икона князя игоря черниговского
Имя Игорь
Приблизительное время чтения: 4 мин.
День памяти: 2 октября
Наши имена, их значения и святые, в честь которых мы крещены в проекте «Фомы» — «Именины».
Значение имени:
Имя Игорь скандинавского происхождения: Ingvarr значит «находящийся под защитой бога». В данном случае подразумевался скандинавский бог плодородия Фрейр, которого называли еще Ингви.
Святой благоверный князь Игорь Черниговский и Киевский
Христианский подвиг князя Игоря сродни тому подвигу, за который Русская Церковь канонизировала своих первых святых, Бориса и Глеба. Подобно им, Игорь отказался участвовать в междоусобной борьбе за княжеский престол, вручил свою судьбу Богу и был убит.
Игорь был правнуком великого князя Ярослава Мудрого и сыном Олега Святославича, который княжил в Чернигове и Новгороде-Северском (небольшой город близ Чернигова). Русские летописцы прозвали князя Олега «Гориславичем»: отстаивая свои права на Чернигов, тот не погнушался призвать себе в помощь половцев, которые основательно пограбили русскую землю.
Одно время в княжеских междоусобицах участвовал и Игорь. Но ему не доставляло радости ссориться с родственниками из-за наследства Ярослава Мудрого. Когда представилась возможность примирить двух враждовавших сородичей, он с радостью взялся за это дело.
В 1145 году старший брат Игоря, киевский князь Всеволод назначил его своим наследником. Это рассердило представителей другой ветви ярославичей — потомков Владимира Мономаха. Что же до самих киевлян, они присягнули Игорю, когда тот пообещал им прекратить бесчинства, творившиеся при прежнем князе. Но прошли считанные дни, и киевляне разочаровались в новом правителе. Им не понравилось, когда тот запретил им грабить дворы недавних обидчиков. И они тайно призвали переяславского князя Изяслава, одного из мономашичей. Игорь выступил ему навстречу с дружиной, однако киевляне предали его и переметнулись к Изяславу. Несколько дней Игорь скрывался в болотах, но его нашли, отправили в Переяславль и заточили в поруб — холодный бревенчатый сруб без окон и дверей, откуда узника можно было освободить только с помощью топора.
Всё великое княжение Игоря продолжалось меньше двух недель: он въехал в Киев 2 августа 1146 года, а уже 13 августа был свергнут.
Родственники пытались освободить его, но Игорь вовсе не стремился вернуть себе власть. Он попросил Изяслава выпустить его только для того, чтобы принять монашество и посвятить остаток жизни молитве. После заточения Игорь долго болел: не мог ни есть, ни пить, ни двигаться, так что не представлял для нового князя никакой угрозы. Тем не менее тот решил держать его под присмотром и определил в ближайший киевский монастырь Феодора Стратилата, для верности приставив стражу.
Междоусобицы на Руси.
Битва новгородцев с суздальцами.
Икона, середина XV века
Но и здесь Игорь (в монашестве Игнатий, а затем в схиме — Георгий) не обрел мирной жизни. Князь Изяслав не мог чувствовать себя спокойно, пока тот был жив. И вот в один из сентябрьских дней 1147 года, когда Изяслав был в походе, в Киев прибыл его посол и объявил, что сородичи Игоря, черниговские князья, подняли восстание, и, чтобы оно не перебросилось на Киев, Игоря нужно скорее уничтожить.
В храм, где как раз заканчивалась литургия, ворвалась возбужденная толпа. С Игоря сорвали монашеское облачение и стали его бить. Все попытки вступиться за него оказались тщетными. Бывшего князя искалечили, а затем полуживого за ноги протащили по дороге. Когда бездыханное тело принесли в церковь, там, согласно черниговской летописи, сами собой загорелись все свечи.
Местное почитание князя-схимника началось почти сразу после его кончины. Уже в 1150 году по заказу его брата Святослава Ольговича составили житие, причем образцом для него послужило житие святых Бориса и Глеба. В сборнике проповедей XV века Игорь упомянут уже в числе общерусских святых.
Другие святые и известные люди с именем Игорь
Игорь Святославич (1151–1202)
главный герой «Слова о полку Игореве», князь Новгород-Северский и Черниговский, приходился племянником святому князю Игорю и был назван в его честь. Участвовал во многих походах и сражениях. В основу сюжета «Слова о полку Игореве» легли события, происшедшие в 1185 году, когда князь Игорь предпринял неудачный поход против половцев, был взят в плен и три дня спустя бежал.
Игорь Константинович Романов (1894–1918)
сын великого князя Константина Константиновича, правнук Николая I. Был сброшен большевиками в шахту под Алапаевском в ночь на 18 июля 1918 года вместе с великой княгиней Елизаветой Федоровной и инокиней Варварой, прославленными Русской Церковью в лике преподобномучениц.
Иеродиакон Игорь (1879–1937)
(Иван Михайлович Конащук)
Много лет был послушником в Свято-Успенской Киево-Печерской лавре, а затем в одном из ее скитов — Спасо-Преображенской пустыни. Через три года после революции 1917 года постригся в монахи, был рукоположен в иеродиакона. Во время массового голода, охватившего Украину в 1933 году, отец Игорь занялся погребением умерших от голода: сам полуголодный, ездил с ручной тележкой по трактам, собирал тела и хоронил их на монастырском кладбище. В октябре 1937 года был арестован и приговорен к расстрелу за «контрреволюционную агитацию».
Игорь Сикорский (1889-1972)
Знаменитый российский авиаконструктор, изобретатель, религиозный мыслитель. Создатель самолета «Русский витязь» (1913 год), бомбардировщика и пассажирского самолета «Илья Муромец» (1914 год), положивших начало многомоторной авиации. Разработчик первого в мире серийного вертолета одновинтовой схемы (1942 год). После революции 1917 года эмигрировал во Францию, затем в США. Был православным христианином, написал несколько религиозно-философских работ.
Благоверный князь И ́ горь (в Крещении Гео ́ ргий, в иночестве Гаврии ́ л) Ольгович, Черниговский и Киевский
Дни памяти
5 октября – Собор Тульских святых
Житие
Краткое житие благоверного князя Игоря (в Крещении Георгия, в иночестве Гавриила) Черниговского и Киевского
Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок: Ольговичей и Мстиславичей. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за Киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.
1 августа 1146 г. умер князь Всеволод, горделивое княжение которого не любили киевляне, но оно послужило для возбуждения ненависти к его брату Игорю и всем Ольговичам. Св. Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича, и киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в «поруб». Это случилось 13 августа. Все его княжение продолжалось всего две недели.
В порубе (это был холодный бревенчатый сруб без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было «вырубить» его оттуда) многострадальный князь тяжело заболел и был близок к смерти. В этих условиях противники князя разрешили «вырубить» его из заточения и постричь в схиму в Киевском Феодоровском монастыре. Божией помощью князь выздоровел и, оставшись иноком монастыря, проводил время в слезах и молитве. Но год спустя, в 1147 г., киевское вече, желая отомстить роду Ольговичей, постановило расправиться с князем-иноком. Митрополит и духовенство, правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир старались вразумить и предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика.
Восставшие ворвались в храм во время литургии, схватили молившегося пред иконой Божией Матери св. Игоря и потащили его на расправу. Ожесточение толпы было столь велико, что даже мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию. Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, «Бог явил над ним знамение велико, зажглись свечи все над ним в церкви той». На другое утро святой страдалец был погребен в монастыре св. Симеона, на окраине Киева. В 1150 г. князь Черниговский Святослав Ольгович перенес мощи своего брата в Чернигов и положил в Спасском соборе. Чудотворная икона Божией Матери, перед которой молился мученик перед биением, стала называться Игоревской, празднование ей 5/18 июня.
Полное житие житие благоверного князя Игоря (в Крещении Георгия, в иночестве Гавриила) Черниговского и Киевского
Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок: Ольговичей и Мстиславичей. Все они были в близком родстве, все – правнуки Ярослава Мудрого. Мстиславичи назывались по имени своего отца – святого Мстислава Великого († 1132), сына Владимира Мономаха (отсюда другое их название «Мономашичи»). Ольговичи назывались по имени Олега Святославича († 1115), прозванного за свою горькую судьбу «Гори-славичем». Олег Гориславич был сын Киевского князя Святослава († 1076), который участвовал в 1072 году в перенесении мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба (сведения 2 мая) и вошел в историю Русской Церкви как владелец двух замечательнейших богословских сборников того времени – «Изборника Святослава» 1073 г. и «Изборника» 1076 г.
В некоторых древних месяцесловах и сам князь Святослав почитался угодником Божиим, но особенно прославились два его внука: преподобный Никола Святоша († 1143) и двоюродный брат его, сын Олега Гориславича, – святой князь-мученик Игорь Ольгович († 1147).
Преподобный Никола Святоша и святой Игорь Ольгович представляют два различных пути христианской святости в Древней Руси. Преподобный Никола, отрекшийся от мира и княжеских обязанностей, стал простым иноком и мирно почил, проведя почти сорок лет в монастыре. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за Киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.
В 1138 году великим князем Киевским стал старший брат Игоря Всеволод Ольгович (прадед святого Михаила Черниговского). Хотя его княжение длилось всего несколько лет и было наполнено непрерывными войнами, князь считал Киев своим наследственным княжеством и решил передать его в наследство своему брату Игорю. Он ссылался при этом на пример Владимира Мономаха и говорил, как бы нарочно подзадоривая Мономашичей: «Владимир посадил Мстислава, своего сына, после себя в Киеве, а Мстислав – брата своего Ярополка. А вот я говорю: если меня Бог возьмет, то я после себя даю Киев брату моему Игорю». Но Бог гордым противится. Горделивые слова Всеволода, которого и так не любили киевляне, стали предлогом для возбуждения ненависти против его брата Игоря и всех Ольговичей. «Не хотим быть в наследстве», – решило киевское вече. Злоба и гордыня князя вызвали ответную злобу и гордыню киевлян: святой Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти.
Грозные события разворачивались стремительно. 1 августа 1146 года умер князь Всеволод, и киевляне целовали крест Игорю как новому князю, а Игорь целовал крест Киеву – справедливо править народом и защищать его. Но, преступив крестное целование, киевские бояре сразу же призвали Мстиславичей с войском. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича. Еще раз нарушив крестное целование, киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в поруб. Это было 13 августа, все его княжение продолжалось две недели.
В «порубе» (это был холодный бревенчатый сруб без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было «вырубить» его оттуда) многострадальный князь тяжело заболел. Думали, что он умрет. В этих условиях противники князя разрешили «вырубить» его из заточения и постричь в схиму в Киевском Феодоровском монастыре. Божией помощью князь выздоровел и, оставшись иноком монастыря, проводил время в слезах и молитве.
Борьба за Киев продолжалась. Возбуждаемая гордыней и ослепленная ненавистью, ни одна из сторон не хотела уступать. Желая отомстить роду Ольговичей, а заодно и всем князьям, киевское вече год спустя, в 1147 году, постановило расправиться с князем-иноком.
Митрополит и духовенство старались вразумить и остановить их. Правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир пытались предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика, но сами подверглись опасности со стороны ожесточенной толпы.
Восставшие ворвались в храм во время Святой литургии, схватили молившегося пред иконой Божией Матери Игоря и потащили его на расправу. В воротах монастыря толпу остановил князь Владимир. И сказал ему Игорь: «Ох, брате, куда ты?» Владимир же соскочил с коня, желая помочь ему, и покрыл его корзном (княжеским плащом) и говорил киевлянам: «Не убивайте, братья». И вел Владимир Игоря до двора матери своей, и стали бить Владимира». Так повествует летопись. Владимир успел втолкнуть Игоря во двор и затворить ворота. Но люди выломили ворота и, увидев Игоря «на сенях» (крытая галерея второго этажа в древнем киевском тереме), разбили сени, стащили святого мученика и убили на нижних ступенях лестницы. Ожесточение толпы было столь велико, что мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию, его волочили веревкой за ноги до Десятинной церкви, бросили там на телегу, отвезли и «повергли на торгу».
Так святой мученик предал Господу дух свой, «и совлекся ризы тленнаго человека, и в нетленную и многострадальную ризу Христа облекся». Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, «Бог явил над ним знамение велико, зажглись свечи все над ним в церкви той». На другое утро святой страдалец был погребен в монастыре святого Симеона на окраине Киева.
В 1150 году князь Черниговский Святослав Ольгович перенес мощи своего брата, святого Игоря, в Чернигов и положил в Спасском соборе.
Чудотворная икона Божией Матери, именуемая Игоревская, пред которой молился мученик пред убиением, находилась в Великой Успенской церкви Киево-Печерской Лавры (празднование ей 5 июня).
Иное жизнеописание благоверного князя Игоря (в Крещении Георгия, в иночестве Гавриила) Черниговского и Киевского
Великий князь Киевский Игорь Ольгович, в Святом Крещении Георгий, в 1146 году был разгромлен и взят в плен князем Изяславом и заточен в одном из монастырей Переяславля Русского или Южного (ныне Переяслав-Хмельницкий). Вдали от суеты мира сего, тяжело больной, он стал раскаиваться в своих грехах и просил разрешить ему постричься в монахи. 5 января 1147 г. епископ Переяславский Евфимий постриг его в иночество с именем Гавриил. Вскоре он выздоровел и был переведен в Киевский Феодоровский монастырь, где принял схиму с именем Игнатий и всецело предался иноческим подвигам.
Господь прославил страдальца чудесами. По благословению митрополита Климента Смолятича игумен Феодоровского монастыря Анания совершил погребение страстотерпца в храме киевского Симоновского монастыря. 5 июня 1150 г., когда киевский стол был занят Юрием Долгоруким, его союзник, князь Черниговский Святослав Ольгович, родной брат убиенного Игоря, торжественно перенес святые мощи князя Игоря на родину, в Чернигов, где они были положены в раку «с теремом» в кафедральном Спасском соборе. Тогда же было установлено празднование памяти святого.
Княжеский крест
Слово в день памяти святого благоверного князя-страстотерпца Игоря Черниговского
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Бывают кресты добровольные, а бывают недобровольные. Сегодня день памяти святого благоверного князя Игоря Черниговского и Киевского. В Церкви он почитается как страстотерпец. Это значит, что святой принял мученическую кончину не за христианскую веру, в отличие от мучеников и великомучеников, но от своих же собратий – соотечественников или даже единоверцев, от своих близких – в силу их злобы, корыстолюбия, коварства, заговора, по бесовскому пленению ума страстями.
Нравственное зерно, которое дало плод святости страстотерпцев, – беззлобие, которое мы вспоминаем сугубо в дни Страстной седмицы при чтении Евангелий, когда говорим: «Беззлобный Господи, слава Тебе!»
Самые недавние к нам по времени святые страстотерпцы – это российский император Николай II и его семья, а самые первые святые Русской Церкви – князья Борис и Глеб – тоже страстотерпцы. Почти через 130 лет после них последовал этим путем и святой Игорь.
Кто же он, этот князь, и почему память его почитается в Церкви?
Он не совершил ни государственных, ни военных подвигов, а княжил всего две недели. Он принял власть над главным городом тогдашней Руси по завещанию своего брата, которого не любили жители, перенесшие свою нелюбовь и на нового правителя. В решающем сражении киевляне изменили своему князю и перешли на сторону его тайного соперника. А неудачник князь оказался в застенке.
Заточенный в застенок, он тяжело заболел, и власти, видя его полную безопасность для себя, разрешили ему перед смертью принять схиму – монашеский постриг. После пострига болезнь отступила, однако исцеленный не только телом, но и душой князь уже не стал домогаться прежней власти, как это случалось потом в истории. Он остался в монастыре.
Так Господь показал: главное – смирение, оно одно помогает человеку нести иго Христово благое
Но и время его монашеского жития было недолгим – несколько месяцев. Он не прославился ни подвигами молитвы, ни прозорливостью, ни постничеством, которое так привлекает внешностью. Может быть, этим Господь показал нам, что все внешние упражнения только средство для достижений главного – смирения, которое одно помогает человеку нести иго Христово благое. Как часто повторял преподобный Алексий, старец Зосимовой пустыни, день памяти которого тоже совершается сегодня: «Смирение дороже всего».
Прошло немного времени, и прежние недоброжелатели, мутимые в сердце и уме врагом и завистником рода человеческого, вспомнили о прежнем князе и решили завершить дело измены ему убийством. И от иконы Божией Матери, перед которой молился смиренный инок и которая именуется в его память Игоревской, был он насильно взят и выволочен на торжище.
Напрасно и митрополит, и сам князь Киевский – его бывший соперник – пытались защитить его – укрыть под своим кровом: ничто не остановило буйства толпы. Разрушив все преграды, чернь настигла Игоря и растерзала его, но и после смерти продолжила глумиться над его телом. И не оттого они чернь, что бедны или что черны были их одежды, – но омрачены, черны были их помыслы.
И летописец записал: «В руце Божии преда дух свой, и совлекся ризы тленнаго человека и в нетленную и многострастную [многострадальную] ризу оболкся Христа, от Негоже и венчася, восприем мучания нетленный венец. И тако к Богу отъиде месяца сентября в 19 день пяток».
Так и нас мутят и душат страсти, которые губят ростки благих дел, добра, стремление к чистоте и святости.
Вече – собрание народное жителей Киева – сначала избрало Игоря и клялось ему в верности, а потом, через две недели, отреклось от него, а потом, довершая жертву верности своему злопамятству, убило своего же прежнего избранника.
Конечно, мы помним слова Христа Спасителя о том, что Его Царство не от мира сего. Поэтому, в земной жизни обещая общественное счастье другим или себе, мы или обманываемся, или обманываем. Но и все равно уже здесь люди хотят благополучия, мира, безопасности, хотят счастья.
Если в обществе, между людьми нет терпимости, милосердия, нет сострадания и человеколюбия, а есть злопамятство, непримиримость, властность, царствует самолюбование и нежелание услышать брата своего, то никакая внешняя форма организации этого общества не будет обеспечивать такую жизнь своих соотечественников, о которой мы молимся в храме: «Благоденственное и мирное житие».
Вече – совет народа, – которое было в Древнем Киеве в те времена формой народной демократии, не только не остановило зло, но само призвало ко злу, довершив зло измены грехом убийства.
Но Бог поругаем не бывает. И князь-инок стал для молодой Русской Церкви нравственным образцом в то время, когда внешним образом геройства, удачливости и отваги были распри, братоубийства, а княжеская междоусобица и борьба за власть не знали никакой управы, не смиряясь и не слушаясь даже голоса церковных пастырей.
Но недолго продолжалась эта вольница. Менее чем через 100 лет летописец напишет: «Придоша языци незнаеми, их же добре никтоже не весть, кто суть и отколе изидоша, и что язык их, и котораго племени суть, и что вера их». Суеверный ужас охватывает его, когда он пишет, что это и есть те самые народы, которые, согласно древним предсказаниям, «явятся» перед «скончанием времен» и «попленят всю землю».
Так Господь смирил землю Русскую, так в страшных испытаниях и искушениях всего народа, доселе гибнувшего в братоубийстве, рождался русский характер.
Таково иго Господне.
Так и нас, когда мы осмотрим путь своей жизни, весь разбитый нашими грехами, нашим упрямым противостоянием Богу, разве не постигнет страх за содеянное, разве не откажемся тогда от своей воли и, наученные горьким опытом, разве не скажем тогда: «Да будет воля Твоя»? Только после многих ошибок понимаем слова Спасителя, слышанные нами многократно: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною… А кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк. 8: 34, 38).
Мы стыдимся уступить – даже тому, кого любим. Нам кажется это слабостью
Но мы стыдимся. Стыдимся и словами, и поступками, боимся потерять достоинство. Нам кажется это слабостью, малодушием – уступить. Уступить даже тому, кого любим, как нам кажется: жене, мужу, детям, родителям.
Начальник проявляет твердость по отношению к подчиненному, а тот платит упрямством. И все, все строится на борьбе за сохранение своего лица, своей чести и достоинства, боязни потерять свое лицо, боязни, что на нас начнут все «ездить».
А ведь мы еще даже и начинали смиряться, чтобы бояться последствий этой добродетели. И получается, что наше человеческое достоинство, которое мы утверждаем за счет ближнего, – это бесовская гордость.
Много у нас крестов. Это и семейная жизнь; у кого-то крест – быть отцом, матерью; у кого-то крест – быть детьми, быть начальниками, подчиненными, крест болезни, крест того, что в быту называют неблагополучием бытовым, семейным, личным. И у стран есть свой крест.
Все не перечислить…
Но если человек добровольно несет крест, то достигает мира и благословения от Господа. Если же упрямится и отказывается, то Господь, видя еще надежду на его спасение, посылает ему крест исправления.
Некогда пророк Божий Иеремия предстал пред царем Седекией с деревянным ярмом на шее, предсказывая грядущую судьбу народа богоизбранного и святого, который будет нести ярмо тяжелых скорбей и чужого ига, если не прислушается к словам пророка. Слуги избавили пророка от этой тяжести, но тот вновь надел ярмо, уже железное, и вновь предстал перед царем.
Так сама жизнь наша, отягощенная этим добровольно наложенным самими на себя ярмом непослушания Богу, будет предстоять всегда пред нашей совестью – царем души, как бы мы ни пытались избавиться от этих испытаний как от временных, случайных и досадных помех.
Иногда говорят, что Церковь в проповеди много обличает. Но может ли сравниться немощное слово проповедника с обличительным голосом совести самого человека? А совесть говорит нам, что есть закон, который надо исполнять, и закон этот прост:
«Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим» и «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22: 37, 39).
На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.
На этом законе утверждается правда и народов, и людей, и мир не стоит без правды и без праведника, память одного из которых совершает ныне Церковь Русская – память святого страстотерпца князя Игоря.
Да укрепит он нас и все святые своими молитвами в несении креста.
Величаем тя, страстотерпче святый княже Игоре, и чтем святую память твою, ты бо молиши о нас Христа Бога нашего.
Именинников – с именинами! Это единственный святой с таким именем.