключевым для понимания роли иконы в духовном становлении человека и роли изобразительного искусства в душевно-эмоциональном воспитании личности. Может ли картина стать предметом почитаемым? Несомненно. Лучшие образцы живописи имеют огромную эстетическую и материальную ценность. Почитается не только художественное достоинство полотна, но и проявление творческой силы человека, причем не обязательно конкретного автора, а человека вообще, человека как творение Божие, как подобие Творца, наделенное способностью творить.
Итак, казалось бы, все просто: картину – произведение искусства – мы созерцаем, а перед священным изображением – иконой – предстоим в молитве. Но эта простота кажущаяся. Разница между предметом, предназначенным для целей религиозных и предметом, назначение которого – эстетическое наслаждение не всегда однозначно выражена в области человеческого восприятия. Живопись, особенно живопись на религиозные сюжеты, также может вызвать преображение души человеческой, как и икона.
Иконопочитание – это не только догматический принцип. Это и мистический опыт переживания иной реальности.
Церковью почитаются сотни чудотворных икон, созданы молитвы, акафисты, посвященные им; в годовом богослужебном круге существуют дни их чествования.
Философ Николай Михайлович Тарабукин очень кратко и точно выразил сущность почитания чудотворных икон: «Вся религия и все, что связано с ней, – чудотворно, ибо все действенное в религиозном смысле есть результат таинственной связи верующего существа с Божественным Промыслом… Чудотворение через икону есть акт действенного усилия ума верующего, обращенного с молитвою к Богу, и акт снисхождения благодати Божией в ответ на молитвенные усилия верующего».
Подводя итог всему сказанному, можно сделать вывод, что главная задача иконы – показать реальность мира духовного. В отличие от картины, которая передает чувственную, материальную сторону мира. Картина – веха на пути эстетического становления человека; икона – веха на пути спасения.
Но в любом случае, икона – это всегда святыня, в какой бы живописной манере она ни была выполнена. Главное, чтобы всегда ощущалась степень ответственности иконописца за свою работу перед тем, кого он изображает: образ должен быть достоин первообраза.